home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 23

Кэм позвонил следующим вечером, а потом еще раз. Прежде чем вновь увидеться, мы дважды разговаривали по телефону четыре или пять часов подряд. Мы разговаривали, и я лежала на шезлонге на крыльце и любовалась луной, вытянув носочки к небу. Я так громко хохотала, что Джереми заорал из окна, чтобы я угомонилась. Мне нравилось, что мы могли болтать на любые темы, но я все время ждала, что он предложит мне встретиться. Но он так этого и не сделал.

Поэтому мне пришлось взять все в свои руки. Я пригласила Кэма к нам домой поиграть в видеоигры и, может быть, даже поплавать. Меня не оставляло чувство, что я свободная и гордая девушка, которая в состоянии позвонить парню и пригласить его к себе, словно я всегда так делала. Хотя на самом деле я пригласила его только потому, что знала, что, кроме меня, дома никого не будет. Пока что мне не хотелось, чтобы его кто-нибудь видел: ни Джереми, ни мама, ни Конрад, ни даже Сюзанна. Сейчас он только мой.

– Я очень хорошо плаваю, поэтому не обижайся, если я обгоню тебя, когда мы будем состязаться, – предупредила я его по телефону.

Он рассмеялся:

– А вольным стилем тоже обгонишь?

– Любым стилем.

– Почему тебе так нравится побеждать?

Я не знала, что на это ответить, кроме того, что выигрывать весело, да и кому это может не понравиться? Я росла со Стивеном, а лето проводила с Джереми и Конрадом, а с ними всегда было важно соревноваться и побеждать, особенно потому, что я девчонка, и побед от меня никто не ждал. Если ты постоянно проигрываешь, вкус победы еще слаще.

Я услышала шум мотора и выглянула в окно. Кэм вышел из темно-синей машины, такой же старенькой, как и его толстовка, которую я уже подумывала оставить. Именно так я себе и представляла его машину.

Он позвонил в дверь, и я буквально слетела вниз по лестнице, чтобы открыть.

– Привет! – воскликнула я. На мне была его толстовка.

– На тебе моя толстовка, – заметил он, улыбаясь. Он оказался выше, чем я запомнила.

– Знаешь, я подумала, что неплохо бы мне оставить ее у себя, – сказала я, впуская его и закрывая дверь. – Но я не собираюсь забирать ее у тебя просто так. Я выиграю ее.

– Только не обижайся, – сказал он, изогнув бровь. – Это моя любимая толстовка, и, если я выиграю, я заберу ее обратно.

– Решено.

Мы вышли через заднюю дверь и спустились с крылечка к бассейну. Я скинула шорты, футболку и его толстовку, не задумавшись ни на секунду, – мы с Джереми постоянно устраивали соревнования в бассейне. Мне даже не пришло в голову стесняться Кэма, в конце концов, мы все лето проводим здесь в одних купальниках.

Но он быстро отвел взгляд и начал стаскивать футболку.

– Готова? – спросил он, вставая на край бассейна.

– Один полный круг? – спросила я, окуная пальцы в воду.

– Конечно, – сказал он.

– Дать фору?

Я фыркнула:

– Может быть, тебе дать фору?

– Touch'e[12], – сказал он, хохоча.

Я еще ни разу не слышала, чтобы парень говорил это слово. Да и вообще, чтобы хоть кто-то говорил. Может быть, конечно, его произносила мама. Но это совсем другое, в его устах оно звучало совершенно иначе.

Первый круг я выиграла легко.

– Ты поддавался, – сказала я.

– Да нет, – заверил он, но я знала, что это неправда. Ни разу в жизни ни Конраду, ни Джереми, ни Стивену никогда даже в голову не пришло бы поддаваться мне.

– На этот раз постарайся выиграть, или я заберу твою толстовку, – предупредила я.

– Победит тот, кто финиширует первым два раза из трех, – предложил Кэм, убирая волосы с лица.

Следующий заплыв выиграл он, а последний я. Я не совсем уверена, что он не поддавался, он высокий, один его мах стоит двух моих. Мне все-таки очень хотелось оставить себе его толстовку, поэтому я не стала предлагать еще один круг. К тому же победа есть победа.

Я проводила его до машины. Он немного помедлил, прежде чем сесть. Сложно поверить, но в нашем разговоре впервые повисла долгая пауза. Наконец Кэм прокашлялся и сказал:

– Один мой знакомый, Кинси, завтра вечером устраивает вечеринку. Хочешь пойти?

– Да, – моментально ответила я, – хочу.

Я сильно прокололась, упомянув об этом на следующее утро за завтраком. Мама и Сюзанна уехали в магазин за продуктами. За столом сидели только мы втроем, впрочем, в этом составе мы проводили практически каждый день этого лета.

– Сегодня вечером я иду на вечеринку, – громко похвасталась я.

Конрад с удивлением вскинул брови:

– Ты?

– К кому? – поинтересовался Джереми. – К Кинси?

Я поставила стакан с соком на стол.

– Откуда ты знаешь?

Джереми рассмеялся и погрозил мне пальцем.

– Белли, я всех здесь знаю. Я же спасатель. А это все равно что мэр. Грег Кинси работает в магазинчике для серферов в торговом центре.

Конрад нахмурился:

– А это не Кинси ли продает метамфетамин?

– Что? Нет, определенно нет. Кэм не общался бы с такими людьми, – выступила я в защиту Кэма.

– Кто такой Кэм? – спросил Джереми.

– Парень, которого я встретила у Клэя. Он пригласил меня на эту вечеринку, и я согласилась пойти с ним.

– Извини, но ты не пойдешь ни на какую наркоманскую вечеринку, – сказал Конрад.

Уже во второй раз Конрад решал, что мне делать, и мне это порядком надоело. Кем он вообще себя возомнил? Я должна пойти на эту вечеринку. Мне все равно, связано ли это с наркотиками или нет, я собираюсь туда пойти.

– Я тебе говорю, Кэм не имел бы ничего общего с такими людьми. Он принципиально ведет здоровый образ жизни.

Конрад и Джереми фыркнули в унисон. В подобных ситуациях они всегда были заодно.

– Значит, он ведет здоровый образ жизни? – сказал Джереми, едва сдерживая улыбку. – Какой хороший мальчик!

– Крутой, – согласился Конрад.

Я внимательно на них посмотрела. Сначала они не хотят, чтобы я гуляла с наркоманами, а теперь их не устраивают парни, ведущие здоровый образ жизни?

– Он не принимает наркотики, ясно? Поэтому я очень сомневаюсь, что у него есть друзья среди дилеров.

Джереми почесал щеку и сказал:

– Знаешь, может, это все же Грег Розенберг толкает мет? А Грег Кинси нормальный чувак. У него даже есть бильярдный стол. Наверное, я тоже схожу на эту вечеринку.

– Постой, что? – запаниковала я.

– Я, наверное, тоже схожу, – сказал Конрад. – Люблю бильярд.

Я встала.

– Ребят, вы не можете пойти. Вас никто туда не приглашал.

Конрад откинулся на спинку стула и сложил руки за головой.

– Не беспокойся, Белли, мы не испортим твое свидание.

– Если он, конечно, не будет распускать руки, – Джереми угрожающе стукнул кулаком в ладонь и его глаза сузились. – В противном случае ему не поздоровится.

– Он не будет себя так вести, – простонала я. – Мальчики, я вас умоляю, не надо идти. Пожалуйста, не идите туда.

Джереми проигнорировал меня.

– Конрад, ты в чем пойдешь?

– Я об этом еще не думал. Может быть, в шортах? А ты?

– Я вас ненавижу, – сказала я.

В голове у меня промелькнула невероятная мысль, что между мной и Конрадом и даже между мной и Джереми происходит нечто странное. Может быть, они просто не хотят, чтобы я встречалась с Кэмом? Может, они тоже испытывают ко мне какие-нибудь чувства? Возможно ли вообще такое? Сомневаюсь. Я для них как младшая сестра. Это они для меня всегда были чем-то большим.

Одевшись и собравшись, я заглянула в комнату к Сюзанне, чтобы предупредить, что я ухожу. Они с мамой сидели и перебирали старые фотографии. Сюзанна уже приготовилась ко сну, хотя было еще совсем рано. Она улеглась поудобнее на подушках, в шелковой кремовой сорочке с большими маками, которую мистер Фишер привез из командировки в Гонконг. Я бы хотела, чтобы у меня была такая же, когда я выйду замуж.

– Поможешь отсортировать фото для альбома? – позвала мама.

– Лорел, неужели ты не видишь, что она принарядилась. Есть занятия и поинтересней, чем перебирать запылившиеся фотографии. – Сюзанна подмигнула мне. – Белли, ты хороша как никогда. К твоему загару очень идет белый.

– Спасибо, – поблагодарила я ее.

Не сказать, что я как-то принарядилась, но сегодня я не стала надевать шорты как на прошлую вечеринку. На мне был белый сарафан и шлепанцы, а волосы, пока они были еще мокрыми, я заплела в косички. Знаю, что расплету их, наверное, уже через полчаса, оттого что они слишком тугие, наплевать. Но они получились довольно-таки симпатичными.

– Выглядишь очень мило. Куда собралась? – спросила мама.

– Просто на вечеринку, – ответила я.

Мама нахмурилась:

– Конрад и Джереми тоже идут?

– Они мне не телохранители. – Я закатила глаза.

– Я ничего такого не имела в виду, – сказала мама.

Сюзанна помахала мне:

– Повеселись там, Белли!

– Хорошо, – сказала я и поспешила закрыть за собой дверь, пока мама не начала задавать лишние вопросы.

Я надеялась, что Конрад и Джереми просто пошутили и на самом деле не собирались на вечеринку. Но, когда я сбежала по лестнице, Джереми окликнул меня:

– Эй, Белли!

Он с Конрадом смотрели телевизор в гостиной. Я сунула голову в дверной проем и проворчала:

– Что? Вообще-то я спешу.

Джереми обернулся и подмигнул мне:

– Увидимся на вечеринке, Белли.

Конрад посмотрел на меня и сказал:

– Зачем столько парфюма? У меня аж голова разболелась. И к чему ты вообще так накрасилась?

На самом деле я не так уж и сильно накрасилась. Нанесла немного румян, туши и блеска для губ. Просто он привык видеть меня без макияжа. И брызнула духами только на шею и запястья. Мне казалось, что Конрад ничего не имел против духов девушки в бейсболке. Ее парфюм ему очень даже нравился. Но все же в прихожей я еще раз взглянула на себя в зеркало и стерла румяна.

Я захлопнула дверь и побежала по дорожке навстречу Кэму. Я видела из своего окна, как он подъехал, поэтому спустилась прежде, чем он мог войти и встретить маму.

Я прыгнула в машину.

– Привет.

– Привет. Я мог бы позвонить в дверь.

– Поверь мне, так будет лучше, – сказала я, чувствуя какое-то стеснение. Как вообще возможно, что ты болтаешь с человеком часами по телефону, плаваешь с ним в бассейне, а затем чувствуешь себя так, будто вообще его не знаешь?

– Знаешь, Кинси немного странный, но он неплохой парень, – предупредил меня Кэм, сдавая назад. Он был прекрасный водитель.

Я спросила небрежно:

– Он случайно не продает метамфетамин?

– Насколько я знаю, нет, – ответил он, улыбаясь. Когда он улыбался, на правой щеке у него появлялась ямочка. Это было ужасно мило.

Я расслабилась. Метамфетамин больше не беспокоил меня, но осталось еще кое-что. Я несколько раз покрутила браслет на запястье.

– Помнишь тех парней, с которыми я пришла на вечеринку? Джереми и Конрада?

– Типа твоих братьев?

– Да. Они тоже могут прийти. Они знают Кинси.

– Правда? Здорово. Может быть, они поймут, что я не такой уж и подонок.

– Они не считают тебя подонком, – сказала я. – Хотя, может быть, и считают, но тут нет ничего личного. Они так думают о каждом парне, с которым я общаюсь.

– Наверное, очень дорожат тобой, если так тебя оберегают, – предположил он.

– Не совсем. Ну, Джереми, наверное, да, а Конрад только из чувства долга. Или он просто привык к этому. Он почти как самурай. – Я посмотрела на Кэма. – Прости, тебе это, должно быть, не интересно.

– Нет, интересно, – сказал Кэм, – Откуда ты знаешь о самураях?

Я сказала, поправляя платье:

– Это все всемирная история с мисс Баскервиль в девятом классе. Мы целую четверть изучали Японию и бушидо[13]. Я была одержима идеей харакири.

– Мой папа наполовину японец. И бабушка там живет, мы ездим к ней раз в год.

– О! – Я никогда не была в Японии да и вообще в Азии. Даже мама туда никогда не ездила, хотя я знаю, что она очень хочет. – А ты говоришь по-японски?

– Немного, – сказал он, почесав затылок. – Можно сказать, что да.

Я присвистнула (я здорово умею свистеть, и у меня это повод для гордости).

– Так значит, ты говоришь на английском, французском и японском? Здорово. Ты просто гений.

– Еще на латыни, – напомнил он, улыбаясь.

– Но латинский не разговорный, это мертвый язык, – запротестовала я.

– Не такой уж и мертвый. Это основа всех романских языков. – Он сказал это так же, как мистер Кони, мой учитель латыни в седьмом классе.

Когда мы подъехали к дому Кинси, мне не хотелось выходить из машины. Я люблю говорить, когда меня слушают. Не знаю большего удовольствия, в такие моменты я чувствую себя могущественной.

Мы припарковались в тупичке, битком набитом машинами. Кто-то вообще наполовину заехал на лужайку. Кэм шел очень быстро. У него длинные ноги, и поэтому мне пришлось поспешить, чтобы не отставать.

– Откуда ты знаешь этого парня? – поинтересовалась я.

– Он мой дилер. – Кэм рассмеялся, увидев реакцию, отразившуюся у меня на лице. – Флавия, ты такая доверчивая. У его родителей есть лодка. Я встретил его в гавани. Он хороший парень.

Мы вошли, не постучавшись. Музыка орала так громко, что ее было слышно еще на подъездной дорожке.

Это было караоке. Девушка на разрыв аорты исполняла Like a Virgin, каталась по полу, так что провод микрофона обмотался вокруг ее ног. В гостиной сидели человек десять, пили пиво и по очереди просматривали песенник.

– Спой Livin’ on a Prayer, – попросил парень девушку, лежащую на полу.

Я заметила, что несколько незнакомых мне парней не сводят с меня глаз и подумала, что и правда переборщила с макияжем. Для меня было в новинку это ощущение, когда парни на тебя глазеют. Меня это поразило и в то же время немного напугало. Я заметила девушку, с которой разговаривала на прошлой вечеринке, ту, которой нравился Кэм. Она смотрела на нас, потом отвела взгляд, но все равно украдкой поглядывала в нашу сторону. Мне стало жаль ее. Я очень хорошо ее понимала.

Я заметила Джилл, нашу соседку. Она приезжала в Казенс на выходные. Она помахала мне, и я поняла, что прежде никогда не видела ее за пределами наших дворов. Она сидела рядом с парнем, который по вторникам работал в магазине компакт-дисков и всегда носил бейджик вверх ногами. До этого я никогда не видела нижнюю часть его тела, он всегда стоял за стойкой. Там была и официантка Кэти из «Крабовой лавки Джимми», без красно-белой полосатой формы. Люди, которых я видела в Казенсе каждое лето на протяжении всей жизни. Так вот где они были все это время! Они тусовались на вечеринках, пока я сидела дома и пересматривала старые фильмы с мамой и Сюзанной, запертая в четырех стенах, как Рапунцель.

Мне показалось, что Кэм знает там всех. Он здоровался с парнями, обнимал девушек. Он представил меня всем, называя своей подругой.

– Знакомьтесь, это моя подруга Флавия. – Потом обратился ко мне: – Это Кинси, а это его дом.

– Привет, Кинси, – поздоровалась я.

Кинси растянулся на диване. На нем не было рубашки, и грудь его была тощей, как у цыпленка. Он совершенно не походил на дилера. Скорее он выглядел как разносчик газет.

Он отхлебнул пива и сказал:

– Вообще-то меня зовут не Кинси. Я Грег. Но все называют меня Кинси.

– А меня зовут не Флавия, так зовет меня только Кэм. На самом деле меня зовут Белли.

Он кивнул, как будто это имело какое-то значение.

– Ребята, если хотите чего-нибудь выпить, посмотрите в холодильнике на кухне.

Кэм спросил:

– Хочешь чего-нибудь?

Я растерялась, не зная, что ему ответить. Да или нет? С одной стороны, я бы не отказалась выпить. Я еще никогда не пробовала алкоголь. Это был бы новый для меня опыт, что еще раз доказывало, что это лето было особенным, важным. А с другой стороны, если я скажу «да», Кэм может разочароваться во мне. Я не знаю, какие на этот счет у них там были правила.

Я решила, что лучше не надо. Мне совершенно не хотелось пахнуть так же, как Клэй накануне своей вечеринки.

– Я буду колу, – сказала я.

Кэм кивнул, и, мне кажется, он одобрил мой выбор. Мы прошли на кухню. По пути я услышала обрывки разговора:

– Слышал, что Келли в этом году арестовали за вождение в нетрезвом виде, поэтому она не приехала на лето.

– А я слышал, что ее выпнули из школы.

Мне стало интересно, кто эта Келли. Узнала бы я ее, если бы встретила? Вина лежала целиком на Конраде, Стивене и Джереми. Они никогда никуда не брали меня с собой. Поэтому я никого здесь не знала.

Все стулья на кухне были завалены сумками и куртками, поэтому Кэм отодвинул в сторону пару пустых пивных банок, освобождая место на кухонной стойке. Я подпрыгнула и устроилась на ней поудобней.

– Ты знаком со всеми этими людьми? – спросила я Кэма.

– На самом деле, я не всех знаю, – признался он. – Просто хотел, чтобы ты думала, что я крутой.

– А я так и думаю, – сказала я и тут же покраснела.

Он рассмеялся, будто я пошутила, и от его смеха мне стало легче. Он достал из холодильника колу, открыл ее и протянул мне.

– Кстати, то, что я веду здоровый образ жизни, совсем не значит, что тебе нельзя пить алкоголь. В смысле, я этого, конечно, не смогу одобрить, но ты можешь пить все, что захочешь.

– Понимаю, – ответила я, – но мне действительно хочется колы.

Это была чистая правда. Я сделала большой глоток и рыгнула.

– Извини, – сказала я, расплетая косички. Они были слишком тугими, и голова уже начинала болеть.

– У тебя отрыжка прямо как у маленького ребенка. С одной стороны, это неприлично, а с другой – очень мило.

Расплетая вторую косичку, я шлепнула его по плечу. И голос Конрада у меня в голове произнес: «О, да ты только что его шлепнула! Флиртуешь, Белли, флиртуешь». Даже когда его не было рядом, он все равно присутствовал у меня в голове. Но тут он появился на самом деле.

Я услышала, как Джереми запел йодлем в микрофон, и прикусила губу.

– Они здесь, – сказала я.

– Хочешь подойти поздороваться?

– Не особо, – ответила я, но со стойки спрыгнула.

Мы вернулись в гостиную и застали Джереми в центре комнаты, он пел фальцетом песню, которой я никогда не слышала. Все девчонки хохотали и смотрели на него влюбленными глазами. Конрад сидел на диване с бутылкой пива в руке. А фанатка «Ред Сокс» сидела на подлокотнике, прильнув к нему всем телом так, что ее волосы свисали Конраду на лицо, как занавеска, отгораживающая их от окружающих. Скорее всего, парни заехали за ней.

– Хорошо поет, – отметил Кэм. Он проследил за моим взглядом. – Он встречается с Николь?

– Не знаю, – ответила я. – Меня это не интересует.

Джереми заметил меня только тогда, когда раскланивался в конце песни.

– Белли, эта песня посвящается тебе. – Он показал на Кэма и спросил: – Как тебя зовут?

– Кэм. Кэмерон, – ответил Кэм.

Джереми сказал прямо в микрофон:

– Тебя зовут Кэм Кэмерон? Чувак, искренне тебе соболезную.

Все засмеялись, особенно Конрад, хотя минуту назад у него был донельзя скучающий вид.

– Можно просто Кэм, – сказал Кэм уже тише. Он посмотрел на меня, и я почувствовала себя неловко. Не за него, а из-за него. Они как будто объявили, что Кэм – человек, не достойный попасть в их компанию, и, следовательно, я должна была это признать. Удивительно, как мы были близки с ним всего пару минут назад. Ненавижу их!

– Хорошо, Кэм Кэмерон, следующую песню я посвящаю тебе и нашей неподражаемой Белли Баттон. Маэстро, музыку.

Какая-то девчонка нажала на кнопку. «Летний роман вскружил мне голову…»[14]

Я была готова его убить. Но все, что я могла сделать, это покачать головой и пронзить его взглядом. Я не могла вырвать микрофон у него из рук на виду у всех этих людей. Джереми улыбнулся мне и начал танцевать. Одна из девушек, сидящих на полу, встала и стала танцевать вместе с ним. Она фальшиво запела партию Оливии Ньютон-Джон. Конрада это забавляло, и он снисходительно взирал на окружающих.

Я услышала, как какая-то девушка спросила:

– Кто это вообще? – И смотрела при этом прямо на меня.

Рядом со мной смеялся Кэм. Невероятно. Я умирала от смущения, а он смеялся.

– Улыбнись, Флавия, – сказал он, толкая меня в бок.

Когда кто-нибудь просит мне улыбнуться, я ничего не могу с собой поделать. Я всегда отвечаю улыбкой.

Джереми еще пел, когда мы с Кэмом вышли из комнаты. Уверена, что Конрад проводил нас взглядом.

Мы сидели на лестнице и разговаривали. Кэм сел на ступеньку выше меня. С ним было очень приятно разговаривать, он не перебивал. В отличие от Конрада, его было просто рассмешить. С Конрадом надо бороться за каждую улыбку. С ним вообще ничего не давалось легко.

Кэм так низко наклонился ко мне, что я подумала, что он попытается меня поцеловать. И я была абсолютно уверена, что позволю ему это сделать. Но он наклонился и почесал лодыжку под носком. Как раз в тот момент, когда он наклонился, я вдруг услышала злобные и агрессивные выкрики. Один из голосов определенно принадлежал Конраду. Я подскочила.

– Там что-то происходит.

– Пойдем посмотрим, – предложил Кэм, поднимаясь.

Конрад и какой-то парень с татуировкой в виде колючей проволоки на плече громко спорили. Парень был ниже Конрада, но коренастее. У него были внушительные мускулы, и выглядел он на все двадцать пять. Джереми ошеломленно наблюдал за ними, и я точно могу сказать, что он весь напрягся и в любую секунду мог вступить в спор.

Я шепотом спросила у Джереми:

– Что случилось?

Он пожал плечами:

– Конрад пьян. Не волнуйся. Они друг перед другом рисуются.

– А по-моему, они готовы друг друга убить, – обеспокоенно сказала я.

– Они все уладят, – сказал Кэм. – А вот нам пора. Уже поздно.

Я посмотрела на него. Я уже и забыла, что он стоит рядом со мной.

– Я никуда не пойду, – сказала я. Не то чтобы я могла остановить драку, но было бы неправильно оставить Конрада.

Он вплотную подступил к парню с татуировкой, но тот с легкостью оттолкнул его, и Конрад засмеялся. Чувствовалась, что назревает драка. В воздухе, как перед грозой, повисла тишина, готовая разразиться громом.

– Ты собираешься что-нибудь сделать? – прошипела я.

– Он большой мальчик, – ответил Джереми, не отрывая взгляда от брата. – С ним все будет в порядке.

Но он, так же как и я, не верил в свои слова. Было видно, что Конрад не в порядке. Он был совершенно не похож на Конрада Фишера, которого я знала. Он был в ярости и потерял контроль над собой. Что, если он сам себе навредит? Что тогда? Я должна вмешаться и помочь ему.

Я направилась к ним, и когда Джереми попытался остановить меня, отмахнулась от него. Я приблизилась к ним, и только тут до меня дошло, что я понятия не имею, что говорить. До этого я еще никогда не пыталась разрешить чей-то спор.

– Э, привет, – сказала я, вставая между ними. – Нам пора уходить.

Конрад оттолкнул меня в сторону.

– Какого черта? Убирайся отсюда, Белли.

– Кто это? Твоя младшая сестричка? – Парень посмотрел на меня сверху вниз.

– Нет, – ответила я ему. Но занервничала и запнулась, произнося свое имя: – Я Б-Белли.

– Б-Белли? – расхохотался парень, а я взяла Конрада за руку.

– Идем отсюда, – сказала я.

Я поняла, насколько Конрад пьян только тогда, когда он покачнулся, пытаясь меня оттолкнуть.

– Не уходи. Веселье только начинается. Я собираюсь надрать задницу этому чуваку.

Я его еще никогда таким не видела. Его энергия пугала меня. Мне стало интересно, куда подевалась его девушка. Хотела бы я, чтобы на моем месте была она, а не я. Я даже не знала, что мне вообще надо делать.

Парень смеялся, но ясно, что ему, так же как и мне, не хотелось этой драки. По нему было видно, что он устал и не прочь отправиться домой смотреть телик. А вот Конрад разошелся не на шутку. Он был как бутылка с содовой, если ее хорошо потрясти; он был готов взорваться и накинуться на кого-нибудь. И ему было все равно на кого. Его совершенно не волновало, что парень гораздо крупнее его. Ему было бы все равно, будь тот выше еще на полметра и крепким, как стена. Конрад жаждал драки. Он не успокоится, пока ее не получит. Проблема в том, что этот парень мог легко убить Конрада.

Парень смотрел то на меня, то на Конрада. Покачав головой, он сказал:

– Белли, отведи-ка ты лучше малыша домой.

– Не смей с ней разговаривать, – предостерег Конрад.

Я положила ладонь ему на грудь. Я еще никогда так не делала. Она оказалась теплой и твердой. Сердце колотилось очень быстро.

– Пожалуйста, давай просто уйдем отсюда, – умоляла я. Но Конрад как будто даже не замечал, что я стою перед ним, что моя рука лежит на его груди.

– Послушай свою девушку, чувачок.

– Я не его девушка, – сказала я и окинула взглядом Кэма, который стоял неподалеку с отсутствующим видом.

Я перевела беспомощный взгляд на Джереми, и тот неторопливо подошел к Конраду и что-то прошептал ему на ухо. Конрад тут же оттолкнул его. Но Джереми продолжал тихо говорить с ним, и когда они оба подняли на меня глаза, я догадалась, что он говорил обо мне. Конрад заколебался, но в конце концов кивнул. Он в шутку дернулся в сторону парня, как будто собирался ударить его, и тот закатил глаза.

– До встречи, придурок, – сказал Конрад.

Парень помахал ему рукой на прощание, и я с облегчением выдохнула.

Когда мы шли к машине, Кэм схватил меня за руку и спросил:

– Ты поедешь домой с этими парнями?

Конрад обернулся:

– А это кто вообще?

Я посмотрела на Кэма и заверила его, что со мной все будет хорошо.

– Я тебе позвоню.

Он выглядел обеспокоенным.

– А кто поведет машину?

– Я, – сказал Джереми, и Конрад даже не стал возражать. – Не беспокойся, я хорошо вожу и не пью.

Я смутилась. Кэм, кажется, все же переживал, но в ответ просто кивнул. Я быстро обняла его на прощание и поняла, что он чувствует себя неловко. Мне бы очень хотелось все уладить.

– Спасибо за вечер, – сказала я.

Я смотрела ему вслед и кипела от негодования. Конрад со своим отвратительным характером испортил мое первое настоящее свидание. Это нечестно. Джереми вдруг хватился:

– Я забыл свою кепку. Ребята, садитесь в машину, я сейчас вернусь.

– Только побыстрее, – попросила я.

Мы с Конрадом сели в машину в мертвой тишине. Несмотря на то что был всего лишь час ночи, казалось, что сейчас не меньше четырех и весь мир погружен в глубокий сон. Конрад разлегся на заднем сиденье, энергия, бушевавшая в нем до этого, куда-то подевалась. Я села спереди, закинув босые ноги на панель. Никто из нас ничего не говорил. Мне было немного страшно, он никогда до этого себя так не вел. И к тому же я очень устала.

Я перекинула волосы через спинку сиденья так, что они низко свисали сзади. И внезапно я почувствовала, как Конрад провел по ним рукой. У меня перехватило дыхание. Мы сидели в полной тишине, и Конрад Фишер играл моими волосами.

– Волосы у тебя как у ребенка. Такие же растрепанные, – нежно сказал он. Меня бросило в дрожь от его голоса.

Я ничего не сказала, даже не посмотрела на него. Мне не хотелось спугнуть его. Такое ощущение, что у меня резко поднялась температура: голова кружилась, все плыло и казалось нереальным. Единственное, чего мне хотелось, это чтобы он не останавливался.

Но он перестал. Я посмотрела на него в зеркало заднего вида. Он закрыл глаза и вздохнул. Я тоже вздохнула.

– Белли, – начал он.

Внезапно я как будто очнулась. Сон как рукой сняло, каждая клетка тела напряглась. Я задержала дыхание в ожидании того, что он собирается сказать. Я не отвечала ему. Мне не хотелось испортить момент.

Но в это мгновение вернулся Джереми, сел в машину и хлопнул дверью.

Хрупкое мгновение между нами было разрушено. Все кончилось. Теперь невозможно узнать, что он хотел сказать мне. Если такие мгновения теряются, то теряются навсегда.

Джереми с улыбкой посмотрел на меня. Он прекрасно понял, что чему-то помешал. Я пожала плечами и отвернулась. Он завел машину.

Я потянулась и включила радио погромче.

Всю дорогу до дома в машине висело напряженное молчание. Конрад лежал на заднем сиденье, а мы с Джереми даже не смотрели друг на друга. Когда мы наконец подъехали к дому, Джереми сказал непривычно грубо:

– Сделай так, чтобы мама не видела тебя в таком состоянии.

Тогда я поняла, что Конрад действительно был сильно пьян и не в полной мере контролировал свои слова и поступки. Скорее всего, завтра он даже ничего не вспомнит. Все, что произошло, останется для него забытым навсегда.

Мы вошли в дом, и я сразу побежала в свою комнату. Мне хотелось забыть все, что произошло в машине, и помнить только то, как Кэм смотрел на меня на лестнице и как касался моего плеча.


Глава 22 | Этим летом я стала красивой | Глава 24







Loading...