home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



20

16 июня 2010 г.

Лариса проводила Казанцеву, вернулась в комнату, села и включила телевизор. Ей отчего-то было стыдно перед этой женщиной за ту убогую обстановку, в которой они живут. Вообще-то Неустроевы не жили открытым домом. Юрий, муж Ларисы и отец Тины, пропадал на работе, Лариса стыдилась своего нового мужа и шлюхи-падчерицы, а сама Тина все свободное от школы время проводила с сомнительными мужчинами.

Сомнительные. Сколько можно делать вид, что она не знает, с кем встречается Тина? И как вообще могло случиться, что человек, от которого она еле ноги, что называется, унесла, стал любовником Тины, этой малолетки?

Геннадий Изотов, когда Лариса с ним познакомилась, хорошо зарабатывал, не пил, тратил деньги на Ларису, покупал ей все, что она ни попросит, да и вообще производил впечатление вполне нормального человека. Они поженились. То, что он всегда, как ей казалось, угадывал ее желания, приводило ее поначалу в восторг, и ей постоянно хотелось с кем-то поделиться и рассказать, как она счастлива с мужем, который делает для нее ну абсолютно все! Он сам покупал ей еду, одежду, обувь, белье, сам готовил ей, стирал и гладил ее вещи, мыл ее и даже укладывал ей волосы. И так продолжалось бы до тех пор, пока она не поняла, что в этих приятных удовольствиях она растеряла то ценное, что составляло прежде ее жизнь, – свободу. Позволяя ему заботиться о себе, она не заметила, что давно уже носит то, что ей не нравится, но боится признаться в этом, чтобы не обидеть Геннадия. И ест то, что есть-то вообще невозможно. Какие-то немыслимые салаты с не сочетаемыми продуктами, зажаренное до хруста мясо, оладьи из капусты, которые она проглатывает через силу, кисели из ревеня… Из дома исчезло молоко, которое она так любила, она стала забывать вкус любимой гречки, овсянки, куриных котлет – все, к чему она привыкла в родительском доме. Конечно, еда – дело вкуса, но можно же как-то договариваться, чтобы она получала удовольствие. Муж запрещал ей надевать пижаму на ночь или тем более ночные рубашки, и холодными зимними вечерами, когда комнаты не прогревались как следует, в спальне был настоящий ледник, а Лариса дрожала под тонким одеялом, не смея прижаться к мужу, когда тот спал.

Самое неприятное – у нее никогда не было денег. Она знала, что они есть, лежат в определенном месте. Но вот взять и потратить не имела права. Да и зачем тебе деньги, говорил Геннадий, когда ты можешь мне заказать по телефону все, что ты хочешь, и я куплю тебе сам?

Она не знала, как ответить ему, что хочет сама пройтись по магазинам и выбрать себе то, что она хочет. Что-то подсказывало ей, что стоит только нарушить заведенные в их семье и навязанные ей правила, как разразится настоящий скандал, и муж непременно назовет ее неблагодарной тварью (он использовал это слово не один раз, когда рассказывал о женах своих приятелей), и что она сама не знает, что хочет. Она так хорошо представляла себе весь набор эпитетов, который обрушится на ее голову, если только она посмеет бунтовать, что она каждый раз откладывала этот разговор.

Но он все равно произошел. Когда она однажды, не спросив разрешения у мужа, не посоветовавшись с ним, взяла деньги и купила себе блузку и ажурные колготки.

Когда она вечером того же дня, решив встретить его во всем новом, появилась перед ним в прихожей, то сразу же неожиданно получила сильнейшую пощечину, от которой отлетела в сторону, ударилась головой о стену и рухнула на пол…

Так начиналась ее новая – «свободная», «бунтарская» – жизнь. Полная открытий, разочарований и острых желаний: убить, растерзать, разорвать на куски, отравить, разбить голову, заколоть ножом…

Сколько раз она пыталась уйти, но каждый раз он ее находил то у подруги, то у соседки, то просто на улице, замерзшую, в полуобморочном состоянии.

Обращаться в милицию она тоже боялась, знала, что вот тогда уже он точно ее убьет. К тому же после всех побоев она теперь постоянно выглядела так, как если бы пила и была за это бита – опухшее от оплеух лицо, синяки под заплывшими глазами… Муж сам сказал ей, что если она вздумает только пожаловаться на него, как он сразу же скажет, что она пьет.

От прежней красоты, которой Лариса так гордилась, не осталось ничего. Даже синева глаз исчезла, уступив место какой-то серой мути… Разбитые губы, распухший нос…

Правда, теперь он бил ее не за то, что она брала у него деньги и что-то покупала, а за то, что она отказывала ему в постели. Ей стали противны его прикосновения, ее тошнило от одного вида его голого тела, мутило от его запаха. Она возненавидела мужчин настолько, что, если бы даже Геннадия не стало, она никогда бы повторно не вышла замуж.

Вся ее жизнь превратилась в один сплошной кошмар с кровавыми побоями, грубостью, постоянными изнасилованиями и оскорблениями. Она понимала, что Изотов болен, что он психически нездоровый человек, и надо было что-то делать, пока он на самом деле не прибил ее.

Однажды к ней зашла соседка, ветеринар, рассказала, как ей пришлось усыпить свою собственную собаку, которая сдуру съела резиновые перчатки. Она так долго и эмоционально рассказывала о том, как мучилось животное, и что она после этого сама пересмотрела свой взгляд на умерщвление животных, что Лариса, сделав вид, что заинтересовалась ветеринарией, попросилась в клинику, поприсутствовать на приеме. Даже подружилась с этой девушкой и в результате – выкрала яд адилин, которым усыпляли животных. Просто отлила в пузырек и принесла домой. Долго думала, как отравить мужа. Шли дни, недели, месяцы, а она так и не решалась сделать это. Ведь надо было все хорошенько обдумать, чтобы не попасться. Ведь соседи-то все знают, что в этой квартире не все благополучно, что здесь муж постоянно избивает свою жену, а потому в случае, если его отравят, то сразу подумают на жену.

Однако способ, как это можно сделать, она придумала. Купила первые же попавшиеся капсулы с витаминами, высыпала содержимое в чашку, плеснула туда раствор адилина, слепила эту массу в комочки и засунула обратно в капсулы. Проверила на кошке во дворе, впихнув капсулу ей прямо в глотку.

Дело было в подвале, кошка кричала, металась, натыкаясь на стены, и так страдала, что все остальное Лариса видеть уже не могла – пулей выскочила из подвала и убежала домой. Через два дня снова зашла туда и увидела окоченевший труп несчастного животного с остекленевшими глазами и окровавленной мордой…

«Вот и ты тоже будешь так мучиться, скотина…» – подумала она о муже, и после этого ей стало жить как-то спокойнее. Словно под подушкой всегда теперь лежал заряженный пистолет.

Как-то раз, проснувшись, вдруг поняла, что больше так жить не может. Что она устала бояться, что вполне созрела для того, чтобы сбежать. Вот только куда? К родителям? Он ее и там найдет. И никакая милиция не поможет.

Удивительное дело, но сейчас, когда она оглядывалась назад, ей не верилось, будто она на самом деле считала, что не может попросить помощи ни у родителей, ни обратившись в милицию. Вероятно, тогда ей было так плохо оттого, что психика ее была сломана, да и физическое здоровье надорвано, поэтому она и не чувствовала в себе сил бороться. И уж точно не верила, что участковый милиционер сможет как-то повлиять на Геннадия. Тем более верила в его угрозы, что он выставит ее алкоголичкой.

…В тот день она вышла из дома, чувствуя, что умирает. Кажется, это было весной. Солнце припекало вовсю. Воздух был влажный, пахло недавно прошедшим дождем и мокрой землей. Люди куда-то спешили, где-то работали, к чему-то стремились. Лариса же, забыв, что такое вообще работа (когда-то давно она работала секретарем в маленькой конторке), вдруг захотела туда, к людям. Чтобы они увидели ее, такую слабую, избитую, с синяками под глазами и кровоподтеками на шее, ссадинами на руках, и взяли к себе, спасли.

И вот как она только об этом подумала, так сразу же увидела приближающегося к ней мужчину. Невысокого, невзрачного, в старом поношенном костюме и без галстука. Она видела его где-то раньше. Кажется, он работал инженером в их конторе, да потом ушел, как говорили – в автомастерскую, где платят больше. В памяти осталась какая-то трагическая интонация тех, кто говорил о нем. Вдовец? Да, кажется, вдовец. С дочерью-подростком. И вот теперь он шел прямо к ней. Остановился напротив, сощурился от солнца и спросил:

– Что с вами, Лариса? Что с лицом? На вас напали? Вызвать милицию? «Скорую помощь»?

У него и голос был тихий и кроткий, как и он сам. Взгляд – перепуганный, участливый.

– Да, на меня напали, – сказала она.

– Кто? Я уже пять минут наблюдаю за вами… Вы какая-то… не такая…

– Я от мужа сбежала, – призналась она. – Вернее, пока еще не сбежала, но собираюсь, а сил вот нет…

И тут она почувствовала, как рот ее скривился от судороги, и она, закрыв лицо руками, разрыдалась…

Вот так она и оказалась в доме Неустроевых. Юра ничего не боялся. Спрятал ее у себя, как в крепостной башне, и принялся лечить. На Тину, попытавшуюся взбухнуть, цыкнул, сказал, что нельзя быть такой бессердечной, что от неудачного брака никто не застрахован.

Он лечил ее сам. Лаской, тишиной и покоем, хорошей и дорогой едой, поил простыми успокоительными отварами, покупал ей мази для заживления ран. Однажды они с Тиной вернулись из города с покупками – две пуховые подушки, теплое большое одеяло.

– Это тебе, Лара, – сказал он. – Грейся.

Он знал, что она продолжает мерзнуть, словно все еще находится там, в спальне своей прошлой жизни.

Уж как ее вычислил Изотов, она так и не поняла. Может, выследил или просто случайно увидел на улице. Это первое время она сидела дома, не высовывая носа из квартиры, а потом начала прогуливаться, ходить в магазин. Сначала в супермаркет – за продуктами, а потом, когда Юрий дал ей денег, она позволила себе некоторые личные покупки – ведь она ушла из дома в чем была.

Лариса поджидала Тину из школы, когда раздался звонок. Подошла к двери и легко открыла, никак не ожидая увидеть мужа.

– Возвращайся, сука, – процедил он сквозь зубы.

У нее потемнело в глазах, когда она представила, как вернувшаяся из школы Тина увидит ее изувеченное тело на пороге…

Но все произошло совсем не так, как можно было предположить. Едва Изотов произнес свою угрозу, как двери лифта отворились и вышла Тина. С рюкзачком на плече. Своей развязной тинейджеровской походкой подошла к двери собственной квартиры. Увидела бледного, с нервным лицом мужчину и воззрилась на него дерзким, наглым взглядом – мол, чего надо, дядя?

– Вообще-то это моя жена, – сказал он чуть ли не извиняющимся тоном. – А ты кто?

– Живу я здесь, – Тина выплюнула ему под ноги розовый шарик жевательной резины. – А ты лучше уходи, пока я милицию не вызвала. Ты ее чуть инвалидом не сделал, а теперь приперся сюда – назад забирать? Да ты знаешь, сколько мой отец заплатил за ее лечение? Ты думаешь, мы не позаботились о том, чтобы все твои художества были зафиксированы?

Она несла еще что-то, удивляя Ларису, что приняла ее сторону, вместо того чтобы воспользоваться возможностью избавиться. Ведь ясно, что Тина не любит ее, что считает обузой и боится, что она отнимет у нее отца. И тем не менее она защищала ее…

Изотов тогда ушел, сказав, что еще вернется. Но не вернулся. А Юрий нанял адвоката, который, действуя по Ларисиной доверенности, помог ей развестись с мужем.

Когда они схлестнулись – Тина и Изотов, – можно было только предполагать. Может, он подкараулил ее, когда она возвращалась из школы, может, подвез ее как раз из школы… Словом, познакомились, и уже очень скоро Тина появилась в его квартире. Сначала как просто гостья, а потом… А потом он убедил Тину: то, чем они занимаются, является нормой для взрослых людей. Она уже девочка большая, и ей все можно. Да только об этом надо помалкивать. Он платил Тине деньги, на которые та покупала одежду, сладости, а потом и вовсе скопила на подержанный ноутбук…

Обо всем этом Лариса узнала совершенно случайно, когда однажды решилась зайти к Изотову за своими вещами. Она выбрала день и время, когда его точно не может быть дома, и, воспользовавшись своими ключами, тихо вошла в квартиру. Ей понадобилось всего пару минут, чтобы сначала услышать знакомые голоса, а потом и увидеть свою падчерицу, постанывающую в объятьях Изотова…

За несколько мгновений она покинула квартиру и выбежала со двора с пылающими щеками.

Зато теперь она знала, откуда у Тины деньги и новые вещи.

Однако разговаривать с ней на эту тему она не решилась. Во-первых, она ей не мать, чтобы указывать, как надо жить. Во-вторых, к тому времени она еще не совсем пришла в себя и набралась сил, чтобы не бояться быть выброшенной на улицу. Кто знает, вдруг эта Тина выдумает что-нибудь такое, наплетет Юрию, к примеру, то, что Лариса ревнует ее к своему бывшему мужу или вообще продолжает встречаться с ним… Нет, с Тиной лучше не связываться.

Но и с Юрой она тоже не останется. Хватит уже жить из милости. Она встретит человека, которого полюбит, и расстанется с Юрой.

Но для начала сделает то, что задумала.

Она встала, подошла к буфету, открыла его, достала жестяную коробку из-под чая и высыпала на ладонь желтые блестящие капсулы…

«Как же вас много… На всю жизнь хватит…»


предыдущая глава | Звезды-свидетели. Витамин любви (сборник) | cледующая глава