home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8

15 февраля 2010 г.

– Герман, привет! – Лиза поприветствовала своего знакомого судмедэксперта Германа Турова. – Как поживаешь?

– Да разве ж это жизнь, когда вокруг одна смерть, – сказал он невесело, что-то записывая, сидя за своим столиком. – Сразу две девочки. Им бы любить и любить, рожать и рожать.

– Это они? – Лиза кивнула на прикрытые простынями тела на столах. – Казанцева и Шляпкина?

– Да. А ты здесь при чем?

– В доведении до самоубийства обвиняют мою знакомую. Сам понимаешь, не могу не помочь. Так что там?

– С кого начать?

– С Казанцевой.

Герман встал, потянулся, как человек, долгое время находившийся в неподвижном состоянии, вздохнул и довольно энергично прошел в конец просторного, залитого молочным светом зала, остановился возле стола и приоткрыл лицо покойницы.

– Совсем девочка, – сказал он. – В ее крови я обнаружил яд адилин-супер – препарат так называемого списка А, вызывающий как у животных, так и у людей мучительную смерть от удушья в течение десяти минут! Агония начинается после введения уже через четыре минуты. Паралич дыхания, судороги, остановка сердца.

– Какой ужас! Постой, ты сказал – адилин. Мне кажется, таким препаратом усыпляют животных в ветеринарных лечебницах, так?

– Совершенно точно.

– Другими словами, яд при желании можно найти без особого труда.

– И я о том же. Но введен он был в организм не с помощью инъекции, а очень оригинальным способом – сначала его смешали с гранулами витамина С, а потом уже поместили в крупные капсулы желтого цвета, такие продолговатые, в которых и продается чистый витамин С – Cetebe.

– Не слишком ли сложный путь? И если у девочки был этот самый яд, не проще ли было принять его, растворив в воде?

– Абсолютно верно. Это никак не суицид, уж поверь мне. Я, конечно, не следователь, но обеих девочек убили.

– И Шляпкину тоже?

– Безусловно. Они погибли от одного и того же яда. Причем ни одна из них не сопротивлялась, понимаешь? Девочки приняли этот яд самостоятельно, но, вероятно, не зная, что это такое. Думали, витамины. Ни следов борьбы, ни чужого эпителия под ногтями, ничего. Впечатление, будто бы они скушали смертельные дозы в спокойной домашней обстановке. Знаешь, встала девочка Мила утром, зашла на кухню, достала капсулы, выпила, запив водой, и… умерла.

– А как же записка?

– Да, мне сказали, что на столе в кухне Казанцевой была обнаружена записка недвусмысленного содержания, мол, прошу винить в моей смерти учительницу по физике. Бедная женщина! Вероятно, и есть твоя одноклассница. Конечно же, она ни при чем.

– Герман, расскажи мне… В школе мне сказали, что Мила была увлечена учебой, такая серьезная девочка, потенциальная золотая медалистка. И полное отсутствие личной жизни.

– Отнюдь. Она жила активной половой жизнью.

Лиза, которая и без того предполагала, что дружба с Тиной Неустроевой не могла не повлиять на моральный облик отличницы, тем не менее удивилась.

– Активной, значит?

– Да. Но в день смерти у нее не было полового контакта.

– То есть изнасилована она не была.

– Нет.

– Что еще?

– Совершенно здоровый ребенок.

– Да, конечно, ребенок. Хорошо, а что с Тамарой Шляпкиной?

– А вот она была девственницей. В крови, помимо этого яда, не было обнаружено ни наркотиков, ни алкоголя… В общем, нормальные школьницы.

– Спасибо, Герман.

Лиза вышла из морга, села в машину и позвонила Сергею Мирошкину, знакомому следователю.

– Сережа, привет! Я сразу по делу. Ты не знаешь, кто ведет дело о самоубийстве двух школьниц – Казанцевой и Шляпкиной? Ты? Вот это настоящая удача! Послушай, Сережа, мне очень нужна твоя помощь… Можно, я к тебе подъеду? Прямо сейчас? А лучше всего, если мы с тобой пообедаем где-нибудь. Я угощаю. Заодно расскажу тебе все, что знаю.

Через полчаса они уже сидели в ресторане «Тройка», ели куриный суп и поджидали кулебяку.

Сергей Мирошкин, скромный, с бледным лицом и умными карими глазами следователь прокуратуры, ел вяло, чувствовалось, что он очень устал и несколько дней толком не высыпался.

– Что с тобой? Ты очень плохо выглядишь, – сказала Лиза.

– Работа, – ответил Мирошкин со вздохом. – Ты знаешь, мне очень нравится моя работа, но иногда такое впечатление, будто бы у меня батарейки садятся, понимаешь? Так много всего за последнее время навалилось, и хотя дела идут неплохо, то есть я хочу сказать, два дела, на которые я трачу все свое время, продвигаются, явно не висяки, я точно знаю, кого ловить, но у меня просто не хватает доказательств… Такое чувство, будто бы меня водят за нос. Но я все равно схвачу этих мерзавцев…

– А я тебя еще нагружу, хорошо? Ты ешь, ешь и слушай. Значит, так. Думаю, что официального заключения судмедэкспертизы по этим двум девочкам у тебя нет, а к Гере ты зайти еще не успел, так вот, я тебе кое-что расскажу…

И она рассказала о своем визите к Турову.

Мирошкин присвистнул:

– Хочешь сказать, что смерть этой… Казанцевой может быть связана с ее личной жизнью?

– Я больше чем уверена. Конечно, если бы она была беременна, то мотив убийства был бы еще более понятным. А так… Мне бы очень хотелось узнать, кто ее любовник, понимаешь? Поскольку в день смерти она не имела полового контакта, то и взять ДНК человека, с которым она находилась в связи, невозможно, но все равно где-то он наследил, понимаешь меня?

– А что говорят ее подружки?

– Все врут, говорят, что у нее вообще не было никакой личной жизни, что она думала только об учебе и вообще была пай-девочкой. Вот так-то. Я запланировала более подробную беседу с Тиной, ее самой близкой подругой, с которой они были неразлейвода, но сейчас речь идет о вполне конкретных биологических следах любовника Милы.

– Так возьми на экспертизу ее белье, которое мама не успела постирать, поищи в ее сумочке презервативы, а когда найдешь – покажи опять же маме, чтобы объяснить ей, что у Милы был мужчина, и возможно, что в смерти ее дочери виновата не учительница физики, а любовник. Уверен, мама после таких слов сама сообразит, где можно найти эти самые следы… Другими словами, начнет помогать тебе. Не удивлюсь, если Мила приводила его домой – опроси соседей. Помоги мне, а я помогу тебе с ДНК. Глядишь, вместе и найдем, кто виновен в смерти девочки. Ну хорошо, предположим, мы нашли этого мужчину. А Шляпкина? Она-то при чем?

– Вариантов множество. Самое простое – могла быть соперницей, мужчина встречался одновременно с двумя девочками, а потом отравил их…

– Нет-нет, исключено. Тамара Шляпкина в отличие от Милы Казанцевой была девственницей, у нее не было любовника.

– Она могла с ним не спать, но быть влюбленной… К тому же, сама знаешь, между ними могли быть определенные сексуальные отношения, которые просто не успели перерасти в более близкие… Я даже не удивлюсь, если выяснится, что в случае с Милой Казанцевой это суицид, то есть она узнала, что Тамара встречается с ее любовником, и сначала отравила себя, но перед этим предложила сопернице капсулы с «витаминами»…

– Да уж, вариантов, как могли разворачиваться события, на самом деле много. Значит, советуешь взять в союзницы маму Милы?

– Начни с нее. И непременно опроси соседей. Если Мила приводила своего любовника домой в отсутствие родителей, его могли увидеть. И даже если никто ничего не видел, не исключено, что он вообще мог жить где-то поблизости, даже в одном подъезде.

– Вот пусть Глафира этим и займется, – пробормотала Лиза задумчиво. – А я все-таки еще раз поговорю с Тиной.


предыдущая глава | Звезды-свидетели. Витамин любви (сборник) | cледующая глава