home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Хохлов: побег на Запад «во имя совести»

Операцию в отношении Околовича и его соратника Поремского спланировали бездарно. Ликвидировать Околовича должны были двое боевиков из Германской Демократической Республики, которых рекомендовали сотрудники представительства советского МГБ в этой стране. Так как проникнуть на квартиру или в офис к Околовичу не представлялось возможным, то решили воспользоваться ситуацией, когда он ездил с работы или на работу. Перемещался он на черном «Мерседесе», и всегда его кто-то сопровождал. Действовать по плану Мирковского – Хохлова должны были так: либо догнать на своем автомобиле этот «мерседес» и стрелять в сидящего там Околовича, либо притереть «мерседес» к обочине, инсценировать дорожное происшествие, выманить «объект» из машины, чтобы объясниться, и, в конце концов, застрелить его. Под оружие был приспособлен портсигар, которому соответствующие функции придали в лаборатории МГБ. Всю координацию и руководство операцией возложили на Хохлова. Тренировались агенты в Москве, на Покровке, возле дома, напоминавшего дом Околовича во Франкфурте-на-Майне. Правда, вместо «мерседеса» использовали «Победу».

Когда тренировки закончились, боевая группа отправилась в Германию. Добирались порознь, через Австрию, Италию и Швейцарию. Хохлов пользовался все тем же паспортом на господина Хофбауэра, с которым влип в аккордеонное дело. С этим подмоченным паспортом, тем не менее, через две недели добрался до Франкфурта и обосновался в тихом незаметном пансионате. О чем и уведомил руководство в Москве. Благополучно добрались до этого же города и его агенты.

А дальше случилось непредвиденное. Сначала установленные факты. 21 апреля 1954 года в Бонне, столице Западной Германии, в 14 часов по местному времени началась пресс-конференция, которую открыл американский верховный комиссар в ФРГ и дал слово капитану советской госбезопасности Николаю Хохлову. И тот выступил с заявлением, суть которого состояла в скандальных разоблачениях намерений советского руководства ликвидировать одного из лидеров НТС и в объяснении своего решения не участвовать в этой акции. Журналистов и всех присутствующих особенно поразили его слова о жене, которая, оказывается, не только уговорила его не выполнять преступный приказ, но и подвигла его остаться на Западе. А сама она будто только и мечтала жить в свободном мире и как глубоко верующий человек полностью отрицала советские ценности.

На следующий день газеты в европейских странах и в США чернели заголовками «Она отменила приказ советской компартии об убийстве», «Капитан Хохлов и его жена бросили вызов советскому руководству» и другими подобными.

Но в этом слаженном хоре все настойчивее пробивался один и тот же вопрос: зачем он «сдал» жену? Ведь теперь ее явно арестуют в Москве. Что это за странный выверт чекиста-перебежчика?

Хотя для руководства МГБ пресс-конференция и прозвучала как гром с неба, оно уже констатировало провал операции: Хохлов сбежал, им занимается ЦРУ, по его показаниям уже арестованы агенты-боевики, находившиеся у него на связи. И вот теперь ко всему этому оперативно проведенная пропагандистская пресс-конференция.

Что же произошло во Франкфурте-на-Майне с появлением там Хохлова? В 1957 году в США вышла его книга «Во имя совести», потом были разного рода выступления в прессе, в 90-е годы его имя замелькало в публикациях российских изданий. Вот как он излагает ситуацию с Околовичем, которого тогда, в апреле 1954 года, должны были убрать, подчиненные ему агенты.

– Я считаю, что мне просто повезло. Исполнителей, которые должны были убить Околовича, я отослал на юг Германии за оружием, привезенным швейцарским агентом в автомобильной запаске. А сам пошел прямо на его квартиру во Франкфурте. Околович сам открыл мне дверь, он явно был один. Смотрел на меня молча, и я видел, что он тщательно скрывает свое волнение. В конце концов, попытки его убить были и раньше, хотя ни одна из них не была подготовлена так тщательно. Я попросил разрешения войти в квартиру, и он посторонился. Я сел на диван в маленькой и единственной комнате (еще были только передняя и кухня) и объяснил, что КГБ послало двух профессиональных убийц, чтобы его убрать, но я контролирую этих исполнителей и намерен убийство предотвратить. Главное, что мы должны сделать, – это найти план, как сделать убийство невозможным, и тогда я смогу вернуться в Москву. Околович возразил, что, по его мнению, я вернуться уже не смогу, потому что о моем поступке все равно станет известно. С другой стороны, он был уверен, что мне дадут политическое убежище. Я сказал ему, что мне политическое убежище ни к чему, покидать я Родину не собираюсь и, главное, у меня семья в Москве. Я добавил, что обдумал несколько вариантов, по которым убийство может быть сорвано. Околович легко доказал, что рано или поздно Москва узнает. Долгое время мы молчали, а потом стали обсуждать, как вывезти мою семью на Запад. То, что мы придумали, было ошибкой, о которой я сожалел на протяжении многих лет.

Придумало, скорее всего ЦРУ, ибо все дальнейшие действия Хохлова, в том числе и пресс-конференция, определялись американской разведслужбой. А придумали они сколь и замысловатую, столь и бесполезную комбинацию. Как только заявление Хохлова прозвучало в эфире, западные журналисты, работающие в Москве, должны были тут же объявиться на квартире Хохлова и предложить его жене поехать вместе с годовалым ребенком в американское посольство послушать по радио обращение супруга к ней и к мировой общественности. После этого она должна была остаться в посольстве, чтобы избежать ареста. Вот, оказывается, почему Хохлов так «подставлял» супругу в своем заявлении: чтобы обеспечить ей уход на Запад через посольство.

Но что-то не сложилось в Москве. Журналисты не приехали в квартиру Хохлова. Ситуация с самого начала стала развиваться по воле МГБ. Супругу Хохлова Елену действительно арестовали, и она вместе с сыном год провела в тюрьме, потом пять лет в ссылке в Сибири. Все, что наплел Хохлов о жене, не соответствовало истине. Сошлюсь на Судоплатова: «Один из последних начальников Хохлова, Герой Советского Союза Мирковский, мой бывший заместитель, рассказал мне, что его подопечный не хотел ехать на последнее задание. Хохлов также не хотел брать с собой жену и сына в Австрию. Это означало, что он совсем не собирался бежать на Запад. На пресс-конференции, проводившейся сотрудниками ЦРУ, он, однако, заявил, будто они с женой только и мечтали о побеге».

Да и в своей книге «Во имя совести» Хохлов пишет, что его визит к Околовичу был результатом морального выбора, который он сделал задолго до этой операции: «Мне приказывают стать убийцей, убийцей ради интересов советского государства. А я собираюсь отказаться. Все, что я хочу, – это остаться самим собой. Не стать убийцей. Жить так, как диктует мне моя совесть». А спустя годы он скажет: «Именно эта операция, которую я сорвал и выбросила меня на Запад».

Так что же, Хохлов заранее решил, еще во время подготовки к операции, что откроется Околовичу, как только попадет во Франкфурт? Или вмешались обстоятельства, и они навязали ему логику поведения? Первое предположение сомнительно, не хотел Хохлов участвовать в этом деле, не хотел изначально ехать в Германию. Так говорят об этом его шефы, в частности Мирковский. Не по силам ему было такое задание. Рефлексировал он страшно, психика еле выдерживала давление поставленной задачи. Да и как руководитель спецгруппы он был неопытен, организационно беспомощен, безволен. Все нити операции обрывались в неумелых руках.

Не было у Хохлова того опыта акций возмездия, которым обладал Кузнецов. У того четырнадцать их было, и все между жизнью и смертью. Поистине, бесценная практика. Она так шлифовала волю, оперативный ум, организационную хватку, что позволяла в почти безвыходных ситуациях находить решение. Увы, Хохлов в подобном деле оказался немощной тенью Кузнецова. Тогда зачем послали во Франкфурт? Вероятно, ореол от попыток уничтожения Кубе в Белоруссии привлек. Да и выбора особого не было. Война унесла самых опытных и удачливых.

Что их роднило, Кузнецова и Хохлова? Оба актеры по натуре, и оба – авантюристы в той или иной степени. Авантюрная жилка билась у обоих.

А что разнило? Кузнецов – идеен и психологически устойчив. Волевая натура и командирские задатки, при этом дельный организатор. И у него опыт уничтожения видных нацистов. У Хохлова такого опыта не было.

При этом, Хохлов – никудышный организатор, вдобавок инертен и в меняющейся обстановке нервничает сверх отпущенного природой. Это еще Кляйнунг отмечал. И закономерно, что Хохлов провалил операцию по Околовичу – не те качества, не тот опыт, и он никогда не стрелял во врага.

С первых минут в Германии его накрыл стресс, перешедший в парализующий страх, из которого он так и не выкарабкался. «В случае провала – тюрьма!» – стреляло в голове. Солоноватый привкус разоблачения, испытанный им в вагоне, когда он вез аккордеон, постоянно преследовал его. Он сломался уже тогда, в вагоне, на швейцарско-австрийской границе.

Акт мщения в исполнении Хохлова не состоялся. Что же произошло там у него, во Франкфурте? Истину вряд ли узнаем, а его воспоминания лишь затемняют историю. Скорее всего, до обыденности было просто. Сошлюсь на Судоплатова: «Мирковский полагает, что с нашей стороны было ошибкой позволить Хохлову появляться на Западе с паспортом, который однажды уже привлек внимание спецслужб. Как мы предполагаем, он попал в руки ЦРУ, и его принудили к сотрудничеству…»

После истории с аккордеоном и открытием счета в швейцарском банке паспорт Хохлова-Хофбауэра был занесен в особую картотеку соответствующих служб. И стоило Хохлову пересечь границу Австрии, сигнал пошел по всей линии его перемещения – в Италию, в Швейцарию, и, наконец, в Германию. Там его, наверное, и взяли, переживающего и испуганного. Вот что можно предположить.

А скоро и американцы удостоверились, какой он неубедительный профессионал. Сошлюсь на самого Хохлова:

«В начале 1959 года, когда я. находился в ФРГ, мне передали предложение Южновьетнамского лекционного агентства сделать несколько докладов в этой стране. Однако это оказалось уловкой. В Сайгоне вместо агента по докладам меня встретил личный секретарь президента Нго Динь Дьема, который отвез меня в президентский дворец…

Дьему нужен был советник, знакомый с тактикой и методами коммунистических партизанских соединений, но в то же время не зависимый от каких-либо разведслужб, включая ЦРУ. По имеющейся у него информации, таким человеком был я. Проблема была в том, что Северный Вьетнам, по всем разведданным, планировал начать партизанскую войну против Юга. Дьем, полагаясь на мой опыт партизанской войны в советских соединениях, ждал от меня совета, какую стратегию можно вьетконговцам противопоставить. В итоге был разработан секретный план «Бин Мин», то есть «Рассвет». По этому плану Юг в противовес создавал партизанские отряды на Севере для наступления на коммунистическое правительство. План сработал бы, если бы не встретил сопротивления агентов ЦРУ в Сайгоне. Не удивляйтесь. Вашингтон не хотел поражения Северного Вьетнама. Американцы совершили много ошибок, о которых до сих пор умалчивают. Когда я понял, что как советник не могу больше быть полезен Дьему, я вернулся в США».

Конфликт между Хохловым и ЦРУ произошел, конечно, из-за сомнений американцев в его профессиональных возможностях. Здесь точки зрения экспертов ЦРУ и Судоплатова совпадают. Судоплатов, как и американцы, считал, что Хохлов, работая на ЦРУ по специальным контрактам, которые предполагали обучение тактике антипартизанских операций местных профессионалов на Тайване и в Южном Вьетнаме, провалился в этом деле, потому что имел лишь опыт вербовщика женщин и осведомителей, а не организатора боевых акций.

Снова возвращаюсь к Кузнецову. Тот, если надо, удачно выступал и в роли вербовщика привлекательных женщин, и в роли специалиста по боевым операциям. Околовичу страшно повезло, что им занимался Хохлов, а не Кузнецов.

Кузнецова и Хохлова можно сравнивать. Они были люди одной эпохи и вначале одной судьбы. Но, в конце концов, оказались разными в своем предназначении, в своем понимании времени, в которое жили. Сильные тогда погибали первыми и чаще, притворяющиеся пытались повторить шаги сильных и сдавались.


Цена агента | Секретная агентура | И краткий комментарий о том, как жизнь распорядилась судьбами Кузнецова и Хохлова