home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Уроки живописи

Это правдивая история, произошедшая в 1962 году.

Мне рассказал ее один из друзей, чей отец занимался продажей произведений искусства и был человеком довольно известным. Я лишь изменил имена и еще кое-что, совсем немного.

Галерея «Денемпонт» располагалась на Альбемарль-стрит в Мейфэре, где, наряду с соседней Корк-стрит, находятся лучшие художественные галереи Лондона. Та, о которой пойдет речь, специализировалась на работах французских импрессионистов только с безупречной историей, ни один человек во всем Лондоне не знал больше об этом направлении, чем ее владелец – Джеймс Девере Денемпонт.

Желающие продать картины прежде шли к нему, возможно из-за его репутации или самых высоких цен, которые они получали у него либо сразу, либо когда картина была продана – также по рекордной цене. К нему предпочитали обращаться и потенциальные покупатели, зная, что сделка будет выгодной во всех смыслах.

Денемпонт был мужчиной дородным, начинающим лысеть, весельчаком и бонвиваном пятидесяти пяти лет, любителем двубортных костюмов в полоску из магазинов на Сэвил-Роу, рубашек от Тернбулл и Ассер и ботинок ручной работы от Лобб. Галстуки он предпочитал лососевого или огуречного зеленого цвета «Гаррик-клаб», в котором непременно обедал ежедневно в течение рабочей недели. Как и в этот четверг в июне. Он уже собирался покинуть кабинет, располагавшийся над галереей, и намеревался в этот солнечный день прогуляться до Гаррик-стрит через Лестер-сквер, что заняло бы не более пятнадцати минут, когда просигналил селектор. Звонила его секретарша.

– Мистер Денемпонт, в галерею только что вошла дама, которая требует встречи с вами.

– Не могла бы она зайти позже, Анджела? Я собираюсь на ланч.

– Я так и сказала, но мадам ответила, что дело срочное, а днем она улетает в Италию. – Затем она добавила тем тоном, которым говорила в случае, когда дело было крайне важным: – Полагаю, вам необходимо ее принять.

– Хорошо, – раздраженно ответил он. Ему предстоял ланч со старым другом и важным клиентом Ангусом Хобартом, наследным пэром, которого он не мог заставить ждать. – Скажи, что у меня только пять минут. Мне спуститься?

– Мадам хотела бы поговорить наедине.

– Разумеется, проводи ее наверх.

Затушив утреннюю «Монтекристо» в пепельнице, он встал, застегнул жилет, надел пиджак и, обойдя стол, прошел к двери. Через несколько секунд она распахнулась, и секретарша пропустила вперед высокую элегантную даму лет пятидесяти.

Она была одета стильно и со вкусом, которым обладают только богатые европейцы, при этом женщина была еще и красива. Несмотря на теплый день, она была в перчатках.

– Мистер Денемпонт? – произнесла она с приятным итальянским акцентом. – Я графиня Роми Ди Валиериа Массино. – Она протянула руку, которую он пожал, а затем предложил гостье сесть в кресло у стола. Сам он расположился напротив, через стол, на прежнем месте и многозначительно посмотрел на часы.

– Чем могу помочь, графиня?

– Я знаю, что у вас назначена встреча, – начала она, – поэтому не задержу вас дольше нескольких минут. Ваше имя назвал моему мужу Маркус Ли-Хойе и посоветовал обсудить вопрос с вами.

Ли-Хойе был его другом, тоже галеристом, его специализацией были полотна ранних голландских мастеров, и он не относился к числу тех людей, которые стали бы тратить время понапрасну.

Денемпонт почувствовал легкий интерес, и вскоре он стал расти.

– О да, Маркус достойный человек, – сказал он.

– Несомненно. Мы с мужем купили у него много картин.

Даже если бы она сказала, что они купили у Ли-Хойе одну работу, он был бы впечатлен, а его не так просто было удивить. Но слово «много» обладало положительным свойством его радовать. По большей части это было связано с деньгами, поскольку, как он ни любил искусство, деньги он любил еще больше. Если вы решили что-то купить в галерее Маркуса Ли-Хойер на Крок-стрит, то это означает, что вы готовы расстаться самое малое с четвертью миллиона фунтов.

Денемпонт чуть подался вперед:

– И чем же я могу быть вам полезен?

– Нам с мужем нужны деньги – у нас возникли непредвиденные расходы, связанные с ремонтом палаццо во Флоренции, но хуже того, что мы вынуждены оплатить очень высокие налоги, и нас ждут большие неприятности, если мой муж не заплатит. Мы можем потерять значительную часть имущества. У нас прекрасная коллекция полотен французских импрессионистов, и Маркус сказал, что по поводу ее продажи лучше всего обратиться к вам.

– И какие картины в вашей коллекции? – спросил он. – Каких художников?

Дама открыла сумочку от Эмес, достала несколько листков, скрепленных вместе, и протянула ему.

Денемпонт надел очки в черепаховой полуоправе и принялся читать. Графиня прикурила сигарету и терпеливо ждала.

Меньше чем через минуту его глаза чуть не вылезли из орбит.

Что это была за коллекция! В ней представлены работы почти всех великих импрессионистов: Моне, Ренуар, Писсарро, Мане, Сезанн, Матисс, Сислей. Также среди них были чрезвычайно редкие и очень ценные незаконченные работы.

Изучив список, он поднял глаза. Дама потушила в пепельнице сигарету с полоской помады на фильтре и скрестила ноги, внезапно выдав свое волнение.

– Что скажете, мистер Денемпонт? – поинтересовалась она милым, немного наивным тоном.

Это же миллионы! Вот о чем он думал. Миллионы! Это будет самая крупная сделка за все годы. В голове он уже подсчитывал сумму своих комиссионных. Но была одна проблема. Очень большая проблема.

– Могу я узнать, где хранятся картины?

– В нашем доме во Флоренции, – последовал ответ.

– Прошу меня простить, – извинился он и нажал кнопку селектора. – Анджела, свяжитесь с лордом Хобартом и предупредите его, что я немного задержусь. – Затем он повернулся к графине: – Возможно, вам это известно, но все же я хотел бы заметить, что в Италии весьма непросто получить разрешение на вывоз предметов искусства. Разумеется, если продать коллекцию в Италии, сумма будет велика, но несравнима с той, которую вы сможете получить, например, в Соединенных Штатах. Я несколько раз пытался вывезти кое-что для моих итальянских клиентов, но даже с помощью… – он поднял руку и потер указательным и большим пальцами, не желая произносить слово «взятка», – это невозможно.

– Где коллекцию можно продать дороже? – невозмутимо спросила дама. – Здесь или в Штатах?

– К сожалению, сейчас в Штатах. Там есть немало сказочно богатых коллекционеров, которые заплатят любые деньги ради возможности иметь эти редкие произведения в своих коллекциях исключительно для услады своего взора. Некоторые готовы купить даже краденое, но я с такими дел не имею, – поспешил добавить он.

Графиня поджала губы.

– Вы смогли бы найти покупателя в Соединенных Штатах?

– Там немало желающих. В Нью-Йорке, Лос-Анжелесе, много где. Я мог бы получить лучшую для вас цену в Нью-Йорке. Но… – Он с любопытством смотрел, как она достает еще одну сигарету из невероятно дорогого портсигара. – Да, простите мою невежливость. Что вам предложить выпить? Кофе? Или бокал шампанского?

– Если у вас есть шампанское, с удовольствием выпью.

Он нажал кнопку и заказал два бокала «Пол Роджер». Его любил Уинстон Черчилль, и Денемпонт ввел эту марку как стандарт для себя и своего дома.

– К сожалению, лорд Хобарт уже выехал на встречу с вами, – сообщила секретарша.

– Позвоните в «Гаррик» и попросите их извиниться от моего имени. Пусть начинает ланч без меня. – Он опять повернулся к графине.

– И какое же но? – спросила она.

– Боюсь, очень важное. Оно в том, что вам придется самим перевезти картины в Нью-Йорк. Я не могу иметь к этому отношения.

– Вы имеете в виду – тайно?

– Боюсь, это единственный вариант.

Он видел, как глаза ее сверкнули. Она повертела сигарету в пальцах, обтянутых тканью перчаток. Несомненно, перед ним не только красивая и умная, но и сильная дама.

– Хорошо, но как я это сделаю?

– Да, риск огромен. Если вас поймают, то расплата будет страшной.

Женщина пожала плечами:

– Но если мы ничего не предпримем, то потеряем почти все, мистер Денемпонт. – Она посмотрела на него с прищуром. – Маркус Ли-Хойе сказал мужу, что мы можем полностью вам доверять. А еще что вы человек, способный… как это у вас говорят – найти лазейку? Это именно то, что нам нужно. Найти лазейку. Как нам это сделать?

– Вы действительно хотите знать?

– Да, – уверенно ответила она.

Секретарша принесла шампанское.

– Хорошо. Я скажу вам, как бы поступил сам, будь у меня картины, которые надо вывезти из Италии.

Дама подняла бокал и сделала глоток.

– Слушаю.

– Самая большая проблема в том, что многие страны подписали соглашение Конвенции УНИДРУА о похищенных или незаконно вывезенных культурных ценностях.

– Какие страны?

– Все европейские.

– И что вы предлагаете? – невозмутимо спросила она.

– Я бы снял картины с подрамников, положил их на дно чемодана и отправился в самое заурядное для вас путешествие по Европе. Ключевым моментом будет пересечение границ. Я бы предложил ночь, когда таможенники усталые и не такие бдительные, – в четыре часа, например. Лучше выбрать Лондон, где наименее внимательны к экспортируемым предметам искусства, – в аэропорту Хитроу не взимают экспортную пошлину. Оттуда вы могли бы улететь в Нью-Йорк.

– С картинами на дне моего чемодана?

– Именно. Вес их будет незначительным, а вот риск существенным.

– Вы бы на нашем месте пошли на такой риск, мистер Денемпонт?

Он ответил не сразу.

– Если бы у меня не было выхода, то да, пошел. Но вы должны понять, графиня, я не имею права и не буду советовать вам так поступить. Я лишь представил возможный вариант. В такой ситуации рискованно пересекать границу любой европейской страны, у вас могут конфисковать коллекцию. Вы потеряете миллионы.

– Как я уже сказала, мы потеряем миллионы, если будем бездействовать.

– Решение принимать вам.

– Итак, хорошо, допустим, нам удалось и мы прилетели в Нью-Йорк со всеми картинами. Возникнет ли у нас проблема с покупателем из-за отсутствия официального разрешения на вывоз от итальянских властей?

– Только не с моими клиентами, – заверил ее он. – Никаких проблем.

Он еще раз подумал о сумме комиссионных. Это будет большая сумма. Просто огромная!

Дама улыбнулась и подняла бокал.

– Полагаю, возможно, мы могли бы планировать нечто подобное.

– Вы, графиня. Я ничего не хочу об этом знать!

Она подняла бокал еще выше.

– Вы и не знаете. Ничего! – Она усмехнулась и встала. У двери обернулась. – С нетерпением жду встречи в Нью-Йорке. Это один из моих самых любимых городов.

– Буду рад помочь вам поднести чемоданы, графиня.

– Вам будет позволено помочь мне их донести. Маркус был прав, сказав, что вы наш человек. Примите мою искреннюю благодарность. Arrivederci!

И она удалилась, оставив за собой шлейф дорогих духов.


Четверг в конце ноября, почти полночь, дождливо и ветрено. Пожилой дворецкий Винченцо пристраивал чемодан графини в ее «альфа-ромео», а она стояла рядом с мужем, сжимая его руку, ощущая, как внутри ее все трепещет. И все же сейчас, стоя под освещенным портиком, глядя, как переливаются капли дождя на капоте машины, она не сомневалась в правильности решения. На лице ее были разводы грязи, руки – на этот раз без перчаток – перепачканы, как требовала придуманная легенда.

Витторио, граф Ди Валиериа Массино, был высоким мужчиной элегантного вида, одетый в черные брюки с идеально отутюженными стрелками и голубой кашемировый пуловер, из-под которого был виден ворот кремового цвета сорочки с пестрым орнаментом шейного платка. Он сжимал руку супруги, желая немного ее успокоить, хотя сам невероятно нервничал. В эту поездку стоило отправиться ему, но Джеймс Денемпонт, галерист из Лондона, настаивал на том, что одинокая женщина вызовет меньше подозрений таможенников, чем мужчина.

Риск был огромен. В результате они могут остаться без коллекции, Роми получит внушительный тюремный срок, они потерпят финансовый крах. Впрочем, в случае бездействия они мало что выиграют.

Это великолепное палаццо в горах недалеко от Флоренции было построено в 1588 году и должно было стать летним домом для Катерины Медичи, которая умерла прежде, чем оно было закончено. Более четырех сотен лет дворец принадлежал семье Витторио, он здесь родился и вырос, здесь они с женой воспитывали своих четверых детей. Палаццо стало их ангелом-хранителем. Аристократы, живущие в домах, ему подобных, никогда на самом деле не считали себя владельцами, скорее смотрителями, которым вверено оберегать дом, следить за его состоянием, чтобы передать следующему поколению в лучшем состоянии, чем его получили они сами.

Теперь же из-за рокового стечения обстоятельств он рискует потерять все. Проблемы начались с того, что он был обманут бухгалтером, которому доверял и который убедил его вложить наличные, хранимые для оплаты ремонтных работ, в издательский бизнес. Позже выяснилось, что это была афера, придуманная его адвокатом, скрывшимся в Бразилии. Затем последовало начисление непомерно высоких налогов, из-за того же бухгалтера, который, как оказалось, присвоил сумму, идущую не на оплату налогов, как полагал Витторио, а на счет в банке Панамы. И третьим ударом стало сообщение, поступившее от инженера-строителя всего два месяца назад, о том, что древесина поражена сухой гнилью настолько, что верхние этажи опасны для проживания и должны быть освобождены незамедлительно. Смета работ составляла сотни миллионов в итальянских лирах.

Но ценность представляло не только само палаццо, в нем хранились произведения искусства, многие из которых достались по наследству, но часть была приобретена ими в более благополучные в финансовом смысле времена. В том числе и картины импрессионистов, которые были освобождены от рам и лежали сейчас на дне чемодана Роми в багажнике «альфы». У него было такое чувство, что он предал семью и распродает фамильное серебро. Винченцо захлопнул багажник.

Обратного пути нет.

Они долго спорили о том, на какой машине ей будет лучше поехать, и пришли к выводу, что ее спортивный «мерседес», который она так любила, привлечет слишком много внимания, как и его «ягуар». Потому они приобрели подержанную «Альфа-Ромео-Джульетта-1600». Тоже спортивный автомобиль, но все же не такой приметный. К тому же с большим багажником.

Роми села за руль. Винченцо поцеловал ее в щеку, пожелал удачи и захлопнул дверцу. Она завела машину и быстро понеслась по кипарисовой аллее, как делала всегда. Через несколько секунд он увидел вспыхнувшие габаритные огни и занервничал, решив, что жена что-то забыла. Заметив слабое свечение в салоне, он расслабился – она прикурила сигарету. Витторио вернулся в дом, и Винченцо налил ему двойную порцию односолодового виски. Очень скоро, посмотрев на часы, он сам налил себе еще порцию. В это время по трассе можно часа за два добраться до ближайшего пропускного пункта на границе со Швейцарией, в Локарно. Планировалось, что Роми сделает там остановку, чтобы выпить эспрессо и убить немного времени, и пересечет границу не раньше четверти четвертого. Затем она отправится в гостиницу, до которой минут двадцать езды, где проведет остаток ночи и большую часть следующего дня. Он уже позвонил в гостиницу и предупредил их, что супруга якобы задержится на несколько часов, и представил продуманную ими легенду, которую Роми должна рассказать и таможенникам, если у тех возникнут вопросы, почему она оказалась одна за рулем в такое время. Суть была в следующем: муж ее сестры скоропостижно скончался, и она едет, чтобы забрать сестру и отвезти на отдых в Шотландию.


Впереди был пост итальянского пограничного контроля, но два сотрудника были так заняты разговором, что взглянули на нее лишь мельком. Страх сдавливал все внутри, но она с равнодушным видом проехала мимо. Через несколько километров будет швейцарская граница, и преодолеть ее, скорее всего, будет сложнее.

Разумеется, шлагбаум был опущен и блокировал проезд. Остановившись, она опустила окно, взяла с соседнего сиденья паспорт и протянула офицеру. Тот хмуро посмотрел на нее из-под козырька фуражки, обращая внимание на пятна грязи на ее лице. Изучив паспорт, он что-то сказал по-немецки.

– Scusi? – переспросила она.

Мужчина заговорил на отличном итальянском, и на этот раз был вежлив.

– Вы попали в аварию? С вами все в порядке?

– Благодарю, все хорошо. Колесо спустило за несколько миль отсюда, но мне помог его поменять один любезный джентльмен, остановившийся на дороге. – Она подняла руки и показала перепачканные ладони.

На всякий случай, если кто-то пожелает проверить правдивость ее рассказа, в багажнике лежало частично спущенное колесо. Хотя был там и насос на случай, если колесо действительно спустит.

Офицер удовлетворенно кивнул, поставил штамп и протянул ей паспорт.

– Будьте осторожнее, чтобы с вами еще что-нибудь не случилось, графиня. Далеко ли вы едете?

– Нет, остановлюсь в ближайшей гостинице до утра, а затем поищу мастерскую, чтобы починить колесо.

– Да, вполне разумно. Женщине одной опасно находиться в такое время на дороге. Будет лучше остановиться в отеле и подождать, когда рассветет.

– Со мной все хорошо, – заверила она. – Однако благодарю за внимание.

– Я сообщу полицейским на дороге, чтобы они за вами присматривали.

От этой фразы ее охватила дрожь, и она очень надеялась, что не выдала себя.

– Спасибо, очень любезно с вашей стороны.

– Продиктуйте мне номер машины. – Она так и сделала. – Приблизительно в пятнадцати километрах будет хороший отель. Я бы посоветовал остаться там, если он открыт в такое время.

– Непременно выясню, – сказала она, приветливо махнула рукой и поехала дальше, с облегчением выдохнув через несколько секунд. Посмотрев в зеркало заднего вида, она увидела подъезжающий к посту грузовик и подумала, что это очень кстати, таможенник отвлечется от мыслей о ней. Надавив на педаль газа, Роми поспешила вперед, в ночь.

Через несколько минут быстрой, насколько это возможно в темноте, езды увидела в зеркале пятнышко света. Взволнованная, она прибавила скорость, но пятно увеличивалось. На спидометре было уже сто шестьдесят километров в час, потом и сто семьдесят. Вскоре свет повис у нее за спиной и буквально ослеплял.

Она страшно нервничала, постоянно смотрела назад и почти не следила за дорогой. Что это? Скорее всего, мотоцикл. Полиция? Или кто-то из прислуги передал информацию местным бандитам? Роми надавила на педаль, скорость увеличилась до цифры 180, а это было для нее уже много. Сбоку мелькали сосны, дорожные знаки и отдельные дома. Под колесами бежала желтая линия, и ей казалось, будто она едет по железнодорожному полотну. Происходящее слишком ее пугало, чтобы рассмешить. Она не знала, следует ли сбросить скорость и пропустить мотоцикл или продолжать ехать так же быстро. Ей было страшно, ведь она может не справиться с управлением. Если нечто подобное случится, полотна, стоящие миллионы долларов, будут уничтожены. Свет фар ее машины выхватил из темноты указатель с названием деревни, а следом и знак с ограничением скорости пятьдесят километров в час. Может, рискнуть и не обращать на него внимания? А вдруг ее преследует полиция? Она решила сбавить темп и была рада увидеть, что мотоцикл, обогнав ее, уносится вдаль, поблескивая габаритными огнями. Теперь она могла спокойно придерживаться удобного для нее режима восемьдесят километров в час. После деревни, по обеим сторонам дороги опять показались поля. Внезапно она поняла, как сильно ее трясло, руки с трудом удерживали руль. На обочине показался рекламный щит, сообщивший, что отель находится в пяти километрах. Офицеру таможни она намеренно не сообщила, что для нее там забронирован номер, а портье предупрежден, что приедет до рассвета.

Одежда ее почти вся пропиталась потом, когда она подъезжала к гостинице. Через десять минут, дав портье щедрые чаевые за то, что он принес в номер ее багаж, а потом и двойную порцию бренди, Роми опустилась на диван в номере люкс и прикурила сигарету. Переведя дыхание, она позвонила мужу, сообщила, что добралась без происшествий, и улыбнулась, покосившись на два чемодана «Луи Витон» внушительных размеров. В одном была одежда, обувь и косметические средства, необходимые в поездке, во втором под чехлами с платьями и нижним бельем лежали картины импрессионистов, стоимостью не менее пяти миллионов фунтов.

Через час она провалилась в тревожный сон, испорченный кошмаром – всю сотню миль за ней гнались бандиты на мотоциклах.

Роми проснулась в семь утра, обливаясь потом и напуганная до предела. Казалось, она только сейчас осознала грандиозность и опасность того, что делает. Ей предстояло провести несколько часов в отеле, а днем отправиться в Женеву, оттуда в Жюрансон; проехав в Альпах границу Франции, она будет находиться за рулем до глубокой ночи. На следующий день она должны быть уже в Англии, а оттуда вылететь в Нью-Йорк.

Роми опять набрала номер мужа, и его уверенный голос ее немного успокоил. Отключившись, она с раздражением подумала, что ему легко оставаться спокойным. А ей предстоит в скором времени общаться со служащими таможни Швейцарии и Франции. А затем еще и Великобритании. Витторио убедил ее, что никому в голову не придет досматривать ее багаж в аэропорту. Оказавшись на территории Англии, она будет дома и сможет наконец расслабиться и больше не потеть от страха.


В 2:30 ночи она пересекла границу Франции, слава богу, без каких-либо проблем. Сонный офицер, не взглянув на нее и, кажется, даже в ее паспорт, махнул рукой, приглашая проезжать. Наконец она была почти на финишной прямой. В 3:30 зарегистрировалась в отеле на берегу озера близ Анси, прошла в свое шато и провалилась в сон. Проснулась Роми лишь к полудню. Прежде чем позвонить мужу, открыла чемодан с сокровищем, которое стало гарантией их спокойного будущего, и любовно просмотрела полотна, проложенные тканевыми мешочками с обувью и нижним бельем.

Следующим этапом должна стать переправа на ночном пароме Кале – Дувр, до которой, по ее подсчетам, восемь часов пути, учитывая остановки, чтобы перекусить и немного отдохнуть. Разрабатывая план с Витторио и Денемпонтом, они учли также возможные трудности на таможне, поэтому у нее были с собой значительные суммы в лирах и французских франках на случай необходимости дать взятку, которые ей не пригодились. Однако они сразу исключили возможность подкупа швейцарских и английских таможенников, поскольку это было слишком опасно. Ей мог грозить арест, а в ее ситуации это было бы катастрофой. Оставалось полагаться на женские ухищрения, которые вкупе с ее знатным происхождением и привлекательной внешностью могли произвести нужный эффект и помочь исполнению хитроумного плана, предложенного Денемпонтом.

Однако, несмотря на сопутствующую удачу, с каждой пройденной милей чувство тревоги возрастало.

У переправы в Кале она была в начале двенадцатого ночи, на час раньше, чем предполагала, и остановила машину в тихом месте среди грузовиков на обширной стоянке порта. Паром должен доставить ее в Дувр, как и было условлено, к трем часам ночи. Как раз к тому времени, когда служащие таможни будут в самом непригодном для работы состоянии. Учитывая часовую разницу во времени, ей нужен паром, отходящий в 2:30.

Предстояло как-то убить три с половиной часа.

Она бы с удовольствием выпила кофе, но боялась оставить машину без присмотра, поэтому все время до посадки повела в салоне: съела купленный на заправке багет, запивая минеральной водой, и курила одну сигарету за другой.

Пора. Роми повернула ключ и нажала кнопку стартера. Двигатель заурчал и затих, вызвав приступ паники. О боже, только не это! Запахло бензином, и Роми заглушила мотор.

Успокоившись, она снова попыталась завести машину. Снова и снова. Стоящие рядом грузовики завелись и стали двигаться вперед.

Затем у нее сел аккумулятор.

Роми выскочила из машины и замахала руками, бросившись к одному из водителей. Тот спустился вниз и спросил ее по-французски, в чем проблема. Она объяснила.

Через пару минут он привел двух других водителей. Они велели ей завести машину и включить вторую передачу, а затем стали толкать. Машина катилась быстрее, и наконец ее удалось завести. Роми сидела за рулем, обливаясь потом, слушала, как работает двигатель, и смотрела, как из выхлопной трубы валит дым, закрывая задний обзор. Поблагодарив водителей, она покатила к кассам.

Через несколько минут, продолжая бороться с дрожью, она въехала в нутро парома и нажала на тормоз у самого бампера стоящего перед ней «фольксвагена». Заперев машину, она задумалась, не опасно ли оставить чемодан в багажнике? Может, лучше взять его с собой? Этот вопрос заранее они не оговорили. Поразмыслив, она решила, что будет выглядеть странно на палубе с огромным чемоданом.

Вместо этого она дважды проверила, заперты ли все замки, и стала подниматься на верхнюю палубу, вдыхая запахи переработанного топлива, краски, моющих средств и чувствуя подступающую тошноту и нарастающую нервозность. На палубе она быстро нашла бар и стала ждать его открытия, изнемогая от необходимости выпить двойной эспрессо и порцию бренди. Через двадцать минут, когда паром наконец отплыл от берега, она залпом осушила бокал и с наслаждением сделала глоток кофе. Выйдя из бара, решительно прошла на корму и подставила лицо соленому ветру.

Так она стояла довольно долго, разглядывая удаляющиеся огни Кале и вспышки маяка, пока ее не стало трясти от холода. Тогда она спустилась ниже в закрытое помещение.

Заказав эспрессо, Роми подумала и выпила еще бренди. В какой-то момент, чередуя напитки, она поняла, что почти успокоилась и обрела уверенность в себе, сохранив бдительность.

На мгновение в душе вспыхнула тревога, но она подавила ее и убедила себя, что все будет хорошо! Надо лишь оставаться спокойной и выдержанной. Очень спокойной.

Море также было спокойным, и она не чувствовала качки, лишь слышала приглушенные звуки двигателя и чувствовала легкую вибрацию кресла.

Затем по громкоговорителю прозвучало объявление: «Всех водителей просим спуститься на палубы А и Б к своим транспортным средствам».

Ее словно парализовало от страха. В голове крутилось: «Заведись! Пожалуйста, заведись! – когда она открыла машину, а потом и багажник, чтобы удостовериться, что оба чемодана на месте. – Пожалуйста, заведись!» К счастью, двигатель ожил мгновенно, и она поблагодарила Бога, прочитав краткую молитву. Паром уже замедлял ход, а вскоре и совсем остановился. Через несколько минут вспыхнули стоп-сигналы автомобиля перед ней, и он пришел в движение. Роми включила передачу и покатила следом, жалея, что у нее нет возможности сделать хоть глоток эспрессо, который помог бы ей унять дрожь.

Она проехала вверх по пандусу, подчиняясь сигналам стоящих по обе стороны сотрудников, миновала огромный плакат с британским флагом и надписью под ним: «ПОВЕРНИТЕ НАЛЕВО». Еще пара минут, и она увидела таможенные ограждения и ведущую к ним очередь. С одной стороны вывеска была зеленой и гласила: «Товаров, подлежащих письменному декларированию, нет», вторая была красной: «Товары, подлежащие письменному декларированию».

Она направилась к зеленому коридору и остановилась за фургоном впереди нее. Справа, вдоль всего здания таможенной службы тянулась стойка с металлической столешницей, а за ней находился лишь один офицер с хмурым и сонным лицом. На проехавший перед ней фургон он даже не взглянул. Роми затаила дыхание, стараясь равнодушно смотреть прямо перед собой, но, к ее ужасу, мужчина поднял руку и махнул ей. Ей показалось, что она не справится, так сильно ее трясло. Офицер обошел машину и жестом велел ей опустить стекло.

Глубоко вздохнув, она изобразила на лице самую очаровательную улыбку из имевшихся в ее арсенале и выполнила просьбу.

– Добрый вечер, офицер, – вежливо произнесла она.

Лицо таможенника не стало более приветливым, пожалуй, даже сделалось еще более серьезным; вытянутое, как морда лошади, лицо под фуражкой казалось ей скорбным.

– Откуда вы прибыли, мадам?

– Из Италии, – произнесла она на ломаном английском. – Рядом… э-э-э… с Флоренцией.

– Какова цель вашего приезда в Англию?

– У меня здесь семья, – ответила она, следуя сценарию. – Моя сестра недавно потеряла мужа, я буду сопровождать ее на отдых в Шотландию.

Он бросил на нее взгляд, который она не смогла разгадать, лишь заметила откровенное недоверие.

– Отдых в Шотландии в ноябре? Не самый лучший месяц, учитывая погоду.

– Это точно! – нервно рассмеялась Роми. – Совсем не лучший!

И не думая улыбнуться в ответ, офицер продолжал:

– Предъявите паспорт, пожалуйста.

Она протянула ему документ, и он принялся внимательно его изучать, перелистывая страницы.

– Почему вы предпочли передвигаться на машине, графиня? Путь ведь не близкий.

Она пожала плечами:

– Я люблю ездить за рулем.

Он оглядел ее «альфу».

– Хорошая машина. Быстрая?

– Да, вполне.

Офицер кивнул и вернул ей паспорт.

Роми на мгновение показалось, что все уже позади. Сейчас он разрешит ей проехать. И вдруг:

– Откройте багажник, пожалуйста.

– Да, да, конечно, – произнесла она, запинаясь, и принялась выбираться из салона.

– С вами все в порядке? – прищурился таможенник.

– Да, да, благодарю.

– Вы вся дрожите.

– Выпила слишком много кофе, чтобы не заснуть.

– Должно быть, у вас есть уважительная причина, по которой вы поехали на ночном пароме?

Она подняла руки и повертела перед его лицом.

– Я планировала быть здесь раньше, но у машины пробило колесо, пришлось его менять, и это заняло больше времени, чем я ожидала. К счастью, мне помог водитель проезжавшего мимо грузовика.

Не сказав ни слова, мужчина прошел к багажнику и поднял дверь.

– Откройте чемоданы, пожалуйста.

У нее было такое ощущение, что все внутренности превратились в ледяную глыбу.

– Да, – пробормотала она. – Да, да, разумеется.

Взяв первый чемодан, он перенес его на металлическую стойку.

– Он закрыт?

– Нет, нет.

Щелкнул замок, и крышка поднялась. Под ее пристальным взглядом офицер стал перебирать вещи, ловко работая пальцами и довольно быстро пробираясь ко дну. Отстегнув закрепляющие ремни, он стал вытаскивать мешки с обувью и тщательно упакованную одежду. Каждую пару обуви он доставал и внимательно разглядывал изнутри, прежде чем отложить в сторону. Убедившись, что там ничего нет, он стал довольно неловко укладывать все обратно в чемодан.

– Можете закрывать, – наконец кивнул он Роми.

Она надеялась, что на этом процедура досмотра окончена, но офицер прошел к машине и достал следующий чемодан.

Ее охватил ужас.

– В нем вы найдете то же самое, – не вполне убедительно сказала она.

Офицер молча поставил чемодан на стойку и принялся изучать его, как и предыдущий.

Она сделала шаг назад, перед глазами все заволокло туманом, пот градом лил по спине. Пальцы мужчины ловко перебирали аккуратно сложенные вещи, приближаясь к днищу.

«О боже», – подумала она. Самое страшное могло случиться в любую секунду.

Внезапно офицер повернулся к ней и вскинул брови.

– О? – Он быстро переложил пакеты с одеждой на стойку и ловко вытащил одно из полотен, держа за верхние углы.

«Нет, все не кончено, а только начинается», – пронеслось в ее голове. Она стояла и смотрела на неподписанную картину Моне – нечеткий, словно погруженный в туман каменный мост через едва различимую мутную реку. Кисть мастера можно было определить сразу, это была одна из самых известных в мире работ великого французского художника. Когда Денемпонт прилетал в Италию, чтобы оценить коллекцию, это полотно вызвало бурю его восторга. Он не сомневался, что перед ним подлинник, к тому же, пожалуй, самый ценный экземпляр этой во всех смыслах великолепной коллекции.

Офицер повернулся к ней и заглянул прямо в глаза. На лице появилось насмешливое выражение.

– А это что такое, графиня?

– Я брала уроки живописи, – пояснила она. – Захватила несколько своих работ, чтобы показать сестре. Она очень талантливая художница, возможно, порадуется моим успехам. Я также думала взять у нее несколько уроков, пока буду в Шотландии.

– Уроки живописи?

Слова вылетели и повисли в воздухе.

Офицер пристально смотрел на нее и не отводил глаз. Затем выражение лица смягчилось, и он протянул:

– Хм-м-м…

Роми пожала плечами и очаровательно улыбнулась.

Больше офицер ничего не сказал, лишь принялся особенно тщательно разглядывать полотна одно за другим, поднося очень близко к глазам.

Закончив, он широко зевнул и повернулся к ней:

– Хорошо, спасибо, я закончил.

Офицер помог ей погрузить чемодан в багажник, и она забралась в салон, с трудом повернув ключ зажигания, так сильно тряслись ее руки. К счастью, и на этот раз двигатель не подвел. Когда она уже собиралась закрыть окно, офицер наклонился и произнес, смущенно улыбаясь:

– А по поводу уроков живописи, мадам…

– Да?

– Не поймите меня неправильно, но на вашем месте я бы продолжил их брать.


Главное – все делать вовремя | Многоликое зло | Идеальная жена