home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Черт! Ну почему ей понадобилось надеть эту штуку именно сегодня? Как будто мало было того, что прошлой ночью он поддался желанию. Достаточно неудачно было уже то, что она вернулась за альбомом Милли раньше, чем ему удалось прийти в себя после проявленной слабости. Но ей еще понадобилось надеть вещь с леопардовым рисунком?! Бюстгальтер с леопардовым рисунком!

Даже когда, она надевала ту узорчатую повязку на голову — уже это его достало. Он сам не понимал, в чем тут дело. Он не мог этого себе объяснить. Но что-то в ней и леопардовом узоре его заводило, и стоило ему увидеть ту бретельку от лифчика… Проклятие! Он тут же погиб.

А теперь округлости ее грудей поднимались над краем чашечек, словно призывая его, — и как, черт возьми, он может устоять, когда она ведет себя так агрессивно? Он не может. Все очень просто. Господи, он же нормальный мужчина!

Поэтому его ладони легли на мягкую кожу на ее талии, и одновременно его губы прижались к ее губам, а его налитой член — к благословенно-нежному уголку между ее ногами. Конечно, между ними оставалась материя двух пар джинсов, но так будет очень недолго: он занялся пуговицей на ее джинсах, как только их языки начали страстную игру. Пламя взметнулось между ними, как ошалевшая петарда.

Ему хотелось привести мысли в порядок, заставить себя остановиться: один раз мог быть ошибкой, но два уже больше походили на привычку — но он просто не мог этого сделать. Ему необходимо было ею овладеть. И… да, черт! — брошенный вниз взгляд показал, что трусики у нее тоже с леопардовым рисунком.

— Черт! — выдохнул он жарко, поспешно стягивая джинсы с ее бедер.

Ему вообще не следовало снова открывать дверь для секса, потому что теперь закрыть ее никак не удавалось. Но нет — все было даже еще хуже. Прошлой ночью ему не следовало так долго смотреть в ее чудесные голубые глаза — вот в чем была проблема. Ему не следовало допускать, чтобы все ощущалось так… как это получилось у них. Как будто они что-то разделили. Не просто страсть. Он даже не мог сказать, что именно это было — но это явно было что-то. И сейчас они снова это разделяют, потому что он снова смотрит ей в глаза, не желая упустить ни единого страстного выражения. А еще он рассматривает ее тело, стремясь запомнить каждую его линию.

А потом его руки легли на ее бедра — на ее ягодицы… Он притянул ее к себе, чтобы целовать ей живот, местечко рядом с пупком. А потом он начал двигаться выше, но так и не смог дотянуться до ее грудей, пока не потянул ее на себя. И вот она уже сидит на нем верхом, а он уткнулся лицом в ложбинку между чашечками ее лифчика, целует это место, наслаждаясь ее женственностью.

Он спустил бретельки ее лифчика так, чтобы ее груди высвободились — чтобы ему можно было приподняться и втянуть в рот сосок, сильно вбирая его в себя, ощутив это глубоко в сердце и услышав ее стон.

Его глаза на мгновение закрылись, но он почти тут же снова их открыл, испытывая острую потребность видеть. Он любовался естественными линиями ее грудей, ямочкой на бедре… Он рассмотрел ее глаза вблизи: они оказались не просто голубыми — мозаика из более темных и более светлых осколков сливалась, образуя калейдоскоп красоты. Ее губы были цвета спелых ягод и такие же сочные. Она то чуть надувала их, то маняще облизывала, запрокидывая голову от страсти. А когда он снова их целовал, то они становились жарко-податливыми.

Она страстно прижалась к нему грудью, и ее дивно набухшие соски оставили на его коже полоски огня.

Двигаясь на нем в своем жарком танце, она взяла его ладони и положила себе на грудь. Они оба судорожно вздохнули, когда он начал ласкать грудь в такт ее движениям, наблюдая за ней, помогая ей.

— Боже! — простонала она, и ее тело резко содрогнулось.

Он смотрел, как волны наслаждения прокатываются по ней, слушал ее экстатические стоны.

— О, черт! — пробормотал он, потому что этого оказалось достаточно, чтобы подтолкнуть к вершине и его тоже.

Он перестал сдерживать себя и вошел глубоко в нее, еще и еще раз, извергаясь, теряя голову, отдаваясь во власть этих жарких мощных волн.

А потом он спустился с этих вершин на землю и понял, что он это сделал — снова.

Черт!

Но… может быть, она была права. Их влечет друг к другу. И она не останется здесь навсегда: скоро она отправится обратно в Чикаго. Пусть даже физическая работа в прокате не заставила ее обратиться в бегство, она все равно не из тех, кто способен долго продержаться в почти необжитых местах. Так что, может быть, все в порядке. Пока.

Может быть.

Он обнимал ее за талию, а она уткнулась лбом ему в плечо. Он рассматривал сексапильную бретельку ее лифчика, туго натянувшуюся у нее на руке, и размышлял о том, какая у нее чертовски шелковистая кожа.

— Учти, — прошептала она ему на ухо, щекоча дыханием его шею, — обычно я не такая.

Ему почти удалось не спрашивать ее. Потому что ему не хотелось, чтобы она подумала, будто он готов вести постельные разговоры или узнавать ее ближе. И, тем не менее, услышал свой негромкий вопрос:

— Не такая?

Она подняла голову, глядя на него. Их губы и глаза оказались совсем близко.

— Ну, я обычно не начинаю скидывать с себя одежду и не вынуждаю мужчин мне подчиняться.

Почему-то это вызвало у него тихую улыбку. Он никогда не осуждал людей — и уж тем более женщин — из-за секса. Он никогда не придерживался двойных стандартов. Но почему-то ее смущенные объяснения показались ему милыми и забавными.

Несмотря на все его благие намерения, у него вырвался тихий смешок. Но заодно он воспользовался моментом, чтобы снять ее с себя, потому, что они все еще были соединены, и она все еще это чувствовала — и ему показалось, что пора было бы все завершать. Он переложил ее на диван.

Одного взгляда на ее почти полностью обнаженное тело оказалось достаточно, чтобы Роб снова вспомнил, из-за чего все это случилось. Ее сексапильный лифчик по-прежнему обрамлял ее открытую грудь.

Она поймала его взгляд и начала было возвращать чашечки на место.

— Подожди! — попросил он… кажется, слишком настоятельно.

— Что? — шепотом спросила она.

На самом деле он просто не знал, увидит ли еще когда-нибудь ее груди. Он только что признался себе, что, наверное, не было ничего плохого в том, что у них был секс, но он определенно не мог предсказать, будет ли считать так завтра. Сейчас, похоже, он вообще ничего не мог толком сказать. И потому ему просто хотелось еще немного ими полюбоваться. Они были слишком хороши!

И потому он лег рядом с ней и слегка прикоснулся губами к розовой вершинке одной груди, приласкав вторую рукой. После чего он увидел, что она смотрит на него — и понял, что стал внезапно чересчур нежным. И он не знал, что можно сделать — разве что вернуть лифчик на место за нее, бережно подняв сначала одну чашечку, в потом вторую. Когда ее соски были закрыты, он передвинул бретельки ей на плечи.

— Вот и все, — сказал он тихо, не глядя ей в глаза. — Просто хотелось еще раз их поцеловать.

Они еще несколько минут полежали рядом. Роб лениво гадал, куда делся Кинг, удивляясь, почему пес не сходил с ума, недоумевая, к чему все эти стоны. Он перевел взгляд на большие окна, выходившие на двор, через которые видны были зеленая трава и сосны. Он прислушался к еле различимому тиканью часов на каминной полке.

— Почему именно я? — спросила она тихо, но пытливо. Он понятия не имел, что она имеет в виду, и снова перевел на нее взгляд.

— А?

— Мне говорили, что в округе масса женщин хотели тебя, но ты не пожелал иметь с ними никаких дел. И вот… почему я?

Хороший вопрос. Он попытался отшутиться:

— А что, если я скажу, что все дело в леопардовом рисунке?

У нее из горла вырвался мелодичный смех.

— Не поверю. — И, снова став серьезной, она спросила: — Мне не столько хочется узнать, почему именно я, сколько — почему больше никто?

Ох, черт! «Пожалуйста, не начинай задавать такие вопросы, Эбби!»

— Это долгая история, Эбби.

Ее ответ прозвучал так же тихо, как приглашение.

— У меня есть время.

Зря он надеялся на ее жалость. Роб резко сел.

— А у меня нет, — объявил он. — Мне нужно работать.

Потянувшись к столику, на который приземлились ее завлекательные трусики, он осторожно вложил их ей в руку.

— На стройке или на прокате?

Она тоже села, чтобы просунуть ноги в трусики и начать поднимать их по своим стройным ногам.

Роб испугался, что если станет смотреть, как она одевается, то снова распалится и начнет все стаскивать обратно. Поэтому он встал и, повернувшись к ней спиной, застегнул молнию на ширинке.

— Сегодня на прокате.

— Помощь не нужна?

Повернувшись, он увидел, что она сидит на диване в лифчике, белой маечке и трусиках и жизнерадостно на него смотрит.

Черт!

Если он скажет «нет», то покажется… ну… еще большим мерзавцем, чем обычно. Несмотря ни на что, она ему нравилась — и теперь он не мог вести себя как последний подонок. Он просто вздохнул и ответил:

— Ну, наверное, ты могла бы помочь, если бы хотела, но…

— Но — что?

Он посмотрел прямо на нее, считая необходимым высказать это совершенно ясно.

— Просто не начинай думать, что тут что-то есть, потому что это не так.

К его полному изумлению, по ее лицу расплылась тихая, довольная улыбка.

— Ты решил, что мне захочется, чтобы что-то было, когда на самом деле я только что порвала длительные отношения, и мне не меньше, чем тебе, хочется, чтобы тут не было ничего?

Какое облегчение!

Хотя у него как-то странно засосало под ложечкой.

— А что случилось? — с изумлением услышал он собственный вопрос, огибая диван, чтобы поднять с пола свою футболку. — С твоим женихом?

— Он передумал, — ответила она после нескольких секунд задержки, и его снова кольнуло под ложечкой — на этот раз из сочувствия к ней. Она порой бывает ужасно неотвязной надоедой, но по ее напряженному тону он понял, что она была ранена, и ему это не слишком понравилось.

— Почему? — спросил он, желая понять, в чем дело. Он снова обошел диван и встал перед ней, но она как раз наклонилась за своими джинсами, так что он не разобрал выражения ее лица.

— Просто оказалось, что мы по-разному смотрим на вещи, — ответила она.

Однако Роб моментально понял, что на самом деле там было нечто большее.

Тем не менее, наверное, было бы лучше — для них обоих, — если бы он не стал допытываться. И он сосредоточился на том, что будет сегодня днем, и с удивлением понял, что вовсе не возражает против того, что она составит ему на причале компанию. Только ему не надо забывать, что он сказал: что между ними ничего нет.

— Ладно, — сказал он ей, — тогда возвращайся в гостиницу и надевай свои тенниски, Эбби. Нам предстоит спускать лодки на воду.


— Что тебе приготовить? — спросила Карла вечером, когда Линдси залезла на табуретку перед барной стойкой «Ленивого лося».

Был субботний вечер, так что в баре было очень оживленно. Играла музыка, посетители переговаривались и пили. Со своего места она слышала, как Джимми жарит еду на кухне, и настроение у нее было просто праздничное.

— Как насчет замороженной «Маргариты»? — спросила она, с надеждой расширяя глаза.

— Ола, сеньорита! Сию секунду! — отозвалась Карла, широко улыбаясь. Готовя подходящий бокал, она поинтересовалась: — Как провела день?

— По-разному.

— А подробнее?

Карла отыскала посуду, которая показалась Линдси скорее похожей на коньячную рюмку, чем на бокал для «Маргариты». Но, в конце концов, какая разница?

— Ну, — начала рассказывать она, вспоминая, — я только что долго говорила по телефону с мамой, и это было приятно. Она говорит, что шумиха насчет передничка и десерта начала стихать, в основном благодаря тому, что некоего местного политика сфотографировали со шлюхой. Слава Богу за небольшие милости! Обидно только, что, значит, забывают и про Гаррета, а мне бы хотелось, чтобы он пострадал подольше.

Карла оторвалась от составления коктейля.

— Это значит, что ты скоро от нас уедешь?

Линдси хотелось думать, что вопрос Карлы прозвучал немного грустно, что было приятно: она рада была снова иметь близкую подругу. Как-то так сложилось, что после появления Гаррета она перестала общаться почти со всеми своими подругами — в основном из-за того, что он не особенно им нравился, а она не желала об этом слышать. Так что ей было очень приятно снова сплетничать с молодой женщиной.

— Пока ничего не решила, — отозвалась она. — Мне здесь нравится. Мама считает, что свежий воздух мне полезен. Она решила, что я разговариваю жизнерадостно.

Конечно, когда мать отметила ее жизнерадостный тон, это сама Линдси подсказала, что дело в свежем воздухе и красивых видах. В отличие от реальной причины — ошеломляющего секса с почти незнакомым мужчиной.

— А как насчет остального дня? — спросила Карла, добавляя к текиле ликер «Трипл сек» и сок лайма.

— Ну, я еще поработала на лодочной станции с Робом. Сегодня мы проверяли каноэ на плавучесть. А потом я помогла ему залатать пару царапин на одном из каноэ. Под помощью я имею в виду, что я подавала ему то, что нужно, и смотрела. А потом я помогла заменить пару прогнивших досок на настиле. Под помощью я имею в виду, что я подавала ему то, что нужно, и слушала, как он чертыхается, когда попадает молотком по большому пальцу. А еще мы сделали заказ на крекеры и чипсы для кассы и позвонили на фирму автоматов, чтобы они к концу недели наполнили автомат для газировки.

На губах у Карлы появилась игривая улыбка. Перелив смесь для коктейля в блендер и добавив туда льда, она обернулась к Линдси:

— Ну-ну. Как мило звучит!

— Ты считаешь, что ремонт каноэ и заказ чипсов — это мило?

Карла пожала плечами, стоя спиной к Линдси, и включила блендер.

— Для Роба Коултера — определенно.

В следующую секунду она уже повернулась обратно, чтобы налить «Маргариту» в коньячную рюмку.

— На самом деле все было гораздо более мило, — проговорила Линдси совершенно спокойно, — в те два раза, когда мы за последние сутки занимались с ним сексом.

У Карлы отвисла челюсть — и она не заметила, что льет коктейль через край рюмки. Линдси указала ей на стойку:

— Э-э… вы тут разлили.

— Вот черт! — проворчала Карла, собирая часть пролитого в обычную рюмку с заявлением: — Я выпью остаток. Думаю, мне это будет нужно. Начинай рассказывать, подруга.

— Ну, я обычно не рассказываю интимных подробностей! — отозвалась она с озорной улыбкой. Карла обтерла ее рюмку салфеткой и придвинула «Маргариту» к ней ближе. — А ломтика лайма нет? — удивилась она, но тут же добавила: — Погоди, я забыла, где я!

— Вернемся к интимным подробностям, — поторопила ее Карла.

Линдси пригубила коктейль.

— Отлично, — похвалила она, кивая на рюмку, но тут же продолжила: — Ладно, интимные подробности.

Она кратко рассказала о том, как попала к Робу, как они целовались, как она ушла, как он явился к ней, как ушел — и как она отправилась к нему домой сегодня. По правде говоря, ей и самой во все это не верилось, а в особенности в то, как она вела себя во второй раз.

— Я же вижу, что ты не все рассказываешь! — возмутилась Карла, делая большой глоток коктейля. Глаза ее по-прежнему были изумленно расширенными. — То есть… как это случилось? Как секс на самом деле… ну, начался?

— Думаю, я его соблазнила.

— Как?

— Я… сняла кофту.

Карла ахнула.

Линдси беспомощно развела руками:

— Ты права. Мне это несвойственно. Но он меня вынудил так сделать. Такой парень может с ума свести, если время от времени не брать управление ситуацией на себя.

Карла могла только стоять за стойкой и качать головой. Рот она так и не закрыла.

— Я просто… поражена.

— И я тоже. Никого это не могло поразить сильнее, чем меня саму.

— И какой он был? Много говорил? Говорил что-то приятное?

Линдси качнула головой:

— Не могу сказать, чтобы в постели он был намного общительнее, чем в другие моменты. Правда, изредка я видела улыбку… и еще были стоны, так что я понимала, что все хорошо. О, и он спросил меня, что случилось с моим женихом, но я ему не сказала.

Карла прикусила губу и заговорщически наклонилась к ней:

— И как, секс был хорош?

Линдси изумленно моргнула: ей казалось, одного взгляда на Роба было бы достаточно, чтобы ответ стал очевидным.

— Гм… А рыбы плавают? А «Маргариты» вкусные? А на кольцевом разъезде стоит медведь?

— Да, да и да.

— Ну, в целом как-то так.

— Вот почему ты такая жизнерадостная!

Она улыбнулась, подняла рюмку — и они с Карлой чокнулись.

— За возвращение в сексуальное седло! — сказала Линдси.

— Покажи им всем, как надо скакать!

Они рассмеялись, а кто-то из зала крикнул:

— Эй, Карла! Сюда надо пива!

Карла поставила свою рюмку и на несколько минут оставила Линдси наедине с ее мыслями.

Она была поражена, когда сегодня Роб так легко согласился разрешить ей работать с ним, но еще больше ее удивило то, что она привыкла быть с ним. Ее перестало беспокоить то, что он не разговаривает столько, сколько она, — и ей действительно приятно было ему помогать. День был самым теплым за это время, и благодаря работе на открытом воздухе у нее даже немного загорели щеки и руки. Хотя сезон катания на каноэ официально еще не начался, она все сильнее влюблялась в лодочную станцию и жалела, что предрассудки помешали ей поехать и самой все увидеть прошлым летом, когда она получила от тети Милли письмо.

Однако она все равно не была уверена, что у нее хватило бы проницательности увидеть красоты этих мест тогда, когда она считала свою жизнь в Чикаго чудесной и не имеющей изъянов.

Когда Карла снова вернулась к Линдси, на лице барменши все еще оставалась улыбка.

— Значит, ты — и Роб Коултер. Да, чудеса все-таки бывают! Похоже, в тебе больше соблазна, чем я думала.

— Он даже считает, что я славная, — объявила Линдси, кивая.

— Ты ведь, кажется, говорила, будто он таких слов не произносит.

— Ну… как правило, нет. И он даже произнес это недовольным тоном. Но он это сказал.

— Гм…

Линдси поняла, что у Карлы в голове крутятся какие-то шестеренки.

— Гм — что?

Карла наклонила голову.

— Продолжай в том же духе — и, может, тебе даже удастся вытянуть у него прокат.

Линдси изумленно заморгала. В последние два дня она уже почти не думала о том, чтобы получить в собственность станцию проката — она была слишком занята тем, что заполучала в свои руки Роба. И хотя она определенно не стала бы с ним спать ради того, чтобы заставить его передумать насчет этого, такая мысль показалась ей… любопытной.

— А мне казалось, ты говорила, что он ни за что его не продаст! — напомнила она подруге.

— Но я ведь считала, что он никогда не ляжет с тобой в постель, помнишь?


«Дорогие влюбленные!

Где бы вы ни оказались этим чудесным майским днем, я надеюсь, что он солнечный. Здесь, в горах у Лосиного Ручья (это тот городок, о котором я вам говорила в прошлой записи), погода просто роскошная — а у меня чудесное настроение.

Вы спрашиваете, почему у меня настроение такое сказочно хорошее? Ну, может быть, благоприятствуют этому свежий воздух и великолепные виды. Или же причина в том, что я познакомилась здесь с чудесными людьми. А возможно, дело в том, что я ощущаю вновь возникшую связь с моей двоюродной бабушкой, которая жила и умерла в этом городе и поистине сделала его своим с помощью бесчисленных и прекрасных дел.

Но скорее всего, дело в страстной связи, которая возникла у меня с самым недоступным женихом города.

Правильно, девочки: я снова в седле!

Я так и слышу ваш удивленный вопрос: «Так быстро?» Да, знаю: я всегда твердила о том, как важно узнать парня получше, прежде чем прыгать в постель. И скажу честно: он не из тех парней, с какими я в обычном случае стала бы иметь дело. Он по большей части держится особняком, он не хочет ни с кем сближаться, и, насколько я могу судить, его гардероб в основном состоит из фланелевых рубашек. Но я считаю, что необычные ситуации требуют необычных решений. И позвольте вам сказать: эта небольшая экскурсия в страну страсти оказалась именно тем, что прописал бы доктор, потому что я не могу припомнить, когда еще чувствовала себя настолько хорошо.

Возможно, это немного… гм!.. нескромно — делиться здесь чем-то столь личным, но опять-таки: необычные ситуации и так далее… Я говорю вам это потому, что мне просто захотелось дать вам всем знать, что действительно можно вынырнуть из пучины благополучно, что разрыв любовной связи — это не конец света. Я не хочу сказать, будто полностью все забыла, вовсе нет! Но скажем так: необходимо постараться от всего этого отвлечься, а природа Лосиного Ручья и мой любовный роман… помогают мне обрести надежду на будущее и найти новые перспективы.

Да, чуть не забыла. Я только что вошла в комитет по организации очередного фестиваля по ловле и жарке рыбы, который проводится в Лосином Ручье. Да-да, друзья: у меня начали возникать эмоциональные связи, я включаюсь во что-то большее, чем я сама. Вы говорите: «Подумаешь, ловля рыбы»? Может быть, вы правы. Но для жителей Лосиного Ручья это — освященная временем традиция, и мне не терпится принять в ней участие.

А вы, влюбленные, скажите мне, что делаете вы сами, когда любовь рушится и вам необходимы новые перспективы? Найти нового парня или девушку — это, конечно, приятный способ восстановиться, но когда в жизни происходят большие перемены, не нужно ли нам внимательнее присмотреться к себе и к своей жизни? Именно это я делаю сейчас здесь, в Монтане. И мне хочется, чтобы вы рассказали мне, как вы реагировали на разрыв или на сложные моменты в вашей жизни.

И еще: Все еще Одинокая из Саванны, ты тут? Я по-прежнему надеюсь узнать, как ты!

До следующей встречи, влюбленные!»


Конечно, она создала у своих читателей впечатление, будто секс с Робом — это действительно роман, а на самом деле он был только вишенкой, украшающей десерт. Хотя, конечно, это была очень большая и сладкая вишенка.

После вчерашней совместной работы на прокате Линдси знала, что в следующие несколько дней он намеревался целыми днями заниматься пристройкой к дому Стива Фишера. А это означало, что она, скорее всего с ним не увидится. Если уж на то пошло, когда они вчера закончили работать в прокате, его прощальным напутствием было туманное: «Ну, увидимся».

Вот почему она согласилась войти в комитет по проведению рыболовного фестиваля, когда Карла предложила ей это прошлым вечером. К тому же Линдси в тот момент допивала вторую порцию «Маргариты», так что, возможно, ее мысли были уже не слишком четкими. Однако она о своем решении не жалела. По альбомам тети Милли она знала, что та всегда работала в этом комитете, а много лет его даже возглавляла, так что это показалось ей еще одной хорошей возможностью пойти по следам своей двоюродной бабушки.

И теперь, сделав запись в своем блоге, Линдси отправилась в «Ленивого лося» на воскресное заседание комитета. Она надеялась, что ей дадут какое-нибудь хорошее задание: например, стать ведущей фестиваля или вручать призы и награды, а может быть — раз она родственница Милли, — ее сделают почетной распорядительницей. В любом случае это должно помочь ей отвлечься от мыслей о Робе.

Глядя в окно на вечно безмятежное озеро Спирит, Линдси глубоко вздохнула. Она начинала опасаться, что только что ввела своих читателей в заблуждение. Она так решительно заявляла, что у нее новый возлюбленный и все у нее прекрасно, что забыла упомянуть о том, что начинает скучать по нему, когда его нет рядом, что от его улыбки у нее мурашки бегут по коже и что, может быть… может быть, как ни невероятно это звучит, она начала влюбляться в Роба Коултера.


* * * | Письма к тайной возлюбленной | Глава 10