home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

«Истинная Любовь арлекина плакала горькими слезами, но не сдалась. На следующее утро она отправилась посоветоваться с колдуньей. — А, — сказала колдунья, услышав рассказ Истинной Любви. — Арлекин отдал свою душу Властелину Ночи и больше не может ходить под солнцем. Так и проведет он целую вечность, не видя и не слыша никого вокруг, нацеленный лишь на свою месть. Дело это нелегкое, но если ты хочешь вернуть его на свет, то должна будешь вначале связать его Любовью, потом промыть глаза его Печалью и, наконец, заставить прикоснуться к Надежде…»

Из легенды об арлекине, Призраке Сент-Джайлса

Луна низко висела в ночном небе, словно богиня, указывающая путь, когда Уинтер Мейкпис час спустя перепрыгивал с крыши на крышу. Он приземлился на четвереньки, но тут же вскочил и легко побежал по кровельной дранке. Близко. Он уже так близко, что чувствует это нутром. Дети, нуждающиеся в его помощи, где-то рядом, и он найдет и спасет их. Ему надо забыть про эмоции, вызванные леди Бекинхолл. Попытаться вновь запереть на замок все, что она выпустила на свободу. Он будет с ней исключительно Уинтером Мейкписом, позаботится, чтобы она больше никогда не встречалась с Призраком. Если сможет сделать это, тогда, возможно, у него есть шанс продолжать жить по-прежнему. Потому что, как бы чудесно с ней ни было, он выбрал себе иную стезю. Эту. Вот для чего он создан: нести защиту тем, кто не имеет голоса.

Исправлять зло, которое угрожает поглотить Сент-Джайлс.

Он спрыгнул с крыши на стену, а оттуда на Кафсхед-лейн. Дверь под номером десять была покосившейся, без фонаря над ней. Выше через две двери на ветру раскачивалась какая-то вывеска, но если на ней что и нарисовано, в темноте было не разглядеть. Уинтер подергал ручку, и, когда она не поддалась, отступил на шаг и просто выбил дверь ногой.

Она распахнулась на ржавых петлях, врезалась в стену и отскочила от нее. Уинтер поймал ее рукой и пригляделся.

— Пшел прочь! — донесся изнутри визгливый голос.

Уинтер вгляделся во мрак. Прямо за дверью жалась какая-то женщина, стиснув в дрожащей руке нож.

— Боже милостивый, да это сам дьявол!

— Где дети? — проскрипел Уинтер.

Женщина изумленно вытаращила глаза.

— Какие дети? Нету тута никаких детей.

Уинтер шагнул внутрь, и она попятилась назад.

— Я знаю, что дети здесь. Где они?

Слезящиеся глаза женщины сделались еще больше.

— Ты явился, чтоб забрать меня в ад?

Уинтер огляделся. Какие-то тела лежали в углу, не то мертвые, не то мертвецки пьяные, но явно взрослые. Да и сама женщина не похоже, чтоб способна была заправлять детской фабрикой.

— Есть тут кто-нибудь еще?

Она заморгала, приоткрыв рот.

— Никого с тех пор, как ростовщик закрыл свою лавку и ушел отсюда. Тому уж не один месяц.

Уинтер быстро прошел к единственной в комнате двери и открыл ее. За ней было помещение с таким низким потолком, что даже не встать в полный рост.

И там было пусто.

Разочарование сдавило грудь. Это то место, где должны были держать детей. Этот адрес — единственная зацепка, которую ему удалось найти в спальне д’Арка. Если она ложная, то он пропал.

Дети пропали.

Снаружи послышался топот лошадиных копыт по мостовой.

Уинтер выбежал из комнаты.

По улице приближалась группа всадников. Драгуны Тревельяна с факелами. В мерцающем свете он только успел заметить вывеску через две двери; когда они поскакали к нему.

На вывеске была изображена свеча.

— Стой! — рявкнул капитан.

Как же, держи карман шире. Уинтер подпрыгнул, ухватившись за угол здания. Он стал карабкаться вверх, цепляясь за выступы руками и ногами. Стена взорвалась возле лица, ударив в маску осколками кирпича. Запоздало раздался звук выстрела.

— Спускайся, или пристрелю тебя прямо там, — прокричал Тревельян.

Уинтер ухватился за край желоба, подтянулся и запрыгнул на крышу, как раз когда еще один выстрел расколол черепицу у него под ногами. Он побежал, не прячась, не глядя под ноги, сознавая, что лошади следуют за ним внизу по улице. Он устремился к коньку крыши, перемахнул через него и побежал вниз по другому скату, ногами выбивая черепицу, которая с грохотом летела на землю. Драгуны завернули за угол и ворвались в переулок внизу. Расстояние до следующего дома было слишком велико, перепрыгнуть не удастся, а если он свалится, его тут же схватят.

— Сдавайся! — прокричал Тревельян. — Ты окружен.

И действительно: Уинтер увидел, что драгуны уже и на улице справа. В этот раз их была не одна дюжина. С чего это вдруг Тревельян решил задействовать все свои войска?

Теперь у него нет выбора.

Уинтер отошел на пару шагов для разгона и побежал по краю крыши к ближайшему дому.

— Ничего у тебя не выйдет, приятель!

Раздался выстрел, и Уинтер прыгнул.

Слишком далеко. Слишком.

Уинтер врезался в край соседнего здания, и от удара боль пронзила грудь. Пальцы вытянутых рук царапали черепицу, пытаясь ухватиться, когда он начал падать. Он скользил вниз, разрывая кожу перчаток о грубую дранку.

А потом зацепился.

Лишь на мгновение он повис, шепча благодарственную молитву, а затем оттолкнулся ногами от стены дома и перескочил через край крыши.

И побежал что было сил.


Звук ружейного выстрела эхом отозвался в ночи.

Изабель вскрикнула, словно попали в нее. Она открыла дверцу кареты и, держась за ременную петлю, высунулась из движущейся кареты.

— Гони туда, где стреляют, Джон!

Ее кучер был в общем-то человеком невозмутимым, но на эти ее слова обернулся и испуганно воззрился на хозяйку.

— Вы уверены, миледи?

— Да, да. Просто делай, что говорю.

Изабель снова захлопнула дверцу, но осталась у окна, тревожно вглядываясь в темноту. Едва только услышав, что Призрака обвиняют в убийстве Роджера Фрейзера-Бернсби, она поняла, что Уинтер в смертельной опасности. Он ушел до того, как стало известно об убийстве, и потому не знает, что именно этой ночью ему нельзя показываться в обличье Призрака.

Она наклонила голову, взволнованно прислушиваясь. Выстрелы раздавались уже близко. Если это стреляют в Уинтера, значит, он должен быть где-то рядом. Если только пули не попали в цель…

В темноте мелькнула какая-то тень. Сердце ее подпрыгнуло. Изабель распахнула дверцу даже раньше, чем узнала длинноносую маску.

— Быстро! Сюда!

Он прямо на ходу запрыгнул в карету. Изабель захлопнула дверцу и постучала в крышу.

— Домой, Джон!

Потом откинулась на спинку сиденья и воззрилась на него. Перчатки порвались, но в остальном костюм был в порядке. Он жив. Жив, жив, жив! Слава Всевышнему, и всем ангелам, и святым, которые позаботились об этом. Боже, у нее словно гора с плеч свалилась!

Он снял свою бесформенную шляпу и бросил на подушки, а потом стал стаскивать перчатки как ни в чем ни бывало. Словно она не умирала только что тысячью смертей, пока искала его. И — и! — будь его воля, она вообще не искала бы его, потому что не знала бы, что он Призрак.

Горячая, раскаленная ярость заклокотала у нее в груди.

— Идиот несчастный, — зло прошипела она. — Разве ты не знаешь, что все солдаты Лондона разыскивают тебя с приказом взять живым или мертвым?

Он просто сидел и тяжело дышал, потом, не говоря ни слова, заткнул перчатки за пояс.

У нее зачесались руки встряхнуть его.

— Уинтер!

Он на мгновение оцепенел, потом сорвал с лица кожаную маску и черный шелк под ней. Лицо его было мрачно, но даже в полутьме кареты было видно, что глаза его пылают.

— Значит, ты знаешь.

— Ты не собирался признаться мне, да? — Она гневно рассмеялась, так много эмоций теснилось в груди. — Ну конечно, знаю. Думаешь, я могу целовать мужчину, не зная, кто он?

Лицо его сделалось еще суровее.

— Значит, ты знала, когда сегодня…

— Ласкала твой член?

Если она намеревалась шокировать его, то была разочарована. Уинтер даже вида не подал. Просто смотрел на нее непроницаемым взглядом, в котором она ничего не могла прочесть, как ни старалась.

Смех ее на этот раз граничил с истерическим.

— Вы ревнуете к самому себе, мистер Мейкпис, или считаете меня настолько распутной, что будто я выискиваю джентльменов на балах специально, чтобы…

Закончить он ей не дал. Метнулся к ней, заключил в объятия и притянул к себе так стремительно, что она и ахнуть не успела. Изабель лежала у него на коленях, как какая-нибудь воровская добыча, целиком в его власти.

Весь ее гнев куда-то испарился.

— Не надо, — пробормотал Уинтер, глядя на ее губы. — Я поклялся, что не сделаю этого. Ты хоть представляешь, что натворила?

Он не дал ей ответить, завладев ртом.

Губы ее задрожали, и она всхлипнула. От страха, которого натерпелась из-за него. От горя, которое переживает леди Маргарет. По всем надеждам и мечтам, которым никогда не сбыться.

Но все это осталось позади. Здесь, сейчас был только этот мужчина.

Поэтому Изабель взяла его лицо в ладони, принимая поцелуй, и впустила в рот его язык, упиваясь этим внезапным натиском. Он был большим и горячим, а в поцелуе чувствовалась мужская напористость и нетерпение. Он зажигал в ее теле ответный огонь. Она хотела этого мужчину. Хотела ощутить его в себе. Причем немедленно, сейчас. Она поймала его нижнюю губу зубами, нежно прикусила и была вознаграждена диким рычанием. Его неистовство должно было бы вселить в ее душу страх, сделать осторожнее. Но напротив, лишь подхлестнуло ее собственные необузданные порывы.

Она скользнула ладонями вниз по тунике, нащупав пальцами твердую выпуклость груди. Он был как молодой тигр, сплошь мускулы и страсть, и ей хотелось обуздать его — не для того, чтобы укротить зверя, а чтобы хоть на короткий миг ощутить всю его силу и мощь.

Она потянулась к ширинке, Уинтер застонал и с еще большим отчаянием впился ей в губы. Она почувствовала под пальцами уже восставшую плоть, живую и горячую. Ее обычно ловкие пальцы стали неуклюжими от нетерпения, и на мгновение Изабель подумалось, не разорвать ли ткань, — так отчаянно жаждала она ощутить его раскаленное естество.

Но пуговицы наконец поддались, и она тихо застонала ему в рот, когда почувствовала горячий фаллос в своих ладонях. Он был твердым, словно железо, обернутое в бархат.

Она поласкала плоть, мягко сжав.

Когда он начал нетерпеливо дергать ее юбки, она приподнялась, чтобы помочь ему убрать это препятствие.

Это было какое-то безумие, какое-то исступление.

Он отыскал под юбками ее голые бедра и стиснул их руками, целуя еще горячее, еще необузданнее. Она почувствовала, как пальцы его погладили ягодицы, потом скользнули по их выпуклостям.

Они ведь в карете, ради всего святого. Ей следовало бы немедленно прекратить все это. Но Изабель не хотела. Не хотела, и все тут. Она столького лишена, так неужели это ужасно — взять то, что можно?

Она перебросила через Уинтера одну ногу и оседлала его колени, затем рукой снова отыскала желанную плоть.

Он оторвался от ее рта.

— Погоди.

— Нет. — Она заглянула ему прямо в глаза. — Мне все равно, если ты сразу кончишь. Я хочу тебя немедля.

Его красивые глаза расширились, потом сузились.

— Вы не всегда будете повелевать, миледи.

Она нежно улыбнулась.

— Естественно, не всегда, но сейчас — да.

И Изабель направила его жезл в себя. Она была уже такой влажной, что плоть его без труда скользнула внутрь.

Уинтер застонал и закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья, словно она терзала его.

От этого зрелища лоно ее еще сильнее увлажнилось.

Она медленно опустилась, вбирая его в себя целиком, закусив губу и улыбаясь от высочайшего наслаждения, пока наблюдала за его лицом.

Он сглотнул, мышцы шеи напряглись. Мягко, нежно она приподнялась, не выпуская его из себя, и восхитительное трение исторгло из ее груди вздох удовольствия.

— Не надо, — прошептал он, — я изольюсь слишком рано.

— Знаю, — проворковала она и лизнула его в шею. — Но ты этого никогда не забудешь. Никогда не забудешь меня.

Глаза его открылись, чувственная верхняя губа сердито скривилась.

— Я и так никогда тебя не забуду.

И он крепко стиснул ее бедра, рывком проталкиваясь в нее. Он был неумелым, неэлегантным, порывистым и грубым — и она обожала это.

Изабель запрокинула голову и прерывисто рассмеялась.

— Черт тебя побери, — прорычал Уинтер, резкими толчками погружаясь и выскальзывая, неумолимый и твердый. — Сделай же это.

Она посмотрела на него с напускной наивностью.

— Что сделать?

Его глаза сузились до щелок.

— Займись любовью. Займись со мной любовью. Быстрее!

Эти его слова подстегнули ее к кульминации. Она задрожала, уже больше не смеясь, охваченная безумной потребностью довести все до конца, как бы он это ни называл. Она оперлась о его плечи, приподнялась и резко опустилась, вырвав у него изумленный возглас от ощущения полного единения их тел.

Она хотела… жаждала… чего-то.

Все ее существо стало одним сплошным желанием. Карета раскачивалась, катясь по улицам, а она раскачивалась на нем, усиливая движение. Покуда звезды не вспыхнули под закрытыми веками. Покуда жар не растекся волнами по чреслам. Покуда она не вскрикнула, не в силах вздохнуть, не в силах думать, в состоянии лишь чувствовать.

Его. В себе.

Услышав его стон, громкий и протяжный, она открыла глаза и увидела, что Уинтер стиснул зубы, а потом притянул ее к себе и буквально расплющил в объятиях. Плоть его оставалась глубоко погруженной в нее, и Изабель могла бы поклясться, что чувствует пульсацию, обжигающий жар его семени, наполняющего ее до краев. Эго длилось и длилось, и еще никогда не испытывала она ничего подобного, словно он помечал ее каким-то первобытным способом.

Наконец она вздохнула, вернув себе способность дышать, и обмякла на нем, как цветок, увядший от жары.

Облизнула губы и, вздохнув, сказала:

— Они думают, что ты убил Роджера Фрейзера-Бернсби.

Руки, обнимающие ее, сжались.

— Он мертв?

— Да. — Она положила ладони ему на грудь и выпрямилась. Голова Мейкписа была все еще откинута на спинку сиденья, и он смотрел на нее из-под полуприкрытых век. — Лакей мистера Фрейзера-Бернсби рассказал об этом всем присутствовавшим на балу — после твоего ухода.

Он даже не покраснел, расслышав скрытый в ее словах упрек.

— Я не убивал Фрейзера-Бернсби.

Она поморщилась.

— Знаю. Ты был со мной.

Он вскинул бровь.

— А если б не был, ты бы подумала обо мне худшее?

— Разумеется, нет, — нетерпеливо отозвалась она. — Ты не способен на убийство.

— Значит, ты слишком хорошо меня знаешь, — заметил он ровным голосом, хотя тон был скептическим.

— Может, я и не знаю всего об этом, — она дотронулась до туники шутовского костюма, — но, мне кажется, знаю тебя достаточно хорошо, чтобы верить, что ты никогда никого не убьешь, какую бы ни носил маску.

— Гм, — только и сказал он.

— Ты мне расскажешь?

Он выглянул в окно. Они приближались к ее особняку.

— Что?

Она погладила его тунику.

— Зачем ты это делаешь?

Он бросил на нее резкий взгляд.

— Возможно. Но сейчас мне надо уходить, пока твоя карета не подъехала к дому.

— Что? — Изабель обнаружила, что ее без церемоний пересадили на противоположное сиденье.

Она оцепенело наблюдала, как он несколькими быстрыми движениями привел себя в порядок.

— Тебе нельзя уходить! Драгуны всюду ищут тебя.

Он нетерпеливо взглянул на нее, повязывая шелковую маску.

— Мне сегодня еще предстоит работа.

— Ты ненормальный?

Уголок его рта дернулся под длинноносой маской.

— Возможно, но я должен это сделать.

— Нет, ты не… — начала она, но он уже открыл дверцу кареты и выпрыгнул на мостовую.

Изабель оглядела пустую карету. Его семя все еще вытекало из нее, бесполезное, но, с другой стороны, тут не было ничего нового.


Мэгс сидела на диванчике в эркере своей спальни и глядела во мрак ночи.

Бесконечная, нескончаемая ночь.

Она плакала, только когда приехала домой. Она сдерживалась до тех пор, пока не смогла отпустить служанок, а потом дала волю слезам. Безмолвным, неумолимым, пока не распухли глаза, пока не осталось уже сил даже на то, чтобы плакать.

Теперь слез не было, и ничего не было. Она чувствовала себя опустошенной и потерянной.

Мысли ее устало кружили, словно зверь, слишком долго запертый в клетке. Роджер мертв. Они виделись всего два дня назад, и он был живой — восхитительно живой, сильный, умный и любящий. А теперь его нет.

Был — и нет.

Быть может, произошла ошибка? Быть может — о, грешная мысль! — убили кого-то другого, а не Роджера? Возможно, он просто был ранен, а лакей с перепугу убежал, слишком поспешив сообщить новость.

Но нет. Принесли его тело. Служанки поведали об этом, пока раздевали ее. Среди слуг сплетни разносятся быстро, и они возбужденными голосами описывали, как Роджера, безжизненного, всего в крови, положили в карету лорда д’Арка и повезли домой. Виконт не перепутал бы Роджера ни с кем другим.

Мэгс с трудом удержалась, чтобы не надавать служанкам пощечин, чего никогда раньше не делала. Вместо этого слишком резко отослала их прочь. Леди Бекинхолл не одобрила бы. Тон ее не был сдержанным, и служанки, уходя, с любопытством взглянули на хозяйку.

Но Мэгс не нашла в себе сил переживать из-за этого. Левая нога у нее занемела. Она пошевелилась, и внезапное покалывание стало нежелательным напоминанием, что она-то жива. Когда она задвигалась, что-то зашуршало. Она пошарила ладонью и обнаружила письмо. Конечно. Оно от Хэроу, жены ее брата Гриффина, его доставили, когда она одевалась к сегодняшнему балу. Маргарет бросила его на диванчик, чтобы насладиться им позже.

Что ж, вот это «позже» и настало.

Мэгс встала, зажгла свечу от тлеющих углей в камине и вернулась к окну. Постаравшись сосредоточиться, сломала печать и развернула листок.

«Дражайшая сестра», — писала Хэроу. Это было так мило. Выйдя замуж за Гриффина, Хэроу стала обращаться к ней в письмах именно так. Мэгс чуть не улыбнулась, прежде чем вспомнила. Письмо было длинным и забавным, в нем рассказывалось о всяких пустяках вроде нового крыла к загородному дому Гриффина, о трудностях с кухаркой и о посадке яблонь в саду. Новость, которая волновала ее больше всего, Хэроу припасла напоследок:

«…и, дорогая, думаю, ты будешь рада услышать мой секрет: я жду ребенка и на седьмом небе от счастья. Твой брат в восторге, но порой раздражает своей чрезмерной заботой о моем здоровье. С приходом зимы, думаю, он станет гордым отцом».

С минуту Мэгс просто таращилась на бумагу в руке. Ей следовало бы порадоваться за брата и Хэроу.

Она опустила голову и заплакала.


Глава 10 | Таинственный спаситель | * * *