home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 37

В устланной соломой двухколесной повозке, то и дело лязгавшей и громыхавшей, но совсем не привлекавшей внимания, кучер с угрюмым лицом отвез их намного дальше от города, чем они рассчитывали. Высадив их у дороги, он тотчас же уехал, и они сразу углубились в лес, куда солдаты не осмелились бы зайти.

Они шли в течение часа, пока Финниан не остановился у реки, где можно было отдохнуть. А Сенне еще следовало смыть с лица грязь, которой ирландец ее измазал для маскировки. Она стала на колени у журчащего ручья, а он сел рядом и попросил:

— Милая, расскажи мне о шерсти.

Она взглянула на него с удивлением:

— О моих маленьких бяшках?

Он невольно улыбнулся:

— Ты их так называешь?

— Я называю их надеждой.

Ополоснув лицо, Сенна вытерла его рубашкой, но на щеке у нее осталось грязное пятно, заметное даже при свете луны. Финниан тут же поманил ее к себе, наклонил пониже и подолом своей рубашки стер грязь. Потом задал очередной вопрос:

— А у них шерсть какого-то… вполне определенного вида?

Сенна тотчас кивнула:

— Да, вполне определенного.

— А чем же эта шерсть так ценится?

— Я сама создала ее, — с гордостью ответила Сенна. — Пришлось много лет потратить на то, чтобы вывести эту породу. Особенно ценится мягкость моей шерсти и ее способность принимать окрашивание. Да и ткани из нее получаются замечательные. Больше нигде нет ничего подобного.

— Нигде? — переспросил Финниан. — Именно так я и думая, — пробормотал он в задумчивости.

Да, Рэрдов наверняка знал об этом. Но барон, не владея рецептом создания красок, был беспомощен как ягненок. И последнее оставшееся руководство по приготовлению красок теперь находилось у него, Финниана. А владычица красок тоже?

— Милая, ты, кажется, говорила, что Рэрдов собирался красить эту шерсть. Но ему нужна была только шерсть? Или он хотел, чтобы крашением занималась именно ты?

— Он сумасшедший! — Сенна отвернулась.

— Да, возможно. Но ты можешь получить уишминский синий?

— Нет! — Она отчаянно замотала головой. — Я никогда этого не сделаю.

— Почему же?

— Нет, и все.

— Значит, никогда не сделаешь?

— Никогда.

— Но сможешь?

Сенна, очевидно, хотела возразить, но потом, передумав, молча пожала плечами и уставилась на Финниана. Она смотрела на него так долго, что он даже почувствовал неловкость — ведь обычно это он, задавая вопросы, заставлял людей съеживаться под своим пронзительным взглядом. А сейчас, как ни странно, ему сделалось не по себе.

И тут Сенна наконец ответила:

— Сомневаюсь, что смогу.

— Однако Рэрдов именно за этим вызвал тебя сюда? — допытывался Финниан.

Она коротко кивнула:

— Да.

— Значит, ты — владычица красок?

— Ох, Финниан, такой титул может погубить человека…

— Клянусь, я сам убью тебя, если ты мне не ответишь. Ты владычица красок?

Сенна надолго задумалась, потом выпалила:

— Нет, ею была моя мать!

Финниан молча кивнул, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Он опасался, что проявление каких-либо эмоций может испугать Сенну. Да она и сейчас была ужасно напугана его вопросами.

Но неужели… Боже правый, неужели рядом с ним — владычица красок?! Ведь их не было на протяжении сотен лет — ни одной! Осторожность, порожденная вторжением врагов, победила страсть к крашению, и это искусство кельтов угасло. Были утрачены секреты, прервалась передача знаний по наследству, матери больше не учили своих дочерей, и где-то в туманном прошлом, возможно, пять веков назад, почти всем ветвям этого древа было суждено засохнуть.

Однако дерево не погибло, и последняя тонкая веточка теперь находилась в его, Финниана, распоряжении. Да, перед ним была владычица красок. Но она, к сожалению, совсем не хотела ею быть.

«А какое это имеет значение?» — подумал Финниан. И действительно, кто мог позволить себе роскошь идти наперекор судьбе? Но с другой стороны… Его родители были слабыми и безвольными людьми, неспособными одержать победу над своими безумными страстями. Но сам-то он был воспитан О’Фейлом — король приютил его и возвысил… Так почему же его сейчас одолевают сомнения? Почему он не может сделать то, что должен сделать?!

Что ж, может, доставить Сенну в Дублин, чтобы она могла отправиться домой? Ведь он обещал ей… Или рассказать ирландцам, кто она такая?

Утаить все от своего короля — это в лучшем случае обман, а в худшем — предательство. Но Сенну не интересовало крашение. Если же он расскажет о ней О'Фейлу, она непременно станет красильщицей. Конечно, ее положение будет не таким безрадостным, как у Рэрдова, далеко не таким, — но все же… Ведь ее будут удерживать против ее воли, будут принуждать и держать взаперти. В общем, будут вторгаться в ее жизнь. А это именно то, чего она терпеть не могла.

Но был ли у нее выбор? Может быть, это ее судьба?

Он посмотрел на Сенну. Она по-прежнему хмурилась, и было очевидно, что мысли у нее не очень-то радостные.

Но быть может…

В смущении откашлявшись, Финниан проговорил:

— Безусловно, заниматься крашением для Рэрдова — это было бы ужасно… — Он как бы намекал, что для него-то она согласится это делать.

Но Сенна тут же покачала головой:

— Нет, ничего бы не вышло. Я не умею готовить краски.

— Милая, умеешь. Ты просто не знаешь, на что способна. Рэрдов был прав, прав впервые за всю свою отвратительную жизнь. Это у тебя в крови.

— Так гласит легенда. — Она едва заметно пожала плечами и отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

— Нет, Сенна, не легенда. Так говорю я.

— Как ты можешь это знать? — Снова взглянув на него, она усмехнулась.

— Знаю, потому что эти истории рассказывали в моей семье на протяжении столетий.

— Ты только подтверждаешь мои слова. Это всего лишь легенды, не более того.

— Да, верно, легенды, Он пристально посмотрел на нее. — Но почему ты думаешь, что в них нет правды?

— Допускаю, что какая-то правда, возможно, есть. Но вообще-то все легенды — это просто-напросто вымысел.

— Сенна, если ты захочешь создать уишминские краски, то сможешь. Ничто тебе не помешает.

— Мне помешает только одно: я не знаю, как их делать.

Финниан промолчал, и она добавила:

— Во мне этого нет, поверь.

— Можешь твердить это до скончания веков, Сенна, но ты боишься даже попробовать, чтобы узнать, на что способна, — снова заговорил Финниан, теперь уже с жесткими нотками в голосе. — Так как же? Что ты решила?

Она внимательно на него посмотрела, и у Финниана появилась твердая уверенность, что она ни для кого не будет делать краски.

— Ты думаешь, что можешь что-то рассказать мне о моей жизни, Финниан? Поверь, я все о себе знаю. Мой отец постарался сделать так, чтобы я полностью отдавала себе отчет в том, на что способна. И моя мать постаралась… — Сенна умолкла и побледнела. Потом вдруг спросила: — А что, ирландцам нужны краски?

Он кивнул:

— Разумеется. — Лицо его исказила болезненная гримаса. — Разумеется, ирландцам нужны уишминские краски. Вопрос в том, Сенна, сможешь ли ты их приготовить?

— Нет, Финниан. Вопрос в том, собираешься ли ты рассказать им обо мне?


Глава 36 | Ирландский воин | Глава 38







Loading...