home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23

Лахлан вглядывался в лица мужчин, державших Эруина, стараясь найти признак заговора, но ничто в их поведении не заставило его усомниться в их преданности — пока ничто.

— Ублюдок, ты убил моего брата! — выкрикнул Эруин, вырываясь из рук стражников.

Пройдя по холодному мраморному полу, Лахлан взял свой меч и подбородком указал в сторону Эруина.

— Отпустите его.

— Но, мой господин… — начал старший стражник.

— Я ценю твою тревогу, но сейчас хочу сам разобраться с ним.

Эруин нервно расправил складки на своей темной рубашке и поднял к Лахлану полный горя взгляд.

— Что, не мог дождаться поединка? Тебе нужно было заманить его в лес и напасть из засады?

Эруин потерял брата, и Лахлан даже почувствовал к нему некоторое сострадание.

— Я убил твоего брата, защищая свою жену. Я предпочел бы встретиться с ним, когда любой мог стать свидетелем исхода битвы, но он заманил мою жену в лес с намерением убить ее.

Лахлан крепче сжал рукоять меча, вспомнив, как окровавленная Эванджелина лежала на покрытой мхом земле. Он прогнал эту ужасную картину.

Дверь отворилась, и появилась Эванджелина.

— Стерва! — прорычал Эруин и метнулся к ней.

Но Лахлан, выругавшись, успел стать между ним и своей непокорной женой. Он толкнул Эруина к стражникам и недовольно обернулся к Эванджелине, с ледяным презрением смотревшей вниз на Эруина. Но красавица жена не могла обмануть Лахлана, в ее глазах он видел страх.

— Даже не помышляй об этом, — предупредил его Лахлан, прижав клинок Эруину к груди.

— Неужели ты станешь слушать ее, проститутку твоего отца? Оказывается, Маклауд, ты еще глупее, чем я думал. Даже Аруон не стал долго держать в своей постели коварную, злобную сучку. Единственное, чего ей всегда хотелось, — это править Островами. Она использует тебя, как когда-то использовала твоего отца.

Лахлану удалось скрыть свое потрясение от оскорбительных слов Эруина, но не свое негодование. Он схватил Эруина за горло и сжал руку.

— Ни слова больше о моей жене! Я был там. Твой брат убил бы ее, если бы я не вмешался.

Лахлан ослабил хватку только тогда, когда Эруин уже готов был потерять сознание.

— Если желаешь вызвать меня на поединок за смерть своего брата, пожалуйста. Буду рад возможности убить тебя. Если нет, то до наступления ночи ты покинешь Волшебные острова. Считай, тебе повезло, что я даю тебе такой шанс — я знаю, ты участвовал в заговоре против меня. Уберите его долой с моих глаз, пока я не взял обратно свое предложение, — приказал Лахлан охранникам. — Выпроводите его с Островов или держите под стражей до поединка. Завтра на рассвете, Эруин.

— Я покидаю Острова. Но запомни мои слова: настанет день, когда ты пожалеешь о том, что сделал с моим братом. — Он бросил уничтожающий взгляд на Эванджелину. — Вы оба пожалеете!

— Не давай мне повода изменить мое решение, Эруин.

Лахлан поклялся, что если тот снова начнет оскорблять Эванджелину, то будет мертв еще до захода солнца. Единственное, что сейчас удерживало его руку, — это то, что Эруин был не в себе от горя.

Стражники вытолкали Эруина за дверь, а Лахлан, повернувшись, пересек комнату и присел на корточки перед женой.

— Если бы ты сделала то, о чем я просил, тебе не пришлось бы выслушивать грязную ложь Эруина.

Отведя от него взгляд, Эванджелина зажала в руках надетый на ней халат Лахлана. У него внутри возникло тревожное чувство, и он медленно выпрямился.

Боже правый, это не может быть правдой.

— Скажи мне, что это неправда. Скажи мне, что негодяй солгал, сказав, что ты была у моего отца про… что ты была с моим отцом.

В комнате повисла абсолютная тишина, усиливая напряжение в его теле.

— Я узнаю правду, Эванджелина! — заорал он.

Она покраснела и, прочистив горло, сказала:

— Он не лгал.

У Лахлана закружилась голова, и обжигающая ярость ослепила его. Эванджелина все время играла им, использовала его в своих целях. Он поймал ее в западню, ухватившись руками за деревянные подлокотники кресла так крепко, что они затрещали под нажимом его пальцев.

— Что, Эванджелина, тебе доставляла удовольствие мысль, что будешь трахаться с сыном, как когда-то трахалась с его отцом? Хотелось сравнить наше искусство в постели?

Не обращая внимания на ошеломленный вздох Эванджелины и на страдание, затуманившее ее глаза, он схватил ее за собственный халат и заставил встать. Тот распахнулся, открыв тело столь прекрасное, что не было ничего удивительного в том, что Эванджелина могла использовать его как оружие — ставила мужчин на колени, заставляла их исполнять ее приказания.

— Если бы я знал, что ты шлюха, а не невинная девушка, как заставила меня поверить, я бы не стал ждать, чтобы трахнуть тебя.

Он с отвращением окинул Эванджелину взглядом, избегая смотреть в ее наполнившиеся влагой глаза, и оттолкнул от себя. Несмотря на то что Эванджелина использовала его, Лахлан все еще хотел ее, у него между ногами пульсировала тяжесть, и он понял, что должен уйти отсюда, пока не сделал того, о чем потом пожалеет.

Он подошел к дубовому гардеробу, достал рубашку, подпоясал килт, а потом, сев на край кровати, натянул сапоги из оленьей кожи, стараясь не смотреть на Эванджелину. Но как он ни старался, его взгляд все время останавливался на ней. Обхватив себя руками и сжавшись в большом кожаном кресле, она выглядела маленькой и беззащитной, и Лахлан поборол желание подойти к ней, усомнившись, в здравом ли он уме, если ему хочется это сделать.

— Я отправляюсь в Льюис и хочу, чтобы, когда вернусь, тебя здесь не было.

— Если ты дашь мне какую-нибудь одежду, я уйду сейчас же, — со спокойным достоинством сказала она.

Лахлан чертыхнулся, вспомнив, что владел ее проклятой магией. Несмотря на то что она обманывала его, он не мог выгнать ее из своих покоев без одежды или без способности защитить себя.

Господи, ну почему его все еще заботит, что с ней случится?

— Ты останешься здесь, пока не восстановишь силы.

Он потер затылок, чтобы снять напряжение, а потом закрыл глаза и вытянул руку в ее сторону, но, услышав, что Эванджелина испуганно вскрикнула, приоткрыл один глаз.

— Спасибо тебе, — тихо поблагодарила Эванджелина.

Увидев платье, в которое он одел Эванджелину, Лахлан назвал себя полным идиотом. Шелковая ткань под цвет ее глаз и глубокий вырез платья делали ее еще привлекательнее.

— Куда это ты направляешься? — прогремел Лахлан, когда Эванджелина, высоко держа голову, направилась к двери.

— Я ухожу, как ты велел мне. Не хочу запачкать твою лилейно-белую репутацию своей грязью.

— Не выворачивай все наизнанку. — Он прижал Эванджелину спиной к двери. — Ты призналась, что спала с моим отцом. Ты и теперь этого не отрицаешь?

У него затеплилась надежда.

— Нет.

— Скажи — почему?

Ее дыхание, теплое и свежее, касавшееся его щеки, влекло Лахлана, опьяняло его. Он намотал на пальцы ее шелковые волосы и вдохнул запах мыла, которым недавно намыливал ее длинные блестящие локоны.

— А зачем? Ты уже вынес мне приговор.

— Не я, а твои поступки.

— Поступки? Я спасла тебе жизнь. Я всегда только стремилась защитить тебя. Ты об этих поступках говоришь? — Эванджелина смотрела ему прямо в глаза. — Я думала, ты не похож на других. Ты сказал, что веришь мне.

Лахлан отодвинулся, так как желание поцелуем убрать боль из ее глаз было слишком сильным. Ему нужны были ответы. Эванджелина что-то скрывала, он видел это в ее лице, слышал в ее голосе. Единственный человек, который мог все правдиво рассказать, — это Сирена.

Подняв Эванджелину на руки, Лахлан отнес ее к кровати и, отдернув покрывало, уложил на постель.

— Я хочу, чтобы ты оставалась здесь до моего возвращения из Льюиса. Без магии ты в опасности, и это моя вина.

— Зачем ты отправляешься в Льюис?

— Увидеться с Сиреной. Мне нужны ответы, а от тебя я их не получаю.

Отведя от него взгляд, Эванджелина смотрела на огромный дуб за окном, который с жалобным плачем царапал ветками стекло. Лахлан подождал, надеясь, что ему не придется уходить, но она упорно молчала.

Тихо закрыв за собой дверь, Лахлан пошел по коридору, стараясь не замечать тупую боль в груди. К тому времени, когда он оказался у себя дома в Льюисе, Лахлан уже почти сошел с ума от необходимости поговорить с Сиреной.

Во дворе он встретил Гэвина, и рыжеволосый друг его брата окинул Лахлана пытливым взглядом.

— Что с тобой? У тебя такой вид, словно над твоей головой нависли грозовые тучи.

— Я не в духе. Где Сирена?

— А где, по-твоему, она может быть, ваша Неотесанность?

— Гэвин! — сердито прорычал Лахлан.

— О-о, понятно. Она в Данвегане.

Лахлан с досадой выдохнул. Конечно же, она у Рори. Эйдан еще не мог позволить ей и младенцам путешествовать.

— Если ты не собираешься переплыть Минч, то тебе придется подождать, пока они вернутся. Галера…

Лахлан уже был у дома Рори на острове Скай, и когда он открыл двери замка, Алекс и Джейми сломя голову пронеслись мимо него, а вслед за ними промчался его брат, даже не взглянув в сторону Лахлана.

— Лахлан? — удивилась Элинна, вышедшая из большого зала с тарелкой в руке. — Что случилось?

— Мне необходимо поговорить с Сиреной, — бросил он, поднимаясь по лестнице через две ступеньки. — Это важно.

— Я вижу. Но не шуми, потому что она только что уложила малышек спать.

Молясь, чтобы ему больше никто не встретился, Лахлан быстро шел по длинному коридору к комнате Сирены и застонал, когда у ее покоев его окликнул Рори:

— Лахлан, как я рад тебя видеть. — Кузен по-дружески обнял его за плечи. — Пойдем со мной в зал.

— Значит, твой тесть здесь, да?

— Да, — буркнул Рори и убрал руку с плеч Лахлан. — А как ты догадался?

— Когда он здесь, ты всегда ищешь кого-нибудь, кто отвлек бы его внимание от тебя. Почему ты просто не попросишь об этом свою жену?

— Как будто это поможет…

— Маклауд, куда ты запропастился? — раздался внизу громкий голос Аласдэра, но Лахлан успел прошмыгнуть в комнату Сирены.

Сирена, сидя в кресле, ногой покачивала стоявшую перед ней колыбель. Прижав палец к губам, она встала и, наклонившись, проверила, спят ли младенцы, а потом на цыпочках прошла к нему через комнату и, потянувшись, поцеловала в щеку.

— Что-то случилось? — Всмотревшись в него, Сирена встревожилась. — В чем дело?

— В Эванджелине.

— С ней все в порядке?

Сирена схватила его за локоть.

— Да, но Бэна пытался убить ее.

— Давай пойдем в солар Элинны. А теперь, — сказала она, закрыв за собой дверь, — рассказывай, что произошло.

Пока они шли в солар Элинны, Лахлан успел посвятить Сирену в события этого утра.

— Но есть и еще что-то, не правда ли?

Они вошли в залитую солнцем комнату, и Сирена, сев на маленький диванчик, похлопала рядом с собой.

— Да. Когда Эруин узнал о смерти брата, он обвинил во всем Эванджелину. Он заявил, что она была про… любовницей моего отца и использует меня, как когда-то использовала Аруона, в своих целях — чтобы захватить власть в Волшебных островах.

— И ты, конечно, поверил ему, да?

— Сирена, она сама это подтвердила.

Сирена откинулась на подушку и закрыла глаза, а когда снова их открыла, в золотистых глазах светилась грусть.

— Знаешь, она его ненавидела. Я не понимала, как сильно, до самого дня убийства Аруона. — Сирена разгладила складку на своем розовом платье. — Иногда я задумывалась, не она ли убила его. — Покачав головой, как будто воспоминание было невыносимо болезненным, и встав с дивана, она подошла к окну. — Аруон, несомненно, был влюблен в Эванджелину. Он не старался скрывать свое вожделение, даже несмотря на то что был женат. Моргана возненавидела ее еще до того, как узнала, что Эванджелина — дочь Андоры. Она завидовала ее красоте.

Его руки сжались в кулаки, и Сирена, словно почувствовав, что в нем нарастает гнев, оглянулась на него.

— Нет, это не то, что ты думаешь. Эванджелина была послана Роуэном, чтобы защищать меня. Она прибыла за несколько недель до моего восемнадцатого дня рождения. Мой отец знал, что случится, если я не выдержу проверку по магии, и, если бы не Эванджелина, я не прошла бы испытание. — Прочистив горло, Сирена продолжила: — Я никогда не спрашивала, откуда она появилась. Она была моей единственной подругой, и я боялась, что потеряю ее, если спрошу. Но другие спрашивали. Как и Моргана, они завидовали ее способностям и красоте. Эванджелина держалась в стороне от них и этим вызывала у них еще большую неприязнь. Как я представляю, они выложили свои подозрения Аруону, и у нее не было другого выбора, кроме как отдаться Аруону ради того, чтобы остаться со мной. Эванджелина пожертвовала своей невинностью, чтобы защитить меня.

У Лахлана все внутри сжалось, когда он подумал о том, что пережила Эванджелина. О чем, черт побери, думал его дядя, посылая ее в это змеиное логово? Лахлан не знал, как долго еще сможет сидеть и слушать о том, что фэй заставили ее вынести.

— Ты не знаешь этого наверняка, — сказал он, заметив страдание в глазах Сирены.

— Нет, я знаю. Знаю. Многие мужчины пытались добиться ее расположения, но Эванджелина не обращала на них внимания, а если они становились назойливыми, без колебания ставила их на место.

Это Лахлан мог подтвердить — с ним Эванджелина обошлась точно так же.

Опустив плечи, Сирена вернулась и села на диван рядом с Лахланом.

— Мне невыносимо думать о том, что она выстрадала из-за меня. Она всегда защищала меня, а я не защитила ее от него.

— Ты не знала. Это не твоя вина.

— И не ее, Лахлан.

Он провел по лицу руками.

— Не ее, я это понимаю.

У него внутри все перевернулось, когда он вспомнил, что сказал ей. Встав с дивана, Лахлан подошел к камину и схватился за деревянную полку, чтобы не ударить кулаком о стену.

— Почему она не могла сказать мне об этом?

— А ты дал ей такую возможность?

— Господи, я ничем не лучше своего отца. Не знаю, как я смогу посмотреть ей в лицо после всего, что сказал.

Лахлан не замечал, что Сирена подошла и стоит рядом с ним, пока не почувствовал, как ее теплая ладонь легла ему на спину.

— Поверь мне, ты совсем не такой, как Аруон. — Сирена прильнула к нему, ее слезы смочили ему рубашку, и Лахлан, повернувшись, обнял ее. — О, Лахлан, он был таким грубым. Мне становится плохо, когда я думаю о том, какие страдания она вытерпела ради меня.

Подумав о том, что Аруон, возможно, сделал с Эванджелиной, Лахлан проглотил горький комок, оцарапавший ему горло, и, поцеловав Сирену в макушку, отошел от нее.

— Я должен вернуться.

— Заставь ее поговорить с тобой. Не позволяй ей отгородиться от тебя.

— Прежде чем я смогу это сделать, мне нужно найти способ попросить у нее прощения. Но ей-богу, я его не заслуживаю.

— Эванджелина поверила тебе, а она не делает это просто так. Ты ей очень нравишься.

— Если ты хочешь, чтобы мне было еще хуже, чем уже есть, то тебе это прекрасно удается.

— Прости, я этого не хотела, — Сирена обняла его. — И если бы она не нравилась тебе так же сильно, ты не чувствовал бы себя так плохо. Я люблю вас обоих и хочу, чтобы вы были счастливы. Ты нужен ей, Лахлан, так же, как она нужна тебе.

— Я чему-то помешал?

Брат Лахлана вошел в комнату и остановил на жене пристальный взгляд.

— Нет. Я должен возвращаться домой.

Лахлана удивило, что он назвал Королевство Фэй домом, удивило гораздо больше, чем он мог бы ожидать.

— С тобой все в порядке, Лан? — спросил его брат.

— Да. Нет. Я все испортил с Эви и не уверен, что на этот раз смогу исправить.

— Нет, сможешь. — Подойдя, Сирена стала рядом с мужем, и Эйдан обнял ее. — Ведь пока ты все не исправишь, ни один из вас не будет счастлив.

Лахлан не знал, способен ли он быть по-настоящему счастливым, хотя в последнее время ему стало казаться, что с Эванджелиной у него был шанс. Но Сирена права, если кто и заслужил счастье, то это Эванджелина.


Глава 22 | Король Островов | Глава 24