home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 30

— Ошеломлен?

Пентони, сидевший за столом, молча кивнул, и Рэрдов глухо застонал. Глаза барона покраснели, а небольшая бородка, за которой он обычно чрезвычайно тщательно ухаживал, была всклокоченной и неопрятной.

— Он так и написал? — переспросил Рэрдов. — Написал, что ошеломлен?

Пентони, прочитавший только что доставленный свиток — он был запечатан красной восковой печатью короля Эдуарда, — снова кивнул:

— Да, сэр. И он очень недоволен, — добавил советник.

— Недоволен?

Пентони в очередной раз кивнул, но теперь уже не глядя на барона; смотреть на него сейчас было не очень-то приятно.

Выругавшись сквозь зубы, Рэрдов потянулся к кувшину и налил себе вина — это было именно то, что ему сейчас требовалось более всего.

С тех пор как сбежала Сенна, все ночи барона были наполнены бессонницей, злобой и графинами с вином, о потреблении которого свидетельствовали крики, вырывавшиеся из спальни Рэрдова и заставлявшие разбегаться служанок. А это утро было такое же, как обычно в последние дни, если не считать того, что ярость барона приутихла, по-видимому, из-за сильного похмелья, Даже сейчас было заметно, что его веки опухли и покраснели — да и вообще он весь был красный.

«Ох, возможно, я убью себя выпивкой — прямо сегодня», — со вздохом подумал барон.

А Пентони снова вернулся к королевскому посланию, которое держал в руках.

— Эдуард сейчас на валлийской границе и ждет попутного ветра. А дождавшись его, отплывет в Ирландию и прибудет сюда, — сообщил советник. — Он посылает вперед Уогана, верховного судью, наместника Ирландии, чтобы поговорить с вами, сэр. Когда же погода станет благоприятной, то прибудет и сам.

Рэрдов схватил кружку с вином и залпом допил остатки. А потом просто выпустил кружку из руки — так что она со звоном упала на пол.

— Что ж, отлично! — рявкнул он. — Пусть король узнает, насколько трудно охранять его границы от проклятых ирландцев!

— И еще он узнает, что вы без его ведома приготовили уишминские краски, — заметил советник.

Рэрдов помрачнел; его храбрость была напускной, и Пентони это прекрасно знал. У барона имелись веские причины для страха. Ведь король Англии, Эдуард I Длинноногий, обладал прямо-таки сверхъестественной способностью распознавать бунтовщиков и предателей в своих владениях. Именно поэтому в его землях практически не было мятежников — за исключением неуловимого Реда, который, по всей вероятности, был сумасшедшим, если навлекал на себя гнев короля. Ведь Эдуард был страшным врагом — кровожадным, непреклонным и беспощадным.

И он, по-видимому, узнал, что Рэрдов за его спиной пытался приготовить легендарные краски.

Нет, слова «ошеломлен» и «недоволен» были, пожалуй, слишком слабыми для того, чтобы передать то, что чувствовал сейчас Эдуард I Длинноногий. Бешенство, жажда крови — вот, пожалуй, более точные слова. Ведь ему, наверное, стало известно: он, Рэрдов, знал, что легенда о красках — вовсе не легенда, а реальность. И даже имелись образцы, доказывавшие это. Эти образцы были сделаны единственной за последние пять столетий владычицей красок, способной приготовить их. Элизабет де Валери — вот ее имя. А Сенна, ее дочь, была для него последним шансом…

Эта молодая женщина происходила из древнего рода красильщиков, уходившего в глубь веков, и хотя она заявляла, что ее не обучали этому искусству, ее слова, возможно, не имели никакого значения, ибо легенда гласила, что талант заложен в крови. А у ее матери талант, несомненно, имелся. Ведь именно она восстановила старинный рецепт, подробно записала его, — а потом сбежала.

«Да, это заложено в крови, — думал Пентони. — Но и у матери, и у дочери хватило ума сбежать при первой же возможности. Хотя в отличие от Сенны Элизабет унесла с собой секрет изготовления красок».

И еще, опять же в отличие от дочери, Элизабет была замужем за производителем шерсти Джеральдом де Валери, человеком, которого она, несомненно, любила до глубины души — гораздо сильнее, чем Рэрдова. Но увы, в любовном треугольнике никогда не бывает ничего хорошего.

Впрочем, Пентони подозревал, что Элизабет никогда не была ни одним из углов треугольника и вся ее любовь была отдана де Валери. И что толкнуло ее приехать сюда, — это все еще оставалось загадкой. Однако она приехала. Приехала после того, как обвенчалась, и после того, как произвела на свет детей. Ей нужно было вести хозяйство, но она почему-то оставила Джеральда де Валери и уехала к Рэрдову — на берег индиго. Очевидно, обещание барона создать условия для изготовления легендарных красок оказалось намного соблазнительнее, чем любовь, дети и дом.

Соблазн, страсть, искушение — вот их пагубные семейные слабости. Мать — создательница красок, а отец — игрок. Сенна же, очевидно, оказалась самой крепкой веткой на этом фамильном древе.

Внезапно в дверях появилась темная тень — вошел солдат, нервно топтавшийся у порога. Пентони жестом предложил ему войти, и воин, поблескивая в тусклом свете свечей латами и кольчугой, прошел и остановился перед столом, за которым, ссутулившись и устремив взгляд к какому-то невидимому пятну на дальней стене, сидел барон Рэрдов.

— Милорд, мы нашли человека, который может быть Редом, — сообщил вошедший.

Рэрдов тут же оживился и выкрикнул:

— Где он?!

— В монастыре, милорд. — Солдат старался не смотреть на Рэрдова.

— И что же он там делает? Почему он не здесь?

— Она… Она выгнала нас.

— Она?..

— Да, матушка-настоятельница.

Пентони в изумлении уставился на воина. Барон же — ему казалось, он ослышался, — переспросил:

— Она… что, выгнала вас? Но ведь она женщина, а у тебя — меч.

Солдат в смущении откашлялся.

— Да, конечно, милорд, но у нее — Бог.

Рэрдов, казалось, не знал, как лучше выразить свое негодование. Его лицо сделалось сначала абсолютно непроницаемым, а потом медленно, как кленовые листья осенью, приобрело пылающий ярко-красный цвет.

— Пошел вон! — рявкнул он, и солдат, попятившись, стрелой вылетел из комнаты.

— В последнее время Ирландия стала прямо-таки рассадником предательства, — спокойно заметил Пентони. — Например, О’Мэлглин, Ред и вы, милорд.

Со стороны барона ответа не последовало, но в какой-то момент Пентони вдруг заметил, что Рэрдов смотрит прямо на него. И советник замер со свитком в руке. Замер, потому что хозяин замка смотрел на него, на Пентони, с восторженной улыбкой.

— О Господи, черт побери! — взорвался наконец Рэрдов.

Пентони в растерянности выронил свиток, а барон, вскочив на ноги, закричал:

— Черт побери, Пентони, ты великий мудрец!

Пентони, вздрогнув, пробормотал:

— Вы о чем, милорд?

Лицо барона приобрело свой обычный цвет, и он, щелкнув пальцами, проговорил:

— Садись, Пентони, и пиши.

— Что писать, милорд?

— Пиши о предательстве! — радостно воскликнул Рэрдов. — Как ты только что сказал, в Ирландии полно коварных предателей. Ирландцы стали слишком наглыми, отсюда и происки мерзавца Реда. Так вот, я полагаю, что пора их всех уничтожить.

— Уничтожить? — переспросил советник.

Барон с улыбкой кивнул:

— Да, именно гак. Ведь союз Реда с ирландцами угрожает безопасности короля на всем побережье его королевства, понимаешь?

Пентони мгновенно все понял. Пусть король узнает об этом, а не о том, что Рэрдов нашел и потерял владычицу красок, причем втайне от своего сеньора. Да-да, следовало направить шум и крик на кого-то другого, ибо это превосходный способ отвлечь внимание от собственных проступков.

Рэрдов же, по-прежнему улыбаясь, продолжал:

— Эдуард придет в ярость, узнав, что еще и кельты присоединяются к тому, что затевается против него в Шотландии. Ха, замечательно! Садись же, Пентони. Садись и пиши!

Советник сел и окунул перо в чернильницу. Взглянув на барона, спросил:

— Кому именно писать?

— Уогану, наместнику. Он ведь направляется к нам? Что ж, тогда пошлем всадников, чтобы перехватили его и сообщили о кознях ирландцев.

Пентони заскрипел пером по пергаменту, Рэрдов же продолжал:

— Нет, я не стану спокойно ждать, когда на меня свалится война. Так что разошли послания всем соседним землевладельцам. И моим вассалам.

Перо Пентони перестало скрипеть, и он поднял голову.

— Зачем, милорд? Почему?..

Рэрдов подошел к окну и, дернув за ржавую железную задвижку, широко распахнул ставни. В комнату хлынул яркий солнечный свет, от которого у Пентони заболели глаза.

— Потому что наместник направляется на север, — ответил Рэрдов. — И король Англии тоже в пути. Урожай созрел, и пора идти войной на ирландцев.


Глава 29 | Ирландский воин | Глава 31







Loading...