home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 57

Ночь прошла без происшествий, и единственное, что было в ней необычного, — это войска, разбившие лагерь вокруг замка барона. Палатки и небольшие костры занимали почти всю равнину перед замком, и тишину время от времени нарушали крики и мужской смех.

А к западу, на склонах холмов, протянувшихся на несколько миль, расположились ирландцы. Сражение на высотах — не самое обычное дело в Ирландии, но ведь и угроза была необычной.

Полночь уже превратилась в воспоминание, а Рэрдов все сидел в главном зале перед горящим в углублении огнем и в задумчивости барабанил тонкими пальцами по столу.

События прошедшего дня заставляли барона заглянуть в себя, а этого он не делал с тех самых пор, как, задыхаясь и дрожа, нашел облегчение в своей первой женщине и остался обессилевшим и совершенно уверенным, что именно этого он и хотел от жизни более всего.

Глядя прямо перед собой, Рэрдов сделал очередной глоток вина. Весь его мир разрушился, все, чего он всегда хотел, стало его проклятием или погибло, — ушла из жизни Элизабет, его единственная любовь. И сейчас, вспомнив о ней, он ощутил внезапный приступ сердечной боли. Впрочем, боль эта никогда и не покидала его — даже по прошествии двадцати лет.

Как могла Элизабет предпочесть ему Джеральда де Валери? На короткое время он решил, что выиграл ту битву. Она ведь пришла к нему, разве нет? Только ради нее он добивался этих ирландских земель, добивался с огромным риском для себя. Элизабет хотела иметь краски, и он сделал все возможное для того, чтобы она получила их. В конце концов она пришла к нему и ради него оставила де Валери.

Быть с ней рядом, слушать ее, смотреть, как она двигается, — это все, чего он хотел от жизни. И на один блаженный год его мечта осуществилась.

А потом Элизабет убежала и погибла на ирландской границе.

Боже, как он тоскует по ней! Боль сейчас была такой же острой, как и в то утро, когда он обнаружил, что она исчезла — вместе с рецептом. Оказалось, что он, Рэрдов, был вовсе не нужен ей.

Конечно, он должен был убить ее. Выследить и задушить до того, как она добралась до границы. У него не было выбора, он не мог позволить ей убежать с рецептом.

Но потом выяснилось, что рецепта у нее не было. Он ничего не нашел ни при ней, ни в замке. Никаких зашифрованных инструкций, никаких указаний на то, как воссоздать смертоносные краски, которые она, последняя из владычиц красок, как-то раз приготовила для него.

А теперь у него ее дочь. Она, живая проблема, сидела в спальне над ним, за поворотом каменной лестницы, и сводила его с ума. Эту женщину он, вероятно, не смог бы удержать. На самом деле она ничем не походила на свою нежную мать, кроме внешности и способности на предательство. И еще…

Нет, она же сначала сказала, что не умеет делать краски. А потом заявила, что сделает. Значит, все-таки умеет?

Ох, как бы заглушить эту ужасную щемящую боль в сердце?

Барон со стоном положил голову на стол и уткнулся лицом в ладони; ему казалось, он вот-вот умрет от боли.


В эту ночь дул холодный ветер и ярко сияли звезды. На холмах, рядом со своими людьми, Финниан ждал, когда заиграет музыка, а сзади, на расстоянии нескольких ярдов от него, в темноте молча стоял король.

Чуть поодаль на ярко-зеленой густой траве музыканты готовили инструменты; когда же полилась мелодия, которая создавалась веками доблестных дел, совершенных людьми, теперь гниющими в могилах, на суровых лицах музыкантов появилось задумчивое выражение.

Это были моменты отдыха перед предстоящим сражением, однако Финниан даже и сейчас не знал покоя; в голове его теснились мысли, и почти все они были не очень-то веселые.

Все эти годы каждый ирландец знал, что вера О’Фейла в Финниана О’Мэлглина постоянно растет, но, вероятно, и доверию существовали свои пределы. Или, возможно, у него, Финниана, были свои пределы.

Да, он умел обращаться с любым оружием, мог сражаться с любым противником и вести любые переговоры, если требовалось. Он умел заставить своих соратников смеяться, а своих женщин — терять голову. И наверное, только он один мог обеспечить необходимые условия для того, чтобы снова привести свой народ к спокойствию и процветанию. То есть он обладал всем, чем требовалось обладать главному советнику О’Фейла и будущему королю.

Однако он не верил, что обладает тем, что нужно Сенне. И быть может, король об этом знал, быть может, именно на это и рассчитывал, надеясь удержать его… от некоторых поступков.

Сенна же видела в нем не воина, не будущего короля, а исключительно мужчину. И возможно, она была права. Но если так, то…

Нет, сейчас не время об этом думать. Главное сейчас — освободить Сенну, а потом…

Как бы опасно и глупо это ни было, он потребует, чтобы она преодолела все встречные ветры, мешавшие ей пристать к его, Финниана, берегам.


Последние десять часов Сенна провела в спальне Рэрдова, склонившись над длинным столом на козлах, и только сейчас наконец-то подняла голову. А до этого при каждом движении, что она делала, когда что-то поднимала и передвигала, отмеряла и кипятила, Сенна словно ощущала присутствие матери. И она постоянно чувствовала, как ее дух, призрачная тень из прошлого, подсказывает ей, что и как делать, дабы все было сделано в точности так, как делала сама Элизабет.

И теперь лежавшие рядом с ней вырванные страницы были полностью, до ужаса, понятны. Ее мать действительно была владычицей оружия, причем непревзойденной. И Сенна теперь понимала зашифрованный текст — словно читала счетную книгу. Наверное, такие способности действительно были в крови.

Перед ней лежал еще и маленький кусочек шерстяной ткани из шерсти ее овец, которых мать начала разводить двадцать два года назад. И сейчас этот лоскут был окрашен уишминской краской.

Когда Сенна кончиками двух пальцев поднимала его над столом, он мерцал, испуская и одновременно поглощая свет, так что трудно было понять, существовал ли он вообще.

На глаза Сенны навернулись слезы. О, она была сейчас ужасно испугана, но в то же время счастлива. А ведь она и не думала, что такое возможно, так как ночь ее «супружеского счастья» закончилась тем, что три лекаря сделали заключение о ее бесплодии.

Но Финниан вернул ее к жизни.

Сев на пол и прислонившись спиной к стене, Сенна придвинула к себе светильник, так что из-под его рогового колпака падал лишь клин бледно-желтого света, освещавший ее колено и один сапог, — этого было вполне достаточно.

Конечно же, она уничтожит эти страницы, но сначала прочтет их в последний раз, чтобы все сохранить в памяти. Все рисунки, наброски и слова будут словно выжжены у нее в мозгу — она непременно все запомнит до мельчайших деталей. А потом сожжет листы — и исчезнет. Потому что у нее не было намерения умирать здесь.

Но как же ей выбраться отсюда? Увы, на этот вопрос у нее пока что не было ответа.

Тихонько вздохнув, Сенна прижала ладонь к животу и, склонившись над листками, принялась за чтение.


Солдаты расположились на ночь в главном зале, где было темно и тепло. И почти все они примостились у стен, растянувшись прямо на полу. Пентони пересекал зал, коротко кивая тем, кто еще не спал.

Заметив Рэрдова, советник замер в изумлении. Барон сидел, навалившись на стол и уткнувшись лицом в ладони. И он производил впечатление мертвого. Но тут он глухо застонал, однако не поднял головы. А Пентони поспешил дальше, так как до наступления рассвета ему еще многое нужно было приготовить.

Выскользнув наружу, советник чуть приоткрыл ворота в стене внутреннего двора, а затем вернулся обратно в зал. Теперь ему оставалось только надеяться, что могучий ирландский воин, уже рисковавший жизнью ради Сенны, чувствовал то же, что и он, Пентони, когда-то рисковавший ради матери этой девушки.


Прошло несколько часов. Странная музыка смолкла, а ночь стала темнее, так как луна зашла. Но звезды по-прежнему блестели, и по-прежнему дул ветер, разносивший вокруг запахи осени.


Глава 56 | Ирландский воин | Глава 58







Loading...