home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Сложно сказать, кто из нас душевнобольной

Я всегда была большим фанатом сеансов психотерапии. В течение целого часа рассказываешь про себя, и кому-то приходится делать вид, что ему интересно весь этот бред слушать. Я присматриваю себе психотерапевта по тому же принципу, по которому наркоманы подыскивают врача, не жалеющего выписывать рецепты. Меня не интересуют наркотики, но привлекают хорошие симулянты или люди, живущие настолько скучной жизнью, что рассказы про мою действительно их впечатляют. В принципе мне подходит любой вариант. Я не придирчивая.

Мне настолько нравится ходить на сеансы психотерапии, что я постоянно уговариваю Виктора тоже записаться на прием, однако он все время отказывается. В конечном счете я заявила ему, что мы записаны к семейному психотерапевту, так что ему теперь просто придется со мной пойти, а я смогу на это посмотреть. Я как вуайерист[25], только по части психотерапии. Виктор протестовал, пока я не объяснила ему, что психотерапевт – это как рефери[26], который запросто может решать, кто из нас наиболее не прав в повторяющихся у нас с завидной периодичностью спорах вот уже добрые двадцать лет. Когда мы ссоримся, то обычно это заканчивается тем, что я говорю что-нибудь вроде: «Если бы мы были сейчас с тобой на ток-шоу, аудитория тебя бы давно уже освистала», но Виктор не смотрит ток-шоу, так что я переключилась на «если бы мы были на приеме у психотерапевта, врач разочарованно покачал бы в твою сторону головой, а меня забросал долларовыми банкнотами в знак признательности моего, казалось бы, нечеловеческого терпения». Этот врач для меня кто-то вроде воображаемого друга, который всегда на моей стороне и знает обо всем больше, чем кто-то из нас двоих. В конце концов, Виктор решил поймать меня на блефе и самостоятельно записался на прием к психотерапевту, чего я так сильно и хотела до тех пор, пока это не стало приобретать реальные очертания.

Психотерапевт все устроила так, чтобы Виктор пошел на прием первым, а затем, через неделю должна была прийти я одна. Это звучало совершенно разумно до тех пор, пока Виктор не ушел к психотерапевту, после чего я немедленно начала воображать себе все те ужасные секреты, которые он ей рассказывает. Мне пока что не довелось очаровать этого психотерапевта своими (если учесть, как внимательно слушала меня мой предыдущий психотерапевт) «потрясающими историями» о моей жизни. Вдруг Виктор не оставит никаких шансов на то, чтобы я хотя бы понравилась ей, потому что обязательно расскажет о тех похоронах-сюрпризе, где я случайно очутилась на прошлой неделе.

Однако на самом деле это не были похороны в духе «вечеринки-сюрприза». Похороны были настоящие. Сюрпризом же они стали для меня. Сюрприз! Ты на похоронах!!! Из всех мероприятий, на которых я была, эта неожиданность наиболее всего подошла к определению сюрприз-вечеринки, только с гораздо большим количеством трупов, чем я ожидала.

Если вкратце, я решила заскочить на ближайшее кладбище, потому что мне нравится тишина, но, к сожалению, я совершенно случайно заехала туда через считанные минуты после того, как на кладбище въехала похоронная процессия. Я хотела вернуться, но узкая кладбищенская дорога была забита скорбящими людьми и припаркованными машинами, а работник кладбища, занимающийся регулировкой движения, жестом показал мне, чтобы я припарковалась и присоединилась к процессии. Я запаниковала и начала махать ему руками, типа: «О нет, я не могу», но когда дала задний ход, увидела вереницу машин прямо за мной. Тогда-то я поняла, что вляпалась не на шутку. Оказалось, что похоронная процессия разделилась на светофоре, и я умудрилась втиснуться в нее прямо посередине.

Я застряла в собственной машине, случайно став заложником скорбящей толпы.

Я хотела объяснить, что просто осматриваюсь, но решила, что это будет звучать слишком нелепо, так что я просто вышла из машины и пошла на похороны, что для меня совершенно не характерно, так как я всегда избегаю большую часть официальных мероприятий с людьми, которых знаю и люблю, а тут я по собственной воле принимаю участие в погребении мертвого незнакомца. Я была как Патти Херст[27] по части похорон. Как назло, в это время мне еще постоянно названивал Виктор, чтобы узнать, куда я запропастилась, но я не могла ответить, так как была уверена, что с точки зрения этикета некрасиво говорить по телефону прямо посреди похорон, на которые ты даже не была приглашена.

Когда я вернулась домой, Виктор весь на взводе спросил:

Виктор: ДА Я С УМА СХОДИЛ ОТ БЕСПОКОЙСТВА. ГДЕ ТЫ БЫЛА?

Я: Не ори на меня. Я была на похоронах-сюрпризе и чувствую себя сейчас очень незащищенной.

Потом он сказал, что мне больше нельзя садиться за руль без присмотра, потому что, видите ли, оказывается, «нормальные люди не позволяют похоронным процессиям утягивать себя за собой». Вот именно что-нибудь в таком духе Виктор обязательно умудрится заявить во время сеанса психотерапии, не описав должным образом все сопутствующие обстоятельства.

Поэтому всю следующую неделю я была на нервах. Виктор совершенно отказывался мне рассказать, о чем они говорили с психотерапевтом, и считал, что с моей стороны было безумием даже спрашивать у него об этом. Он не особо мне поверил, когда я сказала, что пырну его ножом в колено, если он сейчас же не признается, что ей рассказал, но, подозреваю, он взял этот инцидент себе на заметку, чтобы непременно упомянуть о нем во время следующего сеанса у психотерапевта.

Наконец, настало время мне самой идти к психотерапевту. Она окинула меня взглядом, характерным для психотерапевта, который собирается выудить из тебя всю правду и заставить разложить по нотам все свои эмоции, но мне было наплевать, и я сразу же зарядила длиннющую и сбивчивую речь о том, что Виктора нельзя принимать всерьез, потому что кто будет злиться на человека за то, что он был на похоронах? Сумасшедшие люди, которым хочется, чтобы ты поставила под сомнение их вменяемость, вот кто.

Психотерапевт остановила меня, чтобы сказать, что Виктор очень лестно отзывался обо мне и что было очевидно, что он меня просто обожает. Тогда я обвинила ее в том, что она наверняка какая-то подсадная утка, потому что настоящий психотерапевт сразу бы догадался, что Виктор, очевидно, специально все это разыграл, чтобы я подумала, будто у меня окончательно поехала крыша. Эта женщина (после всего этого я отказываюсь называть ее «врачом») никак не отреагировала и лишь приготовила ручку, чтобы делать записи в своем блокноте для «всякой хрени о том, что не в порядке с людьми», задав мне какой-то безобидный вопрос. Я была на сеансах психотерапии достаточно много раз, чтобы быть в курсе всех этих уловок, и я знала, что психотерапевты никогда ничего не записывают, когда ты несешь им полную ересь, потому что в противном случае ты поймешь, что ты городишь полную чушь. Вместо этого они ждут, чтобы задать следующий, более простой вопрос, и как раз в этот момент делают свои записи. Полагаю, что все эти маневры призваны в некотором смысле успокоить и расслабить человека, однако в моем случае все происходит с точностью до наоборот, потому что я не хочу, чтобы они добавили «паранойю» к списку всех имеющихся у меня проблем. Так что когда она подготовилась писать свои заметки, я ответила на ее незамысловатый вопрос («Вам нравится ваша работа?») следующими словами:

– Если бы я была серийным убийцей, то оставляла бы на своих жертвах записки со словами: «Я режу только мудаков, так что просто не будь засранцем, и с тобой все будет в полном порядке. Целую, обнимаю, Крошка-Малыш». Думаю, это идеальное прозвище для серийного убийцы, потому что диктору новостей придется говорить: «Люди по всей стране по-прежнему в ужасе от Крошки-Малыша», и «Крошка-Малыш подозревается в убийстве мудаков с помощью ножа. Полиция призывает сохранять спокойствие и принимать стандартные меры предосторожности против Крошки-Малыша. Закрывайте двери на замок и перестаньте быть такими говнюками». А газеты будут пестрить заголовками вроде:

КРОШКА-МАЛЫШ ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ.

ЗАЩИТИТЕ СЕБЯ ОТ КРОШКИ-МАЛЫША.

Я замолчала и посмотрела на психотерапевта, которая уставилась на меня в замешательстве, и мне стало стыдно, потому что она наверняка забыла, что собиралась записать, и теперь ей придется задать еще больше безобидных вопросов, чтобы зафиксировать на бумаге все то, что я только что сказала. К счастью, сеанс уже подходил к концу.

У нее не было секретаря, так что я расплатилась с ней напрямую, что всегда несколько неловко, ведь, по сути, я выбираю этого человека, чтобы доверить ему все свои самые глубокие, самые мрачные тайны, а потом мне приходится еще и платить ей двести баксов, словно в качестве компенсации за то, что ей пришлось меня слушать. Пожалуй, это самые нездоровые отношения на свете, и, наверное, уже только для того, чтобы с ними разобраться, не помешает сходить к психотерапевту. На самом деле выглядит мягко говоря нелогично, когда ты приходишь к психотерапевту по поводу своей низкой самооценки, и после того, как он час убеждает тебя, насколько ты стоящий человек, врач заканчивает сеанс тем, что требует у тебя за все эти разговоры по душам кучу денег. Порой я спрашиваю себя, а не бывает ли настолько хороших психотерапевтов, у которых после сеанса пациент с низкой самооценкой им отвечает:

Нет. Не в этот раз, док. Я так потрясающе рассказал о своих проблемах, что в этот раз я выставлю счет вам.

Не уверена, что психотерапевт сочтет подобное поведение клиента успешным результатом, однако, на мой взгляд, это самый что ни на есть практически мгновенный прогресс.

Не медля ни секунды, я пошла домой и сказала Виктору, что мне не нравится, когда меня подобным образом разводят, мой муж выглядел невинным и искренне озадаченным, после чего у нас случилась ссора по поводу того, как не хорошо было с его стороны притворяться перед психотерапевтом, что я хороший человек. Тогда Виктор сказал, что у меня серьезные проблемы, и я поняла, что слишком безумная для психотерапии. Ну или по крайней мере для группового сеанса психотерапии.

Он был прав. Больше мы с этим психотерапевтом не виделись. Вместо этого мы просто установили кое-какие правила, чтобы сохранить наш брак. По сути, я пообещала больше не оставлять по всему дому кружки с недопитой водой, а Виктор пообещал прощать меня, когда я неизбежно все-таки буду забывать убирать за собой недопитые бокалы. На самом деле это выглядело довольно странным соглашением, но мы оба были им довольны – иногда просто нужно найти правильный подход.

Иногда у меня возникает соблазн зайти к тому семейному психотерапевту, чтобы сказать ей, что мы по-прежнему живем в счастливом браке, но затем мне приходит мысль, что она, наверное, с огромным удовольствием рассказывает людям, что у них просто прекрасный брак, по сравнению с той сумасшедшей парочкой, у которой была история про похороны-сюрприз и которая даже месяц не продержалась на психотерапии. Думаю, узнай она, что мы прекрасно справляемся и без психотерапии, все ее истории накроются медным тазом, поэтому я решила оставить все, как есть.

Потому что я хороший человек.

По крайней мере так говорит мой новый психотерапевт.


Любопытная ремарка | Безумно счастливые. Невероятно смешные рассказы о нашей обычной жизни | Я оставила свое сердце в Сан-Франциско [28]







Loading...