home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Эпилог

Зима, Шотландия, 1295 год


Скупое солнце шотландской зимы село задолго до того, как закончилось вино в деревянных чашах Роберта Брюса и стоявшего перед ним Уилла де Валери.

— Думаю, сейчас нам ничто не угрожает, — сказал Уилл.

— Значит… — Брюс пристально посмотрел на него. — Значит, никакого секретного оружия для Длинноногого?

У дальней стены ревел камин, но большая часть тепла уносилась в дымоход или впитывалась каменными стенами, и даже в комнате мужчины оставались в меховых накидках.

— Все это просто легенды, — ответил Уилл. — Уишминские краски — не более чем легенды. — «Это все, что людям необходимо знать», — мысленно добавил Уилл.

Его сестра Сенна была единственным человеком на свете, который мог приготовить смертельно опасные краски, но она твердо заявила, что у нее нет к ним интереса.

— Быть может, мои дети… — сказала сестра, когда он потребовал, чтобы она поделилась своими планами. — Но, Уилл, я никогда не буду ни настаивать, ни запрещать. Все, что я сделаю… Я просто кое-что им объясню. И я всегда буду здесь, так что не беспокойся за меня.

«Что ж, так гораздо лучше, — подумал Уилл. — Ведь с помощью Сенны можно будет спасти шотландское королевство. А впрочем… Какую выгоду из всего этого сможет извлечь король Шотландии?»

Секрет уишминских красок был утрачен на века, но их с Сенной мать и отец воскресили его — из лучших побуждений, вероятно. Однако разглашение этого секрета могло закончиться только бедой. Шотландии и так угрожало множество опасностей, и не следовало добавлять к ним сомнительную выгоду от использования уишминских красок.

— Но вы же сами говорили королю Эдуарду, что краски — это не просто сказки, — напомнил Брюс, внимательно всматриваясь в собеседника. — Вы говорили ему, что у Рэрдова они есть, что они существуют, что краски — это оружие и…

— Я говорю королю Эдуарду много разного, — перебил Уилл. — Ведь было необходимо, чтобы он постучал в дверь Рэрдова.

Брюс ненадолго задумался, потом спросил:

— А почему нам было нужно, чтобы он постучал в дверь Рэрдова? — Он все так же пристально всматривался в лицо молодого рыцаря.

— Не нам, милорд, а мне. Там была моя сестра, и ей грозила опасность.

— Я и не знал, что мои люди используют свои связи в личных целях. — Брюс улыбнулся и поднял свою чашу.

— Тогда вы не очень мудрый человек, милорд. — Уилл наполнил свою чашу вином. — Но все же я считаю, что вы должны стать королем.

— Я тоже так считаю, — засмеялся Роберт.

Уилл действительно думал, что Роберту Брюсу следует стать королем. И тот мог бы стать королем, мог бы управлять этой прекрасной страдающей страной, которую так любили его отец и мать. Но на первом месте уде Валери была Шотландия, а не Брюс, ибо люди, каковы бы они ни были, слишком часто ошибались.

— Что же касается английского короля, то моя ложь пошла на пользу Шотландии, — продолжал Уилл. — На несколько месяцев взор Эдуарда был обращен на Ирландию, и мы, возможно, избежали вторжения в то время, когда не были готовы к нему.

— Но теперь-то мы готовы. — Брюс распахнул ставни. Стояла зима, холодная, белая и ясная, и снаружи со двора доносился скрип санных полозьев. — А как ваша сестра? — спросил он неожиданно.

— Вот. — Уилл помахал листом, который держал в руке, последним письмом от Сенны. — Земли Рэрдова, конечно, были возвращены в распоряжение короля и, что странно, переданы «Объединению».

— Правда? — Роберт Брюс в удивлении приподнял брови. — «Деловому объединению»?

— Да, так она пишет. Хотя я с трудом могу все это разобрать, — добавил Уилл, склонившись к письму, вероятно, уже в десятый раз. Он подошел к окошку и подставил пергамент под падавшие в комнату лучи рассеянного солнечного света. Но все равно Уилл не был уверен, что читает правильно. — Объединению… красоток. Такое возможно?

— Не знаю, де Валери. — Будущий король Шотландии пожал плечами, однако при этом едва заметно улыбнулся. — Но я был бы не прочь посетить какую-нибудь общину прелестниц.

— И еще Сенна сообщает, что Уоган, наместник Ирландии, замолвил словечко Длинноногому, чтобы тот пожертвовал… кое-какие земли. — Пожав плечами, Уилл положил письмо на стол. — Не важно. Как только смогу, поеду к ней и все выясню.

— Вот и хорошо, — согласился Брюс. — А сейчас мы должны обсудить наши дальнейшие планы.

Уилл тут же кивнул:

— Да, конечно. А потом я должен вернуться к королю Эдуарду, иначе он заинтересуется, почему его посланнику понадобилось так много времени, чтобы осмотреть северные границы.


Несмотря на ярко сиявшее солнце, день был ветреным и холодным, однако Сенна с Финнианом уже довольно долго стояли в амбразуре каменной стены, окружавшей замок О’Фейла. Положив руку ей на плечи, ирландец привлек ее поближе к себе. И тут внизу, во внутреннем дворе, появился О’Фейл. Взглянув вверх, король приветственно поднял руку, и Финниан ответил ему таким же жестом. Потом, наклонившись, поцеловал Сенну в макушку.

После двух месяцев, проведенных среди ирландцев, Сенна запомнила множество имен, лиц и родословных, уходящих в далекое прошлое.

— Финниан, а зачем нам нужно что-то знать о старых поэтах? — спросила она чуть раньше этим же днем в приступе раздражения. И именно поэтому он наконец-то вывел ее на стены — чтобы она увидела море внизу и успокоилась.

Они делали это уже несколько раз с тех пор, как вернулись во владения О’Фейла и поняли, что Сенна не беременна.

— Такое часто случается, — сказала она тогда, улыбаясь сквозь слезы.

— Да, конечно, — согласился Финниан.

Он знал, что сейчас Сенна думала именно об этом, и через некоторое время получил подтверждение своей догадке. Потому что она тихо сказала:

— Была задержка на неделю, вот и все. На самом же деле никто так быстро об этом не узнаёт.

— Да, конечно. — Он снова поцеловал ее в макушку и растер ей плечи, чтобы согреть ее. — Но у нас обязательно будут дети.

— Разумеется, ты мне их подаришь. — Она улыбнулась.

— Нет, это ты, милая, подаришь мне детей, — помолчав, заявил Финниан.

Сенна ненадолго задумалась, потом проговорила:

— Но если я не могу забеременеть прямо сейчас, то нужно кое-что срочно сделать. Я должна перевезти своих овец в Ирландию. Ваш король рассказал мне о твоих изумительных ткачах, и я уверена, мы сможем воспользоваться их искусством. Но прежде всего я должна встретиться с главой шерстяной ярмарки в Дублине.

— Значит, с шерстяным главой? — Финниан рассмеялся.

Сенна взглянула на него, прищурившись, и спросила:

— Так почему же я должна выучить имена древних поэтов? — Финниан промолчал, и она с некоторым раздражением добавила: — Говори же. Почему я должна знать их имена?

— Потому что это важно. — Финниан произнес эти слова так просто и с таким невозмутимым видом, что Сенна ему поверила.

Он знакомил ее со всеми сторонами жизни своего народа и делился с ней всеми своими мыслями и планами. И такое доверие, поняла Сенна, было именно тем, чего ей не хватало в ее прошлой жизни. Поэтому ей больше всего на свете хотелось, чтобы всегда было так, как теперь.

Разумеется, она готова была запомнить имена поэтов, умерших несколько веков назад, и даже выучить ирландский язык. Язык был прекрасным, но трудным, — она поняла это, когда приступила к ежедневным урокам. Но Финниан оказался терпеливым учителем, а она старалась быть терпеливой ученицей.

Внезапно они заговорили о Пентони, и Сенна тихо сказала:

— Надеюсь, он поладил с самим собой. Мне было бы неприятно думать, что он и после смерти продолжает страдать.

Ведь если так, если Пентони больше не страдал, несмотря на свои грехи, то, быть может, и мать Финниана тоже успокоилась. И возможно, настанет день, когда эта мысль принесет Финниану успокоение.

Сейчас он стоял рядом с ней, выпрямившись во весь свой огромный рост, его длинные черные волосы развевались на ветру, и он был для нее таким же прекрасным, как и тогда, когда она увидела его впервые.

— Ты ведь послал полный сундук монет его незаконнорожденному ребенку в Англию? — неожиданно спросила Сенна.

Финниан хотел покачать головой, но она, опередив его, сказала:

— Я знаю, что послал. Я слышала, как Алан говорил об этом.

— Можешь думать что хочешь. — Финниан пожал плечами. — Ты всегда при своем мнении, и я отказался от попыток изменить тебя.

— Ты никогда и не пытался. — У нее перехватило дыхание. — Финниан О’Мэлглин, ты очень добрый человек.

— А ты, — прошептал он ей в ухо, — самая прекрасная женщина из всех, что я когда-либо видел.

— Но ты ничего не говоришь о моей доброте. — Она притворилась обиженной.

— Да, не говорю. Потому что не могу сказать о ней ничего хорошего.

Сенна рассмеялась, а он снова обнял ее, дыша ей в волосы. И они по-прежнему стояли на холодном ветру, дувшем со стороны холмов, и смотрели на море.

— Твой отец, Сенна, просил меня кое о чем, — через некоторое время тихо заговорил Финниан. — Просил перед смертью.

— Вот как? — Она внимательно посмотрела на него. — И о чем же?

— Помочь спасти Шотландию.

— Ты ничем не обязан моему отцу. — Сенна отвернулась.

Но Финниан взял ее за плечи и, развернув лицом к себе, проговорил:

— Именно так, не обязан. Но это не вопрос долга.

— Да, понимаю… — Сенна кивнула. — А король позволит?

— Мы уже говорили с ним об этом, — ответил Финниан.

— Но я думала… Ты должен был стать… — Она внезапно умолкла.

— Сенна, я никогда не буду здесь королем. Я сделал свой выбор.

Она посмотрела на замок у них за спиной, потом заставила себя взглянуть Финниану в глаза.

— Значит, выбор между женщиной и королевством? Некоторые сказали бы, что выбор прост.

— О да, для меня предельно прост. — Он провел ладонью по ее щеке. — Думаю, милая, теперь тебе предстоит сделать выбор, зная, что я не собираюсь быть королем.

Она с улыбкой сказала:

— Я слышала, что лучше держаться от королевских особ подальше.

— Правда?

— Конечно. Так вот, а тебя я буду держать поближе к себе.

Финниан тоже улыбнулся:

— Значит, будешь?

Сенна тут же кивнула:

— Разумеется. Я ведь сделала свой выбор еще в той вонючей тюрьме. Неужели не понимаешь?

— Понимаю, милая. — Он окинул взглядом долину, раскинувшуюся внизу. — Но тюрьма есть тюрьма. А у воздуха свободы совсем другой запах. Я видел, как люди в камерах принимают ужасные, достойные сожаления решения.

Она запустила пальцы в волосы у него на затылке.

— Но, Финниан, в камере ты видел всего лишь женщину.

Он снова улыбнулся. Заглянув ей в глаза, проговорил:

— Хорошо, пусть так. Но эта женщина была просто потрясающей красавицей.

Сенна густо покраснела.

— Все, Финниан, об этом достаточно.

— Нет, недостаточно. — Он провел ладонями по ее плечам.

— Прекрати! — запротестовала Сенна, хотя совсем не хотела, чтобы он ее послушался. Финниан это понимал и продолжал поглаживать ее по плечам.

И тут она вдруг прикрыла глаза и тихо сказала:

— Тебя так просто отсюда не отпустят. И вообще давай поговорим о твоих планах. Если ты не хочешь быть королем, то кем же ты будешь?

— Если станут спрашивать, постарайся называть меня… посланником, когда мы будем путешествовать. Это меньше наводит на мысль о предательстве.

— А я должна всегда быть с тобой? — Она открыла глаза и радостно улыбнулась.

— Да, разумеется. — Финниан выразительно приподнял бровь и скользнул губами по щеке Сенны. — Милая, я искал тебя всю свою жизнь. Владычица красок ты или нет, я не отпущу тебя. Короли могут хотеть тебя, а я уже получил.

— Вот и хорошо, — прошептала она.

Он склонился к ее губам, но она остановила его, положив руку ему на грудь.

— Финниан, ты так никогда и не спросишь?

— Нет.

— Не хочешь знать, как я сделала это?

Он довольно долго молчал, потом достал из-под меховой накидки маленький лоскут ткани, окрашенный уишминской краской, который Сенна унесла с собой от Рэрдова и отдала ему. «Подарила ничто», — засмеялась она тогда.

— Я думаю, эти краски — вещь редкая и удивительная, — проговорил Финниан, протягивая ей лоскут. — Такая же, как и ты. Хочешь сказать мне — скажи.

Она покачала головой:

— Нет, это секрет. Нельзя описать дух. Видишь ли, я следовала указаниям своей матери, и это было проще всего на свете.

— Правда? Но древние красильщики Ирландии так не думали.

Сенна с улыбкой пожала плечами:

— Ну… возможно, они не были женщинами. Кроме того, нужно, чтобы женщина делала это с желанием.

— А-а… — Финниан поцеловал ее в щеку. — Вот это мне нравится.

Она рассмеялась:

— Я так и думала. — Он поцеловал ее в мочку уха, и Сенна прошептала: — Ты хотя бы представляешь, что это значит?

— Нет. Храни свои тайны, милая.

Сенна снова засмеялась:

— И тебе нисколечко не любопытно?

Он прижался поцелуем к ее шее.

— Ради тебя я буду само любопытство, моя милая.

Она улыбнулась:

— Так вот, секрет уишминских красок в том, что женщина должна быть влюблена.

Финниан замер с несколько озадаченным видом.

— Неужели это обязательно?

Сенна со смехом кивнула:

— Абсолютно необходимо. Более того, женщина должна быть страстно влюбленной, иначе ничего не получится.

Погрузив пальцы в прекрасные волосы любимой, Финниан крепко обнял ее и прошептал:

— Согласен, милая. Иначе ничего не получится.


Глава 60 | Ирландский воин | Примечания







Loading...