home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



12. КАК СЕЯТЬ БУДЕМ?

Казалось бы, простейшая операция:  положить в землю семенное зерно, чтобы с наибольшей гарантией оно проросло до засухи, выросло бы в жару и дало максимально возможный урожай. Простейшая операция и сложнейшая по причине своей кажущейся простоты...


Как всегда, начну из далекого далека, чтобы у заинтересованного читателя сложилось полное понимание проблемы.


...Шла Великая Отечественная война. Народ жил впроголодь. Подкармливались, как сейчас говорят, «дарами природы». Как-то, собирая с бабушкой Марфой щавель в низине возле реки, я обратил внимание на то, что попадались кустики с мелкими листочками, которых и выбирать-то не хотелось из-за путаницы травы, а то вдруг находились крупные, сочные и чуть ли не пучками. На мои детские вопросы, почему так происходит, бабушка ответила без размышлений:


— Бог так определил. Как у людей: кому в теле быть, а кому стручком сохнуть.


— Нет, бабушка! — восторжествовал я от мелькнувшей догадки. — Смотри, здесь корова наступила. След вмялся. А в нем дождик собирался. Ты же всегда говоришь: если польешь — урожай соберешь.


Бабушка подошла ко мне, с интересом рас-смотрела коровий след, в котором разросся кустик щавеля. И похвалила за сообразительность. Да так красочно, что захотелось всегда все примечать и помнить.


Эта первая детская догадка нужна мне сейчас для развития мысли о том, как важные для людей вещи проявляются в простых явлениях. Шли к водопою коровы, оставили вмятины от ног и... Нет, дело не только в том, что в следах накапливалась дождевая вода, — фактор малозначащий… Как выяснилось позже на школьных уроках, главное в том, что корова наступила, то есть придавила землю. И на этой придавленной земле вырос кустик, от всех отличающийся величиной и мясистостью листьев.


На том памятном мне уроке учитель объяснял эффект капиллярных трубочек. И меня поразило сообщение о том, что, чем они тоньше, тем выше по трубочкам поднимается вода сама собой, за счет смачивания стенок. Почему-то сразу вспомнились коровьи следы, в которых я собирал пучки щавеля, и пришла поправочная догадка урожайности: решающим для роста того щавеля был не случайный дождь, накопивший в следах крохи воды, а та ее масса, которая постоянно поступала снизу, из глубины почвы по капиллярам земли, уплотнившейся от тяжести животных.


Помню, как учитель порадовался моему запальчивому добавлению к его объяснению, сказав, что это пример практического использования законов физики, а я проявил настоящий научный подход. Расплачивался я за этот «подход» кличкой «профессор кислых щей». И поделом.


Как выяснилось позже, такие «детские» открытия делались во все времена. И с успехом использовались. Даже в нашем Петровском хуторе дед Сморчков засевал свой огород и бахчу с деревянной колотушкой, похожей на пестик ступы.. Каждую весну над ним смеялись, видя, как он уминает грядки поленом вместо того, чтобы вскопать, как все люди. А осенью удивлялись тому, что дедок и не пахал, не пропалывал огород, так что все заросло там до колен, а урожай получал больше всех.


— Слово знает, — объясняли свое смущение.


После смерти деда его внук Борис — мой троюродный брат — по-родственному передал мне «заветный секрет»... для науки. Привел в огород, присел и дедовой колотушкой саданул по земле три-четыре раза. В образовавшуюся вмятину бросил семечку и прикрыл ее землей, сгребая с боков.


— Семенам твердость нужна, — сказал, подражая деду. — В рыхлой почве они гниют, а в твердой — растут. Опора им нужна твердая. Возьми, пригодится, — протянул мне Борис дедову колотушку.


— А тебе не надо?..


— А я пяткой колочу, — поднялся Борис с корточек, шагнул и, прежде чем поставить вторую ногу, по пути трижды саданул по земле пяткой.


В образовавшиеся вмятины бросил семечки и, склонившись, грабельками засыпал их землей. Поднялся вновь, торжествующе улыбаясь: оценил?! То-то же!..


— Семенам нужна не опора твердая, а вода, — сказал я, должно быть, без должного почтения, потому что Борис разозлился и вырвал у меня из рук колотушку.


— Какая там вода?.. Где она?.. Покажи.


— Будет подступать. По капиллярам поднимается  и... Уроки надо учить! Мы же проходили...


Напоминание о невыученных уроках было моей второй ошибкой, так что наш ученый симпозиум завершился одному кровопусканием из носа и синяком от дедовой колотушки - другому. Наверное, в этом был мистический смысл, потому что всю жизнь я помнил эту историю. И, читая литературу или слушая выступления научных авторитетов, всегда удивлялся тому, как они постоянно уходят от вопроса, на который троечник Борька Сморчков дал исчерпывающе точное определение: высеваемым семенам твердость нужна! А если нужна "твердость", то почему же агрономы не учитывают эффект капиллярности и гоняют по полям трактора с плугами для обеспечения рыхлости почвы? То есть делают все наоборот. Значит, надо не пахать перед посевом, а уминать землю...


Абсурд какой-то — содрогнулся от мелькнувшей картины передвигающихся на корточках по полю старичков с колотушками, а между ними прыгающих с пятки на пятку мальчишек и девчонок, уминающих почву под посев... Бр-р-р!..


Ответ на свои вопросы я нашел в книге И.Е.Овсинского «Новая система земледелия», изданной в 1899 году. Оказалось, не надо уминать землю, если ее... не пахать! Очень просто и доходчиво Иван Евгеньевич объяснил, что посеянное зерно должно ложиться на срез капиллярного, не тронутого плугом слоя почвы. А когда ляжет, то должно прикрываться сверху тонким и взрыхленным слоем земли. Достичь и того, и другого можно только при отказе от пахоты плугом и переходе на поверхностную обработку почвы.


Технология посева, по Овсинскому, сводилась к следующему:


1. Весной, пока земля не высохла, проводилась мелкая (пять-шесть сантиметров) пахота. Сухую землю мелко вспахать нельзя той техникой,  какая была у него сто лет назад. А нам — можно: взрыхлить культиватором.


2. Мелкая   пахота формировала ровную и влажную  плоскость подпахотного горизонта. На эту капиллярную плоскость падали посеянные зерна и прикрывались взрыхленной землей. Не разрушенный плугом капил-лярный слой обеспечивал зерно влагой для быстрых всходов, не дожидаясь дождя,  а прикрывающая семена взрыхленная земля одновременно закрывала влагу почвы от испарения.



Понятно, что если не соблюдать это условие, то при глубокой пахоте зерно ложится во взрыхленную почву, лишенную капиллярной подпитки влагой. Всходит медленно. Все упования — на спасительный дождь. И если он задерживается по причинам весенней засухи, то случались те самые памятные недороды, которыми переполнена история всех народов.


К сожалению, за истекшие сто лет проблем не убавилось. Прежде всего — всё еще пашем и перекапываем со слепым упорством, достойным лучшего применения.


Вторая беда: всё еще сеем, как придется, не создавая капиллярный слой под посаженное зерно. И не имеем для этого техники. Более того, создаются сеялки точного высева, способные размещать семена на любой заданной глубине, в определенной конфигурации размещения, в нужном количестве, с удобрением и так далее. Одного лишь нет в этих перечнях достоинств — обеспечения посаженных семян почвенной влагой за счет использования капиллярности, то есть самого главного, что обеспечивает всхожесть.


Для ускорения всхожести посаженных семян предлагается использовать всевозможные катки с целью искусственного создания сети капилляров для поднятия влаги из нижних горизонтов почвы ко всходам. Замысел вроде бы полезный и в какой-то степени вызывающий положительный эффект... если не принимать во внимание вред, наносимый таким прикатыванием. Ведь капиллярным должен оставаться только нижний слой почвы, на который ляжет посеянное зерно. А верхний пятисантиметровый слой, укрывающий зерно и почву, должен оставаться рыхлым, защищающим почву от ускоренного высыхания. Именно с этой целью — закрытия влаги — специально рыхлится верхний слой почвы.


Общее прикатывание почвы дает эффект вопреки здравому смыслу, — когда земледельцы не понимают неосознаваемой сверхплаты, когда за ценой не стоят — лишь бы взошло. А то, что потратили лишнюю влагу и недоберут урожай — с этим долго не считались, не зная, как решить проблему.


Все рассказанное выше привело меня к убеждению, что надо менять конструкцию сеялок, а точнее — переставить ее детали так, чтобы они соответствовали требованиям законов природы.


Разумное земледелие


Природа требует, чтобы зерно легло на ровный срез почвы, то есть на твердое ложе. Обеспечивается это культиваторной лапой шириной 12,5-15 сантиметров.

Срез почвы составляет величину оптимальной заделки семян — 4-6 сантиметров. В этом пространстве сформируется корневая шейка злаков, которая может располагаться чуть ниже, но никогда не выше 2,5 сантиметров от поверхности. Эти 2,5 сантиметров надкорневой шейкой злака являются предельной величиной. Если она расположена выше и над ней меньше 2,5 сантиметров, то растение слабеет, чахнет, сохнет и полновесного урожая не даст, если глубже сформировалось — тот же отрицательный результат.

За культиваторной лапой прокладывается семяпровод,   роняющий зерно на срез почвы. Расположенное за семяпроводом уплотняющее колесо (ширина 10 сантиметров) вминает зерно и в то же время уплотняет полоску почвы, усиливая капиллярный подсос водой из глубин. После такой прикатки семенное зерно будет иметь гарантированное обеспечение влагой в районе уплотненной полосы, а значит, обязательно взойдет до жары, обгонит в росте сорняки и задавит их повышенной кустистостью.

За уплотняющим колесом монтируется загортач. Он сгребает взрыхленную землю во вмятину от колеса и засыпает семена. При этом засыпает рыхлым слоем, служащим  своеобразной мульчей, так как предохраняет почву от высыхания днем. А ночью этот рыхлый слой свободно пропускает в нижние слои воздух, который в виде росы (конденсата) отдает почве содержащуюся в нем влагу.

Как видите, нет никаких сложностей: положить семенное зерно на твердое ложе и прикрыть рыхлым "одеялом".



Полагаю, наши механи¬заторы-умельцы очень просто могут переделывать существующие сеялки на «разумные», не ожидая, когда наладят их выпуск заводы.



Закон Максимума   против   Закона    Минимума


  Борьба органиков с химиками началась с 1840 года, когда в Германии вышла в свет книга Юстуса Либиха «Химия в приложении к земледелию и физиологии» («Сельскохозяйственная химия»). В ней ученый обосновал свою теорию минерального питания растений, противопоставив ее господствующей тогда гумусовой теории.


До этого земледельцы считали, что растения питаются непосредственно перегноем – гумусом. Доказательств тому было множество: чем больше переГНОЯ, тем больше урожай. До полного понимания истины земледельцам недоставало нескольких слов информации о том, что гумус и несет в себе химические элементы в необходимом для растений наборе. Но Либих выделил из этого набора только десять основных элементов: углерод, кислород, водород, серу, железо, кальций, магний, азот, калий и фосфор. Из них первые три элемента растения берут из воздуха и воды, а остальные, как убедили Либиха проведенные почвенные анализы, из почвы. Отсюда ученый сделал вывод о необходимости возвращать пашне потерянные ею, вынесенные с урожаем минеральные вещества.


Так была обоснована необходимость производства минеральных удобрений.


Идея была с восторгом подхвачена большим бизнесом. Во всех странах началось производство минеральных удобрений. Урожай возрастал при минимуме трудозатрат. Ведь почва еще оставалась «живой». Отрезвление приходило к земледельцам, но их голос оставался не услышанным в общем гвалте рекламных обещаний урожайных чудес. К тому же, чередовались войны и революции, разрушения и перестройки… Все это прятало и объясняло недороды, потери урожая. При этому делало «химизацию» основным регулятором контроля продовольственных ресурсов.


У тебя, земледелец, не хватает фосфора – плати нам, российским или международным холдингам по производству минеральных удобрений. Плати, потому что ты не знаешь и не будешь знать, что у тебя в почве фосфора накоплено природой на 600 лет. И за калий плати – его запасы на 1200 лет, и за кальций, магний – их горы. И будешь платить и ты, и твои дети, внуки. Так как по Закону минимума, сформулированному Ю.Либихом, «…рост растений зависит от того элемента питания, который присутствует в минимальном количестве».


А у тебя всегда будет недоставать какого-то элемента. Их в таблице Менделеева более сотни, а не десять предлагаемых как панацея.


И вот тут вновь вспомним первых земледельцев. Им не надо было знать, чего не хватает в почве. Они просто создавали избыток питательных веществ в почве. Что тоже становится Законом саморегуляции происходящих в природе процессов.


А что у нас в жизни? Все экономим. Режим экономии стал неосознанной религией и формой жизни государства и семьи. Вспомните, как в бытность СССР из-за дефицита каких-либо болтов или других мелочей не отгружались комбайны и выстраивалась последовательность потерь: не убрали урожай – меньше смололи муки – убавилось количество выпечки – кто-то недоел – заболел… Потери из-за мелочного недостатка.


Так было при социализме из-за ошибок в планировании. В капитализме повторяется то же самое из-за боязни потери прибыли, роста издержек производства, жадности, лени… Сыпанули азотных – увеличили в урожае углеводную группу – уменьшили белковую – недобрали урожай – собранный быстрее погнил – кого-то недокормили…


Разумеется, тут сказывается и социальные причины. Но на вашей грядке, на вашем поле их нет. И если хотите получать максимально большой урожай, то и создавайте его по Закону максимума.


Максимально большой урожай достигается при избыточном удовлетворении растений всем изобилием размножаемого и разлагающегося в почве «живого вещества».



ВЫМЕРЗАНИЕ, ВЫПРЕВАНИЕ, ВЫМОКАНИЕ | Разумное земледелие | ДВУСТРОЧНЫЙ ПОСЕВ