home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XIX

Когда Гульды приехали на угощение в Убежище семнадцатого ноября, Мэри, как обычно, первым делом позаботилась о том, чтобы ее родные были хорошо устроены. Она усадила Алису, все еще не желавшую оставить ребенка на попечение мамы Ларней, в кресло-качалку под старым кедром на поляне, а Джеми лежал в люльке, которую дали Кинги, возле нее. Мэри знала, что соседи пойдут посмотреть на младенца, так что Алиса будет не одна; направив семью Бен Койтер к Алисе, она поспешила к отцу. Он стоял одиноко, пытаясь разыскать, как она знала, Джеймса Гамильтона Каупера.

— Папа, незачем нервничать. Мистер Джеймс Гамильтон Каупер здесь. Я первым делом спросила миссис Кинг.

— Ну, так где же он?

— С мистером Кингом внизу у пристани. Вилли приедут на лодке. Джим и мистер Каупер пошли встретить их. А вон там под этим дубом удобное кресло с высокой спинкой, — идем, тебе надо отдохнуть.

— Я не хочу отдыхать. Мне нужно выяснить, видел ли Каупер твоего брата.

— Папа, послушай меня. Я не собираюсь смотреть за тобой целый день, как наседка. Мне хочется повеселиться. Ну, будешь благоразумен, посидишь на этом кресле?

Он смотрел в сторону веранды Кингов, заслонив глаза рукой.

— Я вижу, его отец там. Ты иди себе, веселись. Я поговорю с Джоном Каупером. Он ушел, прихрамывая, и Мэри посмотрела ему вслед. Почему ему требовалось услышать от Каупера то, что уже слышал от миссис Шедд? Она закусила губы. С отцом сегодня будет много хлопот. И надо же, именно сегодня. Она с таким удовольствием ожидала этого дня, трудно было подавить чувство досады на него. Мэри встала на цыпочки, чтобы получше видеть маленькую группу, медленно приближавшуюся по широкой прибрежной полосе. Она видела сестер Вилли, рассмотрела Джима и хозяина дома и мистера Каупера, и, как он помогал матери идти по песку. Она его увидит, будет разговаривать с ним. Может быть, если его мать чувствует себя хорошо, они проведут несколько минут вдвоем. Может быть, даже прогуляются вместе. Да, но не могла же она стоять там и смотреть, как Джон Вилли идет к ней по берегу. Надо для виду проявить интерес к кому-то другому. Поблизости были Фрюины и их хорошенькая племянница, Сара Дороти Хей. Можно побыть с ними, пока не подойдут Вилли.

Сидя в кресле-качалке на веранде, Джеймс Гульд сразу перешел к делу.

— Твой сын видел моего мальчика, Джон?

Да, Джеймс Гульд, видел, но я хотел бы, чтобы ты подождал, уж пусть мой сын сам расскажет тебе об их разговоре.

— У Хорейса все благополучно? Он здоров, да?

— Да, да. Совсем все хорошо. Выглядит взрослым, старше, совсем зрелый мужчина, мой сын его не таким помнит.

— Где он был?

— На пароходе из Начец в Мобил.

Джемс Гульд почувствовал напряжение.

— Ты сказал, на пароходе?

— Да. «Принцесса».

— Он ехал куда-то?

— Ну, да, можно и так сказать. Он ехал куда-то, но он, кроме того, работал.

— Не старайся щадить меня, Джон Каупер.

— Мой сын придет через несколько минут. Ты не думаешь, что разумнее получить сведения от него?

— Я сказал — не щади меня.

— Да, я слышал, что ты сказал. — Джон Каупер глубоко вздохнул. — Хорейс был казначеем на пароходе, Джеймс.

Это была ложь, не мог Джеймс Гальмитон видеть Хорейса казначеем на каком бы то ни было речном пароходе на Миссисипи. Он резким толчком поднялся с кресла и так быстро как мог, хромая, спустился с лестницы, пересек поляну и сад и направился к берегу. Он докажет, что это какая-то ужасная ошибка — или ложь!

От напряжения по лицу его катился пот, а от ветра, дувшего с океана, было больно глазам, в которых стояли слезы ярости и волнения. «Хорейс — не может этого быть. Джим — это было бы возможно, но Хорейс — исключено». Люди, приближавшиеся к нему, смеялись.

— Ну что же, пусть смеются, — подумал он, — пока не докажу свою правоту. Пока молодой Каупер не объяснит, как все обстоит на самом деле, — У него закружилась голова, он пошатнулся, споткнулся, упал лицом на жесткий песок, ощутил невыносимую боль в подвернувшейся ноге, и потом все исчезло.

Мэри сидела возле кровати в нижней спальне, где положили ее отца. Она была испугана. Он выглядел очень старым, его гордый гульдовский нос особенно выдавался; он был сконфужен тем, что он наделал, смахивал тыльной стороной ладони слезы, которые безостановочно катились по щекам.

— Что я натворил, дочка, — и в чужом месте! Я тебе испортил день.

— Ничего ты не натворил. И ты будешь здоров. Доктор Хассард сказал, что у тебя сделался обморок от напряжения, когда ты попробовал оленем пробежать по мягкому песку. Нога у тебя не сломана. Все, что тебе надо, это отдых, а для этого у нас целый день впереди.

— Где Джеймс Гальмитон Каупер, Мэри?

— Неужели ты не можешь сначала отдохнуть? Мы уже знаем о работе Хорейса, папа. Я говорила с милейшим старым мистером Каупером, пока доктор тебя смотрел. Он очень расстроен. Даже винит себя в том, что ты упал. — Она взяла его руку. — Ну что, если Хорейс работает казначеем на речном пароходе? Он жив, не правда ли? И у него все благополучно.

— Я, кажется, предпочел бы, чтобы его не было в живых.

— Папа?

— Эти люди, — которые заботятся о нуждах пассажиров на речных пароходах, — теряют чувство собственного достоинства.

— Но Хорейс не такой.

— Пригласи сюда Джеймса Гамильтона.

Она встала.

— Ладно. Попробую найти его.

— Ни с кем не задерживайся, не разговаривай, ищи, пока не найдешь его. Я хочу знать, как мой сын объясняет свое поведение.

Мэри разыскала младшего Каупера как раз тогда, когда Томас Батлер Кинг хлопал в ладоши в знак того, что он просит тишины.

— Вы можете пойти к моему отцу, мистер Каупер? — прошептала она. — Он не успокоится, пока не поговорит с вами.

Конечно, мисс Мэри. Вы останьтесь, посмотрите, как будут представлять. А я удеру раньше начала.

Она поблагодарила его и присоединилась к гостям, толпившимся вокруг длинных деревянных столов, поставленных недалеко от ямы, где жарилось мясо, распространявшее вкусный аромат. Мистер Кинг опять хлопнул в ладоши, и гости замолчали. Мэри поискала глазами семью Вилли, между тем их хозяин начал речь:

— Нам всем очень грустно, что с нашим добрым соседом мистером Джеймсом Гульдом произошел неприятный случай, но мы благодарны Всевышнему, что он не пострадал серьезно. Мы собираемся, конечно, если он достаточно хорошо будет себя чувствовать, показать ему ребенка тоже…

Мэри увидела, что Джон Вилли стоит, прислонясь к дереву, через два стола от нее. Он улыбнулся ей.

Мистер Кинг сделал знак жене, стоявшей рядом, с ребенком на руках.

— Прежде всего, дорогие соседи и друзья, я счастлив и горд представить вам нашего младшего сына, родившегося двадцать пятого апреля этого года. Лорд Пейдж Кинг.

Кинги ходили между улыбающимися гостями, Анна-Матильда показывала ребенка каждому из присутствующих, принимая их поздравления и добрые пожелания. После того, как ребенок был представлен Мэри, она попыталась незаметно продвинуться сквозь толпу по направлению к Вилли. Ей пришлось остановиться, когда хозяин еще раз хлопнул в ладоши, прося внимания.

— А сейчас я с удовольствием представляю вам еще одного новорожденного, который благодаря близости по возрасту, а также преданности его матери будет воспитываться как молочный брат нашего сына. Хетта, выйди со своим ребенком.

От края толпы гостей вышла черная Хетта; ее круглое лицо сияло, она держала голову высоко, как королева, и несла своего новорожденного, Нептьюна. Она тоже ходила среди гостей, кивая и говоря: «Спасибо, мэм» и «Спасибо, сэр», а гости любовались хорошеньким темным личиком.

Когда гости начали выстраиваться у длинных столов, Мэри, наконец, подошла к Вилли.

— Мисс Мэри, — сказал он, — очень сожалею, что ваш отец заболел.

Она присела, он поцеловал ее руку, и на одно мгновение их глаза встретились.

— Спасибо, мистер Вилли, — наконец смогла она сказать. — Я собиралась поздороваться с вашей матерью. Ей лучше?

— Так себе. Вечно как на иголках по поводу границы наших владений, но… — Он засмеялся. — Раз я уделяю ей много внимания, она чувствует себя хорошо. Как ваш отец, Мэри?

Она попробовала вспомнить, называл ли он ее когда-нибудь иначе, чем «мисс Мэри».

— Он поправится, спасибо. — Потом она тоже засмеялась. — У нас с вами веселое занятие — ухаживать за больными.

Он стал серьезен.

— Да, да верно.

Было ли это ее воображением, что Джон Вилли всматривался в ее лицо?

— Не хотите ли присоединиться к нам? — спросил он. — Мама сразу согласилась, когда я предложил пригласить вас.

— Да, спасибо, с удовольствием.

Джон предложил ей взять его под руку, но когда они направились к столу, слуга Кингов Роберт подбежал и сообщил Мэри, что мистер Каупер считает, что ей следует немедленно пойти к отцу.

Она посмотрела на Джона, глубоко вздохнула и протянула ему руку.

— Мне жаль, — тихо сказал он.

Всю вторую половину дня Мэри сидела около отца в затемненной комнате. Им принесли две тарелки, наполненные кусками сочной свинины, красными бобами, рисом, соусом, — но оба они ничего не стали есть. Он за нею не посылал, но его тайная мука была ощутима, и она поняла, почему мистер Каупер нашел нужным ее присутствие. Время от времени она отодвигала занавеси и смотрела на празднество. Один раз она увидела Джона, он шел один по кедровой роще. Примерно через час она смотрела, как семья Вилли отправилась к пристани, где их ожидали гребцы. Другие тоже разъезжались, и Кинги стояли у въезда прощаясь, и одна за другой компания гостей уезжала. Ее отцу было лучше, они теперь тоже могли ехать. Она пошла за Джимом, чтобы он помог отцу сесть в экипаж.

Мэри старалась выбирать по возможности ровные места на ухабистой дороге. Каролина предложила взять ребенка на руки и ехать вместе с Джимом и Алисой в передней коляске, чтобы Джеймсу было больше места. Анна-Матильда Кинг принесла подушки и одеяло и сама устроила его поудобнее. Он был поглощен своими мыслями, и при прощании сказал только самое необходимое. Они проехали всю дубовую аллею, принадлежавшую Кингам, и ехали теперь мимо имения Демиров. Мэри уже не могла больше переносить его молчание.

— Длинный это был день для тебя, папа, — сказала она.

Он ничего не ответил до поворота на дорогу к Джорджии.

— Самый длинный день в моей жизни, мне кажется, за исключением дня, когда я узнал, что твоя мать умерла.

Он не собирался говорить о Хорейсе. Мэри дала себе слово не принуждать его.

— Я все думаю, дочка, и почему-то особенно сегодня — если бы она не родила Джейн, может быть, она была бы с нами теперь? Столько лет прошло, а я все думаю об этом.

— Мама умерла от воспаления легких. Рождение Джейн тут совершенно ни при чем.

— Я знаю, но рождение ребенка, вероятно, ослабило ее. И я думаю также, как-то там нашей Джейн в Балтиморе. Такая молодая, и живет далеко от дома.

— Конечно, у нее все будет хорошо. И она хороший преподаватель. Мы должны быть довольны, что она занимается работой, которая ей по душе.

Он вздохнул.

— Да, наверное так. По крайней мере, мы знаем, где она живет, с какими людьми общается. Ее работа заслуживает уважения.

Мэри ждала, что он будет говорить дальше. Он молчал.

— Ты не хочешь сказать мне, что Джеймс Гамильтон рассказывал о Хорейсе?

— Не сейчас.

Позади них садилось солнце, и когда они проехали Келвин-Гроув, деревья и хлопковые поля Кейтеров светились розовым и золотистым отблеском.

— Тебе удобно, папа?

— Я чувствую себя вполне прилично. Но я нехорошо веду себя по отношению к тебе. Я знаю, как тебе хочется узнать о брате.

Мэри промолчала.

— Я должен извиниться перед миссис Шедд. Он действительно работает казначеем на пароходе.

— Я это знаю; но что мистер Каупер сказал о Хорейсе? Как он держал себя? Я хочу сказать, что Хорейс сказал по поводу того, что он пошел на такую своеобразную работу?

Отец так долго не отвечал, что Мэри наклонилась к нему, думая, что ему плохо.

— Сейчас скажу. Мне трудно говорить об этом. — Еще помолчав, он добавил: — Хорейс сказал, что он занимается тем, чем ему хочется заниматься на данный момент.

Некоторое время слышалось только дребезжание колес и постукивание копыт старого Тома. Наконец Мэри сказала:

— У меня вызывает надежду, раз Хорейс сказал «на данный момент». Ты не думаешь, что он имел в виду, что он, ну, как бы пробует себя в жизни? Может быть, временно?

— Я не знаю. Я не знаю.

— Он просил передать нам что-нибудь?

— Кажется, Каупер сказал, что передает большой привет. Сказал, что напишет.

— Ну, я считаю, что это дает надежду, а ты? — Она села прямо. — Даже если ты не считаешь, что это обнадеживает, остаюсь при своем мнении. И я буду по-прежнему писать ему, рассказывать о всех наших делах, поддерживать связь, и когда-нибудь, может быть, ему надоест то, что он там пытается сотворить со своей жизнью.

— У тебя мужество твоей матери, Мэри. Она вот так бы тоже сказала.

— О, я везучая. У меня и от тебя мужество.

Они проехали Блек-Бэнкс и солнце село. Дорога, мощеная ракушками, потемнела, колею было труднее рассмотреть.

— Дни становятся ощутимо короче, — сказала Мэри, подгоняя Тома, так как Джим в передней повозке поехал быстрее.

— Как ты нашла сегодня Алису, дочка? Она была довольна?

— Я считаю, что при своем характере она сегодня очень хорошо себя вела. Она и Джим сидели с Фрюинами и миссис Шедд. Алиса довольно много разговаривала. Я даже видела, что она смеялась над чем-то с племянницей Фрюинов. Ты бы видел, какое лицо у Джима, когда Алиса смеется. Он так счастлив, что у него становится глупым выражение лица.

Передняя коляска теперь повернула в Нью-Сент-Клэр. Мэри тоже повернула, и в этот момент они услышали крик Алисы. Обе повозки остановились.

— В чем дело, Джим? — крикнула Мэри.

Джим собирался выпрыгнуть, но Алиса дернула его назад.

— Змея! На дороге гремучая змея, — беспомощно крикнул он. — Алиса не дает мне выйти. И маленький здесь…

Прежде чем отец мог сделать движение, Мэри уже стояла на дороге с кнутом в руке.

— Сестра, не надо, — закричал Джим. — Поедем дальше.

Но она уже была теперь перед его коляской; змея лежала на расстоянии около пяти футов, свернувшись кольцами и вытянувшись в высоту на фут, ее плоская голова осторожно поворачивалась из стороны в сторону, язык безостановочно мелькал.

Первый взмах кнута ударил ее, с одного бока показалась кровь, но кольца не разошлись.

— Еще раз, Мэри, ради Бога, — крикнул Джим.

После второго взмаха кнута змея поднялась на полную высоту — разъяренное пресмыкающееся толщиной в мужскую ладонь вытянулось на шесть футов в высоту. Прежде чем Мэри могла размахнуться опять, змея отогнулась для нападения. Мэри ударила, и змея распустила кольца; теперь она была сильно ранена, в глубоких порезах виднелось белое. У Мэри болела рука, но кнут снова ударил несколько раз. Змея теперь лежала на дороге, корчась, разбрасывая ракушки и песок. Мэри изо всей силы ударила снова, на этот раз — позади головы. Тело змеи еще извивалось слабыми кольцами, но Мэри знала, что змея мертва.

— Ударь еще раз, сестра, — закричал Джим, и это так рассердило Мэри, что она схватила змею за хвост и швырнула в лес. Ребенок плакал.

— Я хотел застрелить ее, — нерешительно сказал Джим, — но вспомнил, как Алиса боится огнестрельного оружия.

— Вот, вот, правильно, — крикнула Алиса. — Вали вину на меня, пусть я виновата.

— В следующий раз дай пистолет мне, — сказала Мэри. — Застрелить было бы проще.

Вернувшись в экипаж к отцу, она готова была расплакаться, но у него был такой удрученный вид, что она, наоборот, рассмеялась:

— Ну, мистер Гульд, как твоя ученица вела себя сейчас?

— Джиму должно быть стыдно.

— Да, ему стыдно, и я его не осуждаю. Бедная Алиса. Бедный Джим.

— Бедные мы все, — пробормотал он.

— Нисколько. Я, видимо, ничем не могу помочь Алисе и Джиму, так что, когда они переедут в январе, я пожелаю им всего наилучшего и с удовольствием останусь снова с тобой и тетей Каролиной. А мы трое ни чуточку не бедные. Нисколечко.

Они поехали дальше молча. Когда они приближались к Розовой Горке, ее отец сказал:

— Я собираюсь в Новый Орлеан с тем, чтобы поехать на этом пароходе.

Мэри повернулась лицом к нему.

— Ты ничего подобного не сделаешь! Мы будем просто ждать. Мы не сделаем ничего такого, о чем потом могли бы пожалеть. Ведь когда Хорейс вернется, мы хотим, чтобы он вернулся потому, что он сам этого хочет. Не правда ли?

Он уступил.

— Да, пожалуй так.

— Мы будем ждать столько времени, сколько потребуется, и я буду продолжать писать письма.

— У тебя действительно мужество твоей матери.

— И твое, — повторила Мэри, останавливая Тома у ворот.


Глава XVIII | Свет молодого месяца | Глава XX