home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

В музыке отсутствие звуков – естественное явление. Музыка Бетховена – та, та, та, таа… – потрясает, но больше всего я люблю цезуры – паузы между нотами, тишину между партиями разных инструментов. Эти мгновения пробуждают во мне необыкновенно сильные чувства.

Исследователи доказали, что такого рода интервалы активизируют нашу позитивную нервную активность. Мой собственный опыт это подтверждает. Мы слышим не только звуки. Именно неожиданные паузы в музыке Бетховена пробуждают наш разум и разжигают в нем искру. Композитор знал, что, погрузившись в тишину, сознание расширяется вовне. Это было известно и трубачу Майлзу Дэвису: он уделял особое внимание промежуткам между нотами. Когда в зале, готовом взорваться аплодисментами после выступления музыкантов, на миг становится тихо, создается ощущение, будто мозг переключает коробку передач.

Как известно, в молодости Бетховен лишился слуха. Несчастье позволило ему открыть собственную оригинальность и обрести свободу. Бетховен написал Девятую симфонию, обращаясь к звукам, которые существовали лишь в его голове. Во время премьеры он стоял спиной к публике, дирижируя оркестром. По окончании выступления Бетховен повернулся к зрителям, чтобы увидеть, хлопают ли ему или свистят. Публика не просто аплодировала: ее восторженные крики оказались столь громкими, что для восстановления спокойствия пришлось вызвать полицию.

Поздняя музыка Бетховена оказалась слишком сложной для восприятия современников. Его сочинения для струнного квартета были настолько новаторскими, что публика сочла их лишь плодом больного воображения престарелого композитора. Однако сто лет спустя эти произведения признали шедеврами.

Меня очень вдохновила «Лекция о ничто» композитора Джона Кейджа. Кейдж цитирует другого композитора, Клода Дебюсси, сказавшего следующее о своем методе работы: «Я беру все существующие звуки, отбрасываю ненужные и использую все остальные».

Пойдя по стопам Дебюсси, Кейдж выбросил абсолютно все звуки из своей пьесы «4'33» и создал знаменитые 4 минуты 33 секунды тишины, до сих пор вызывающие восторг слушателей. Нас восхищает тишина, которая остается, если исключить все шорохи и шум, производимые нами самими.

Кейдж много и глубоко рассуждал о тишине, и послушать записи интервью с ним на YouTube будет полезно каждому, однако я сам предпочитаю относиться к тишине как к практическому инструменту, позволяющему найти ответы на вопросы о нашем внутреннем мире, как к способу увидеть то, что еще скрыто за горизонтом.

Мы можем слушать не только ушами, но и челюстью. Когда Томас Эдисон, который также страдал глухотой, изобрел фонограф, предшественник граммофона, он наклонялся к аппарату и закусывал зубами край деревянной подставки, что позволяло ему ощущать вибрацию челюстью. «Я вгрызаюсь в дерево изо всех сил, чтобы чувствовать ясно и отчетливо». Для Эдисона это было единственно возможным способом и проверить изобретенное им устройство, и насладиться музыкой.


предыдущая глава | Тишина в эпоху шума: Маленькая книга для большого города | cледующая глава