home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать восьмая

Когда мне становилось совсем плохо, меня всегда поддерживали две мысли. Первая – о том, что Джед рядом со мной. Что он приедет и заберет меня отсюда. И вторая – то, что силы добра рано или поздно закроют Ред-Рок.

И то, о чем я мечтала, произошло. Спасение пришло в виде неожиданно появившихся в здании федеральных агентов.

– Это ФБР! Не волнуйтесь, девушки, одевайтесь и выходите на улицу. Пожалуйста, заберите с собой вещи, выходите наружу и сообщите свое имя агенту Дженкинс, – услышала я.

Я протерла глаза. На улице было уже светло, но сигнала подъема еще не прозвучало. «Что происходит?» – подумала я и села на кровати. В дверях появились два человека с короткими стрижками и в зеркальных очках.

– Пожалуйста, одевайтесь, берите с собой личные вещи и выходите на парковку.

– Вы кто?

– ФБР. Не волнуйтесь и не пугайтесь. Вы в полной безопасности.

– Что это такое, черт подери? – спросила Мисси.

Я спрыгнула с кровати и посмотрела в окно. На парковке стояло, наверное, двадцать машин с включенными мигалками. Сердце учащенно забилось.

– Что тут творится? – переспросила Мисси. Впервые за долгое время она не вела себя как хозяин положения. Вид у нее был самый испуганный.

– Не знаю. Похоже на рейд.

– А что здесь делает ФБР? – плаксивым голосом простонала Мисси.

Я оделась и вышла на улицу. Кейси, Лорел и Ви стояли кружком, поеживаясь от утреннего холода.

– Что происходит? – спросила я Ви.

– Я хотела задать тебе тот же вопрос.

Через несколько минут к нам присоединилась Биби. На ее лице была широкая улыбка.

– Брит, кажется, у тебя получилось задуманное.

– Я понятия не имею, что происходит, и не знаю, имею ли я к этому какое-либо отношение, – ответила я.

Постепенно на парковке собрались все 187 сонных девушек – воспитанниц Ред-Рока. Через час из здания вышла женщина и проверила по списку имена всех присутствующих.

– Пожалуйста, никуда не расходитесь, – сказала она после проверки. – Скоро привезут завтрак.

Через некоторое время появился грузовик, и агенты стали раздавать бутерброды, апельсиновый сок и кофе. Я так рада была наконец выпить чашку крепкого напитка! Кофе – это нектар свободы. Никто из нас не знал, что происходит, но появление кофе свидетельствовало о том, что жизнь скорее всего возвращается в нормальное русло.

Мы спрашивали агентов о происходящем, но они не отвечали на наши вопросы. Они неизменно говорили одно и то же – ФБР проводит рейд в интернате, а также расследование того, что в нем творится.

Назад в здание нас не впускали. Мы расселись на земле. Снова появилась женщина, проводившая перекличку, и бодро сообщила: всех наших родителей известили и многие из них находятся в пути для того, чтобы забрать нас домой. Тех, кого до вечера не заберут, отвезут в город и поселят в гостинице, где они и пробудут до тех пор, пока не приедут их родители.

– Наконец-то! – воскликнула Биби. – Нас спасут!

Кейси рассмеялась.

– Ну, мне и повезло! Должна была сама выбраться, а теперь просто так выпускают! Я рада, что все мы покинем это место одновременно.

Ни у кого из нас не было большого желания говорить. Мы наблюдали за происходящим, словно до конца не были уверены, можно ли верить своим глазам и ушам или нет. Приблизительно к обеду стали подъезжать первые родители. Они подбегали к своим чадам и обнимали их, будто те пережили перестрелку в школе.

Родители Пэм жили в Лас-Вегасе. Когда они приехали, то показали нам статью о Ред-Роке под названием «Плохое поведение» в местном журнале. Автором материала был Скип Хенли. В этой статье говорилось о «разводе» страховых компаний, приводились цитаты бывших воспитанниц, комментарии психологов и психоаналитиков о том, что методы «лечения» в интернате являются неэффективными и даже вредными. Вместе с Биби, Кейси и Ви мы прочитали статью на одном дыхании.

– Вот это да! – воскликнула Кейси и с восхищением посмотрела на меня.

– Дорогая, – сказала Биби, – просто нет слов.

Видимо, слов не было и у Ви. Она смотрела на меня с выражением, в котором я прочитала вопросы: «Неужели ты это сделала? Неужели все мы это сделали? Как нам все это удалось?»

Лишь позже мы узнали всю историю. Дело в том, что родители Марты пожаловались на администрацию Ред-Рока конгрессмену от своего штата, по инициативе которого было начато расследование. ФБР готовилось осуществить рейд на интернат, когда появилась статья Хенли. Я поняла: журналист побежал за мной, когда я уходила из его дома, но не для того, чтобы с позором выгнать, а для того, чтобы подробнее расспросить. Но я тогда опередила его, быстро села в автомобиль, и мы уехали. Хенли вернулся в дом, открыл папку и начал читать. Но об этом я узнала потом. А в тот момент, стоя на парковке, я увидела, как сквозь толпу людей ко мне быстрым шагом идет отец.

Его глаза были красными, он казался бледным, а в руках у него лежал знакомый журнал.

– Неплохая статья, правда? – спросила я.

Отец не улыбнулся и только покачал головой.

– Прости за то, что я с тобой сделал. Я даже не дочитал статью до конца, – проговорил он.

– Может быть, хватит уже этим заниматься? – предложила я.

На лице отца появилось изумленное выражение.

– Хватит заниматься чем, дорогая?

– Хватит прятать голову в песок, чтобы не видеть правду.

Он покачал головой. На его лице теперь уже появилось выражение грусти и страха, которые я помнила по тем временам, когда мать серьезно болела. Вид у него был совершенно потерянный. Я подошла к нему поближе. Мне хотелось, чтобы он перестал терзать и есть себя, но при этом я не собиралась делать ему никаких одолжений. Я глубоко вздохнула.

– Ты потерял мать и боялся, что можешь потерять и меня, – сказала я, и мой голос начал дрожать. – Ты боялся, что я стану такой же сумасшедшей, как и она. И поэтому ты отправил меня сюда.

Отец снова отрицательно покачал головой.

– Нет, дорогая. Не из-за этого. Я направил тебя в неправильное место, но причины, по которым я это сделал, были правильными.

– Не смей так больше говорить! – закричала я. – Не смей и дальше врать! И себе не ври! Я всегда любила тебя и всегда буду любить, но я больше ничего подобного тебе не позволю. Ты отправил меня сюда потому, что думал, будто я больна. Так вот никаких проблем с головой у меня нет и не было. Я – твоя дочь. И я дочь своей матери. Я любила ее и потеряла точно так же, как и ты.

Отец обнял меня. Я почувствовала, как его трясет, и тут же успокоилась. Папа начал плакать, и моя грусть и страхи исчезли. Потом отец отстранился и посмотрел на меня так, словно видит впервые. Он погладил меня по голове и спросил: «И когда же моя маленькая девочка успела стать такой мудрой?»

Я рассмеялась и почувствовала огромное облегчение; наконец камень с моей души упал.

– Я хочу познакомить тебя с подругами, – сказала я.

Я уже повернулась к сестрам, когда краем глаза увидела, что в мою сторону кто-то идет. Солнце светило в глаза, и я до конца не могла разобрать, кто это, поэтому решила, будто мне кажется. Или я слишком размечталась. И тут я услышала, как меня зовут.

– Брит Хемпхил!

– Джед, – хотела крикнуть я, но произнесла его имя шепотом.

Тем не менее Джед меня услышал. Он подходил все ближе и ближе, глядя мне прямо в глаза. Я все еще держала отца за руку; он посмотрел на меня, потом на Джеда, а потом снова на меня. Сперва на лице папы было выражение непонимания, а потом, как я догадалась, он узнал Джеда. Я крепко сжала руку отца и улыбнулась, чтобы успокоить его и дать понять, что все хорошо. Он тоже сжал мою руку, а после отпустил.

Я подбежала к Джеду, обняла его и поцеловала. Я целовала его лицо, а потом прижалась губами к его шее. Я слышала, как за моей спиной сестры одобрительно хлопали в ладоши и громко кричали, словно после сеанса фильма, который им очень понравился. И тут я поняла: фильм не закончился, а только начинается.


Через пять месяцев…

Восемь городов, одиннадцать дней, почти две тысячи километров, десять комнат в мотелях и двадцать одно бурито – после моего первого турне с группой Clod я, наверное, должна была проспать, ни разу не просыпаясь, целую неделю. Но на самом деле энергии у меня было хоть отбавляй. Мне очень нравилось играть вживую на сцене, нравились новые короткие и быстрые песни, такие как «Разбитая Золушка» и «Душа Клейтон – это черная дыра». И, конечно, мне нравилось двадцать четыре часа в сутки быть рядом с Джедом. Я чувствовала себя свободной как птица.

Еще совсем недавно я себя таковой не ощущала. Даже после этих гастролей я с трудом верила в то, что отец разрешил мне в них участвовать. Я спросила разрешения и ожидала чего угодно, но не согласия. Но отец выслушал мою просьбу и признался, что частично его страх относительно музыкантов объяснялся его личным опытом. Он сказал, что знает, что семнадцатилетние девушки готовы пойти на все, чтобы встретиться с членами группы, которая им нравится. Тут мне пришлось напомнить: я не фанатка и не дурочка, а один из исполнителей в группе.

Через неделю после этого разговора отец впервые пришел на наш концерт. После выступления я заметила, как он смотрит на меня: не своим обычным взглядом, в котором я читала страх того, что может со мной произойти, а мечтательным взором, который всегда говорил мне – он меня одобряет и поддерживает. На следующее утро отец дал свое разрешение на мое участие в гастролях, но только в случае если я буду звонить ему каждый день. Наши разговоры по телефону оказались гораздо более интересными и содержательными, чем те, которые у меня были с ним во времена, когда я жила в Ред-Роке. Он интересовался тем, как прошел очередной концерт, и рассказывал занятные истории из тех времен, когда сам работал с музыкальными группами, выезжающими на гастроли. Об этих временах он до этого не вспоминал.

Теперь о маме. С ней другая история. Вместе с бабушкой я поехала к ней в Спокейн через пару недель после того, как вышла из Ред-Рока. Тогда мама пребывала в самом плачевном состоянии. Она постоянно говорила о том, что через пломбы в зубах получает радиосигналы, и смотрела вдаль пустыми глазами. Она меня не узнала. В следующий раз я оказалась в Спокейне, когда Clod давал в городе концерт. Тогда маме было гораздо лучше. Она молчала, улыбалась как ребенок, и держала меня за руку. В тот день я приехала к ней вместе с Джедом, и после посещения задумалась о том, не испугала ли его тем состоянием, в котором находилась моя мать, и не навела ли на мысли о том, что со мной может случиться что-то подобное. Но после концерта я посмотрела на себя в зеркало и решила: лучше всего вообще не думать на эту тему.

Занятно, но последнее выступление из тех гастролей прошло в Сент-Джордже. Дело в том, что владелец кафе очень хотел, чтобы мы выступили у него еще раз. Было такое ощущение, будто все население города младше двадцати пяти пришло на наш концерт. Среди зрителей были даже Бет и Энсли. Мы играли так громко, что стекла в окнах вибрировали.

На следующий день после концерта трое членов группы двинулись назад в Орегон, а Бет и Энсли отвезли меня в уже закрытый и заброшенный Ред-Рок. Зачем я захотела снова взглянуть на это место? Чтобы поставить точку в своем рассказе? Раз и навсегда закрыть для себя эту тему? Но когда я стояла около здания на зарастающей сорняками территории, на которой были разбросаны шлакоблоки, я поняла… Что уже позабыла о времени, проведенном в интернате. Воспоминания о нем меня теперь не волновали.

Я вспомнила о своих сестрах. Марта опять потолстела, но чувствовала себя прекрасно и планировала участвовать в конкурсе красоты для пышек. Кейси открыла в родной школе гетеро-гомо-би альянс и все еще говорила, что окончательно не определилась со своей сексуальной ориентацией. Биби по уши влюбилась в парня из новой школы-интерната, а Ви, которая еще не так давно пряталась в Ред-Роке, планировала одна отправиться путешествовать по свету. Ви несколько раз повторяла простую истину – не Ред-Рок, а мы помогли друг другу.

Энсли и Бет высадили меня на автобусной остановке, откуда я добралась до главного туристического городка около Гранд-Каньона. Любуясь бесконечным горизонтом, потрясающими видами гор и блестящей извивающейся в двух километрах внизу рекой Колорадо, я прошла по тропинке к месту встречи с сестрами. И тут я увидела: они меня уже ждут на смотровой площадке. Ви выглядела как амазонка, Биби картинно облокотилась на парапет, словно кинозвезда, Кейси, показывая пальцем вниз каньона, что-то увлеченно говорила Марте, которая сжимала в руках фотоаппарат. Я на секунду остановилась, чтобы полюбоваться своими сестрами. А потом подошла к ним.

1

Как и многие другие праздники, этот день в США отмечается в «привязке» к выходным, в данном случае к первому понедельнику сентября. – Здесь и далее прим. пер.

2

Район, расположенный на западе Лос-Анджелеса.

3

В английском языке сокращение из двух букв BB.

4

 Брит – сокращенно от Британия.

5

Are You There God? It’s Me, Margaret (англ.) – роман американской писательницы Джуди Блум, написанный в 1970 г.

6

Барре – специальный прием, во время которого указательный палец левой руки зажимает на одном ладу сразу все струны или несколько. Для простоты можно сказать, что разговор идет о разучивании аккордов.

7

Claude – мужское имя и Clod – название группы произносятся одинаково.

8

Джим Томпсон (1906–1977) – американский писатель; криминальный роман «Pop. 1280» вышел в 1964 г.

9

Электрогитара, впервые выпущенная компанией Gibson в 1961 г. На этой модели играл в том числе Джордж Харрисон.

10

Queer (англ.) – отличный от гетеронормативной модели поведения.

11

Уолтер Кронкайт (1916–2009) – американский тележурналист, бессменный ведущий новостной передачи 60 Minutes на канале CBS с 1962 по 1981 г.

12

Джоан Риверз (1933–2014) – американская комедийная актриса, стендап-комик и телеведущая.

13

«Нам нечего бояться, кроме самого страха» – The only thing we have to fear is fear itself (англ.). Слова из первой речи 32-го президента США Франклина Делано Рузвельта (1882–1945).


Глава двадцать седьмая | Сестры по благоразумию |