home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава семнадцатая

– Ты в таком виде собираешься кровать оставлять? – спросила меня Мисси.

– В смысле как оставлять?

– Неубранной. Заправь ее, как полагается.

– Перестань. Это не твое дело.

– Порядок в доме – признак того, что ты себя уважаешь.

– Ну, значит, я себя не уважаю.

– Не надо сарказма! Это не смешно.

– Отсутствие чувства юмора – признак реальной ущербности, – ответила я. Я не собиралась заправлять кровать, у меня не было на это никакого желания.

Жизнь сестер стала совсем невыносимой. На следующий день после того, как Ви разжаловали, во время линейки вожатый объявил, что меня отселяют от Марты и Биби. После обеда мне показали комнату, расположенную в другом крыле здания, и представили новой соседке. Как выяснилось, все мои вещи уже перенесли в эту комнату. Новую соседку звали Мисси, и она считалась одной из самых образцово-показательных воспитанниц Ред-Рока. У этой особы совершенно очевидно был ярко выраженный Стокгольмский синдром. Родители поместили ее в Ред-Рок после того, как она пару раз покурила марихуану, и в этом заведении Мисси наконец увидела свет, изменилась и начала относиться к членам группы Анонимных Алкоголиков как к своим родным сестрам. Если родители девушек размышляли о том, чтобы отправить своих чад в Ред-Рок, Шериф просил Мисси позвонить им и прокачать мозги, рассказать о том, как это заведение спасло ей жизнь. Мисси даже фигурировала в рекламном ролике Ред-Рока, и ее фотография присутствовала в красочном буклете.

Пока я распаковывала и раскладывала вещи, Мисси, прищурившись, с недоверием на лице буравила взглядом мою одежду, словно я притащила ей в комнату контрабанду. Я взяла зубную щетку и пошла чистить зубы в ванную комнату. Она последовала за мной, внимательно наблюдая, что я делаю.

– Чего ты уставилась? – с недоумением спросила я.

– Удивляюсь, как можно такой уродиться. Ты в Ред-Роке полгода и в лучшую сторону совершенно не изменилась. Я не понимаю, как такое возможно. Ты попусту тратишь время вожатых и воспитателей.

Я ничего ей не ответила. Я в свою очередь не представляла, как можно быть такой, как она.

Положение всех моих сестер, как я уже сказала, было невыносимым. Биби перевели в комнату с «шестеркой» по имени Хилари, еще одним примером для подражания и подружкой Мисси. Хилари ходила по пятам за Биби, как Мисси за мной. Кейси тоже перевели в другую комнату. Марта осталась жить с Тиффани, которую повысили до Шестого уровня. Повышение ей явно вскружило голову. Но хуже всех пришлось Ви. Обычно после понижения до Первого уровня провинившуюся уже через несколько дней изоляции повышали до Второго уровня, но Ви провела в одиночестве уже три недели, и ничего не происходило. Видимо, администрация очень сильно на нее разозлилась. Не знаю, что я должна была ощущать после того, как Ви взяла на себя вину за мой проступок, – чувство благодарности, облегчения или чего-нибудь еще, но я почему-то на нее злилась.

– Я же тебя предупреждала по поводу Вирджинии Ларсен, – заметила Клейтон во время нашей встречи после моего побега и возвращения. На лице доктора было отпечатано такое самодовольное выражение, что мне хотелось кинуть в нее чем-нибудь тяжелым.

– Да, предупреждали, – согласилась я, внутреннее надеясь на невозможное – смену темы.

– Я говорила, она на тебя плохо влияет и это влияние негативно отразится на твоей жизни. Я вот что тебе скажу – иногда действия других людей мешают нам, и в этом случае приходится брать за них ответственность. Теперь тебе приходится брать на себя ответственность за ее безответственность. Ирония судьбы, согласна, Брит?

Это был один из тех случаев, когда надо согласиться с Клейтон, хотя у меня совершенно не возникло на это никакого желания. У меня было чувство, будто она подозревает меня в том, что побег совершила не Ви, а я. Поведение Шерифа тоже было в высшей степени подозрительным – каждый раз, когда он меня видел, то подносил раздвинутые в форме буквы Ви два пальца к глазам, а потом показывал на меня. Было совершенно ясно, что он этим говорил: «Я наблюдаю за тобой, Хемпхил. И жду, когда ты сделаешь неправильный шаг».

«Черт с тобой, – думала я». Пребывание в Ред-Роке становилось просто невыносимым. Единственным приятным событием за все это время стало письмо Джеда, которое я получила приблизительно через неделю после концерта.


«Дорогая Брит!

Как твои дела? Я надеюсь, все хорошо и ты делаешь успехи в учебе. Если бы у тебя возникли проблемы, мне бы об этом наверняка сообщили.

У нас ничего особенного не происходит. Наступила ранняя весна, и дни стали солнечными. На улице еще, конечно, холодно, но студенты и молодежь уже ходят чуть ли не в шортах и майках. Я же хожу в своей старой замшевой куртке. Как мне нравится ее запах!

Дядя Клод вернулся с гастролей, которые, как он просит передать, ему очень понравились. Особенно отличилась Юта. Публика была в восторге от музыки его оркестра, и дядя посетил национальный парк, который произвел на него большое впечатление. «Неизгладимое», как он выразился. Он просил передать тебе, что парк Зайон – самое красивое место на земле и он хотел бы тебя туда свозить, когда ты вернешься в Портленд.

У меня все в порядке. Я здоров, хотя на шее было небольшое раздражение кожи.

Сейчас много работы, поэтому письмо будет коротким. Очень хочется написать тебе гораздо больше, но, увы, на это нет времени.

Поэтому просто скажу, что очень по тебе скучаю.

Папа»


Я была несказанно рада получить от Джеда весточку, и мне страшно хотелось рассказать сестрам о том, что со мной произошло во время «самоволки», но мы никак не могли организовать тайную встречу. Нас с Мартой рассадили в разные углы класса, поэтому было совершенно нереально обмениваться записками. С Биби тоже стало сложно поговорить наедине потому, что за мной хвостом ходила Мисси, а за ней Хилари.

Прошло уже несколько недель после того, как я убегала в Сент-Джордж, и у меня по-прежнему не было никакого контакта с сестрами. От этого начало казаться, будто я постепенно схожу с ума. Чтобы окончательно не впасть в глубокую депрессию, я начала в мельчайших подробностях вспоминать мой побег, концерт и все то, что произошло между мной и Джедом. Эти воспоминания помогли мне не потерять рассудок. Вот тогда-то, когда мне подумалось, словно хуже уже и быть не может, Клейтон вызвала меня на очередную встречу.

– Скоро будут кое-какие новости по поводу твоей матери, – строго произнесла она в конце встречи. – Так что готовься.

Клейтон иногда пыталась «раскрутить» меня на тему матери. Должна сказать, с момента ее исчезновения никто серьезно о ней со мной не разговаривал. Отец ни с кем не обсуждал то, что произошло с матерью. Понятное дело, этого не делала и мачеха. Даже бабушка перестала говорить о дочери. Можно было бы подумать, будто мать умерла, хотя, вполне возможно, этого не произошло и она все еще жива. Первые несколько месяцев после ее исчезновения я вздрагивала каждый раз, когда дома звонил телефон, но потом постепенно потеряла надежду на связь с ней.

– Какие новости?

– Пока я не могу обсуждать этот вопрос.

– Как это не можете? Ведь она – моя мать!

– На следующей неделе я ухожу в отпуск, и мы вернемся к этой теме после моего возвращения.

– Тогда какого черта вы об этом сказали сейчас, если ничего не можете?! Вам, видимо, нравится меня мучить.

– Нет, мне не нравится тебя мучить, – ответила Клейтон с улыбкой. – Я говорю это тебе, чтобы ты была готова раскрыться и обсудить со мной все вопросы, связанные с матерью.

Разговор с Клейтон откладывался на две недели. Я, конечно, могла спросить родных о том, есть ли новости от матери, но если в этом вопросе появилась новая информация, почему же сам отец мне ее не сообщал? Он писал мне письма, в которых большей частью расписывал успехи Билли. При этом Клейтон почему-то считала, что именно я, а никто другой, замалчиваю эту тему. Я почувствовала, как мое терпение подходит к концу. Я должна была переговорить с сестрами. Во время сессии групповой терапии я передала Биби записку.


«Биби, мы должны встретиться. Есть новости по поводу Джеда, Клейтон и матери. Нужен совет. Помоги.

Золушка»


«Золушка, да, надо встретиться. Сможешь сегодня ночью?

Биби»


«Да! Я достану ключ.

Золушка»


«Золушка, супер. Я сообщу Марте и Кейси. Ви все еще в одиночке.

Биби»


– Я ее ненавижу! Она вымотала мне все нервы! – такими словами я закончила рассказ о посещении кабинета Клейтон. Ночная встреча с сестрами была в самом разгаре.

– Да, она точно не подарок. Как ищейка, все разнюхивает и пытается найти слабое место, – согласилась Биби. – Мне она постоянно рассказывает о том, как я люблю секс, так как хочет доказать, что я человек, совершенно недостойный любви. Она просто завидует. Я уверена, она последний раз трахалась до нашего с вами рождения.

– Доктор говорит, что мои родители меня стыдятся! – воскликнула Марта. – Утверждает, будто я потолстела для того, чтобы отомстить матери! Вы представляете, какой бред! Клейтон считает, я делаю все возможное, чтобы пристыдить и унизить собственных родителей!

– Мне она заявляет то же самое, – тихо заметила Кейси. – Типа, я сильно злюсь на родителей и поэтому стала лесбиянкой.

– Давайте не будем о ней больше вспоминать, – предложила Биби. – Что еще у нас происходит? Как там Тиффани поживает?

– Просто кошмар, – призналась Марта. – Такое ощущение, словно она решила отомстить мне за всех нас. При этом я ей вообще ничего плохого не сделала! Она теперь за мной в столовой следит, поэтому я не могу «сливать» еду в носки.

– О боже! Как я вам всем сочувствую, – сказала Биби. – А меня «пасет» Хилари. Такое чувство, что она стала праведным мормоном и собирается убить всех своей добротой. Она, наверное, не человек, а какое-то растение или одноклеточное. Я даже не представляю, за что такую «святую» упекли в Ред-Рок. Она еще девственница, на минуточку, и даже дала обет: не будет заниматься сексом до замужества, и хочет, чтобы я тоже стала девственницей. Ей кто-нибудь может доходчиво объяснить, что это ну никак невозможно?

– Я, кстати, тоже девственница, – заметила Марта.

– И я, между прочим, – добавила Кейси.

– Ладно, девушки, не будем из-за этого ссориться, – сказала Биби. – У меня такое ощущение, что она – мать Тереза. Она такая хорошая, ее вообще ничем не пробьешь. Видимо, мне придется капитулировать.

– Не, думаю, что ты ее все-таки одолеешь, – заметила я.

– В общем, полный аут, – заключила Марта. – Ви в «одиночке». Мы в глубоком подполье. Шериф заставляет каждую неделю ходить на марш-броски. Брит, расскажи о чем-нибудь хорошем. Например, о Джеде.

И я рассказала сестрам о Джеде. Поведала о той прекрасной и удивительной ночи, а также о письме, которое он потом прислал.

– Какая романтика! Как же это здорово, – мечтательно вздохнула Марта. – Подумать только, у тебя есть бойфренд!

– Думаешь, есть?

– Ну да, тайные свидания, любовные письма… Просто Ромео и Джульетта наших дней, – сказала Кейси.

– Не знаю даже, насколько он мой бойфренд, но только мысли о нем помогают мне окончательно не сойти с ума. И вы, конечно, тоже.

– Ты говоришь, тебе плохо, но подумай, каково Ви! Она три недели в «одиночке»!

– Это очень жестоко, но удивительно еще и то, как долго ее наказывают, – заметила Кейси.

– Ты наверняка чувствуешь, что очень ей благодарна? – сказала Марта. – Она сделала все это для того, чтобы ты могла быть с Джедом.

Я на секунду задумалась.

– Да, благодарна.

Все посмотрели на меня так, будто ждут продолжения банкета и я должна им подробнее рассказать о своих чувствах.

– Что-то я улавливаю в твоих словах долю сомнения… – заметила Биби.

– В смысле?

– Такое ощущение, словно ты недовольна ее поступком, – осторожно предположила Биби.

– Нет.

– Перестань сказки рассказывать! Я же все вижу, – взорвалась Биби.

– Честное слово, у меня нет причин для недовольства. Но есть одно «но» – вы не находите странным, что она взяла на себя всю вину?

– Считаю ли я странным, что она взяла на себя твою вину? – переспросила Биби.

– Она же скоро должна была выйти. И, насколько я понимаю, Ви так «откатывается» не в первый раз, поэтому мне это кажется немного странным.

– А мне странным кажется только то, что ты не благодарна ей. Она же понесла за тебя наказание, – произнесла Биби тоном, холодным как лед.

– Не то чтобы я не ощущаю благодарности. Просто у меня возникло чудовищное чувство… не знаю, как объяснить…

– Ви тебя прикрыла, вот что она сделала, – сказала Марта.

– Все, как в твоей песне поется. Она защитила тебя от монстров… – произнесла Кейси и посмотрела на меня с осуждением.

– Ребята, – прошептала я, сделав глубокий вдох, – я совершенно ничем не стараюсь принизить ее поступок, мне ужасно неприятно, ведь ей приходится за меня отдуваться. Я чувствую себя виноватой в ее страданиях. Не она должна сидеть в изоляторе, а я.

– Ви скоро исполнится восемнадцать, – заметила Кейси. – Она решила, что все равно покинет это место раньше, чем ты, если бы тебя опустили до Первого уровня. Она просто умница. Она действовала обдуманно.

– Может быть.

– Потом напомни этот случай, чтобы я не делала тебе никаких одолжений, – сказала Биби. – Надо платить добром за добро.

– Биби, это нечестно! И вообще разговор не о тебе, но ты при этом ведешь себя как последняя сука.

– Сука?! Я вас умоляю! Это дело имеет ко мне непосредственное отношение потому, что Ви – моя подруга.

– А я не твоя подруга?

– Ребят, давайте завязывайте, – произнесла Марта. – Ваш разговор очень напоминает общение моих родителей.

– Ну, хватит, забияки, заканчивайте! – согласилась Кейси.

Мы с Биби все равно поссорились и остаток вечера буравили друг друга взглядами. Время близилось к трем ночи, и я вернулась в свою комнату, переживая не только по поводу матери, но и по поводу Ви и Биби.


Глава шестнадцатая | Сестры по благоразумию | Глава восемнадцатая