home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Скажи мне это еще раз, дорогой. Скажи мне сто раз, тысячу. Я никогда не забуду тот первый раз, когда ты прошептал мне на ухо эти слова. И никогда не устану слышать их снова и снова… Скажи мне, что любишь меня.


Все обещало прекрасный день. Позднее утреннее солнце вовсю светило над головой. Стайки чистых белых облаков лениво проплывали по небу. Приятный осенний ветерок шевелил листья на ветках, покрывал воду рябью и ворошил волосы Себастьяна.

Да, это мог бы быть прекрасный день, если бы не черная фигура, портящая пейзаж: абсолютно неуместная Лия Джордж, которой быстро удалось превратиться в человека, от которого не ждешь ничего хорошего.

Как невинно она выглядела сейчас! Он мог аплодировать ей — она надела вдовью вуаль, добавлявшую ей тихой кротости, черный креп платья подчеркивал не только ее печаль, но и стройность ее фигуры, а тем временем ложь сочилась из ее уст.

«…кататься на лодках по озеру Линли-Парка было одним из любимых развлечений…»

«…и мы думали, он куда-то уехал, а потом обнаружили, что он провел весь день, катаясь на лодке…»

Его взгляд последовал за ее жестом, она указала на четыре деревянных лодки, стоявших на причале у озера. Несколько слуг вышли из дома и подошли к гостям. Каждый, орудуя веслом, подгонял лодки поближе.

— Однажды он ушел, а я потом нашла несколько отрывков стихов, которые он написал, пока отсутствовал. О птице, опустившейся на борт, разных оттенках воды, соответствующих каждому сезону… О том бесконечном спокойствии, которое он ощущал в своей душе, когда был один на озере.

Голова кружилась, Себастьян с недоверием смотрел на Лию. Все это была ложь. Йен был известен публичными чтениями стихов и прозы, но делал это довольно редко и исключительно с целью добиться расположения дам. Единственным стихотворением, которое, как знал Себастьян, написал Йен, был шуточный стишок о шлюхе моряка и деревянном члене.

— О, как дивно это звучит! — воскликнула миссис Майер, другие леди поддержали ее. — Может быть, сегодня вечером вы прочитаете что-нибудь из его сочинений?

— Я… — Лия издала неопределенный звук, и хотя другие гости подумали, что ее захлестнули эмоции, Себастьян предположил, что она растерялась. — Да, конечно. Возможно. Но я слишком заговорилась. У нас четыре лодки. Думаю, мы должны разделиться на две группы по два человека и по три. И в каждой лодке обязательно должен быть джентльмен, который сядет на весла.

Она сделала паузу, и даже под зонтом, частично загораживающим ее профиль, он видел расчетливый наклон ее головы, когда она решала, как распределить гостей. Не важно, куда она намерена посадить его, он планировал отказаться. Наряду с некоторыми любопытными моментами развлечения ее ложь поселила в нем убеждение, что он не должен доверять ни одному решению, какое бы она ни приняла.

Катание на лодках. Любимое развлечение Йена. О, ради Бога!

— Мисс Петтигру, миссис Томпсон, почему бы вам не присоединиться к мистеру Данлопу? — предложила Лия. — Лорд Эллиот и миссис Майер в следующей лодке. Мистер Майер, леди Эллиот, лорд Райтсли. Итак, остаюсь я и мистер Купер-Джайлс. — Черный зонтик пошевелился, и лучи солнца, упавшие на ее лицо, даже через вуаль осветили скромную улыбку. Она взглянула на барона: — Разумеется, если вы не возражаете против того, чтобы слушать мои воспоминания о мистере Джордже.

— Конечно, нет, мадам, — ответил Купер-Джайлс. — Это доставит мне удовольствие.

Себастьян скрестил руки на груди и нахмурился. Неженатый Купер-Джайлс вовсе не был негодяем, способным скомпрометировать вдову. Кроме пагубной склонности к сплетням, юный барон, возможно, был образцом морали среди них всех. Но Лия вызывала у Себастьяна беспокойство. Несмотря на все ее притворство, он не сомневался, не пройдет и пяти минут, проведенных в обществе Лии, как барону станет ясно, что она более счастлива от того, что ее муж умер, чем если бы он был жив.

— Прошу меня простить, миссис Джордж, — сказал Себастьян, выступая вперед, — если бы я знал о катании на лодках раньше, я освободил бы вас от неприятностей. Видите ли, я не смогу присоединиться к вам. Меня укачивает, но я хотел бы остаться здесь и наблюдать. Думаю, это было бы замечательно.

Солнце высветило уголок ее рта и овал щеки, когда она медленно приподняла подбородок. Тень вуали скрывала ее глаза.

— Как, мистер Райтсли? Мне очень жаль, какая досадная болезнь.

— Да, конечно.

— У моего кузена Герберта то же самое, — сказала миссис Майер.

Себастьян улыбнулся ей.

— Правда? — спросила Лия. — Должна признаться, я слышала, что это бывает на море, но чтобы на озере?

— О да. Даже малейшие волны могут вызвать приступ.

— Как необычно, — пробормотала Лия, прежде чем снова взглянуть на Себастьяна. — Конечно, мы понимаем, лорд Райтсли, но я просила бы вас все же остаться здесь. Хотя, может быть, вы предпочитаете вернуться в дом, пока длится прогулка?

Себастьян махнул рукой:

— Нет-нет. Все в порядке, мне хочется остаться у озера. — И, оглядев других гостей, добавил: — Пожалуйста, веселитесь. Я побуду здесь.

Мисс Петтигру посмотрела на Лию, затем на Себастьяна.

— Миссис Томпсон и я будем рады составить вам компанию, если хотите.

Почти немедленно мистер Данлоп, который должен был сидеть на веслах в лодке с мисс Петтигру и ее компаньонкой, предложил:

— Я тоже могу остаться.

Себастьян приподнял бровь. Мистер Данлоп не отличался особым искусством в своем ухаживании за мисс Петтигру. Себастьян вздохнул и покачал головой.

— Я не хочу портить всем этот день, — сказал он. — Миссис Джордж очень хочет, чтобы ее гости насладились прогулкой по озеру… как Йен когда-то.

Когда миссис Майер открыла рот, чтобы что-то сказать, Себастьян заподозрил, что все захотят вернуться в дом. Кроме того, граф вызывал большее доверие и расположение, чем стоящая рангом ниже вдова сына виконта, несмотря на все ее красноречие по поводу умершего супруга.

Но Лия возразила:

— Глупости! Я останусь с вами, лорд Райтсли. Мисс Петтигру, миссис Томпсон и мистер Данлоп поедут кататься, как и планировалось. Лорд-Эллиот, мистер Майер и миссис Майер поедут во второй лодке, а лорд Купер-Джайлс и леди Эллиот в третьей.

Себастьян кивнул ей:

— Спасибо, миссис Джордж. Вы очень добры.

— Пожалуйста, милорд, — пробормотала она. — Вы ближайший друг Йена, он так любил вас. Как я могу оставить вас? Он подумал бы, что я предала вашу дружбу, чего он никогда бы не сделал сам.

Себастьян напрягся. Каким сладким и обманчивым был ее тон, когда она уколола в первый раз, напомнив о предательстве Йена. Себастьян должен был терпеть ее присутствие в течение этого приема, чтобы скрыть это предательство — измену его друга и его жены. Это глубоко ранило, и миссис Джордж попала в цель.

Хотя он не смог не вздрогнуть от ее слов, ему удалось сохранить вежливое выражение перед другими гостями. Они направились к озеру, он последовал за Лией к каменной скамье в тени старого тиса, опустив вниз ее зонтик, который угрожал впиться ему в глаз — и не случайно, как он подозревал. Другие гости разместились в лодках с помощью слуг. Барон Купер-Джайлс, как ему показалось, вздохнул с облегчением, ему больше не придется слушать бесконечные тирады Лии о ее Йене.

Сидя рядом с Себастьяном, Лия прокашлялась.

— Я должна извиниться, — тихо сказала она.

Себастьян наблюдал, как слуга оттолкнул третью лодку от берега.

— Мне очень хотелось покататься. Я не предполагала, что вы откажетесь.

— Вы не удовлетворяли его в постели? — резко спросил Себастьян, желая на ком-то выместить свою боль.

Он почувствовал, как она вздрогнула и выпрямилась, заметил, как она сжала ручку зонта.

— Если вы намекаете, что он домогался Анджелы, потому что я…

— Именно это я имел в виду. — Ему не надо было садиться так близко к ней, чтобы почувствовать ее аромат, этот чистый, сильный, неженственный запах. — Это обоснованное предположение, так как у вас не было детей. Он не мог прикоснуться к вам? Вы не так красивы, как она, не так женственны и нежны… И вы такая… громкая. Черт побери, вы даже пахнете не так, как подобает женщине. Анджела…

— Да, милорд? Я так понимаю, что вы намерены продолжать рассказывать мне, насколько идеальной была ваша жена? Возможно, как об образце честности?

— Она…

Себастьян прикусил губу. Когда он прекратит воображать Анджелу той, какой он желал бы ее видеть?

Он не мог смотреть на Лию, но ощущал ее взгляд, и его раздражение достигло высшей точки. Ни один другой человек никогда не мог заставить его испытывать такой стыд, и у него никогда не было причины сожалеть о своем поведении. Она хотела извиниться, а он даже не позволил ей этот жест вежливости. Он забыл усмирить свой гнев, забыл, что он джентльмен.

— Я полагаю, теперь было бы логично спросить мне, удовлетворяли ли вы миссис Райтсли, — продолжала она, — но, честно говоря, меня это не интересует.

Себастьян наблюдал, как мистер Майер и лорд Эллиот, сидя на веслах, пытались синхронизировать свои широкие взмахи.

Он сидел рядом с Лией на каменной скамье, солнце проникало сквозь крону старого тиса, посылая на землю редкие золотые лучи. Минуты шли, звук ее дыхания вошел в его подсознание вместе с тихим постоянным ритмом, и он смог предсказать каждый последующий вздох.

На озере слышался смех мисс Петтигру, очевидно, в ответ на какую-то шутку мистера Данлопа.

Себастьян беспокойно пошевелился. Тишина под тисовым деревом казалась особенно напряженной, после того как эхо женского смеха замерло вдали. Напряженная и гнетущая и вместе с тем интимная. Он мог поинтересоваться мотивами Лии, узнать, почему она ведет себя так, чтобы предупредить дальнейшие глупые поступки, но не хотел знать ее так… Ни ее запах, ни ритм ее дыхания, ни даже то холодное достоинство, с которым она отвечала на незаслуженную атаку.

В конце концов, она заговорила первая, ее тон был легким и ироничным, словно они были два нормальных человека, ведущих обычный разговор.

— С вашим недомоганием, я думаю, вы не должны были часто кататься на лодке с Йеном.

Себастьян повернулся к ней и улыбнулся уголками рта:

— Да, не часто.

Она тоже посмотрела на него, ее лицо было так близко, что даже вуаль не могла скрыть его. Вишневый оттенок коричневых глаз. Изысканную форму носа. Прекрасный, соблазнительный изгиб ее губ, как будто бы Бог, чувствуя вину за то, что не дал ей более женственную фигуру, вложил все свое старание, создавая этот рот.

Усмехнувшись своему пристрастному изучению деталей ее лица, Себастьян снова остановился на ее глазах. На этих, скорее простых, неожиданного оттенка карих глазах.

— На самом деле я вообще не помню, чтобы мы катались на лодке с Йеном. Как и то, что я никогда не видел, чтобы катался он, и не слышал ничего об этом. Скорее я помню, как Йен рассказывал мне, что боится любой воды шире ручья после того, что с ним приключилось в детстве.

Лия заморгала:

— О, это было очень неприятно.

— Неприятно, что он не любил кататься на лодке или что я поймал вас на лжи?

— Первое, конечно. И потом вы здесь единственный, кому это известно. Я пригласила только тех, кто не был близко знаком с Йеном. И очевидно, я тоже не знала его так хорошо, как думала, так как он никогда не признавался мне в своих страхах.

Он никому в них не признавался, насколько знал Себастьян. Йен сказал только ему, когда Себастьян нашел его дрожащим и плачущим после того, как преподаватели Итона заставили каждого студента принять участие в соревнованиях по плаванию.

— А стихи…

Склонив голову набок, она небрежно крутила зонтик.

— Надеюсь, я не слишком увлеклась?

Ее губы изогнулись в кокетливой улыбке. Он смотрел и ощущал дискомфорт от осознания, что Лия Джордж умела, как никто, изобразить эту кокетливую улыбку.

Лия Джордж умела улыбаться.

Пожав плечами, она снова посмотрела на озеро.

— Как я сказала, я хотела бы покататься на лодке.

— Я вижу. Я могу поинтересоваться, какое следующее развлечение ждет нас? Может быть, Йену нравилось вязать, или рисовать акварелью, или сочинять гимны в свободное время?

Она покосилась на него из-под вуали:

— Карты Таро. Он любил читать их.

Он застонал, а Лия снова улыбнулась:

— Я могу проявить великодушие и уступить вам это право. Как его ближайший друг, именно вы можете предположить круг его интересов. Что же предпочитал Йен?

Что Йен предпочитал… что ж, рыбная ловля, охота. Танцы и карточные игры. И еще — трахать жену Себастьяна.

— Нет, спасибо, — сказал он.

Лия кивнула, ее взгляд остановился на других гостях.

— Мисс Петтигру и мистер Данлоп, кажется, нашли общий язык, вы не думаете?

Его абсолютно не интересовали мисс Петтигру и мистер Данлоп, ее потенциальный поклонник, во всяком случае, не сейчас, когда его мозг был занят мучительными видениями Анджелы и Йена — как он ублажал ее своими ласками, как она изгибалась в истоме… Хорошее настроение внезапно испарилось.

— Скажите мне, миссис Джордж, если вы хотели покататься на лодке, то почему просто не сделали это? Ваши слуги могли составить вам компанию. Зачем инициировать скандал, приглашая гостей? Почему вы пренебрегли моими советами?

Она молчала.

— Я не привык, чтобы меня игнорировали.

Без предупреждения она встала и пошла от скамьи. Себастьян направился следом за ней. Когда он открыл рот, чтобы снова задать вопрос, она повернулась к нему.

— Примите мои извинения, милорд. Я думаю, катание на лодках почти закончилось, впереди наш пикник.

Она набрала воздуха в легкие, улыбнулась. Это был маленький жест вежливости, и Себастьян поймал себя на том, что скучает по этому прекрасному, непристойно соблазнительному изгибу губ.

— Я надеюсь, вам понравилось, — закончила она и отвернулась.


В этой части поместья Линли-Парк было не так много деревьев. Вблизи холмов простирались луга, и только несколько дубов и тисов разбавляли пейзаж.

Рассадив гостей в тени, слуги разложили на низких столиках еду: лобстер, вареные цыплята, ведерки со льдом, из которых торчали бутылки шампанского, пирожные с ягодами, свежие булочки с кремом, и еще, и еще… Удовлетворенно Лия отпустила слуг и вернулась к озеру.

Райтсли помог леди Эллиот и барону Купер-Джайлсу выйти из лодки, вытащил весла на берег. Хотя Лия стояла и ждала, легкий ветерок играл с краем ее вуали, ее сердце продолжало взволнованно биться в груди.

Было бы не трудно объяснить ему, почему она решила устроить этот домашний прием. После унизительного сравнения с Анджелой ничто больше не могло ранить ее гордость, даже признание в одиночестве. Если бы у него было желание выслушать ее, то он бы узнал, с какой осторожностью она обдумывала этот прием, желая по возможности избежать скандальных последствий. Она даже написала виконту Реннеллу, прося его разрешения. Да, она планировала разные развлечения для собственного удовольствия, но так, чтобы каждый мог поверить, что она делает это в память о Йене. В рамках предосудительного поведения она зашла так далеко, позоря себя и возбуждая слухи о романе.

И все же даже при том, что правда могла бы успокоить его, она не могла быть откровенной до конца, желая сохранить хоть что-то внутри себя неприкосновенным. В течение двух лет она отдавала себя, а Йен брал, воспринимая это как должное. Хотя она старалась спрятать от него свои чувства и не выказывать в отношении его ничего, кроме вежливости, видя, с каким раскаянием он иногда смотрит на нее, с какой тщательностью занимается с ней любовью, стараясь загладить свою вину, она знала, что он понимает все: ее гнев, ее печаль, разбитые надежды… И что в один прекрасный день роман закончится, и он вернется к ней. Если бы даже сейчас она ощущала лишь одно одиночество, неужели она не имела права оставить что-то внутри себя закрытым для всех? Не рассказывать никому, что, кроме одиночества, она ощущает страшную уязвимость?

— Какая чудесная идея! — воскликнула леди Эллиот, бросая взгляд на Лию. — Я могу понять, почему мистер Джордж так любил это занятие.

Все с той же улыбкой Лия обратилась к Райтсли и указала жестом на павильон.

— Мне очень приятно, что вам понравилось, миледи. Но сегодня такая дивная погода, что, я думаю, мы сможем устроить пикник.

Леди Эллиот, дама среднего возраста с невероятно длинным носом и морщинками в уголках губ, подошла к Лие.

— Если я могу быть откровенной, миссис Джордж…

— Пожалуйста, — сказала она, напрягая плечи.

Одному Богу известно, какую откровенность она может вынести сегодня.

— Я ожидала, что вам не удастся избежать скандала.

Улыбка Лии стала искренней. Вот бы она сказала это погромче, чтобы мог слышать Райтсли.

— Мне очень жаль, что я разочаровала вас.

— Да, и все же… — Леди Эллиот подобрала юбки, пока они шли к навесу. — Хотя ваша преданность мистеру Джорджу так трогательна, мне хотелось бы думать, что лорд Эллиот сделал бы то же самое, если мне будет суждено уйти в мир иной первой. Но я не могу представить, что он способен на большее, чем просто поднять бокал виски в мою честь. Или раскурить сигару. Или ущипнуть одну из горничных.

У Лии перехватило дыхание.

— Я уверена, он не стал бы…

Рассмеявшись, леди Эллиот отмахнулась от нее:

— Нет, конечно, нет. Он побоялся бы, что я встану из могилы и отомщу ему. И все же, миссис Джордж, что бы ни говорили, вы почти заставили меня поверить в любовь.

— Мой муж был… особенным человеком, — сказала Лия, опуская взгляд.

Лгать в глаза собеседнику было тяжело. Надеясь привлечь в разговор кого-то еще, она оглянулась.

Лорд Райтсли шел за ними с четой Майер и лордом Эллиотом. И смотрел прямо на нее.

Покраснев, Лия быстро отвернулась. Странно, что ей всегда так просто удавалось не обращать внимания на критику матери, но слова Райтсли заставили ее усомниться в себе. Даже сейчас, сознавая его соседство и то, как он смотрит на нее, она не могла ничего поделать, представляя свою фигуру от хрупких плеч до угловатых бедер.

Может быть, Йен тоже считал ее некрасивой, как считает граф, но он заставил ее чувствовать себя прекрасной. Не словами, а тем, как смотрел на нее, как прикасался к ней. Пока она не поняла, как обманчиво было даже его молчание.

Слава Богу, они дошли до навеса, не успев обменяться с леди Эллиот вынужденными комплиментами по поводу Лии в жизни Йена. Пока женщины занимали места на пледах, мужчины прогуливались, отдавая приказания, разбирая тарелки с едой, разливая шампанское и пытаясь поймать зонтик миссис Томпсон, уносимый порывом ветра, который полетел к озеру.

Лия вздохнула с облегчением, когда Райтсли приземлился на плед напротив нее. Мистер Майер и лорд Купер-Джайлс заслоняли графа, что избавляло ее от необходимости видеть его в течение всего пикника.

— Я думаю, что с этого дня буду регулярно приезжать в Уилтшир, — заявила миссис Майер. — И погода здесь куда приятнее, чем в Нортумберленде, и…

Лия проглотила ложку заварного крема.

— Вам нужно приехать в апреле. К юго-востоку от дома деревья утопают в полях лаванды, которая покрывает каждый дюйм земли.

Миссис Майер покачала головой.

— А у нас в Нортумберленде в апреле еще лежит снег, — печально произнесла она, затем продолжила: — Мистер Майер продолжает упрямиться, но я надеюсь, что мне удастся убедить его оставаться круглый год в Лондоне. Даже жара и духота гораздо приятнее, чем холод.

Леди Эллиот отмахнулась, не выпуская из рук бокал, отчего шампанское едва не выплеснулось.

— В течение лета можете поехать на море хотя бы на несколько недель. Но Бат — не очень уютное место. Лорд Эллиот и я подумываем об Италии в этом году, но, говорят, там неспокойно со времен революции.

Лия взяла еще одну ложку крема. Как было бы замечательно отправиться в путешествие по Европе или пусть даже по Англии! Отправиться туда, куда ей хочется, а не потому, что кто-то устраивает прием или это модное место для проведения отдыха в этом сезоне. Просто потому, что она вольна делать то, что хочет.

Может быть, она и сделает это, когда прием закончится. Она может поехать в Корнуолл, или Суссекс, или даже в Нортумберленд. Ирландия тоже не так далеко. О, как будет возмущаться ее мать, если она поедет в Ирландию.

Возвышаясь над плечом миссис Майер, мисс Петтигру разговаривала с миссис Томпсон, мистером Данлопом и лордом Купер-Джайлсом.

— Я думаю, что хочу прогуляться, — сказала она. Хотя оба джентльмена немедленно поднялись, желая составить ей компанию, она повернулась к Лие: — Миссис Джордж, вы не хотите прогуляться со мной?

Купер-Джайлс, поднявшись, отошел в сторону, и Лия снова могла видеть лорда Райтсли. Он оживленно жестикулировал, болтая с лордом Эллиотом и мистером Майером. И хотя он продолжал говорить с джентльменами, его взгляд снова остановился на ней. Эти живые зеленые глаза скользнули по ее лицу, изучая ее, казалось, что он вот-вот раскроет все ее тайны и прочтет мысли.

Лия чуть споткнулась, когда встала.

— Я с радостью составлю вам компанию, мисс Петтигру.

Та притихла, пока они шли в сторону от пикника. Она была моложе ее на два года, но Лия думала о ней как о женщине, наделенной обаянием мягкой невинности, которая, казалось, окружала ее.

Они шли несколько минут, и мисс Петтигру остановилась, чтобы сорвать полевой цветок.

— Я хочу поблагодарить вас за то, что вы пригласили меня на ваш домашний прием, миссис Джордж. Линли-Парк такой красивый.

— А я благодарна за то, что вы приехали.

Мисс Петтигру держала в руке цветок, пока они шли по берегу озера.

— Пусть даже это простая любезность, но это первый домашний прием, куда меня пригласили.

— Это нормально. Если это ваш первый сезон, то…

— Третий, — возразила мисс Петтигру.

Лия заморгала. Значит, они ровесницы.

— Мой отец нанял миссис Томпсон мне в компаньонки, думая, что она способна превратить меня в настоящую леди. Но все леди высшего света видят во мне дочь банкира. И даже того, что я богата, недостаточно, чтобы заслужить их одобрение. Даже миссис Томпсон с трудом преодолевает свое неприятие.

— О, уверена, что это не так, — возразила Лия. — Я видела вас вместе, и она…

— Она просто хорошая актриса, — вздохнула девушка. Ее взгляд остановился на озере. — Когда мы одни, она едва говорит со мной.

— Мне очень жаль слышать это, — тихо отозвалась Лия.

Мисс Петтигру, видимо, ожидала, что Лия даст ей какой-то совет, который поможет изменить ситуацию. Кроме того, разве не она провела прошедшие двадцать лет, выслушивая лекции о том, что значит быть настоящей леди и как стать истинной женой лорда и хозяйкой, которой завидуют все женщины? Лия старалась спрятать свою веселость, когда мисс Петтигру склонилась, чтобы сорвать другой цветок. Сейчас ей хотелось предложить девушке бежать с ней в Ирландию и забыть об этом обществе.

Но мисс Петтигру не просила ее совета, просто, почувствовав расположение Лии, ответила легким кивком. Когда она выпрямилась и взглянула на Лию, ее голубые глаза лихорадочно блестели, заметно контрастируя с бледностью ее щек и скромно сложенными руками.

— Мне кажется, что я влюблена, миссис Джордж.

— О? — Не трудно было догадаться. — Мистер Данлоп?

— Нет.

— Барон Купер-Джайлс?

— О нет. Ни тот ни другой.

Мисс Петтигру бросила взгляд через озеро, туда, где был устроен пикник. Лия проследила за ее взглядом, удивленная молчанием.

Значит, ни один из них. Но если не эти два холостяка, тогда остается женатый мужчина. Мистер Майер или лорд Эллиот? Но Лия не могла поверить, чтобы мисс Петтигру нашла в них нечто примечательное. Ни мистер Майер с его шепелявостью и остатками редких волос, ни лорд Эллиот с его толстым животом не могли вызвать интерес такой девушки.

Конечно, вдовец может быть более подходящим…

Да. Лорд Райтсли хотя и не был красив в привычном смысле этого слова, как, например, Йен, но Лия очень хорошо понимала, как легко он мог загипнотизировать женщину своими глазами, создавая иллюзию интимности не чем иным, как взглядом этих глаз и тембром голоса. Эта иллюзия даже ее заставила забыть, что он воспринимает ее как врага.

— Я думаю, он все еще любит свою жену, — сказала она мисс Петтигру.

— Кто?

— Лорд Райтсли.

— О, это тоже не он, — отозвалась мисс Петтигру с легкой улыбкой. — Нет, это было бы слишком удобно — любить кого-то, кто может вызвать одобрение моего отца. Я могу поделиться с вами моим секретом, миссис Джордж? Вы обещаете не рассказывать никому?

Лия отвела взгляд от гостей.

— Если вы хотите…

— Это Уильям Прайс. Он один из служащих отца.

— Вы правы, я тоже не думаю, что это удачный выбор.

Мисс Петтигру грустно улыбнулась и опустила взгляд на цветы. Немного помолчав, сказала:

— Я бы хотела знать, как вам это удалось.

Лия подняла юбки, когда они спускались по грязи к низкому берегу озера.

— Как мне удалось — что?

— Как вам удалось заслужить любовь мистера Джорджа? Вот почему я хотела прогуляться с вами. И конечно, поблагодарить за то, что вы пригласили меня сюда. Но ваша взаимная любовь — я никогда не слышала, чтобы кто-то устраивал нечто подобное. Вы, должно быть, очень сильно любили его, а он вас. Расскажите мне, как вам удалось заставить его сделать предложение?

— Я… я… — Лия оглянулась вокруг. Слава Богу, гости оставались в некотором отдалении. — Честно говоря, я вышла за него, потому что этого хотели мои родители. И думаю, и его семья тоже.

— О. — Мисс Петтигру безрадостно кивнула. — Простите, миссис Джордж, что я так настырна. Я боюсь, миссис Томпсон беспокоится обо мне.

— Но я любила его, — добавила Лия.

Казалось, что это было давным-давно, в другой жизни. Другая Лия. Но это было, и она не могла отрицать это. Она была переполнена девичьими мечтами, ее рыцарь приедет, чтобы спасти от деспотизма матери, от нее самой, от ее собственных страхов, коих было великое множество. И она любила его за это, потому что он достаточно много сделал для нее. И вместе с тем ненавидела его за разбитые мечты, оказавшиеся лишь иллюзией.

— И он любил вас, — вздыхая, проговорила мисс Петтигру.

Это было утверждение, не вопрос, за что была благодарна Лия. И хоть в последнее время она исправно обучалась искусству лжи, она не смогла бы ответить, тем более потому что сама не знала всей правды.

Когда они вернулись назад к гостям, мисс Петтигру протянула ей один из цветков, которые собрала, — изящный розовый бутон.

— Вы никому не откроете мой секрет, правда, миссис Джордж?

— Конечно, обещаю.

— Спасибо.

Мисс Петтигру вернулась к миссис Томпсон, где мистер Данлоп и лорд Купер-Джайлс тут же окружили ее. Держа цветок в одной руке, Лия подошла к ведерку с шампанским, чтобы наполнить бокал. Она улыбнулась гостям, когда проходила мимо. Они тоже улыбались ей, все, за исключением лорда Райтсли.

Он наблюдал за ней, пока она не отвернулась.


Себастьян поднял тяжелый стеклянный глобус, перекладывая его из одной руки в другую, затем поставил пресс-папье на письменный стол Йена.

Не важно, сколько раз он посещал Линли-Парк, он никогда не видел Йена в этом кабинете. Он мог представить, как он сидит за столом, склонив голову над счетами или другими бумагами. Йен говорил, что выполняет обязанности по просьбе отца, но это не радовало его. Ему хотелось использовать свой ум и обаяние на другие вещи…

Себастьян отошел от стола. Нет, сегодня он не будет думать о них, он и так уже сделал достаточно.

Кроме того, мысли о Генри не давали ему заснуть. Это удивило его. Он не ожидал, что ему вдруг так сильно захочется увидеть лицо сына, узнать, каким новым словам научился Генри в его отсутствие. Прежде он мог неделями не видеть ребенка, но после смерти Анджелы все изменилось. И хотя, как и прежде, мальчик проводил много времени с няней, Себастьян ревновал его. Он хотел видеть своего сына, играть с ним… и быть уверенным, что когда ручки мальчика обнимают его за шею, он принадлежит ему. Но вместо того чтобы сейчас же вернуться к Генри, Себастьян был вынужден наблюдать за вдовой Йена.

Свет мелькнул в коридоре через приоткрытую дверь кабинета. Себастьян подошел, чтобы захлопнуть ее. Была полночь, и ему не хотелось, чтобы кто-то вошел и задавал ему вопросы о его вторжении в личный кабинет Йена. Он сам толком не был уверен, почему решил зайти сюда. Разве можно найти здесь какие-то бумаги, которые бы объяснили, почему Йен предал его? Все было в полном порядке, аккуратно лежало на своих местах. Чисто. Не тронуто.

Он остановился, прежде чем дверь закрылась. Ему показалось, будто он почувствовал запах Лии. Себастьян вновь открыл дверь и, будто хотел поймать Лию за нежелательными для него действиями, тихо выскользнул.

Себастьян крался вдоль коридора за светом, мерцающим перед ним, а скорее, он преследовал не свет, а тени, которые падали на стену. Шаги послышались на лестничной площадке, и он завернул за угол, чтобы увидеть, как Лия поднимается на следующий этаж, а лампа раскачивалась в ее руке.

На ней не было ни вдовьего чепца, ни вуали, и плащ был отнюдь не черный, а глубокого темно-синего цвета, но он знал, что это она. У Себастьяна было достаточно времени, чтобы понаблюдать за ней сегодня, стараясь раскрыть секреты, которыми она отказывалась делиться с ним. Время, которое они провели на озере, за обедом и потом в течение двух утомительных часов за шарадами, дало ему возможность изучить ее до такой степени, что когда он закрывал глаза, то мог в точности представить ее лицо, подметить ее привычку потирать пальцы правой руки, когда нервничала.

А главное, что теперь Себастьян знал правду. Ему следовало понять это раньше, в тот первый раз, когда он увидел Лию после похорон Йена. Она была почти рада видеть его, хотя в тот раз он определил это как странное облегчение от того, что Йен умер.

И снова в городском доме Йена, когда Лия пригласила его взглянуть на вещи друга, она была в хорошем настроении, когда он пришел, но не улыбалась, пока не увидела его.

И сегодня чуть раньше на пикнике ее лицо светилось, когда она разговаривала, сидя среди женщин. Она оживленно жестикулировала и смеялась, высказывая свое мнение, и даже подстрекала других присоединиться к ней в пении любимой песни Йена. И тогда бросала украдкой взгляды на Себастьяна, стараясь понять, смотрит ли он все еще на нее или нет.

Но он не смотрел, он изучал Лию. И был вознагражден в тот вечер, участвуя в шарадах, когда наконец понял, что во внимании Лии к ее гостям появилось что-то новое, чего он не замечал прежде. В былые времена, когда он и Анджела посещали дом Йена и Лии, приходя на прием или танцы, Лия всегда держалась в тени и говорила только тогда, когда кто-то обращался к ней. Но сейчас она целенаправленно вовлекала других в беседу, и тихая леди, которую он когда-то знал, вдруг заиграла всеми гранями, как редкий бриллиант, только что отполированный и сверкающий.

Зачем новоиспеченная вдова, которая никогда прежде не нарушала правила этикета, внезапно дала пищу слухам, бросив вызов устоявшимся правилам общества? Вместо ожидаемого флирта и сомнительного поведения она пригласила уважаемых джентльменов и дам в свой загородный дом и постаралась оправдать свои действия, заявив, что делает это в память о своем погибшем муже.

Ответ был очевиден, Себастьяну нужно только подождать, когда она даст его сама.

Лия Джордж была одинока.

Три месяца прошли в траурном уединении, следом за годом, когда она жила с тяжкой ношей измены мужа. Неудивительно, что она морщилась, слушая его лекции о привилегии послушания над безрассудством. Лия почти похоронила себя, пока беспрестанно выполняла все то, что ждало от нее общество.

Себастьян был почти готов симпатизировать ей или аплодировать ее смелости, если бы не тот факт, что она своими действиями угрожала как ему, так и Генри. Но сейчас он стал лучше понимать мотивы поступков Лии, у него был бы шанс удержать ее от скандала, если бы он не оставлял ее в одиночестве.

Единственный вопрос, который оставался сейчас: почему она отказалась признаться в этом ему?

Себастьян поставил ногу на нижнюю ступеньку, когда Лия поднялась вверх. Он собирался окликнуть ее.

Но хотя его язык сделал первое движение, поднявшись к нёбу, готовясь произнести ее имя, ни звука не последовало. Он позволил ей удалиться, даже не попытавшись узнать, где она была или куда направляется. Вместо этого он замер на первой ступеньке, и ее аура окружила его.

Вздохнув, Себастьян обнаружил запах не мыла, а менее строгий и раздражающий аромат…

Он сделал еще один вздох и задумался.

… розы.


Глава 5 | Неотразимая графиня | Глава 7