home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

«На последнем дыхании арлекин прошептал: „Да“. Лицо его начало медленно терять все краски, становясь белой маской смерти, и тогда глаза таинственного незнакомца засветились красным и он прошептал: „Да будет так“.

И тут же арлекин снова ожил, жизненные силы растеклись по телу. Во всех отношениях он был таким, как и прежде, не считая двух особенностей: глаза его остались белыми, и теперь он носил две шпаги — и ни одна из них не была деревянной…»

Из легенды об арлекине, Призраке Сент-Джайлса

Уинтер почувствовал тонкие пальчики Изабель на своей руке и ощутил трепет удовлетворения. Пусть она увлечена этим д’Арком — остроумным франтом, близким ей по возрасту и одного с ней положения, — но сейчас-то она держит под руку его.

Он шагнул из кареты, затем повернулся и помог спуститься ей. Она с благодарностью улыбнулась, и в это время подъехала еще одна карета. Взглянув, Уинтер отчетливо разглядел сову в гербе на дверце кареты. Он прищурился, устремив пристальный взгляд на кучера, который выглядел пугающе знакомым.

— Не стоит нервничать, — прошептала Изабель, очевидно приняв его реакцию за нерешительность.

Он кивнул.

— Естественно, ведь вы со мной, миледи.

Только тогда Уинтер повернулся к особняку герцогини Арлингтон. Это был один из самых роскошных домов в Лондоне, по слухам, частично оплаченный благодаря любовной связи прежней герцогини с особой королевской крови. И все равно нынешняя герцогиня заново отделала особняк, вогнав в долги имения своего супруга.

Впрочем, по роскоши бала этого было не сказать.

Дюжины ливрейных лакеев провожали гостей в просторный холл, ярко освещенный огромными люстрами. Широкая лестница вела на второй этаж и в величественный бальный зал, уже заполненный потной надушенной толпой.

Уинтер наклонился к уху Изабель, ощутив исходящий от нее аромат лаванды и лайма, и прошептал:

— Вы уверены, что общение с аристократами принесет приюту пользу?

— Вполне, — выдохнула она с хрипловатым смешком. — Идемте, я вас кое-кому представлю.

Они вошли в бальный зал, и Уинтер ощутил, как чувства его обострились. Д’Арк сегодня здесь. Скоро он познакомится с человеком, который является единственной ниточкой, ведущей к похитителям девочек в Сент-Джайлсе.

Пальцы Изабель лежали у него на руке, но это она незаметно направляла его в людской массе. Стены бального зала имели мягкий зеленовато-голубоватый цвет, подчеркиваемый кремовым и золотым. Такое сочетание должно было бы успокаивать, но ничуть не бывало. Люди вокруг смеялись и громко разговаривали. Квартет музыкантов наяривал танцевальную музыку, а вонь от горящего воска и потных тел была просто невыносимой.

Странно, что надушенный бальный зал аристократического дома может быть почти таким же зловонным, как загаженные конским навозом улицы Сент-Джайлса.

— С кем вы хотите меня сегодня познакомить? — пробормотал Уинтер, пока они медленно продвигались вперед.

Изабель пожала плечами.

— С самыми сливками общества, я думаю. — Она наклонилась и похлопала его по руке сложенным веером. — По сути, с теми людьми, которые больше всех могут сделать для приюта.

Он выгнул брови.

— Кто же это, к примеру?

Она кивнула в сторону двух джентльменов с прямыми, как шомпол, спинами, которые, судя по всему, являлись олицетворением столпов лондонского общества. Они склонили головы друг к другу, очевидно, обсуждая что-то важное.

— Герцог Уэйкфилд, например.

Он взглянул на высокого темноволосого мужчину.

— Старший брат леди Хэроу и леди Фебы, насколько я помню.

— Он самый, — кивнула Изабель. — Он очень могущественный и, разумеется, сказочно богат. Уэйкфилд — движущая сила в парламенте. Поговаривают, что сэр Роберт Уолпол не сделает ни шагу, не проконсультировавшись с ним. И его собеседник, маркиз Мэндевилл, почти так же влиятелен. Это старший брат леди Маргарет, разумеется. Я бы представила вас сейчас, но очень похоже, что у них какая-то весьма серьезная беседа.

— Тогда поищем другую жертву.

— О да. — На лице Изабель промелькнула чуть насмешливая, чуть презрительная гримаска, когда она оглядывала толпу. Уинтеру пришлось заставить себя оторвать взгляд от ее выпяченных губ.

— Ох, бедняга! — тихо воскликнула Изабель.

— Кто?

Но она уже вела его к мужчине, который стоял один в сторонке. На нем был седой парик, а глаза из-за полукруглых очков смотрели надменно. Он выглядел полностью отстраненным от толпы. Джентльмен стоял к ним вполоборота и повернулся, только когда они подошли совсем близко.

— Мистер Сент-Джон, — приветствовала его леди Бекинхолл.

Карие глаза Сент-Джона за стеклами очков расширились, его взгляд метнулся от одной к другому, а затем снова стал невозмутимым.

— Леди Бекинхолл. — Он взял ее руку и склонился над ней.

Другой рукой она грациозно указала на своего спутника.

— Позвольте представить вам мистера Уинтера Мейкписа, директора приюта для сирот и подкидышей. Мистер Мейкпис, мистер Годрик Сент-Джон.

Уинтер протянул мужчине руку.

— Вообше-то мы уже встречались.

Леди Бекинхолл вскинула брови.

— Правда?

— Я друг лорда Кэра, — пояснил Сент-Джон, пожимая Уинтеру руку. Он не улыбнулся, но был вполне любезен. — В прошлом году я был с ним, когда старый дом сгорел.

— И вы, сэр, здорово помогли той ночью, — отозвался Уинтер. — Я был удивлен, не увидев вас на свадьбе сестры.

Жилка дернулась на скуле их собеседника.

— Сожалею, что не приехал. Это было вскоре после Клариной… — Мистер Сент-Джон сжал губы и отвел глаза.

— Мне было так печально услышать о смерти миссис Сент-Джон, — тихо проговорила леди Бекинхолл.

Сент-Джон коротко, отрывисто кивнул, потом сглотнул.

— Но мы должны следовать дальше, поскольку мне надо представить мистера Мейкписа и другим благородным господам, — непринужденно продолжила она.

Годрик Сент-Джон, кажется, даже не заметил, что они отошли.

Леди Бекинхолл наклонилась поближе к Уинтеру, своим изысканным ароматом на секунду перекрыв удушающую вонь зала.

— Супруга мистера Сент-Джона умерла в прошлом году после долгой болезни. Они были так привязаны друг к другу. Я не знала, что он вернулся в общество.

— А-а, — пробормотал Уинтер и оглянулся через плечо. Сент-Джон вновь стоял один, устремив невидящий взгляд в пространство. — Он как ходячий мертвец.

— Бедный, бедный. — Изабель поежилась. — Идемте же. Я вижу кое-кого из джентльменов, которым хотела бы вас представить.

— Ведите.

Когда пара приблизилась к небольшой группе, леди Бекинхолл ослепительно улыбнулась.

— Джентльмены, интересно, кто-нибудь из вас имел удовольствие быть знакомым с моим спутником, мистером Мейкписом?

Последовало отрицательное бормотание, и Изабель представила Уинтера.

— Приют для сирот и подкидышей, а? — переспросил сэр Беверли Уильямс. — Гм, в Сент-Джайлсе, говорите?

— Именно так, сэр, — подтвердил Уинтер.

— Переносите вы его из той помойки, мой вам совет, — фыркнул сэр Беверли. — Куда-нибудь западнее, в новые районы Лондона. На Ганновер-сквер, к примеру.

— Сомневаюсь, что мы можем позволить себе ренту на Ганновер-сквер, — мягко возразил Уинтер. — Кроме того, наши клиенты не часто посещают новые лондонские районы.

— А? Клиенты? — не понял сэр Беверли.

— Он имеет в виду сирот, Уильямс, — сказал граф Кершо, приятный мужчина с широким носом и весело поблескивающими на круглом лице глазами. — Правильно, Мейкпис?

Уинтер поклонился графу.

— Совершенно верно, милорд. Сироты родом из Сент-Джайлса, а следовательно, и приют расположен там.

— Разумно, — подал голос третий джентльмен, мистер Роджер Фрейзер-Бернсби. — Хотя Сент-Джайлс — опасное место. Разве не по тамошним улицам бегает какой-то сумасшедший?

— Призрак Сент-Джайлса. — Кершо с насмешливой улыбкой покачал головой. — Только не говорите, что боитесь привидений, Фрейзер-Бернсби. Это не более чем легенда.

Уинтер почувствовал, как Изабель взглянула на него, но постарался сохранить на лице заинтересованное выражение.

— Я встречала Призрака, — сказала она. — Две недели назад. Нашла его бесчувственным на улице и, естественно, остановила карету, чтобы помочь. — Леди Бекинхолл с вызовом поглядела ему в глаза.

Уинтер спокойно кивнул.

— Призрак, видимо, был вам крайне признателен.

— Боже всемогущий! Вы что, совсем не бережете себя, леди Бекинхолл? — потрясенно возопил сэр Беверли.

— Какая храбрость! — Фрейзер-Бернсби по-мальчишески ухмыльнулся. — Но я ужасно рад, что вы остались невредимы, миледи.

Она изящно пожала плечиками.

— Он был не в том состоянии, чтобы напасть на меня.

— Значит, мы должны благодарить Бога, — проворчал Кершо, — за то, что с вами все в порядке, ибо если хотя бы половина того, что о нем болтают, правда, то он просто ненормальный. А вы видели этого Призрака, мистер Мейкпис?

— Только издалека, — осторожно ответил Уинтер. — Он, судя по всему, парень осторожный. А сейчас, с вашего позволения, мы вас оставим: я обещал леди Бекинхолл бокал пунша.

Джентльмены поклонились, когда он повел Изабель прочь.

— Зачем вы это сделали? — прошипела она, как только они достаточно удалились.

Он посмотрел на свою спутницу, подняв брови.

— А разве это не подходящий предлог, чтобы удалиться?

— Да, разумеется, вполне подходящий, — проворчала она. — Но мы могли бы задержаться с ними подольше.

— Я думал, цель этого бала — познакомиться с множеством разных людей, — сказал он с легкой насмешкой.

Изабель сморщила носик, словно готовясь возразить.

— Ах, леди Изабель, как приятно видеть вас сегодня. — Из толпы к ним выпорхнула леди Маргарет Рединг и обменялась с нею похожим на пародию странным на вид поцелуем, к которому дамы света так благоволят.

Леди Маргарет неуверенно протянула Мейкпису руку. Уинтер взял ее и поцеловал воздух над костяшками пальцев.

Когда он выпрямился, дама просияла, словно он был спаниелем, который исполнил особенно сложный трюк.

— Мистер Мейкпис, вы превосходно выглядите.

— Благодарю вас, миледи.

Изабель, взглянула на него прищурившись — возможно, из-за сухости его тона. Он прокашлялся.

— Ваша улыбка освещает этот зал, леди Маргарет.

— О, благодарю вас. — Она довольно рассеянно взглянула поверх его плеча, и Уинтер едва удержался, чтобы не посмотреть туда же. Это не Сент-Джайлс, здесь ему не нужно бояться нападения.

По крайней мере нападения того рода, к которому он привык.

— Леди Бекинхолл, я боялся, что совсем зачахну от беспокойства, если вы сегодня не почтите нас своим присутствием, — проговорил, растягивая слова, высокий привлекательный мужчина слева от Изабель. — Но вот вы здесь, и все мое тело наливается восторгом от радости видеть вас.

Изабель рассмеялась этой нелепости и убрала ладонь с руки Уинтера, чтобы предложить ее новоприбывшему.

— Ба, лорд д’Арк, откуда вы набрались столь изощренной лести? Если я не поостерегусь, то она может вскружить мне голову.

— Только если не поостережетесь? — небрежно спросил д’Арк, склоняясь над ее рукой.

Уинтер с трудом удержался, чтобы не зарычать, ибо был уверен, что этот фат поцеловал вовсе не воздух над пальцами Изабель.

Д’Арк лениво выпрямился, поедая ее глазами.

— Похоже, мне требуется попрактиковаться в лести, миледи. Но быть может, вы мне поможете? Благодаря вашим мудрым наставлениям я надеюсь совершенствоваться настолько, чтобы добиться вашей благосклонности.

Уинтер прочистил горло:

— У дамы уже есть кого наставлять.

Изабель вздрогнула, будто и вправду подпала под чары этого нахала.

— Милорд, позвольте представить вам мистера Мейкписа, директора приюта для сирот и подкидышей. Мистер Мейкпис, это Адам Ратледж, виконт д’Арк.

— Э, Мейкпис, — сказал лорд д’Арк, после того как они обменялись поклонами. — Так что там насчет наставлений?

— Леди Бекинхолл любезно предложила свои услуги, чтобы придать мне лоска, — ответил Уинтер ровным голосом. — Дабы я мог лучше представлять приют.

Брови д’Арка лениво приподнялись.

— Но какой смысл, Бога ради? В конце концов, очень скоро я заменю вас в должности директора приюта.

Уинтер оцепенел, биение сердца громко отдавалось в ушах.

— Что, простите?

Д’Арк заинтригованно склонил голову набок.

— Леди Пенелопа дала мне понять, что вы оставляете должность директора приюта. Только не говорите, что передумали. Я уже всей душой настроился на это место.

— Я не имею намерения отказываться от своей должности в приюте, — процедил Уинтер сквозь зубы. — Ни сейчас, ни когда-либо в иное время.


Уинтер Мейкпис выглядел решительно взбешенным. Для человека, который обычно держит свои эмоции в узде, выглядел он весьма пугающе. Изабель инстинктивно попятилась было от него, но он решительно положил ладонь ей на пальцы, удерживая рядом.

Глаза лорда д’Арка под тяжелыми веками метнулись в ту сторону, проследив этот жест, и его циничная улыбка застыла на лице.

— Мне сказали, что вы исчерпали свою полезность для приюта, Мейкпис.

Изабель открыла было рот, чтобы отразить этот выпад, но Уинтер уже заговорил резко убийственным тоном:

— Не сомневаюсь, что леди Пенелопа — источник ваших сведений. Леди разбирается в туфельках и перчатках, но у нее нет практического опыта в руководстве сиротским приютом в сердце Сент-Джайлса. Никто не может и не сможет руководить приютом лучше меня.

— Так ли это? — Губы д’Арка кривились в жестокой усмешке. — Может, вы и довольны своим положением в приюте, но, насколько я понимаю, приют перерос вас. Прошу прощения, но я считаю, что с такими выдающимися патронессами, какие у него теперь, вы даже можете быть помехой.

— Адам! — Возмущенный возглас вырвался у Изабель помимо воли. Она почувствовала, как окаменела рука Уинтера под ее пальцами, оттого что она назвала д’Арка по имени.

Леди Маргарет взглянула на нее с любопытством, тогда как выражение лица д’Арка сделалось самодовольным.

Изабель холодно вскинула брови. Может, они с Адамом Ратледжем последний, год и играли в изощренную игру в соблазнение, может, он и давал понять, что совсем не против сделать ее своей любовницей, и, может, она и намекала, что эта мысль ей не претит, но она никогда не давала своего согласия на это.

Он не имеет права выглядеть таким самодовольным и уж точно не имеет права нападать на Уинтера.

Леди Маргарет прокашлялась, пытаясь прервать неловкое молчание.

— Я думаю, мистер Мейкпис — прекрасный директор и… и представитель приюта.

Д’Арк поклонился леди Маргарет.

Эта попытка защитить Мейкписа свидетельствует о вашей мягкости, миледи.

Леди Маргарет натянуто улыбнулась.

— Вы говорите так, словно я кошка, милорд.

— Кошка с коготками, — улыбнулась Изабель. — В самом деле, как дурно с вашей стороны так дразнить мистера Мейкписа, милорд. И вообще, откуда вдруг этот интерес к руководству приютом?

Виконт лениво пожал плечами.

— Быть может, я открыл в себе страстное желание творить добро?

— Или, быть может, вы питаете интерес к чему-то еще в Сент-Джайлсе? — вкрадчиво спросил Уинтер.

Д’Арк озадаченно сдвинул брови, а Изабель резко вскинула глаза на Уинтера.

— К чему, например? — протянул виконт. — Вы обвиняете меня в тайном пристрастии к джину?

Пришел черед Уинтера пожать плечами.

— В Сент-Джайлсе есть много других… соблазнов помимо джина. Девочки, к примеру.

Брови д’Арка медленно поползли вверх.

— Ну не думаете же вы, что я предпочитаю мальчиков?

— Представления не имею, — холодно отозвался Уинтер. — В конце концов, я вас не знаю, милорд, а некоторые мужчины настолько порочны, что получают удовольствие, развращая детей.

— Уверяю вас, мне нравятся женщины вполне… э… зрелые. — Виконт бросил на Изабель многозначительный взгляд.

Та выгнула бровь и отвела глаза.

Д Арк вдруг хлопнул в ладоши — жест настолько резкий и неожиданный, что стоящая рядом с ним леди Маргарет вздрогнула. Он был человек с безукоризненно вежливыми манерами, но сейчас его светло-серые глаза горели неподдельным гневом.

— Послушайте, — воскликнул виконт, — давайте подвергнем наши светские манеры, мои и Мейкписа, проверке, и пускай первое испытание пройдет в опере. Что скажете, Мейкпис?

Изабель хотела было возразить. Опера место вполне безопасное, но она не доверяла виконту д’Арку в его теперешнем настроении.

— Идет. — Голос Уинтера был ровным, но, без сомнения, он поднимет брошенную ему перчатку.

— Великолепно! — Глаза д’Арка жестоко заблестели. — И, дабы придать блюду остроты, я приглашу еще нескольких благородных господ в качестве наших судей.

— Очень хорошо. — Уинтер слегка наклонил голову. — А сейчас, с вашего позволения, мы с леди Бекинхолл пойдем выпьем чего-нибудь прохладительного.

— А-a. — Д’Арк иронично поклонился. — Прошу, не позволяйте мне удерживать вас от исполнения светских обязанностей.

Уинтер повернулся и зашагал сквозь толпу. Окружающие бросали на него взгляды и быстро уходили с дороги, а Изабель едва поспевала следом.

— Вам незачем убегать из зала, — заметила она, стараясь говорить как можно тише.

— А вы бы предпочли, чтобы я остался и как следует врезал этому ослу?

— Вы бы не сделали ничего подобного — это не в вашей натуре.

Он бросил колючий, подозрительный взгляд.

— Возможно, вы ничего не знаете о моей натуре.

Она вздернула подбородок.

— Думаю, что знаю. Думаю, вы гордитесь тем, что подавляете свои эмоции, тщательно пряча их под маской вежливости, которую носите на людях. Думаю, вы боитесь чувств слишком глубоких, возможно, вообще боитесь чувств.

Он бросил на Изабель возмущенный взгляд.

— Но это правда. Я внимательно наблюдала за вами всю эту неделю. Кроме того, — добавила она деловито, — если бы вы ударили д’Арка, то только подтвердили бы его слова.

Они пришли к алькову с правой стороны главного бального зала, благоразумно скрытому от глаз несколькими большими вазами и статуями. Он затащил ее туда, остановился и развернул к себе, и она увидела, что глаза его почернели от гнева. Пальцы впились ей в руки выше локтей.

— Он хотел сказать, что я какой-то полудикарь, едва ли годящийся для цивилизованного общества? — потребовал он ответа голосом, вибрирующим от ярости. — Так вы думаете? Стыдно, что любовник увидел вас со мной об руку?

— Он не мой любовник, — прошипела она.

— Но хочет быть им.

— Да, хочет! — огрызнулась Изабель, уставшая от мужской ярости, уставшая от этого мужчины, который то заигрывает с ней, то отдаляется от нее.

— И вы тоже этого хотите? — прорычал он, зло скривив рот. — Хотите спать с ним?

Она небрежно пожала плечиком:

— Возможно.

Лицо его было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Взгляд опустился на ее рот, и она поняла: сейчас он поцелует ее. Наконец-то она почувствует губы Уинтера Мейкписа на своих губах, наконец-то узнает, что скрывается под маской. На мгновение она забыла, где они, кто они. Она хотела его. Хотела сорвать с него шейный платок, расстегнуть рубашку и прижаться губами к тому месту, где горячо бьется его сердце. Она подняла лицо, приоткрыла губы, побуждая его взглядом.

Но он медленно поднял голову и заморгал, словно вышел на свет из темной комнаты.

Уинтер Мейкпис посмотрел на Изабель, и она увидела это, увидела тот миг, когда на глаза его словно пелена упала, ту секунду, когда он вернул маску на место и отстранился от нее — и физически, и эмоционально.

Он отступил назад и поднял руки.

— Я прошу прошения, леди Бекинхолл. Это было непростительно с моей стороны.

Ей хотелось закричать от отчаяния. Вместо этого она сделала вдох, жалея, что не может так же резко освободиться от страсти, как, похоже, это удалось ему.

— Нет, мистер Мейкпис, если что и непростительно, так это ваше извинение.


Он едва не нарушил свою молчаливую клятву. Чуть не поцеловал женщину — чуть не поцеловал Изабель.

Девушка целовала его лишь однажды, когда он был совсем юнцом — не исполнилось еще и семнадцати. До того как он понял, в чем его истинное предназначение в Сент-Джайлсе и в жизни. Он познакомился с ней по дороге в Оксфорд и уже не помнил имени, а может, и не знал вовсе. Их поцелуй получился неуклюжим, и он больше никогда ее не видел.

И если та давняя девушка была свечой, то Изабель в сравнении с ней — солнце. Его потребность прикоснуться к ней была сродни потребности дышать. Она нужна была ему больше, чем еда умирающему от голода. Больше, чем вода изнывающему от жажды. Она была его страстью, настолько сильной, что даже сейчас он ощущал, как тело его прямо-таки тянется к ней. Ему хотелось овладеть ею, утолить этот голод, бушующий в нем. Погрузить в нее свою плоть и завоевать, как какой-нибудь первобытный дикарь.

Но он не может.

Дети в приюте — такие как Пилар — зависят от него. Он совершил ошибку, дав себе слишком много воли, изображая того, кем на самом деле не является. Уинтер заглянул в прекрасные, потемневшие от гнева глаза Изабель и осознал, что часть его полностью покорена этой женщиной и этим мгновением. Она заставила его позабыть о долге. Заставила позабыть обо всех тех, кто зависит от него. Она — олицетворение соблазна.

Он отвернулся.

Она схватила его за руку необычайно крепко — впрочем, она удивляет его своей женской силой с тех самых пор, как нашла на улице без чувств, в костюме Призрака Сент-Джайлса.

— Куда вы? — поинтересовалась леди Бекинхолл.

Он отвел взгляд от ее лица.

— Нам надо вернуться в зал.

— Зачем?

Он поморщился.

— Мне полагается встречаться с сановниками, помните?

— Я помню, что вы, судя по всему, собираетесь отвергнуть меня как пустое место.

Он наконец снова повернулся к ней — похоже, необходимо найти способ побороть это животное влечение, и он вполне может сделать это прямо сейчас.

Ее сочные губы были плотно сжаты, брови нахмурены, а в бесподобных глазах сквозила… боль. Боже милостивый! Сердце его облилось кровью.

— Чего же вы от меня хотите? — пробормотал он, сознавая, что бал и все присутствующие на нем люди всего в нескольких шагах. — Я извинился, а вы оскорблены.

— Вы избегаете разговора. — Она опустила руку, и он почувствовал, что в том месте, где она держала его, стало тепло. — Вы избегаете меня. Вы собирались поцеловать меня минуту назад. Я чувствовала это и…

— Но не поцеловал.

Уинтеру хотелось дернуть себя за волосы, врезать кулаком по стене, схватить ее снова и уступить соблазну. Целовать ее до тех пор, пока эта боль не уйдет из глаз.

Но ничего этого он, конечно же, не сделал.

— Не поцеловали, — медленно повторила она. — Очевидно, передо мной легко устоять.

— Легко. — Он фыркнул при этом и сложил руки на груди, чтобы удержать их при себе. Как она может думать, что это для него легко? — Я не сомневаюсь, что вы привыкли к мужчинам, которые целуют вас, и не только, стоит лишь посмотреть на них так, как вы только что смотрели на меня.

Губы ее приоткрылись.

— Вы называете меня шлюхой?

Его голова дернулась назад.

— Нет, я не…

Она шагнула вплотную к нему и довольно чувствительно ткнула пальцем в расшитый жилет.

— Может, я и не соответствую вашим пуританским требованиям, но это ни в коей мере не делает меня безнравственной женщиной. Вы понимаете это, Уинтер Мейкпис? Мне нравится общество мужчин и нравятся постельные забавы. Если этот факт вас стесняет, то, возможно, вам стоит пересмотреть свои взгляды.

Изабель с достоинством отвернулась, явно намереваясь выйти из алькова и оставить его одного.

Уинтер выбросил руку вперед. Настал его черед удерживать ее.

— Ничего подобного я о вас не думаю, — сказал он, пытаясь заставить ее повернуться к нему.

— Тогда почему не сделать следующий шаг? — спросила она отвернувшись.

— Я не могу.

Она обернулась, и он едва не закрыл глаза — настолько был ослеплен ее пылающим взглядом.

— Почему? Физически не способны?

Его рот скривился.

— Нет. По крайней мере, насколько я знаю.

Глаза ее смягчились.

— Если это страх от неопытности, то, уверяю вас, я не буду ожидать от вас действий опытного любовника — во всяком случае, поначалу.

Губы Уинтера дернулись.

— Нет, дело не в этом. Вы не понимаете…

— Так объясните.

Он выдохнул, запрокинул голову и устремил взгляд на пухлых купидонов, скачущих по потолку герцогини Арлингтон.

— Я посвятил себя приюту и Сент-Джайлсу. Я поклялся помогать тем, кто нуждается в моей помощи — нуждается отчаянно — в этой Богом забытой части Лондона.

— Вы говорите так, словно дали священный обет, — с изумлением проговорила она.

Уинтер отвел взгляд, приводя в порядок мысли. Он никогда не облекал это в слова, никогда не говорил ни одной живой душе о своей миссии.

Затем он сделал глубокий вдох и повернулся к ней.

— Если не по философии, то по цели это весьма схоже со священным обетом. Я не такой, как ваши светские проказники, Изабель. Я отношусь к физической любви как к чему-то святому и неприкосновенному. И если бы я когда-нибудь и лег с женщиной в постель, то только с той, которую захочу сделать своей женой. Но я не намерен жениться и, следовательно, не собираюсь настолько сближаться с женщиной — физически или эмоционально, — чтобы предаться с ней любви.

— Но вы же не монах, — возразила она. — Вы же вполне можете иметь жену и семью и помогать нуждающимся в Сент-Джайлсе.

Он посмотрел на нее, такую красивую, такую полную жизни.

— Нет, я так не считаю. Первостепенный долг мужа и отца — перед женой и детьми. Все остальное второстепенно. Стало быть, если я буду женат, обитатели Сент-Джайлса отодвинутся для меня на второй план, а это невозможно.

Глаза ее расширились от потрясения.

— Не могу поверить. Вы пытаетесь стать святым.

Рот его сжался.

— Нет, я просто решил посвятить свою жизнь помощи нуждающимся.

— Но почему?

— Я уже говорил, — ответил он, силясь подавить раздражение. У Мейкписа возникло такое чувство, будто ему рассекли грудную клетку, сунули туда руку и перемешали все органы. Ему это совсем не нравилось. — Дети, бедняки Сент-Джайлса, ужасная жизнь, которой они живут. Вы что, не слушали меня?

— Все я прекрасно слышала, — резко бросила она. — Я спрашиваю, почему вы. Почему именно вы должны пожертвовать своей жизнью?

Он беспомощно покачал головой. Она принадлежит к привилегированному классу. Она никогда не знала нужды, никогда не считала каждую монету, чтобы решить, купить ли угля, дабы согреться, или же хлеба, чтобы утолить голод, ибо хватит только на что-то одно.

Уинтер отпустил ее руку и отступил назад, устанавливая приличествующее расстояние между ними. Когда заговорил, голос его был спокойным и ровным, мягким:

— Если не я, то кто?


Мэгс вздохнула и выгнула спину, охваченная блаженной истомой, уступившей место бурной страсти. Это было одно из многих откровений, которые она обнаружила с тех пор, как дорогой Роджер приоткрыл перед ней завесу над таинствами спальни: каким размякшим и совершенно расслабленным бывает потом тело.

Правда, у них пока еще не было возможности встретиться в спальне.

В данную минуту она полулежала на диване в очень темной гостиной в задней половине дома Арлингтонов. Она слышала звуки бала, приглушенные стенами отделяющих их других комнат, но все равно это было чудесное, уютное убежище только для них двоих.

— Пора подниматься, любовь моя, — прошептал на ухо Роджер.

— Так скоро? — Мэгс надула губки.

— Да, немедля, — сказал он с напускной строгостью. Роджер сел и стал поправлять на себе одежду. — Ты же не хочешь, чтобы матроны в бальном зале заметили твое отсутствие, а? Или хуже того — твой брат маркиз.

От этой мысли Мэгс передернуло. Оба ее брата пришли к своему браку довольно скандальным путем, но это не означает, что они благосклонно посмотрят даже на малейший намек на неприличие с ее стороны.

Она неохотно села и начала приводить себя в порядок.

— Кроме того, — небрежно продолжал Роджер, — я хотел бы остаться в хороших отношениях с моим будущим шурином.

Мэгс затаила дыхание и вскинула глаза — радость забурлила в груди.

Роджер рассмеялся тепло при виде ее лица.

— Думала, я не захочу сделать тебя своей женой, милая Мэгги? Неужели ты до сих пор не поняла, что я по уши в тебя влюблен?

Когда она не ответила, лишь оцепенело уставившись на него, лицо его вытянулось.

— То есть если ты, конечно, согласна. Боюсь, я превысил…

Она кинулась к нему на шею, не дав закончить.

— Ох! — Роджер повалился на диван под ее натиском.

— Да, да, да! — бормотала Мэгс, покрывая его милое, дорогое, чудесное лицо беспорядочными поцелуями. — Ох, Роджер, как ты мог подумать, что я не люблю тебя всем сердцем?

Он поймал ее лицо в ладони и приник к губам в долгом, пылком поцелуе.

— Ох, любимая, — прошептал он, оторвавшись, — ты сделала меня счастливейшим мужчиной на земле.

Она прилегла с ним рядом, просто наслаждаясь мгновением.

Потом он приподнялся и довольно бесцеремонно шлепнул ее по заду.

— Встаем, встаем.

Мэгс застонала, но подчинилась. Она торопливо оглядела себя в маленьком зеркале и повернулась к Роджеру.

— Давай, это будет короткая помолвка?

— Да пожалуйста. — Он широко улыбнулся, продемонстрировав на правой щеке ямочку, которую она уже успела полюбить. — Но маленькая просьба. Не могли бы мы подержать нашу помолвку в секрете, пока я не приведу в порядок свое имение и не смогу по всей форме попросить твоей руки и сердца у твоего брата? Я не так богат, как наверняка ему хотелось бы, но у меня есть деловое предложение, которое…

— Шш. — Она приложила кончики пальцев к его губам. — Я выхожу за тебя, потому что люблю, а не из-за твоих денег.

Он нахмурился.

— Ты могла бы пойти замуж из-за титула. За человека много богаче.

— Могла бы, но не пойду. — Она блаженно улыбнулась ему счастливой улыбкой. — И я не премину донести это до Томаса, когда придет время.

Он прижался к ее лбу своим.

— Я так люблю тебя.

— Знаю. — Она привстала на цыпочки и прижалась в поцелуе к его губам. — Я никому не скажу о нашей помолвке, если ты пообещаешь не ждать слишком долго, чтобы поговорить с Томасом.

— Две недели, не больше. — Его лукавые карие глаза сделались серьезными. — На самом деле это отличное вложение, Мэгги. Если все получится, то даже твой брат будет поражен.

Она с нежностью покачала головой и прошептала:

— Тебе не нужны деньги, чтобы поразить меня, Роджер Фрейзер-Бернсби.

Мэгги немного постояла, глядя ему в глаза, желая сказать еще так много и не находя слов. В конце концов просто коснулась его щеки, повернулась и выскользнула из комнаты.


Изабель попятилась к двери дамской комнаты отдыха и устремила задумчивый взгляд в коридор. Если она не ошиблась, леди Маргарет только что вышла из комнаты дальше по коридору, где освещение было тусклым. С чего бы… Глаза Изабель расширились, потом сузились. Мистер Роджер Фрейзер-Бернсби только что вышел оттуда же.

Так-так.

Она была достаточно искушенной светской дамой, чтобы знать, что на балах порой имеют место тайные интимные свидания. Но леди Маргарет — незамужняя наследница. Правда, мистер Фрейзер-Бернсби кажется вполне милым молодым человеком, но Мэгс рискует своей репутацией и, таким образом, всей своей дальнейшей жизнью, встречаясь с ним наедине.

Изабель убедилась, что наряд ее в полном порядке, и направилась в сторону бального зала. Придется найти способ мягко намекнуть Мэгс, что она была не так осмотрительна, как думает. Но пока Изабель должна вернуться на бал к мистеру Мейкпису. Она и так слишком долго пробыла в комнате отдыха, и в душу закралось подозрение, что она прячется от Уинтера. Изабель вздохнула. Никогда раньше не была она трусихой. Просто надо подойти к мужчине и вести непринужденную беседу, пока не закончится этот проклятый вечер.

А после она должна будет найти в себе силы выбросить Уинтера Мейкписа из головы — и, возможно, из сердца.


Глава 6 | Таинственный спаситель | Глава 8