home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3.2 «Так принято» и как это использовать. Социальные инструменты влияния

В этом пункте хотелось бы остановиться на вопросе влияния культурных традиций, убеждений, стандартов, законов, мифов, групповых взглядов, известных людей, кумиров, архитектуры, технологий и других аспектов культуры. Все это проявления культуры, которые так или иначе преобразуются в принципы культуры, – что надо и не надо делать. То, что в одной культуре или эпохе кажется само собой разумеющимся, будет странным, нелепым или даже диким в другой стране в другое время. Все многообразие этого процесса и его сложность объединено в понятии культурный код.

Клотер Рапай определяет культурный код как культурное бессознательное. Это набор образов, которые связаны с каким-либо понятием в нашем сознании. Это не то, что мы говорим или четко осознаем, а то, что скрыто даже от нашего собственного понимания, но проявляется в наших поступках. «Культурный код – это бессознательный смысл той или иной вещи или явления, будь то машина, еда, отношения, даже страна, в контексте культуры в которой мы воспитаны. Восприятие джипа в Америке не совпадает с тем, что стоит за ним во Франции или Германии, так как культуры этих стран развивались по-разному (в Америке сильны воспоминания об открытых просторах, а во Франции и Германии – о войне и оккупации). Поэтому и код – значение, которое мы бессознательно приписываем этому автомобилю, – в каждой стране свой. Причин тому множество, но так или иначе они кроются в особенностях тех миров, в которых мы выросли. Для всех очевидно, что культуры разных стран отличаются друг от друга. Но немногие понимают, что именно поэтому люди разных культур по-разному воспринимают одну и ту же информацию».

П. А. Гильтебрандт определяет культурный код как набор образов, которые связаны с каким-либо комплексом стереотипов в сознании.

Любой человек, житель нашей планеты в первую очередь, принадлежит к определенной нации (народности), во вторую очередь определяется его текущее место проживания (страна).


Люди разных стран, имея общую человеческую природу, обладают разным коллективным бессознательным, то есть разным культурным кодом.


Возвращаясь к Котлеру Рапаю, который из детского врача стал миллиардером благодаря своим исследованиям именно в области влияния культуры на поведение человека (в том числе и потребительское поведение). Он смог разработать систему, благодаря которой можно понять сущность культурного кода и преподносить информацию, учитывая культурные стереотипы. Он показал на практике, что нельзя кофе продавать одинаково в США и Японии. Ведь Япония – это страна, где чаепитие является культурной традицией. В своей книге исследователь убедительно показал, как отличаются культурные коды любви, еды, машин, квартир, как и почему мы потребляем, как культура оказывает на нас влияние, как она формировалась, почему мы делаем тот или иной выбор. Изучение культурного кода является одним из основных моментов в понимании сущности как отдельного человека, так и микро– и макрогрупп, наций в целом через культурное наследие наших предков, историю формирования различных государств, событий, которые оказали неизгладимый след в восприятии одного народа другим.

Интересно и то, насколько культура предопределяет наше будущее. Когда рождается ребенок, рождается человеческое существо, не крокодил или комар, а человек. И это определено генетическим кодом. Ребенок, родившийся в русской семье, – русский, в американской – маленький американец. И уже на этом этапе начинает работать культурный код, который присутствует во всем, начиная с языка. Каждый язык (русский, английский, немецкий, французский и т. д.) представляет собой самобытную систему, которая накладывает свой отпечаток на сознание его носителей и формирует их картину мира. Давайте возьмем простой пример: как язык оказывает влияние на формирование представления о взаимоотношениях мужчины и женщины. Солнце на французском языке – lеsoleil – существительное мужского рода. У французов оно вызывает ассоциацию «король-солнце». С малых лет французы воспринимают солнце как существо мужского пола, которое сияет и блистает. Этот образ – сияющий и блистательный – распространяется на всех мужчин. Что же касается женщины, то она ассоциируется с луной и звучит как lа lune – женского рода. Луна не светит сама, она лишь отражает свет солнца. Чувствуете, как с самого детства формируются представления о мужском и женском роде и их связи между собой. А в немецком языке все наоборот: солнце – die Sonne – женского рода, а луна – der Mund – мужского. С точки зрения культурных особенностей восприятия семьи мы действительно можем проследить, что женщина воспринимается как свет, как несущая в дом тепло, уют, воспитывающая детей. Она как волшебница, которая оживляет все вокруг. Мужчина же мыслится представителем ночи, тьмы, который постоянно находится в состоянии войны с внешним миром. Интересно, что в русском языке солнце – среднего рода, а луна – женского. Положение среднего рода в современном русском языке своеобразно. Он выступает как отвлеченная форма обезличенной предметности. Это значит, что со средним родом ассоциируются отвлеченные понятия (существо, божество). Имена существительные среднего рода чаще всего выступают в качестве самой общей характеристики (чудовище, чудище) и могут быть применены к живым существам мужского или женского пола. При этом в единственном числе слова среднего рода изменяются по форме мужского. Таким образом, средний род как бы ближе к мужскому, но, тем не менее, выделяется в отдельный род. Это очень сложный процесс, который изучают специалисты, но нам важно сейчас понять: земля – женский род, солнце – средний род, человек – мужской род. В русском языке родовые взаимоотношения сложны и запутанны, а предметы могут оживать. А в английском языке род используют только для обозначения людей, все остальное – оно (it).

Даже использование личных местоимений ты и вы в различных языках может показывать, насколько по-разному в разных культурах относятся к социальному статусу и положению в обществе. В большинстве стран они оба используются в качестве обращения. В английском языке существует только одна форма – you (это ты и вы одновременно). Разница проявляется в отношениях между людьми. Так, в русском языке обращение «на вы» означает уважение, почтение, формальную дистанцию в отношениях. А обращение «на ты» – непринужденное. Встречается масса примеров в русской культуре, когда обращение «на ты» может быть расценено даже как оскорбление. Соответственно, необходимо выбирать форму в зависимости от ситуации: степень знакомства, официальность/неофициальность обстановки, характер взаимоотношений и статусные позиции собеседников.

Этой проблематике люди посвящают научные статьи, диссертации, книги. Я же предлагаю вернуться к нашему вопросу: как культура оказывает влияние на принятие решений, как мы можем это использовать в повседневном взаимодействии с окружающими.


Поймите одну важную вещь – существуют автоматические модели фиксированных действий, которые определяет культура, бессознательное, а не каждый индивид. Почему? Да просто потому, что так принято.


Если что-то просишь, то надо говорить «пожалуйста», если тебе что-то дают, надо сказать «спасибо». И в какой-то момент мы начинаем благодарить неосознанно, не задумываясь. Ряд интересных экспериментов, направленных на оценку обдуманности решений, описывает психолог Эллен Лангер. Суть эксперимента проста: сотрудники Лангер подходили к людям, стоящим в очереди к копировальной машине в университете, и просили откопировать 5 страниц без очереди. Эффективность – 60 %, то есть чуть больше половины людей соглашались пропустить. Вы скажете, что результат хороший. Но Лангер считала, что можно добиться результата в 80 и даже 90 %. Тогда она решила к обращению добавить причину. Почему ей необходимо без очереди откопировать 5 страниц. Эллен убеждена, что когда мы просим кого-нибудь сделать нам одолжение, мы добьемся большего успеха, если озвучим причину. Сотрудники Лангер скорректировали эксперимент. Теперь они начали подходить и говорить: «Прошу прощения, у меня всего пять страниц. Можно я откопирую без очереди, я очень спешу». В данном случае соглашались уступить 94 %. Интересно то, что причина могла быть совершенно бессмысленной. Например: «Можно я без очереди сделаю пять копий, потому что мне надо сделать копии». И люди соглашались, как бы глупо это ни звучало. Потому что срабатывает невнимательность. По сути, становится не столь важным, что человек говорит. Если не приводить никакой причины, то эффективность будет значительно падать. Эллен Лангер считает, что почти все мы (и почти всегда) бездумны, невнимательны. При этом когда задумываемся, на нас тоже довольно легко оказать влияние. Интересный пример с попрошайками, которых очень часто можно встретить на улицах. Мы всегда стараемся от них отгородиться, сделать вид, что мы их не замечаем. Один из экспериментов показывает, что если попрошайка обращается к вам с просьбой: «Простите, не найдется ли у вас пятнадцати рублей», – то вы останавливаетесь хотя бы на 20–30 секунд. Происходит некоторое замешательство, потому что 15 рублей – это совсем немного, вдруг ему на хлеб не хватает или на проезд. Мы начинаем ДУМАТЬ. И вероятность того, что вы дадите ему 15, а то и 20 рублей, увеличивается на 60 % по сравнению с отвлеченной просьбой дать денег.

Роберт Чалдини, автор известной книги «Психология влияния», на протяжении нескольких лет наблюдал и испытывал различные приемы, с помощью которых можно добиваться уступчивости со стороны незнакомых людей. И он сделал вывод, что эффективность всех стратегий, с помощью которых можно добиться от человека уступчивости, сводится к шести психологическим принципам, каждый из которых срабатывает в определенном контексте. Если вы хотите оказать влияние, то вам надо лишь создать необходимый контекст или условия, – и соответствующий принцип сработает наилучшим образом.


Условия и принципы согласия

Я такая классная, почему же меня никто не замечает?

Создание морального обязательства запускает принцип или правило взаимности. Проще говоря: ты – мне, я – тебе. Контекст чувства долга пробуждает стремление к последовательности. Принцип авторитета вступает в силу, как только создается контекст компетентности и надежности человека, с которым мы взаимодействуем. Пара дружба и приязнь: мы склонны делать много для тех людей, которые нам нравятся, к которым мы испытываем симпатию. Мы дорожим дружбой и готовы идти на уступки, даже если какое-то действие не будет доставлять нам большого удовольствия. Очевидна связь между следующей парой – дефицит и конкуренция. Мы скорее хотим обладать вещью, которая в дефиците, чем тем предметом, который есть у всех и который в любой момент можно приобрести. Чаще всего в таком случае мы будем откладывать покупку, не торопиться с принятием решения и переносить встречу. Мы теряем ценность какого-то объекта, если он легкодоступен.

Последняя пара, наверное, самая сложная и не настолько очевидная, как, например, дружба и симпатия. Социальное доказательство и согласие связаны между собой желанием человека нравиться окружающим. Нам хочется, чтобы окружающие думали о нас хорошо. И в ситуации, когда мы не знаем, какое принять решение, мы, вероятнее всего, посмотрим по сторонам, чтобы узнать, а как решили люди вокруг. Мы склоняемся к тому, чтобы делать, как другие, таким образом, оправдывая их ожидания, вписываясь в их группу и получая тем самым социальное одобрение. Далее мы подробно поговорим о каждом принципе согласия, за счет чего мы добиваемся уступчивости и почему сами уступаем другим.


Личный авторитет | Я такая классная, почему же меня никто не замечает? | Взаимность, обмен