home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Бедная мисс Гамильтон, незаметно пробравшись в свою комнату, только на несколько минут смогла прилечь в постель. Дом понемногу пробуждался, из коридора донеслись приглушенные голоса прислуги, затем послышались шаги дядюшки Томаса, встававшего всегда рано и спускавшегося сразу же после этого в гостиную. Касси обреченно вздохнула и зазвонила в колокольчик, призывая свою верную Розу, потом с неохотой вылезла из постели. Ничего не поделаешь, придется одеваться к завтраку, чтобы тетушка Гортензия ничего не заподозрила. Потом у нее еще будет время для отдыха, все равно сегодня не намечается никаких развлечений.

За завтраком мистер Томас сообщил, что обедать сегодня будет в мужском клубе и останется там до позднего вечера.

— Не был там уже две недели, — с извиняющейся улыбкой сказал он, поглядывая то на жену, то на племянницу. — Ужасно соскучился по мужскому обществу.

— Ну что ж, мой друг, поезжай себе на здоровье, а я проведу вечер в доме моей дорогой подруги Глэдис Смит. Сегодня у нее собираются наши приятельницы, чтобы поболтать о том, о сем и обсудить последние события, — отозвалась миссис Гортензия. — Ты поедешь со мной, Касси? — повернулась она к племяннице. — Там будет и несколько молодых девушек.

— Одни дамы… О нет, тетя, спасибо за приглашение, но я не поеду. Проведу вечер дома, по крайней мере, отдохну, как следует.

— Чтобы набраться сил перед новыми развлечениями? Ну что ж, поступай, как знаешь, душа моя. Кстати, послезавтра дают еще один большой бал.

— Я помню, тетя.

— В чем же ты пойдешь? Ведь мы так и не смогли сшить тебе новое платье. — Почтенная леди виновато вздохнула.

— О, не беспокойся об этом! Надену что-нибудь из того, что приобрела еще в Филадельфии. Я давно не надевала эти наряды, и вряд ли кто их помнит.

— Особенно мужчины, — подхватил мистер Томас. — Я могу со всей ответственностью сказать тебе, дорогая Кассандра, что ты единодушно признана мужской половиной нашего общества одной из самых прелестных девушек в независимой Америке. Так что можешь не усердствовать в выборе нарядов и других ухищрениях женского очарования, ты и так признанная красавица.

Касси обняла дядюшку и благодарно расцеловала в обе щеки. Вскоре разговор принял другое направление, но юная леди не могла так скоро забыть слова мистера Томаса и все утро украдкой бросала на себя взгляды в зеркало. Когда она жила в Гамильтон-холле, никто не считал ее красивой или хотя бы очень привлекательной. Может быть, она просто изменилась с возрастом или приобрела изящные манеры, научилась хорошо одеваться и причесываться? Интересно, что сказала бы Сюзанна, увидев ее сейчас.

Вспомнив о сестре, Касси немного загрустила. Она уже давно, наверное, более полугода, не получала никаких известий о своих родных. Вероятно, барон Гамильтон по-прежнему сражается с патриотами, защищая интересы своего короля, наделившего его землей и рабами за верную службу. А как живет все это время бедная Сюзанна? Ведь ей уже исполнилось двадцать два года. Смогла ли она устроить свою судьбу, нашла ли себе подходящего мужа или хотя бы жениха? Увы, на эти вопросы пока невозможно было получить ответы.

Касси просидела в гостиной с тетушкой и дядюшкой до часу дня, а потом поднялась в свою комнату и легла в постель, чтобы хорошенько отоспаться и забыть на время о всех нерешенных проблемах. Когда она проснулась, день уже клонился к закату. Роза сразу бросилась на кухню, чтобы разогреть для хозяйки обед, а Касси начала не спеша приводить себя в порядок. Подумав, что вечер ей предстоит провести лишь в обществе своих верных служанок, она надела простое ситцевое платье без фижм, а волосы даже не стала закалывать, решив дать им немного отдохнуть от сложных причесок.

Дядюшка и тетушка уже ушли из дому. Кассандра без аппетита пообедала в одиночестве, а после вышла в сад подышать свежим воздухом. Но там было еще жарко, и она вернулась в свою комнату. Хотела заняться чтением, но, промучившись, минут десять, оставила это занятие. И поняла, что вообще ничем не может заняться. Потому что ее мысли все время настойчиво возвращались к одному человеку.

Джеральд Мейсон! Боже мой, неужели она уже, заскучала по нему? Но ведь они виделись всего лишь несколько часов назад. Неужели ее так влечет к нему, что она не может спокойно прожить без него и дня?

В дверях появилась Роза с нарумяненным и несколько виноватым лицом. По ее нарядному платью и торжественной, сдержанно-просительной физиономии Касси догадалась, что та пришла отпроситься по своим делам.

— Что, Роза? И ты хочешь меня покинуть в этот прекрасный, но скучный вечер?

Виноватое выражение еще сильнее обозначилось на смуглом лице квартеронки.

— О мисс Касси! Моя подруга, что служит в кондитерской мистера Харпера, Мэри Грей, устраивает вечеринку с танцами, и она пригласила меня. Можно мне пойти хотя бы совсем ненадолго?

— Конечно, ты можешь пойти, милая моя, и оставайся там столько времени, сколько хочешь, — разрешила Касси служанке и неприметно грустно вздохнула, вспомнив, что и Молли ушла в гости, отпросившись еще утром.

Оставшись одна, она снова спустилась вниз и принялась неторопливо ходить из одной комнаты в другую. Не в силах думать ни о чем ином, она стала во всех подробностях вспоминать свои последние встречи с Мейсоном, все, что они говорили друг другу, его взгляды, его страстные и нежные объятия. И, наконец, до такой степени разволновалась, что сердце ее наполнилось острой, мучительной тоской. Желание быть с любимым рядом охватило девушку с неистовой силой, и она решила бежать к нему прямо сейчас, никого не стесняясь, лишь бы видеть его. В порыве нахлынувших чувств Касси бросилась к двери.

— Нет, это просто недопустимо, — прошептала она, остановившись на полпути. — Это становится похожим на безумие. Я добьюсь только того, что он перестанет уважать меня. «А разве это так важно?» — тут же спросила она себя и, не в силах совладать с ужасной тоской, упала на диван и расплакалась.

После этого ей стало заметно легче. Нервы успокоились, хотя томительное состояние не прошло. Поднявшись с дивана, она решительно оправила примявшееся платье и подошла к зеркалу, чтобы вытереть слезы. И в это мгновение раздался стук молотка у входной двери.

Касси вздрогнула от испуга и выронила платок. Торопливо пригладив волосы, бросилась в прихожую, чтобы встретить нежданного посетителя, но не успела сделать и двух шагов. В комнату уже входил стремительными шагами Джеральд Мейсон со своей неизменной добродушно-насмешливой улыбкой на чувственных губах, в светло-сером шелковом камзоле вместо привычного офицерского мундира.

Несколько секунд он смотрел на девушку, явно забавляясь ее растерянностью, потом поклонился и, подойдя поближе, прикоснулся губами к ее руке.

— Боже мой… Джеральд! Я не ожидала, что и сегодня увижу тебя! — порывисто проговорила Кассандра, не в силах скрыть охватившего ее волнения.

— Но ты ведь рада? Скажи, что рада! — он обхватил ее за плечи, настойчиво заглядывая в глаза.

— Да, да, не буду притворяться, я очень рада, что ты пришел, но как…

— Очень просто! Узнал, что Стивенсонов нет дома, и решил нагрянуть без предупреждения. И готов биться об заклад, что ты этого хотела, я же вижу по твоим глазам, любимая, признайся!

— Ну да, хотела, и перестань меня допрашивать!

Она засмеялась от неожиданной радости и, взяв его за руку, усадила рядом с собой на диван.

— Ну, чем мне угощать тебя, нежданный гость? — счастливо улыбаясь и не пытаясь этого скрывать, спросила Кассандра. — Хочешь кофе с пирожными? Или чего-нибудь покрепче?

— Пожалуй, всего лишь кофе. Но скажи: ты хотела, чтобы я пришел? — допытывался Джеральд, продолжая преследовать ее своим взглядом.

И Касси вдруг почувствовала, что больше не испытывает ни смущения, ни недоверия. Она посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде ясно читался ответ на все его вопросы. А потом они завели милый, бесхитростный разговор как влюбленные, давно мечтавшие о встрече наедине.

После второй чашечки кофе Джеральд признался:

— Не могу даже представить себе, что мы проведем сегодняшний вечер порознь.

— Честно говоря, я тоже, — с чувством отозвалась Кассандра. — Но что же делать? Хочешь, давай встретимся в полночь на нашем месте?

— Ни за что! Не хочу терять ни минуты. Просто я сейчас же возьму и увезу тебя с собой.

— Увезешь меня с собой? Вот прямо так — открыто?

— Да, любовь моя. Я приехал в карете, и мы поедем ко мне. Проведем вечер вместе. Я выпроводил всех моих гостей, и мы будем только вдвоем.

— Но что я скажу тетушке и дяде Тому?

— Я все продумал, — глаза Джеральда задорно блеснули. — Ты оставишь записку, что заночуешь у подруги, чтобы не опоздать на утреннюю верховую прогулку. Заодно прихватишь с собой амазонку, а твой слуга отведет ко мне Женевьеву. Разумеется, имя подруги не стоит указывать.

— А если все-таки дядюшка станет меня искать? Ты ведь помнишь, как он примчался в Веллей-Фордж?

— Ну, что тогда останется делать? — Джеральд притворно вздохнул. — Наверное, мне придется жениться на тебе, как порядочному человеку.

— А эта прогулка, она действительно намечается завтра утром? — осторожно переменила тему Касси.

— Сущая, правда, и я обязательно пригласил бы тебя на нее, если бы у меня не было других планов насчет нас.

— Значит, мы не едем?

— Едем, но не завтра со всеми, а сегодня, и одни.

— Сегодня? Но уже восемь часов вечера!

— Знаю, любовь моя. Мы выедем в девять, когда начнет темнеть. Как раз и вода в озере уже нагрелась за день.

Зеленые глаза Кассандры загорелись неистовым восторгом.

— Джерри! Что ты задумал?

— Потом объясню. Пиши скорее записку, собирайся, и едем ко мне.

— Только платье переодену и волосы заколю.

— Ни в коем случае! Ты просто красавица в этом платье. Не вздумай менять что-либо. Набрось свой оранжевый плащ и идем. А костюм для верховой езды оденешь у меня.

Теплый ветерок ласкал лицо и руки, державшие поводья. Солнце совсем закатилось, но было еще светло, хотя первые золотистые звезды уже загорались в бездонном сиреневом небе. Кассандра с наслаждением вдыхала свежий, прохладный воздух, напоенный ароматами сочно-зеленой травы и душистых луговых цветов. Они скакали уже около часа, временами останавливаясь, чтобы полюбоваться величественной панорамой майской природы, особенно хорошо открывавшейся с высоты небольших пологих холмов, на которые им порой приходилось взбираться. Наконец Джеральд свернул на узкую, едва приметную тропинку, прятавшуюся в густых зарослях высокого кустарника.

— Вот мы и приехали, дорогая. Это озерцо совсем небольшое, но вода в нем чистая и теплая, а главное, здесь не будет никого, кроме нас.

— Откуда ты знаешь это место, Джерри?

— Я бывал здесь еще мальчишкой, а несколько дней назад снова навестил этот уголок.

Кустарник и невысокие деревья внезапно расступились, и прелестный водоем полностью открылся взорам. Джеральд спешился и помог спуститься с лошади своей спутнице.

— Тебе нравится, любимая?

Касси внимательно осмотрелась и подошла ближе к воде, чтобы потрогать ее рукой.

— У меня такое чувство, будто я уже была здесь когда-то. О, я знаю, почему это! — обрадовано воскликнула она. — Оно ужасно похоже на озеро в нашем виргинском поместье.

— Поэтому я и привез тебя сюда. Ну, искупаемся?

Они стали неторопливо раздеваться. У Кассандры было замечательно легко на душе, но, оставшись в одной сорочке, она почувствовала неловкость. А когда Джеральд, уже совершенно раздетый, подошел к ней и обнял за плечи, девушка еще больше смутилась.

— Мы что, никогда не видели друг друга нагими, да? — ласково пошутил он. — Или ты предпочитаешь плавать в купальном костюме, больше похожем на платье?

— Ты прекрасно знаешь, что нет! — Она деланно засмеялась. — Но я не знаю, почему мне стало неловко.

— Хочешь, я отвернусь, пока ты зайдешь в воду?

— Нет, думаю, это вовсе не обязательно. Отступив на пару шагов, девушка быстро сбросила сорочку и стремительно бросилась в прохладную воду. И сразу поплыла, не дожидаясь, пока Джеральд окажется рядом. Но минуту спустя он настиг ее, проворно работая руками и отфыркиваясь от попадающей в рот воды.

— Касси, да за тобой не угонишься! — весело крикнул он, и они поплыли рядом, с каждым взмахом оставляя берег все дальше позади.

Передохнув немного на противоположном берегу, они неторопливо поплыли назад и остановились там, где вода была им примерно по грудь. Уже совсем стемнело, и Касси видела рядом с собой лишь очертания смуглого тела Джеральда, не имея возможности разглядеть его лицо. Но ей казалось, что он внимательно наблюдает за ней, хотя смотрел он, похоже, мимо нее.

— Ну, как? Накупалась или проплывем еще разок?

— О нет! Я так давно не плавала, что сейчас порядком устала. Но мне страшно вылезать из воды, ужасно боюсь замерзнуть.

— Я захватил с собой полотенце и сейчас разотру тебя им как следует.

Он приблизился к ней и, осторожно обняв за плечи, припал к ее губам долгим, сладостным поцелуем. Касси почувствовала, как учащенно забилось ее сердце.

— Ты вся дрожишь, милая. Пора выносить тебя отсюда.

Он подхватил ее на руки и вышел со своей драгоценной ношей на прибрежную траву. Быстро достав огромное полотенце, Джеральд вытер девушку и стал помогать ей одеваться. Но Касси не переставала дрожать и не решалась признаться ему, что это вовсе не от холода, а от внезапно охватившего ее страстного желания. Желания отдаться ему прямо тут, сейчас, раствориться в пучине его неукротимых ласк, какими он обычно осыпал ее, перед тем как слиться с ней в одном сладостном объятии.

Назад ехали быстро, не проронив почти ни слова за всю дорогу. Когда заводили лошадей через садовую калитку его особняка, Касси обратила внимание, что столовая, выходившая окнами в сад, ярко освещена.

— Нет, не думаю, что там сейчас кто-нибудь находится, — сказал Джеральд, заметив ее встревоженный взгляд. — Просто я велел прислуге подготовить все к нашему приезду. Устроим небольшой пир. Ведь ты, верно, проголодалась, любимая?

— Сейчас чувствую, что да. Хотя до последней минуты я этого не замечала.

Поднявшись по ступенькам, они прошли через застекленную дверь в розовую столовую, где один конец длинного обеденного стола был сервирован на двоих. Касси на пару секунд замерла и прислушалась. Стояла такая тишина, что, казалось, во всем доме никого нет, кроме нее и Мейсона. Бросив взгляд на часы, она с удивлением обнаружила, что еще нет и полуночи.

Джеральд дернул за шнурок звонка, и спустя минуту темнокожий помощник повара появился на пороге с огромным блюдом в руках. Касси с Джеральдом уселись за стол.

Наполнив хрустальные бокалы рубиново-красным вином, Мейсон устремил выжидающий взгляд на свою гостью, сидевшую напротив.

— Может, предложишь какой-нибудь подходящий моменту тост, дорогая?

— А ты сам?

— Я бы мог, конечно, — он сосредоточенно потер рукой подбородок, — но боюсь сказать что-нибудь такое, что тебе не понравится, или…

— Или?

— Или заставит тебя смутиться, покраснеть, растеряться, и в конечном итоге весь вечер будет испорчен.

— Ну, хорошо. — Касси подавила неловкость и, выпрямившись, подняла свой бокал. — Я скажу. Выпьем за то, чтобы ты, Джерри, вернулся живым с этой войны и прожил долгую счастливую жизнь рядом с любимой женщиной.

Он удивленно приподнял брови, и добродушно-насмешливая улыбка промелькнула на его губах.

— Обошла скользкую тему, да? — И прежде чем она успела что-либо ответить, перегнулся через стол и благодарно чмокнул ее в щеку. — Спасибо, Касси, что подумала обо мне. Для меня очень важно знать, что твое сердце со мной во всех трудностях, и ты молишься за меня.

— Да, я буду молиться за тебя, — повторила она как эхо, и по ее лицу промелькнула тень печали.

— Но ведь ты не погибнешь, Джерри, правда? Ведь ты останешься жив?

— Конечно, любимая, я останусь, жив, — попытался отшутиться он. — Разве можно представить, что когда-нибудь я перестану преследовать тебя своей несносной любовью?..

Когда они закончили ужинать и отставили чашечки с допитым кофе в сторону, оба одновременно посмотрели друг другу в глаза. Внезапно Кассандра снова ощутила то сильное волнение, которое испытала два часа назад, на берегу маленького озера. Ей вдруг стало как-то душно, перед глазами словно поплыл мутноватый, обволакивающий туман. Глубоко вздохнув, она расстегнула верхние пуговицы платья.

— Пойдем наверх, любимая?

Темные глаза Джеральда, казалось, стали еще темнее из-за призывного, завораживающего выражения, появившегося в них. Эти глаза притягивали к себе, звали, обещали. Он казался Касси необыкновенно красивым, таким, каким еще никогда не видела его за время их сложного и бурного романа.

— Знаешь, Джерри, ты какой-то особенный сегодня, не такой, как всегда, — запинаясь и краснея, проговорила она. — Знаешь, этот костюм тебе очень к лицу, и белый жилет тоже. Тебе очень идет белый цвет, очень!

— Спасибо, милая, мне приятно слышать это от тебя. Ты тоже сегодня удивительно хороша. Особенно эти раскрасневшиеся щечки, эти горящие глазки. Мне кажется, сегодня они смотрят на меня немного ласковее, чем обычно.

— Наверное, это правда, милый. А еще? Еще ты ничего необычного не видишь во мне?

— Вижу, что ты хочешь поскорее подняться в нашу уютную спаленку и заняться со мной тем, чем мы занимались вчера и позавчера.

Девушка с притворной досадой ударила кулачком по столу.

— Ах, Джерри, ну почему ты все время шутишь со мной? Почему не веришь, что для меня все это очень серьезно? Очень, очень серьезно, дорогой.

— Я поверю в это, Касси, когда ты скажешь мне те несколько слов, которые мне так давно хочется от тебя услышать. Ну а пока, — он встал из-за стола и подошел к ней, — пойдем туда, где уже провели две счастливые ночи. Может быть, эта третья подскажет тебе ответ на твой единственный, не дающий тебе покоя вопрос!

Когда они поднялись в спальню, Джеральд помог Кассандре раздеться, а потом разделся сам. От него не укрылось ее волнение, и это сначала насторожило его. Но вскоре ему стало ясно, что ее чувства — это всего лишь желание, такое же сильное, как и у него самого. И когда Касси сладко застонала и с легким усилием притянула его к себе, он не стал больше медлить и стремительно овладел ею.

Девушка громко вскрикнула и почти сразу отозвалась на его сильные, уверенные движения. С трудом, сдерживая себя, он, с силой сжав ее бедра, все неистовей отдавался любовному ритму, от нахлынувших чувств почти не сознавая, что происходит. Кассандра впилась ногтями в его спину и то и дело громко вскрикивала, приводя его в бурный восторг и одновременно вызывая отчаяние от страха, что он не сможет долго сдерживать бьющее через край желание и достигнет апофеоза страсти раньше, чем нужно.

Чтобы этого не случилось, ему пришлось на время усмирить свою плоть. Касси открыла глаза, и Джеральд был буквально потрясен от ее призывного, умоляющего взгляда, в котором сквозило неукротимое, безудержное желание, какого он никогда у нее не видел.

— Джерри, милый, — прошептала она пересохшими губами, — я хочу, хочу, чтобы ты не расслаблялся, умоляю тебя, не останавливайся, дай мне возможность…

С неистовым возбуждением он снова резко ворвался в нее и уже, не прерываясь ни на секунду, продолжал насыщать ее тело любовной мукой, пока силы его совершенно не иссякли, и мучительное желание не брызнуло через край. Замерев в последнем сладком и отчаянном движении, он издал хриплый крик и, совершенно обессиленный этой долгой, неистовой схваткой, упал лицом ей на грудь.

Несколько секунд спустя Джеральд снова поднял голову и с тревогой заглянул в глаза Касси, страшась увидеть в них разочарование и упрек. Но она смотрела на него лишь с бесконечной благодарностью и… удивлением. Капельки пота выступили у нее на лбу и разметавшиеся по подушке волосы казались совершенно мокрыми, словно она только что вынырнула из воды. Лицо ее слегка подрагивало, но на пересохших губах постепенно начинала проступать восторженная и счастливая улыбка.

— Касси, родная моя, что… — он запнулся на полуслове, не смея вымолвить крутившийся в голове вопрос. Но она радостно улыбнулась и охрипшим голосом произнесла:

— Я испытала это, милый мой. Это случилось, случилось, понимаешь, Джерри, случилось!

— Любовь моя, радость моя!

Он осыпал ее горячее лицо бурными поцелуями, чувствуя, что вот-вот заплачет от счастья, и пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы.

— Джерри!

Он поднял голову и сквозь влажную пелену снова посмотрел в ее бездонные глаза.

— Джерри, я хочу сказать тебе, что теперь я, я твоя, Джерри. Понимаешь? Твоя… твоя навсегда!

Он не мог сказать, сколько времени они лежали, прижавшись, друг к другу и не произнося ни слова. Минуты казались часами, и на душе было так хорошо, что хотелось, чтобы эта ночь длилась вечно. Но вот он окончательно пришел в себя и снова ощутил прилив желания. Хотя едва ли это возможно теперь. Его нежная возлюбленная, насытившись новыми эмоциями, кажется, устала и теперь спит глубоким сном.

Джеральд осторожно приподнялся и посмотрел на Касси. Она лежала с закрытыми глазами и тихо посапывала во сне. Но пережитое им волнение было так велико, что он не мог последовать ее примеру. Соскользнув с кровати, он набросил халат и спустился вниз, чтобы выкурить трубку, выпить чашечку кофе, а заодно и поразмыслить о том, что же нового появилось в их отношениях.

Все это заняло у него довольно много времени, особенно приготовление кофе, который пришлось варить самому. Возвращаясь обратно в спальню, он чувствовал себя совсем бодрым и порядком жалел, что его возлюбленная еще столь невынослива в любовных утехах.

Войдя в комнату, хотел затушить догорающие свечи, но, бросив взгляд на кровать, передумал и зажег новые.

«По крайней мере, еще немного полюбуюсь этой упрямой проказницей, которой утром снова может прийти в голову мысль сбежать от меня», — с улыбкой подумал он и направился к кровати.

Касси лежала, совсем закутавшись в одеяло, и даже ее головы не было видно. Джеральд разделся и осторожно прилег рядом. Тихонько потянул на себя одеяло, запустив под него руку.

— Что такое, черт возьми!

Он мигом спрыгнул с кровати и, растерянно оглядевшись по сторонам, тихо и нецензурно выругался. Из-за оконной занавески раздался звонкий смех, и неожиданно Касси выскользнула на середину комнаты, с озорным и чуть-чуть виноватым выражением лица поглядывая на него.

— Ах ты, маленькая „проказница! И как только тебе пришло в голову такое! — Он поймал Касси в объятия и, заражаясь ее весельем, так же весело расхохотался.

— Какое у тебя было лицо, Джерри! Если бы ты только видел себя в зеркале! — Она все не могла удержаться и, упав в кресло, буквально покатывалась со смеху.

— Решила сыграть со мной злую шутку, озорная девчонка? — Он примостился у ее ног на ковре. — Но скажи мне, когда ты успела проснуться? Ведь ты спала, как сурок, когда я вышел.

— Да, я и вправду дремала, но потом проснулась. Наверное, почувствовала, что тебя нет рядом. Но теперь я ни капельки не хочу спать. А если ты еще принесешь мне чашечку ароматного кофе, который ты варил на кухне, я почувствую себя совершенно бодрой, и мы сможем продолжить…

— Еще пара слов, — воскликнул Джеральд, вскакивая на ноги от ее неожиданного предложения, — и никакого кофе ты не получишь, коварная искусительница!

Касси разразилась новым взрывом оглушительного хохота, но внезапно замерла, прикрыв рот рукой.

— О, Джерри!

Проследив за ее взглядом, он почувствовал, что краснеет. От смущения его плоть предательски еще сильнее напряглась и потянулась вверх. Досадливо поморщась, Джеральд бросился к халату, поспешно натянул его и помчался на кухню.

Когда он вернулся с подносом в руках, Касси сидела на краю кровати, придвинув к ней маленький столик. Опуская поднос, Джеральд бросил на свою любимую беглый взгляд и заметил на ее лице лукаво-смущенное выражение, какое бывает у человека, случайно увидевшего то, чего видеть не следует. Нахмурившись, он разлил кофе по чашкам и придвинул поближе тарелочку с пирожными.

Какое-то время они провели в молчании, старательно делая вид, что поглощены своей маленькой трапезой. Но Касси искоса наблюдала за Джеральдом, тщетно пытаясь убрать с лица улыбку, а он, в свою очередь, незаметно поглядывал на нее, проклиная себя за глупое смущение, невесть почему одолевшее его. Выпив кофе, Касси дотронулась до плеча Джеральда и тихо спросила:

— Ты рассердился на меня, дорогой?

— Нет, — мрачновато ответил он, — я вовсе не сержусь, но не совсем понимаю, что значат твои улыбки.

— Прости меня, милый, но я улыбаюсь, потому что чувствую себя немного смущенной. Мне еще не доводилось видеть тебя при свете после… ну, после того, что у нас было…

— А теперь? — Он бросил на нее лукавый взгляд. — Ты не хочешь рассмотреть меня поближе?

— Джерри, что за мысль! — Кассандра подскочила, как на пружине, и спрятала лицо в подушке.

Наклонившись к ней, Джеральд ласково погладил ее по плечу.

— Извини, дорогая, больше не буду. Она повернула к нему раскрасневшееся лицо и с робкой улыбкой призналась:

— Вообще-то, мне хочется этого, но я немножко боюсь.

— Разве это так страшно, если мы любим друг друга? — прошептал Джеральд.

Касси попросила его лечь на спину и закрыть глаза. Словно подразнивая, провела язычком по его щеке и вдруг с неожиданной для Джеральда пылкостью стала покрывать поцелуями его шею, плечи и грудь.

— О, Боже мой, Касси! — простонал Джеральд, чувствуя, как от ее прикосновений, таких нежных и в то же время необычайно страстных, в нем поднимается новая волна обжигающего желания.

— Молчи, Джерри, пожалуйста, молчи! — Она на мгновение приложила руку к его губам, в то время как другой продолжала ласкать тело Джеральда все настойчивее.

Внезапно губы Кассандры замерли, как бы не решаясь двинуться дальше. Но вскоре Джеральд почувствовал, как ее влажный язычок нежно скользит вокруг его соска. Осторожно обняв девушку, он чуть плотнее прижал ее лицо к своей груди. В ответ Кассандра порывисто вздохнула и, обхватив губами весь его напрягшийся сосок, принялась ласкать его так, как это обычно делал с ней сам Джеральд.

Какое-то время девичьи руки бережно ласкали живот Джеральда, не осмеливаясь двинуться дальше. Бросив робкий взгляд вниз, Кассандра замерла, приглушенно охнув от удивления и восторга одновременно. И вдруг Джеральд почувствовал, как она прикоснулась к его напрягшейся плоти — сначала осторожно, одним пальчиком, словно боясь обжечься, затем всей ладонью, нежно, возбуждающе, и наконец плотно обхватила горячее древко.

Джеральд сладостно вскрикнул и открыл глаза. На мгновение их взгляды встретились, и Касси, сразу вспыхнув, прижалась лицом к его груди. Но в следующий миг она уже подняла голову и, посмотрев на Джеральда с отчаянным вызовом, продолжала ласкать его, больше не смущаясь и не останавливаясь.

Так далеко Джеральд боялся заходить даже в своих мечтах. В Кассандру словно вселился дух искушения. Она нежно и настойчиво ласкала его, томно постанывая при этом и не обращая внимания на то, что ее возлюбленный весь дрожит от сильнейшего возбуждения. Он уже не мог спокойно лежать с закрытыми глазами. Приподнявшись на локтях, Джеральд неотрывно следил за движениями девушки, закусив губу и едва сдерживая страстные стоны.

— Твое тело прекрасно, милый мой, — прошептала Кассандра, чуть сильнее сжимая пальцы, — и я хочу ласкать тебя, пока руки мои не устанут, и желание слиться с тобой в одно целое не затопит меня всю, как волны бушующего океана накрывают собой беззащитную ладью.

Ее неумолимые руки скользили по телу Джеральда, а затем вдруг опустились и коснулись бедер. Джеральд отчаянно вскрикнул и ощутил соленый вкус крови в прикушенной губе. На мгновение ему показалось, что его дыхание вот-вот остановится. Словно поняв его состояние, Кассандра на время остановилась. Наклонившись к лицу Джеральда, она с улыбкой заглянула ему в глаза и прошептала:

— Тебе нравится то, что я делаю, милый?

— Ты еще спрашиваешь, коварная маленькая колдунья? — воскликнул он охрипшим голосом. — Ты одурманила меня, свела с ума своими безумными ласками!.. Касси, любовь моя, я близок к тому, чтобы и в самом деле потерять рассудок от твоих прикосновений!

Она чуть слышно рассмеялась, но тут же виновато посмотрела на него.

— Ну, если это слишком много для тебя, может, мне лучше остановиться и не продолжать?

— Но я не знаю!

— Как? Ты не знаешь, Джерри? Ну, тогда ты пропал: я не желаю останавливаться, пока не добьюсь всего, чего мне хочется!

И она снова принялась неистово ласкать любимого, погружая его в пучину огромного блаженства и почти такого же отчаяния. Ее руки, забыв об усталости, снова и снова скользили по его бедрам, животу, груди. Вскоре Кассандра окончательно перестала сдерживать себя и, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, вначале осторожно прикоснулась губами к его напряженной, зовущей плоти, а потом принялась настойчиво ласкать ее ртом. Этого Джеральд уже не мог выдержать. Обняв Кассандру, он притянул ее к себе на грудь и тут же, не давая опомниться, перевернулся вместе с ней. А спустя мгновение они вновь погрузились в пучину блаженства, и время вновь замерло для них на целую вечность…

Потом они долго лежали, счастливые и обессиленные, и только легонько ласкали друг друга, наслаждаясь покоем и близостью. Внезапно Касси с усилием высвободилась из его объятий и спрыгнула с кровати. Подхватив брошенный на пол халат Джеральда, она в одно мгновение исчезла в соседней комнате.

Джеральд сел на кровати. В горле ужасно пересохло, и безумно хотелось пить. Но прошло несколько минут, а Касси все не возвращалась из туалетной, где можно было взять воды, чтобы утолить эту отчаянную жажду. Наконец Джеральд начал беспокоиться. Почему она остается там так долго? Может, что-то случилось?

Он медленно направился к двери в соседнюю комнату и замер на пороге, вмиг покрывшись холодным потом. До него ясно доносился громкий, надрывный плач. Святые угодники! Он чем-то обидел ее! Может, слишком увлекся собственными ощущениями и упустил из виду желания и чувства Кассандры? С бьющимся от волнения сердцем Джеральд переступил порог и приблизился к Касси.

Она сидела в углу хрупкого диванчика, обтянутого бледно-зеленой тканью. Плечи ее судорожно вздрагивали, а заплаканное лицо она закрыла руками. Сев рядом, Джеральд бережно обнял девушку за плечи.

— Касси, любимая, чем я обидел тебя? — в отчаянии допытывался он. — Умоляю, скажи, не рви мне сердце. Ведь я так люблю тебя, нежная моя, прости, прости меня, если я невольно причинил тебе боль!

Она отняла руки от лица и попыталась улыбнуться сквозь слезы.

— Нет, Джерри, нет, ты ни в чем не виноват. Все дело во мне самой.

— В тебе самой? Но в чем же, в чем причина этих горьких слез?

— Понимаешь, — она глубоко вздохнула и прислонилась спиной к диванной подушке, — понимаешь, Джерри, сегодня мне было очень хорошо с тобой, безумно хорошо. Мне нравилось все, что ты делаешь со мной, а потом очень нравилось самой делать с тобой все эти вещи. Но после нашей последней близости, когда я во второй раз испытала это сладкое чувство, ну, ты знаешь, какое, — она взглянула на него, и он поспешно кивнул, — да, это опять было. Ну, так вот: когда все закончилось, ко мне пришло вдруг ужасное ощущение потери.

— Потери?!

— Да. Я боюсь, что ты не будешь относиться ко мне по-прежнему. Теперь ты будешь презирать меня, — она опустила голову и обхватила ее руками, — презирать за то, что я так неприлично вела себя.

Джеральд вздохнул с огромным облегчением. Так вот в чем, оказывается, дело! Она вбила себе в голову, что он перестанет уважать ее за то, что она так увлеченно отдавалась любовной игре. На его губах появилась нежная улыбка. Бедная маленькая Касси! Ведь она, оказывается, совсем ничего не знает о настоящей любви. Взяв руки девушки в свои ладони, он внимательно и серьезно посмотрел ей в глаза.

— Касси, послушай хорошенько, что я скажу, — произнес Джеральд ласково и твердо. — Я понимаю, почему ты так думаешь, но клянусь тебе, что ты ошибаешься. Я очень сильно, по-настоящему сильно люблю тебя, и я не только не стану к тебе хуже относиться, но отныне буду еще больше любить и уважать тебя. Ты подарила мне самое великое счастье, о котором я едва смел, мечтать, — счастье взаимной любви. Потому что теперь в моем сердце не осталось сомнений — ты любишь меня, любишь так же сильно и пылко, как я уже три года люблю тебя. И я бесконечно благодарен, слышишь, благодарен тебе за то, что ты сделала меня самым счастливым человеком на свете! Он расцеловал ее мокрое, распухшее от слез лицо и крепко прижал к своей груди. Когда она осторожно высвободилась и посмотрела на него, в ее глазах больше не было тревоги и растерянности. Доверчиво улыбнувшись, она тихо спросила:

— Это правда, Джерри? Правда, что ты любишь меня по-прежнему?

— Правда, родная моя. Я люблю тебя по-прежнему и даже еще сильнее.

Он отнес девушку в кровать, бережно укрыл одеялом и встал, чтобы затушить почти догоревшие свечи. Потом подошел к окну и слегка приоткрыл его, впуская в комнату поток прохладного свежего воздуха. За окном уже вступало в полную силу ясное, безоблачное утро, солнце озаряло небо своими ослепительными лучами, и это казалось Джеральду предзнаменованием новой, счастливой жизни рядом с беззаветно любимой и любящей его женщиной. Рядом с Касси…

Они спали почти до полудня. Джеральд проснулся первым и, натянув халат, спустился вниз отдать распоряжения к завтраку. Убедившись, что все готово и остальные обитатели дома еще три часа назад уехали на верховую прогулку, он вернулся в спальню к своей возлюбленной. Касси уже не спала, а, сидя в кровати, приветствовала его обворожительной улыбкой.

— Опять почувствовала, что меня нет рядом? — спросил он и поцеловал ее. — Завтрак готов, и мы одни в доме. Хочешь, я помогу тебе принять ванну?

— Принять ванну? Ты хочешь сказать, что я могу остаться у тебя еще на какое-то время?

— Ты можешь остаться у меня на всю жизнь, любовь моя.

— Но я о другом, Джерри, — она несколько натянуто засмеялась. — Ведь уже полдень, а что подумает тетушка Гортензия?

— Она подумает, что ты отправилась на прогулку. Ведь именно так было написано в записке? У нас в запасе, по крайней мере, еще часа три до того, как она начнет волноваться.

— Ну, тогда тебе придется на некоторое время стать моей горничной и помочь мне привести себя в порядок!

Полчаса спустя они сидели в розовой столовой и с аппетитом уничтожали приготовленный обильный завтрак, больше похожий на обед. Когда с едой было покончено, Джеральд многозначительно посмотрел на Касси и сказал:

— Любовь моя, могу я попросить тебя остаться на несколько минут в одиночестве? Мне нужно сделать наверху одно небольшое дельце, а потом я вернусь к тебе.

— Хорошо, Джерри, — Касси с некоторым удивлением взглянула на него. — Я найду, чем заняться. Осмотрю получше твой дом, ведь я еще не все здесь изучила.

Он нежно поцеловал ее и вышел. Джеральд отсутствовал довольно долго, а когда вернулся, вид его был торжественным, а глаза загадочно поблескивали, словно говоря: предстоит нечто неожиданное и важное.

— Идем со мной, — произнес Джеральд, и Касси заметила, что он немного волнуется. — Я хочу сделать тебе подарок.

Она радостно и смущенно всплеснула руками и подбежала к нему.

— Подарок? Ты хочешь что-то подарить мне?

— А разве неестественно, что люди дарят подарки тому, кого любят?

Он несколько напряженно рассмеялся, потом взял ее за руку и повел наверх.

Они вошли в спальню, и Джеральд остановился у входа в туалетную комнату, пропуская Кассандру вперед. С замирающим от волнения сердцем она сделала несколько шагов и застыла с открытым ртом в восторженном удивлении. На столике огромного трельяжа и кресле были разложены подарки Джеральда, но какие это были подарки! Такого Касси не могла бы ожидать даже в день своей свадьбы.

Джеральд тоже прошел в комнату и, остановившись у кресла, посмотрел на свою возлюбленную с легким смущением.

— Ну, хотя бы подойди поближе и посмотри эти вещи.

— О Джерри! Неужели это все мне? Все это?

— Конечно, дорогая. Кому же еще дарить это, как не тебе! Ведь ты — моя любимая, моя желанная, моя… Ну, подойди же, Касси!

С радостным вскриком она подбежала к Джеральду, крепко прижалась на мгновение к его щеке и обернулась к трельяжу, не зная, с чего начать осмотр. Да и было, отчего разбежаться глазам. Кожаный футлярчик, обитый внутри черным бархатом, был раскрыт, а его содержимое разложено на низком столике. Это был потрясающей красоты гарнитур из ярких малиновых рубинов в обрамлении более мелких бриллиантов. В этом наборе оказалось все, что только можно пожелать: изящные серьги с тремя каплевидными рубинами-подвесками, шпильки-банты для украшения прически, колье тонкой работы, пара браслетов и даже четыре кольца разной формы. Все камни были превосходной огранки, а бриллианты располагались вокруг рубинов так искусно, что цвет малиновых камней казался еще насыщенней и ярче.

Но это оказалось далеко не все. На широком кресле у туалетного столика лежало великолепное нарядное платье из малинового атласа, еще более яркого оттенка, чем рубины в драгоценностях, с узкими рукавами до локтей и корсажем, богато расшитым серебром, жемчугом и белоснежными кружевами. Такие же кружева украшали глубокое квадратное декольте и манжеты. На широкой юбке с фижмами ткань образовывала множество изящных складок.

С пояса платья спускалась золотая цепочка, на которой держался ажурный веер из белых кружев, натянутых на золоченый каркас. В веер было искусно вставлено миниатюрное зеркальце в обрамлении рубинов и бриллиантов. Наклонившись, Касси увидела на полу и прелестные туфельки, украшенные рубиновыми пряжками.

— Не хочешь что-нибудь примерить, дорогая? — ласково спросил Джеральд, когда Касси с усилием оторвалась от созерцания всей этой роскоши.

— Очень хочу, но сейчас пока не смогу это сделать. Мне нужно сначала немножко привыкнуть к этим вещам, ведь у меня еще никогда не было таких дорогих и красивых драгоценностей и даже такого наряда… О Джерри, милый! — воскликнула она, словно вдруг спохватившись. — Но могу ли я принять от тебя столь дорогие подарки?! Ведь такие вещи можно дарить только жене или невесте!

Его пронзительный взгляд заставил Кассандру опустить глаза и схватиться руками за пылающее лицо.

— А разве ты не знаешь, что для меня ты и то, и другое? — с жаром произнес он, а затем более мягко и нежно добавил:

— Не думай ни о чем, Касси. Просто прими эти подарки в знак моей безграничной любви и признательности за то, что ты подарила мне огромное счастье.

Девушка подняла глаза и с любовью и благодарностью посмотрела на Джеральда, едва сдерживая подступившие слезы.

— Спасибо, милый, ты… ты самый лучший на свете!

И, не выдержав потока эмоций, разрыдалась у него на груди.

Успокоив Касси и усадив на диванчик, Джеральд снова обрел торжественный вид и глубоко вздохнул, приготовившись сообщить ей нечто особенно важное.

— Пока ты приходишь в себя, я хочу рассказать тебе об этих драгоценностях, — он снова вздохнул, и лицо его посерьезнело. — Этот гарнитур мой отец заказал во Франции у известного мастера десять лет назад. Тогда он только что женился на моей матери и стремился сделать все возможное, чтобы она забыла ужасные годы разлуки и рабства. Я помню, как привезли все эти вещи, и я украдкой рассматривал их, чтобы отец не видел моего интереса. Так получилось, что Виола надела их всего один раз на бал, который отец устроил в ее честь. Вскоре после этого болезнь резко обострилась, и мать оставила нас навсегда. Незадолго до смерти она сказала мне, чтобы я подарил эти драгоценности той, которую по-настоящему полюблю. Поэтому они по праву твои, Касси. Не смущайся и смело носи их.

— Спасибо тебе, Джерри, за то, что ты так сильно доверяешь мне.

Растроганная Кассандра пожала ему руку, с чувством поцеловала и внимательно посмотрела в глаза.

— Даю тебе слово, что я оправдаю твое доверие. Завтра будет большой бал, и я… Да, можно мне надеть все это завтра?

— Конечно, родная, мне это будет только приятно.

— Обещай мне еще, — продолжала она с многозначительной улыбкой, — что ты придешь вовремя, будешь танцевать со мной все танцы и не станешь надолго исчезать в курительной.

— Обещаю, любимая. Все будет так, как ты скажешь.

— Хорошо. Завтра ты увидишь, что и я могу… Но не будем сейчас об этом. Завтра я попрошу у тебя прощения за всю боль, что причинила тебе за эти три года, а теперь давай не будем вести серьезных разговоров, я больше не могу.

— Хорошо, не будем больше говорить ни о чувствах, ни о любви. Ты и так уже слишком много волновалась и плакала сегодня. Примерь-ка лучше туфельки, а то меня не оставляет беспокойство, что они могут оказаться малы.

Сразу оживившись, Касси подбежала к креслу и боязливо надела изящные башмачки.

— Совсем впору! — она весело захлопала в ладоши. — Будто шили по моей ноге!

— Так и было! Ты в спешке оставила в лагере под Веллей-Фордж свои туфли, и я заказал по ним вот эти, только чуть поменьше.

— Заказал? Слушай, а когда ты все это успел? И где и как смог достать такое красивое платье? Ну-ка, рассказывай!

— Да я уже в Балтимор приехал со всем этим, а заказал у двух мастеров-французов в одном портовом городке. А драгоценности… Они хранились в одном тайном месте, и я забрал их оттуда, когда понадобилось.

— Но как ты мог знать, что они понадобятся? И платье, и туфли… Значит, ты предполагал, что у нас может все так сложиться? Да?

Он подхватил девушку на руки и, не отвечая, понес в спальню.

— Нет, ты скажи, скажи мне! — настаивала она, шутливо отражая его попытки снова раздеть ее. — Ты верил, что мы будем вместе? Надеялся на это?

— Ни минуты не сомневался в этом с того дня, когда в маленьком домике под Веллей-Фордж ты впервые позволила мне поцеловать тебя!


Глава 3 | Заставь меня любить | Глава 5