home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





***

Об одном из своих двенадцати недостатков пришлось вспомнить, когда я вернулся с вокзала домой.

Настроение отличное, в кармане две рублевые бумажки и билет на утренний поезд — ровно в шесть часов. А другой карман пустой — на мелочь от сдачи я по дороге съел мороженое и выпил газировки.

Пустой? Нет, он не пустой. Там же ключ лежит от квартиры. Вот он… Но ключа я не нащупал. Как же так? Наверное, переложил в другой карман.

И в другом нет…

Спокойно, без паники. Главное — вспомнить… Ключ лежал на кухонном столе. Я подошел, протянул за ним руку. Но тут увидел пачку печенья — мама купила мне на ужин. И рука сама повернула к печенью. Распечатал пачку, съел одно. Несколько штук сунул в карман.

А как же ключ?

Остался на столе.

Опять рассеянность!.. Все время у меня неприятности из-за рассеянности. Возьму с собой в школу все тетради, оставлю дома авторучку. Захвачу авторучку, обязательно забуду какую-нибудь тетрадь. Возьму авторучку, все тетради, все учебники, все возьму — забуду, что сегодня первый день занимаемся не с утра, а во вторую смену. Приду в свой класс и смотрю ошалело на малознакомые лица. А, все вокруг гогочут.

Но ручку можно у Птички занять или еще у кого-нибудь. За тетрадкой можно сбегать на переменке — мы недалеко от школы живем. А вот как я сейчас домой попаду — вот что интересно?

С ключом и раньше у нас случались неприятности. Тогда мама звала слесаря домоуправления, огромного, волосатого деда Тишу с круглыми дырочками вместо ушей; раньше, еще давно, я совсем маленький был, дед Тиша, пьяный, отморозил себе оба уха. Теперь он водки в рот не берет, даже по, праздникам, и все свободное время проводит в винном магазине, уговаривает народ бросить пить.

Мама зовет деда Тишу, он приходит, ковырнет отверткой в замке — и готово.

Может, и сейчас его попросить?..

С дедом Тишей говорить надо по-особому: он плохо слышит. Нет, не кричать — криком ничего не добьешься, только глотку надорвешь. Надо встать против света, чтобы он увидел, как губы шевелятся.

Я старательно задвигал ртом, отчетливо выговаривая каждый слог:

— Откройте, пожалуйста, дверь восьмой квартиры.

— Не открою, — сказал дед Тиша. — Пусть мамка придет. Или папка.

— Да ведь они все уехали! — выкрикнул я в отчаянии.

Он посмотрел на меня проницательно, взял в кулак свою бороду.

— Малолетке не открою. Почем я знаю, может, ты от папки с мамкой по дороге сбежал. Откроешь тебе, а ты пьянствовать будешь с дружками в той квартире. Вон вчера из подвала таких же двух малолеток за шкирку выволок. Ну, разве чуток постарше. Надрызгались винишком. А ведь еще один с ними был, третий, удрал, стервец, через окошко.

Дед Тиша явно подозревал, что этот стервец стоит сейчас перед ним. Опять у меня на лбу выступил пот.

— Я непьющий!

Слышал он или не слышал — только повернулся ко мне спиной и стал обтачивать напильником какой-то стерженек, торчащий в тисках.

Стерженек жалобно и пронзительно визжал. Мне тоже хотелось завизжать.

Я пристроился у окна на лестничной площадке и стал думать, как мне быть. Решил: поеду так. Билет есть. А вещи… Мне ведь немного надо. Брюки и рубашка на мне. Загрязнятся — сам постираю, я тысячу раз видел, как мама стирает. Ну, одеяло, подушка. Дядя Володя что-нибудь раздобудет. Есть же у них в экспедиции какие-нибудь мешки, тряпки.

Жильцы проходили мимо, я здоровался. Некоторые интересовались:

— Ты что здесь сидишь?

— Жарко на улице…

Не хотелось рассказывать. Кто посочувствует, кто поругает. А толку что?

И напрасно я никому ничего не сказал. Потому что когда снизу, из своей мастерской в подвале, поднялся все-таки дед Тиша и, ворча что-то непонятное себе под нос, стал возиться с замком, открылась дверь квартиры напротив и вышла мама Котьки, того самого Котьки, про которого я наврал Птичке, что у него куча олимпийских медалей.

Котькина мама спросила…

— Что с замком?

Пришлось сказать. Она всплеснула руками:

— Что же ты молчал? Я же тебя на лестнице спрашивала.

Убежала в свою квартиру и вернулась с ключом на голубой ленточке — я ее сразу узнал: Катькина, из косичек.

— Вот. Твоя мама оставила, на всякий случай. Откроешь дверь — опять верни мне.

Мама, мамочка! Как хорошо ты знаешь все мои двенадцать недостатков! Ладно, пусть не двенадцать — пятнадцать, согласен. На все согласен, кроме пенки и щенков.

Дед Тиша посмотрел на ключ, потом на меня, повертел многозначительно пальцем возле головы и забухал вниз по лестнице своими сапожищами.

— Спасибо, дед Тиша! — заорал я ему вслед, да так громко, что во всех квартирах пораскрывались двери и высунулись испуганные хозяйки.

На этот раз он тоже услышал. Поднял голову и, кажется, улыбнулся. Кажется — потому что из-за бороды не понять: улыбается человек или нет.

Ключа на кухонном столе не оказалось — куда я мог его затолкать? Но он все равно не был мне нужен: уже вечер, и я решил из дома никуда не выходить. Отдал Котькиной маме ключ с голубой ленточкой и заодно договорился, чтобы завтра она меня разбудила: ей все равно рано вставать, в пять утра приходит со смены на железной дороге ее старший сын.

И вот я один в квартире. Хожу по пустым комнатам, ищу, чем заняться. Можно было бы укладывать вещи, да только они еще вчера уложены мамой. Читать тоже не хочется. Если только магнитофон включить… А вдруг сломаю?

Интересно, почему я должен обязательно сломать? Папа включит — не сломает, а я включу — сломаю. Подумаешь, ручку повернуть. Другое дело, если начать внутри отверткой копаться. А я просто включу и буду слушать музыку. Так хочется музыку послушать — сил никаких нет!

Включил магнитофон — и сразу меня к крану в ванной потянуло. Мама говорила, что он протекает. Может, починить? Вот будет им сюрприз: вернутся, а кран исправный. Кто починил? Я! Так хочется кран починить — сил никаких нет!

Разыскал в кладовке щипцы, плоскогубцы. Чтобы веселее было работать, подтащил магнитофон к самой ванной, поставил на пол, шнур длинный, как раз хватило. Музыка играет, я с краном вожусь. Покрутил сюда, покрутил туда — в порядке кран, больше не протекает.

Вернулся в комнату, улегся удобно на диване. Надо бы магнитофон из коридора на столик перенести. Да ладно! И так хорошо слышно! Вот, кончится лента — тогда перенесу.

Тра-ля-ля! Завтра в путь!

Тра-ля-ля! Тра-ля…

Проснулся я от сильных ударов в дверь. Было еще совсем темно. Неужели уже пять?

Побежал к двери.

— Спасибо, тетя Зоя! Я уже проснулся.

— Открывай скорей! Слышишь!

Не Котькина мама! Мужские голоса.

А вдруг жулики?

— Кто там?

— Открывай, тебе говорят! Весь нижний этаж затопило.

И только теперь я увидел, что стою босиком в воде. Откуда в коридоре вода?

Я открыл дверь.

Мимо меня промчались пять или шесть полуодетых людей. Возле ванной первый из них споткнулся о что-то и грохнулся на пол. Послышался треск.

Бедный магнитофон…

Мы все черпали воду ведрами, банками, кружками. Они меня даже не ругали. Только Иван Иванович из нижней квартиры — он работает в угрозыске — увидел на полу в ванной плоскогубцы, вздохнул жалостно:

— Эх, парень, парень!

— Но кран был совсем сухой — честное пионерское!

— А ночью пустили воду…

Часа, наверное, два шли спасательные работы. Потом нижние жильцы, хмурые и неразговорчивые, спустились к себе. Я потоптался виновато у двери, сказал им вслед «до свидания». Внес в комнату раздавленный магнитофон, поставил на стол. С него потекли на пол тоненькие струйки воды.

Как мама могла все предвидеть: и насчет магнитофона, и насчет крана? Ну, разве не удивительно?


ГЛАВА ПЕРВАЯ | +35 °. Приключения двух друзей в жаркой степи (Плюс тридцать пять градусов) | cледующая глава