home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Цена агента

…Когда в феврале 1954 года в Москве, в кабинетах КГБ решали, кому поручить ликвидацию (так в документах. – Э.М.) Околовича, самого деятельного лидера НТС[2], то понимали, что нужен профессионал, крепкий мастер терактов. Не сговариваясь, вспомнили о Кузнецове, посмертно награжденном звездой Героя Советского Союза за операции в Ровно и Львове в столь недавние военные годы. Будущего исполнителя приговоров «энтеэсовцам» мерили его личностью. Сожалели, нынешние несоразмерны.

Судьба Кузнецова, будь он жив, была бы предопределена. Устранение Околовича скорее всего возложили бы на него. Кто знает, потом и Бандера, тогдашний вожак украинских националистов, мог стать его объектом. К «оуновцам» у Кузнецова был свой счет. Но Кузнецова не было уже на свете. Тогда кто же? Оказалось – Хохлов, однокашник Кузнецова по мастер-классу Павла Судоплатова.

Полковник Мирковский, начальник Хохлова, не мог посоветоваться со своим недавним шефом – генералом Судоплатовым о кандидате для проведения столь «щепетильной» акции. А только Судоплатов знал цену своим ученикам, пределы возможностей каждого. Но Судоплатов к тому времени был не у дел, сидел в тюрьме. До него добрались после ареста Лаврентия Берии в июне 1953 года. Партийное руководство в лице Хрущева, Маленкова, Булганина, Молотова и Ворошилова смотрели на него как на активного соучастника бериевских дел. Когда Хохлову определяли задачу на ликвидацию Околовича, Судоплатов уже восемь месяцев сидел в следственной тюрьме КГБ. И день ото дня выслушивал от следователей один и тот же вопрос: «Признаете ли вы свое участие в предательских планах и действиях Берии?»

А он мог бы сказать тогда нечто существенное о кандидатуре Хохлова, которую начальник Главного разведывательного управления Панюшкин утвердил руководителем спец-группы по Околовичу. Тот Панюшкин, о котором Судоплатов через сорок с лишним лет в своих воспоминаниях скажет: «Это был самоуверенный, но лишенный всякой инициативы бюрократ, так и не приобретший никакого опыта в разведывательных операциях, несмотря на то что был и послом, и резидентом в Китае, а затем в Вашингтоне в начале 50-х годов». Правда, в «Очерках о внешней разведке» о Панюшкине – почтительно, как о достойном профессионале.

Так что же мог сказать Судоплатов о Хохлове и Кузнецове, будь жив последний и, допустим, состоявший бы, как и Хохлов, на то время в штате МГБ?

О Хохлове, например, то, что он имел лишь опыт агента-нелегала, вербовщика привлекательных женщин и осведомителей, а не специалиста по боевым операциям. Ему и задачи ставили, исходя из его способностей и возможностей. Вот он становится другом и любовником балерины из парижской оперы, которая свой человек в компании американских офицеров и служащих штаб-квартиры НАТО в Фонтебло, близ Парижа. Вот он организует группу в одной из европейских стран, которая собирает информацию о том же НАТО. Здесь Хохлов был в своем амплуа – жизнерадостного, компанейского, обаятельного предпринимателя из Австрии. С какого-то момента его даже начали готовить для «глубокого оседания» на Западе. Но тут вмешался случай, поставивший крест на его разведывательной карьере. Вот об этом Судоплатов мог напомнить тогдашним руководителям разведки, принимавшим решение об операции по Околовичу.

А случай тот уж очень заметно явил пределы психологической устойчивости и в какой-то мере душевные порывы Хохлова. Паспорт у него был на имя австрийского подданного господина Хофбауэра. И вот приехал он в швейцарскую Женеву. Задание важное – открыть счет в банке для нужд разведки. Открыл, да квитанцию об этом не уничтожил. Хотя инструкция того требовала. А в квитанции черным по белому: у господина Хофбауэра счет на десять тысяч швейцарских франков. Дальше путь его лежал в Вену. Плотно пообедав в уютном ресторанчике на берегу Женевского озера, отправился погулять до отхода поезда. Забрел в музыкальный магазин. А там на полке сияющий перламутром отличного звучания немецкий аккордеон. Заныло сердце. Вот это вещь! Пальцы непроизвольно забегали будто по клавишам. Хорошо умел играть, только не на чем было. В Москве такой не купишь. Есть трофейные, в комиссионных магазинах. Но какие деньги! А здесь деньги – валюта из кассы МГБ. Может, рискнуть? Была не была, купил. И вот таможенный досмотр на границе с Австрией, тогда строгий.

Таможенник интересуется:

– Аккордеон где купили?

– Да в Вене.

Ведь не скажешь, что в Женеве. Тогда откуда у австрийского гражданина иностранная валюта при отсутствии разрешения на нее?

– Давно? – опять интересуется таможенник.

И хотя Хохлов говорит, что несколько месяцев тому назад, опытный таможенник видит – господин хитрит. А уж когда открыл футляр, и вовсе стало ясно – вещь только что с магазинной полки. Тут уж таможенник потребовал документы. Да и пограничник присоединился к сему требованию. Смотрят паспорт. Не выдержал Хохлов, что-то о правах орать начал. Да какая же служба это потерпит? Высадили на ближайшей станции и, не церемонясь, учинили тщательный досмотр. И в бумажнике нашли ту самую квитанцию на десять тысяч швейцарских франков. И новый вопрос господину Хофбауэру:

– У вас заграничный счет, а известно ли об этом в банке Австрии?

Через несколько часов Хофбауэра отпустили. Отделался он тогда приличным штрафом. Но паспорт проверили основательно и в картотеку неблагонадежных персон занесли.

Когда о произошедшем Хохлов доложил в Центр, там поняли сразу: агент кончился. Его начальник Павел Судоплатов профессионально оценил последствия аккордеонной авантюры: «В результате незначительного на первый взгляд инцидента на границе Хохлов привлек к себе внимание властей и наверняка попал в список подозрительных лиц. Отныне западные спецслужбы даже при обычной проверке уже не оставят его в покое. Понятно, что для подготовки боевых операций по этой легенде он больше не годился».

В мыслях не раз потом возвращался Судоплатов к случаю с Хохловым. Может, как-то и подумал: а выкрутился бы из такой ситуации Кузнецов? Он ведь часто их сравнивал, Хохлова и Кузнецова.

Действительно, как бы повел себя Кузнецов? Догадки можно строить разные. Но ведь известны его быстрый ум и изобретательность в нетривиальных стечениях обстоятельств. Все, кто работал с ним, вспоминают случаи, где лишь кузнецовские самообладание и интеллектуальное превосходство спасали дело.

Как-то командование отряда, в составе которого действовал Кузнецов, решило направить в Ровно радистку для надежной и скорой передачи данных в Центр. Кузнецов должен был обеспечить это путешествие из леса в город. Оборудовали бричку, на дно которой уложили рацию, батареи питания, взрывчатку, автоматы. Покрыли все это сеном, а сверху еще и рогожу положили. Ехали втроем: симпатичная радистка Валя Осмолова, Кузнецов в форме немецкого лейтенанта, его сподвижник Николай Приходько в форме немецкого солдата, который управлял этим экипажем. И когда переезжали мост через реку, а дело было в декабре, лошадь вдруг понесло, поскользнулась она и упала. Бричка перевернулась, Кузнецова и радистку выбросило на мост, а следом вылетели рация, батареи питания, оружие. И все это на глазах у охранявших мост немецких солдат. Реакция Кузнецова была мгновенной. Прежде чем солдаты что-то сообразили, он выхватил пистолет, навел на Осмолову, крепко выругался и рявкнул на постовых: «Чего глазеете?! Это русская партизанка! Поднимите лошадь, да пошевеливайтесь!» Его импровизация точно оказалась рассчитанной на психологию немецкого солдата и на драматизм ситуации.

А разве мог забыться случай с похищением командующего карательными войсками на Украине генерала Ильгена. Когда его, сопротивляющегося, орущего: «На помощь!», – втиснули в салон «Адлера», к машине подбежали четверо немецких офицеров, которые прогуливались недалеко от генеральского особняка. «Что здесь происходит?!» – закричал один из них. И реакция Кузнецова: «Я офицер полевой полиции. Мы только что задержали русского террориста в нашей форме». И при этих словах сунул под нос кричавшему гауптману номерной металлический жетон сотрудника полевой жандармерии. И немцы успокоились. А Кузнецов проверил у них документы, одному офицеру как свидетелю предложил поехать с ним, остальных отпустил.

Хохлов в подобных ситуациях терялся. Его хрупкая психика скатывалась в истерику. Судоплатов знал это, он интуитивно чувствовал пределы Хохлова. Случай с аккордеоном точно выстроился в цепь судоплатовских умозаключений. Психологическую уязвимость свою понял и Хохлов. Он написал рапорт с просьбой освободить от службы, от обязанностей офицера разведки. С легким сердцем подписал Судоплатов этот рапорт.

Но голод, голод на профессионалов заставил руководителей разведслужбы вернуть Хохлова в систему безопасности. Сначала его направили в представительство МГБ в Германии в качестве оперативного офицера и переводчика. А потом доверили операцию по ликвидации Околовича. Это уже без Судоплатова, сидевшего к тому времени в тюрьме.


Почему Хохлову не удалось ликвидировать Кубе? | Секретная агентура | Хохлов: побег на Запад «во имя совести»