home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Глядя на него через порог, Линдси попыталась задержать дыхание, но холодный утренний воздух ворвался ей в легкие, чуть их не разрывая. Она разбила Милли сердце? На самом деле? Боже!

— Я не хотела! — услышала она свой шепот, словно со стороны. — Я так запуталась!

И пусть это была вроде как ложь — на самом деле она ни в чем особо не путалась, — но слова вырвались у нее в автоматическом желании оправдаться. Взгляд Роба Коултера был такой… страшный. Он с самого начала выглядел довольно мрачным, но когда она представилась, то он стал просто угрожающим.

— Ага, ладно! — отозвался он, нисколько не смягчившись. — И какого черта вы сюда явились?

Под его яростным взглядом Линдси опустила глаза и снова уставилась на его грудь. В этих обстоятельствах гораздо более приятное зрелище. Впрочем, это зрелище было приятным при любых обстоятельствах. Просто чертовски приятное место — и точка. Его грудь выглядела именно так хорошо, как она представила ее себе накануне, увидев ее под свитером: широкая, сильная и твердая. Только теперь Линдси вдобавок знала, что она покрыта приятным пушком волос, которые сходятся в одну дорожку, уходящую ниже… — «Господи! Прекрати думать о том, куда она уходит!..» — и с маленькой наколкой около его сердца. Женское имя: Джина. Линдси только-только начала восстанавливать дыхание, но что-то в увиденном заставило ее снова задохнуться.

Она пришла сюда, намереваясь вести себя по-деловому, но как только он открыл дверь, обнаженный по пояс, она начала таять, так что теперь заподозрила, что «синдром подкашивающихся ног» с прошлого вечера был результатом желания, а не исключительно спиртного. И конечно, она просто умирала от желания узнать, кто такая Джина. Но ведь этот хам только что сделал ей выволочку, поэтому, несмотря на всю его сексапильность, ей нужно сосредоточиться и постараться произвести на него более хорошее впечатление.

— Ну, у меня сейчас перерыв в моей колонке, — ответила она рассудительно, стараясь сделать вид, будто его взгляд не жжет ее огнем и не заставляет чувствовать себя жалкой тварью.

Только в этот момент его темные глаза начали суживаться, словно узнавая ее. При этом его лицо немного разгладилось, снова став привлекательным, а не пугающим.

— А! Точно. Милли говорила, что вы зарабатываете на жизнь тем, что что-то пишете. И что это за колонка?

Конечно, в его голосе уже звучат такой скепсис, что она не слишком надеялась на то, что сможет заставить его изменить мнение о ней, но все равно решила попробовать.

— Это колонка советов. Очень известная и популярная. Люди со всей страны обращаются ко мне со своими проблемами.

Линдси не стремилась хвастаться: ей просто хотелось, чтобы он отнесся к ней с уважением.

Но когда Роб наклонил голову и чуть поморщился, она убедилась в том, что этого не будет.

— Что, вроде давешней «Дорогой Эбби»?

— Вроде как. Но все строго ограничено вопросами любви и взаимоотношений. И секса, — почему-то добавила она.

При этом она нервно кивнула, тоже не понимая, почему это делает.

— Угу, — отозвался он так, словно она только что сказала нечто смешное.

Вот уж отлично! Дела идут все лучше и лучше. Поэтому она постаралась держаться потверже, посмотрела ему прямо в глаза и решительно проговорила:

— Я приехала сюда, мистер Коултер, потому что я очень жалею о том, что отвергла щедрое предложение моей тети, и мне очень хотелось бы узнать ее лучше.

Это не было ложью: после того, как она сюда приехала, ей действительно захотелось узнать о тете Милли побольше.

— А вам не кажется, что вы немного с этим опоздали?

Линдси постаралась не сдаться перед этим вопросом.

— Да. Конечно. Я имела в виду, что мне хотелось бы больше узнать о ней. Мне хотелось бы провести какое-то время в тех местах, которые она любила: в ее прокате и в ее доме. Мне бы хотелось увидеть ее вещи, которые, как мне сказали, остались у вас. И… мне хотелось бы купить у вас ее прокат каноэ.

Она продолжала смотреть прямо на него. Чтобы он понял, что она говорит серьезно. Чтобы он почувствовал, насколько серьезно она настроена.

Сначала вид у него стал гневный. Ну чего еще можно было от него ожидать?

А потом в его глазах загорелось нечто такое, чего она раньше не видела. Это было похоже на… веселье! Хотя его смех звучал скорее сардонически, чем весело.

— Вы что, шутите? Ни за что!

Ладно. Ясно, что она поспешила со своим вопросом насчет покупки дела. Но отступать было уже поздно: ей пришлось лететь дальше.

— Послушайте, я понимаю, какое у вас создалось первое впечатление обо мне, но я здесь для того, чтобы все исправить, поправить то, что я испортила. Теперь, когда прошло немного времени, я поняла, что для меня важно, чтобы прокат каноэ тети Милли остался в семье. Я могла бы получить его бесплатно, но теперь я предлагаю его купить, и я дам вам возможность получить хорошую прибыль на вложенные вами средства. Больше того, я могла бы даже платить вам за то, чтобы вы управляли прокатом за меня, когда я уеду из города.

Ой-ей-ей! Он снова нагнул голову и устремил на нее возмущенно-презрительный взгляд. Вот черт! Она сделала еще одну ошибку!

— О, так вам хочется, чтобы я на вас работал, да, Эбби? Решили, что можете заявиться в город с кошельком, полным денег, и получить все, что захотите? Ну, так у меня для вас новость, милочка. Никто мной не помыкает. Тем более такая, как вы.

Такая, как она? А это что должно означать? Линдси уже собралась было спросить, но он продолжил свою тираду:

— Так что я советую вам сесть в свою модную машину и убраться туда, откуда вы явились. Дайте Милли спать спокойно!

— Я потому и приехала, — тихо сказала она. — Чтобы исполнить ее пожелания. Чтобы она действительно могла спать спокойно.

— Жаль вас разочаровывать, но после того, как вы ей отказали, ее пожелания изменились. Она продала все мне. А я ничего продавать не собираюсь. Поняли?

В этот момент пес зарычал, так что Линдси инстинктивно шагнула назад, и это дало Робу Коултеру возможность захлопнуть дверь у нее перед носом.


Роб продолжал заниматься своими утренними делами: убрал посуду от завтрака, налил воды и положил корм в миски Кингу, принял душ и оделся, чтобы отправиться в магазин стройматериалов, до которого был час езды.

Но теперь настроение у него было отвратительным.

И все из-за нее.

Ему не верилось, что женщина, с которой он столкнулся вчера вечером, была внучатой племянницей Милли. Милли рассказала ему про письмо, которое она отправила, и он видел, как она все лето тревожно ждала подтверждения, что ее племянница примет предложенный ей подарок — лодочную станцию. А потом Роб как-то днем пришел в прокат и увидел Милли в непривычном унынии. И тогда она показала ему ответ, который прислала ее племянница, сказав, что прокат ее не интересует.

И сейчас, открыв дверь и свистом приглашая Кинга выйти из дома, он все еще изумлялся тому, что эта девица приехала сюда аж из… где это, по словам Милли, она жила?.. Чикаго? И разве Милли не говорила, что она помолвлена с кем-то — как Робу показалось, с каким-то выскочкой-адвокатом?

И тут, закрывая за собой дверь дома, Роб вдруг внезапно — и по совершенно непонятной причине — представил себе племянницу Милли обнаженной в постели с ее адвокатом. Хотя он совершенно не понимал, с чего бы это ему было думать о таком.

Наверное, дело было просто в том, что, судя по ее виду, она была из тех женщин, с которыми в постели хорошо. И почему-то картина у него в воображении приняла завершенный вид с этой странной штукой с леопардовым рисунком, которую он видел сегодня у нее на волосах. Вот черт! Это еще с чего?

«Это с того, что ты очень долго не имел секса. Вот в чем все дело. Стоило тебе наткнуться на первую красотку, и ты мысленно начал ее раздевать».

Но он решил особенно себя в этом не винить. В конце концов, это совершенно естественно. Он нормальный мужик.

И, черт побери, он соскучился по сексу. Он соскучился по прикосновению к женскому телу, касанию нежной женской кожи, жаркой влаге, принимающей его желание.

Направляясь к машине, он ощутил, как у него заныл низ живота.

Будь он из тех мужчин, которые не прочь заплатить за общество женщины, сейчас ему пора было бы отправиться в какой-нибудь большой город и сделать именно это. Бог свидетель: он вполне мог бы оправдать такой поступок, особенно если учесть все странные особенности его жизни. Но его это совершенно не устраивало. Он просто не заводился рядом с женщиной, которая оказалась с ним не по своему выбору.

Его прошлое означало, что он просто больше никогда не сможет вступить в такие человеческие отношения, в это манящее притяжение, которое возникает между мужчиной и женщиной. «Даже если это будет просто бездумный секс», — еще раз сказал он себе, открывая дверь пассажирского места и жестом приглашая Кинга запрыгнуть в машину. Потому что женщины и секс — бездумный или нет — всегда приносили ему проблемы. Крупные проблемы, меняющие всю жизнь. Он до сих пор ясно видел ужас в глазах тех женщин, которых он знал в последние семь лет. Дины из Бойсе. Мелиссы из Портленда. Кэрри из Такомы.

Сначала он думал, что ему подойдет какой-нибудь большой город, но после нескольких провалов он начал отступать все глубже и глубже в малонаселенные места. Каждый раз он переезжал все дальше, пока дорога, в конце концов, не привела его к славной старушке Милли, которая стала ему матерью, которой он никогда не знал. И в Лосиный Ручей — в место, где ему хотелось остаться, в мире и тишине, до конца жизни.

Все те женщины — и другие тоже — и отношения с ними сами по себе не разбивали ему сердца. Конечно, некоторые ему честно нравились, но, как правило, это было просто развлечение, общение и секс. Но как раз поэтому, такие отношения и прерывались: именно выражение глаз этих женщин раз за разом выталкивало Роба туда, где он сейчас оказался.

И это место было чертовски хорошим: на такую приятную для себя жизнь он даже не мог реально надеяться. Однако эта жизнь досталась ему без людей, без каких-то человеческих связей, если не считать деловых, да и то, только по необходимости. И если он намерен здесь остаться, так должно продолжаться и дальше.

Оставалось только надеяться на то, что внучатая племянница Милли все поняла и, последовав его совету, уедет отсюда.


Линдси открыла окно в своем номере, впустив в помещение весенний воздух. Постепенно на улице становилось все теплее и по-прежнему было поразительно тихо. Она так давно жила в большом городе, что, похоже, забыла о том, что существует такая тишина. Далекий щебет какой-то птички помог ей чуть успокоиться после того разговора с Робом Коултером. Громадный злющий деревенщина. Ну ладно: громадный злющий сексапильный деревенщина. Но сейчас то, что он был злющим, определенно затмевало собой его сексапильность.

А потом она открыла свой блог.

Она и сама не понимала, зачем это делает: скорее всего, она только еще сильнее расстроится, увидев, что он уже несколько недель остается без изменений и что все комментарии там давние и устаревшие. Но почему-то он показался ей другом: блог был чем-то, что принадлежало ей даже здесь, где все было чужим.

Жизнерадостная графика названия — «Письма влюбленных» — чуть было не заставила ее улыбнуться. Пока она не вспомнила о том, что ее блог вроде как помер и похож на дом, где больше никто не живет и который зарастает пылью и паутиной. Она обнаружила, что читает свой пост, последний, который она туда отправила в тот самый день, когда вся ее жизнь пошла прахом.


«Доброе утро, влюбленные!

Брр! Говорят, что уже весна, но в нашем Городе Ветров об этом, похоже, забыли. Но и тут есть свой плюс: сидя дома, я смогла найти время на то, чтобы прочесть многие из писем, которые вы прислали мне на прошлой неделе. Знаете, мне бы хотелось ответить всем и каждому из вас, но вот дилемма, которую, готова спорить, многие из вас сумеют понять».


«Милая Линдси!

Мне тридцать пять, и последние четыре года у меня постоянный парень. Мы счастливы вместе, мы отлично проводим время — и мне хотелось бы построить с ним жизнь. Плюс ко всему, мои биологические часы стали очень громко тикать. Я намекаю о браке, но хоть я и уверена, что он меня любит, он на наживку не клюет. Что мне делать?

Все еще Одинокая из Саванны».


«Дорогая моя Все еще Одинокая!

Ты в полном праве желать перевести ваши отношения на новый уровень. И если твой парень сам не делает этого шага, то почему бы тебе немного не встряхнуть его мир и не сделать ему предложение? Ведь, в конце концов, кто сказал, что это обязательно должен делать парень? Я знаю, что мы, девушки, любим романтизировать некоторые события, и от такого отношения отказаться трудно, но мы живем в современном мире, где порой старые традиции уже не годятся. Так что создай собственную новую традицию и потряси его, сделав ему такое предложение о женитьбе, от которого он не сможет отказаться!

Конечно, при этом ты подставляешься. Но может быть, ты готова пойти на риск? Если предложение заставит его пуститься наутек, то он определенно не тот человек, который сможет дать тебе в жизни то, что тебе нужно.

Некоторые парни немного туповаты, а некоторые трусят. Я не говорю, что это относится к твоему парню. Но я хочу сказать что, возможно, есть какая-то причина, почему он не сделал тебе предложения, и, может быть, если предложение сделаешь ты, то он будет в восторге от этой мысли и от тебя. А если нет, то он тебя не достоин, правда?

Будь смелой, Все еще Одинокая. И сообщи мне, что получится. Я буду за тебя болеть!

А остальных приглашаю заглянуть сюда завтра: вы ведь знаете, какой будет день: свадебная среда! Я сообщу вам последние новости о моей свадьбе, которая назначена на июнь. И вас ждет фото роскошных белых туфелек, в которых я пойду к алтарю. Их можно перекрашивать, девочки, так что после свадьбы они вполне могут приобрести чудесный коралловый цвет. Или светло-желтый, на лето. Я еще не решила. Но советую вам не пропустить этот «подарок для ног».

До встречи, и желаю вам удачи в сердечных делах. А если вам нужна помощь, то вы знаете, куда отправлять свои письма».


Господи! Это она очень неудачно придумала. Читая собственный совет, она еще острее почувствовала, что фальшивит. Что она-то может знать о счастливой любви? Или о том, как внушить мужчине желание на тебе жениться? Когда она это писала, ей казалось, что она имеет право говорить на подобные темы, но оказалось, что это вовсе не так.

Продолжая тупо смотреть на экран, она мысленно понадеялась, что бедняжка Все еще Одинокая не последовала ее совету. А если последовала, то, наверное, ей сейчас так же тошно, как самой Линдси.

А потом ее взгляд случайно упал на цифру, отражавшую количество комментариев, которые читатели оставили на этот пост. Она моргнула и снова посмотрела туда. Линдси была почти уверена, что когда в последний раз смотрела статистику — примерно за час до того, как сняла одежду, заменив ее одним розовым передничком, — она была равна примерно ста пятидесяти. Теперь комментариев оказалось более семисот!

У нее оборвалось сердце.

Почему-то она совершенно об этом не подумала — о том, что ее блог дает людям свободный доступ к ней. Обычно она очень внимательно следила за своим интернет-дневником и могла стирать все неподобающее и неприятное прежде, чем это успевали увидеть. И к тому же у нее практически не бывало проблем такого рода: читатели Линдси обожали.

Раньше.

Потому что она совершенно твердо знала, что содержится в этих новых комментариях.

Обвинения. Которые, скорее всего, были справедливыми.

Насмешки. Которые, скорее всего, были уместными.

И оскорбления. Которые она, скорее всего, заслужила.

Ей не хотелось заглядывать в комментарии, но, конечно, это необходимо было сделать. А потому она глубоко вздохнула и с отчаянно бьющимся сердцем щелкнула по надписи «Комментарии», готовясь увидеть те ужасные слова, которые люди говорят о ней после происшествия с передником и последовавшего за ним ее исчезновения.

Она быстро прокрутила первый кусок — те сто с чем-то комментариев, которые она прочла в тот же день, когда отправила пост, и в которых она и ее читатели вели оживленную дискуссию о проблеме Все еще Одинокой. А потом она настороженно подвинула мышь дальше и прочла то, что было написано потом.


ЛизаКб222

«Линдси, мне так жаль, что какой-то идиот с камерой вторгся в твою частную жизнь в такой неудачный момент. Не огорчайся из-за этого».


МилаяРиниизОгайо

«Мысленно с тобой в это трудное время!»


РокРобин1965

«Не горюй, Линдси! Пройдет и это».


Ого! Неужели все такие добрые? Но это было в самом начале. Это самые первые комментарии — сразу после того, как все случилось. Может, ее читатели надеялись, что все окажется злой шуткой или еще чем-то в этом роде.

Наверняка впереди ждет что-то гадкое.

Она перешла дальше, на более недавние комментарии.


Джулиджуликтоменялюбит

«Линдси, вернись, пожалуйста! Твои поклонники тебя любят и по тебе соскучились! Нам наплевать на какое-то глупое фото. Нам просто не хватает твоего оптимизма и веселого отношения к жизни».


ВильгельмТелль

«Мне не хватает твоих советов. Я многие из них принял на вооружение, и без постов из твоего блога в моей жизни чего-то не хватает. Вернись к нам!»


ДжониЛюбитГолливуд

«Милая Линдси, что нам надо сказать, чтобы вернуть Письма влюбленных? Конечно, сейчас ты переживаешь ужасный период, но разреши твоим поклонникам тебе помочь. Всем нам, «влюбленным», очень не хватает ежедневной дозы Линдси».


Линдси сидела неподвижно, взволнованная и изумленная. В каждом комментарии — во всех до единого! — были только сочувствие, надежда, соболезнование или призыв возвратиться.

Она просто глазам своим не верила. Какие же у нее удивительные, чудесные, добрые читатели! Возможно ли, чтобы в наше время, когда все, кажется, только и делают, что тычут пальцами и осуждают, эти люди оказались настолько дружелюбными?

Линдси вернулась к самому началу новых комментариев и внимательно прочла все по очереди. Она была так тронута их словами, что сердце у нее было переполнено.

Закончив чтение, она осторожно отключила компьютер, ощущая себя такой любимой, какой уже не рассчитывала никогда себя почувствовать. Конечно, все эти люди не знали ее лично. И в то же время в каком-то отношении, наверное, они все-таки ее знали! Она столько себя вкладывала в свою работу, что чувствовала подлинную связь со своими читателями, несмотря на то, что никогда не видела их лиц.

Чувствуя себя посвежевшей и повеселевшей, она вышла на яркое дневное солнышко. Секунду задержавшись для того, чтобы полюбоваться на спокойное озеро, она направилась к «Ленивому лосю». Заметив, что ее машина по-прежнему стоит на парковке, Линдси напомнила себе, что нужно будет отогнать ее к гостинице, а потом поднялась по ступенькам, которые не показались ей такими крутыми, как накануне.

Поскольку вечер еще не наступил, в зале было пусто, не считая двух стариков, которые играли в шашки за столиком в углу. Карла стояла за стойкой бара, протирая стаканы и подпекая песне «Вдруг стало видно», которая неслась из музыкального автомата.

При виде Линдси она широко улыбнулась:

— Привет! Как дела?

Линдси уселась на тот табурет, который занимала накануне вечером.

— Знаешь, подруга, ответ будет непростым.

Карла с довольным видом отозвалась:

— Я вся превратилась в слух. Говорите. — Она взялась за бокал для мартини. — «Космополитен»?

Линдси содрогнулась.

— Коктейли были классные, но… думаю, сегодня ограничусь чем-то менее опасным. Дайте мне колы.

Карла нахмурилась: она была явно разочарована таким ответом.

— Колы? Серьезно?

— Ладно, — уступила Линдси, округляя глаза. — Пусть это будет «Кровавая Мэри». Ну как?

На губы Карлы тут же вернулась улыбка.

— Гораздо лучше. Сейчас приготовлю. Так что же случилось?

— Ну, — начала Линдси, — Роб Коултер — грубиян и терпеть меня не может. Но оказалось, что мои читатели меня любят. Сильнее, чем я думала.

После этого она пересказала Карле свою встречу с Робом и содержание ободряющих писем в блоге.

Карла поставила перед ней красную смесь в бокале на квадратной салфеточке.

— А стебель сельдерея?

Карла наклонила голову к плечу с явной укоризной:

— Это же не…

— …не Чикаго. Знаю, — закончила за нее Линдси. — Сельдерея не будет. Ничего, переживу.

— Значит, вы снова начнете писать вашу колонку? Раз оказалось, что люди по-прежнему считают, что вы можете давать им советы?

Линдси отпила немного коктейля, обдумывая вопрос, который задала Карла, и вздохнула.

— Нет, — заявила она, наконец. — Потому что я сама больше так не считаю. Я поняла, что в моем положении я не вправе давать людям советы.

— Тогда почему у вас такое хорошее настроение? Я о чем: со вчерашнего вечера ведь ничего не изменилось, а может, все стало даже хуже. Роб сказал вам, что продавать дело не собирается?

Линдси кивнула:

— Это так. Но изменилось вот что: сегодня я вдруг снова в себя поверила.

— Но как это можно приложить к нынешней ситуации?

— Я не сдаюсь, Карла. Я снова пойду к Робу.

Линдси ожидала, что Карла одобрительно хлопнет ее по ладони, но вместо этого ее подруга за стойкой только изумленно покачала головой:

— А это никак не связано с возвращением в сексуальное седло, а?

Линдси возмущенно закатила глаза и решительно ответила:

— Нет! После того, что было этим утром, я ни за что не села бы с ним в седло… — Она вскинула руки ладонями наружу, имея достаточно совести, чтобы признать собственное преувеличение. — Ладно, наверное, села бы, но лишь в одном случае: если бы он оставался последним мужчиной на Земле. И если бы он вел себя вежливее.

— Тогда что же вы планируете делать?

— Скажу, как только придумаю.

Карла подняла брови, явно сомневаясь в благоразумии такого решения.

Линдси объяснила ей:

— Я — человек импульсивный. И обычно работаю именно гак. Но на этот раз я буду действовать намного тоньше, так что не успею я и глазом моргнуть, как он поднесет мне прокат каноэ на блюдечке.


«Милая Джина!

Ты когда-нибудь смотришь на звезды? Не выносишь на двор одеяло и ложишься на спину, чтобы любоваться на Вселенную?

Я помню ночи, когда я был моложе, а небо было просто переполнено ими, но я почти на них не смотрел, никогда не останавливался, чтобы ими насладиться. Теперь мне отсюда они не видны, и мне их не хватает. Так же, как не хватает тебя.

По телевизору сказали, что звезд на небе больше, чем песчинок на всех пляжах Земли, и я все еще не могу с этим освоиться. С тем, что Вселенная такая огромная. Я пытаюсь думать об этом, когда ложусь спать вечером: о том, какие мы на самом деле маленькие по сравнению со всем остальным, потому что тогда кажется, будто и мои проблемы становятся меньше.

Только тогда я просыпаюсь на следующее утро и по-прежнему хочу, чтобы мы были вместе. Наверное, кое-что на свете измерить нельзя.

Со всей моей любовью,

Роб».


* * * | Письма к тайной возлюбленной | Глава 4