home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22

18 июня 2010 г.

Лиза изучала копии многочисленных экспертиз, которые ей помог раздобыть Мирошкин, Глафира мыла полы в офисе.

– Я вообще уже ничего не понимаю, и куда она могла деться?! – Глафира, перемещаясь по кабинету на коленях, почти с нежностью протирала каждый уголок драгоценного паркетного пола влажной тряпкой. Чтобы не поручать уборку чужому человеку, который, по мнению Глаши, просто недопустим в Лизиной конторе, она предложила хозяйке свои услуги и взяла все хозяйство на себя, о чем еще ни разу не пожалела. – Как сквозь землю провалилась.

– Глаша, не сыпь мне соль на раны… Ты не представляешь себе, насколько я чувствую себя виноватой, – простонала Лиза, с трудом подавляя в себе желание скомкать разложенные перед ней бумаги. – У меня такое чувство, что мы вообще занимаемся не тем и не там ищем убийцу девочек. Результаты экспертизы таковы. Обе девочки отравлены одним и тем же препаратом – адинилом. То, что их никто насильно не заставлял пить эти яркие желтые капсулы, – очевидно, поскольку отсутствуют следы борьбы или какого-либо насилия. Больше того, на тот момент, когда Мила или Тамара принимали эти «витамины», в квартире никого посторонних не было. Во всяком случае, в их квартирах не обнаружили отпечатки пальцев посторонних людей. Разве что старый след на дверных ручках и кранах в ванной комнате в квартире Казанцевых, но идентифицировать его просто невозможно, поскольку родители Милы не могут вспомнить, что у них в последнее время был кто-то чужой. И гостей тоже не было. Может, к Миле действительно кто-то приходил, но этот «кто-то» не был Сыровым, это точно.

– Послушай, мы просто не запоминаем приходящих к нам людей. Может, какой приятель отца или подруга матери зашла на чашку чая, сходила в туалет, вымыла руки, схватилась за ручку двери. Так разве ж ее кто запомнит?

– Да, важная деталь – отпечатки пальцев принадлежат мужчине.

– Так бы сразу и сказала. Тем лучше – круг суживается. Надо просто хорошенько все вспомнить. И это, заметь, в их интересах. – Глафира туго отжала тряпку и снова поднырнула под письменный стол, за которым сидела Лиза.

– Глашка, тебе худеть надо, а то в следующий раз не поместишься под столом… Я имела в виду, что даже одна твоя рука не поместится… Хватит уже есть пирожки, прекрати их печь, поняла? А то и Адам твой скоро поплывет, и будете толстые, неуклюжие, вас выгонят с работы. Вот я, к примеру, точно не стану держать у себя такую приметную, огромную и неповоротливую помощницу.

Глафира, раскрасневшаяся, растрепанная, поднялась во весь рост и, насупившись, уставилась на Лизу.

– Так увольняй! – сказала она со слезами на глазах. Потом неожиданно швырнула тряпку на пол и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Лиза, не ожидавшая такой реакции на в самом деле грубоватую шутку, почувствовала, как краснеет. Ей стало стыдно за то, что она практически ни за что обидела Глашу. Человек, стараясь изо всех сил, насколько ей позволяла ее комплекция, забралась под стол, чтобы промыть там каждый сантиметр пола, а она, вместо того чтобы вообще на этот момент выйти из кабинета, чтобы не мешать ей делать уборку, нахамила.

– Господи, Глаша, прости меня! – Лиза вскочила и бросилась вслед за ней. Она нашла ее в кухне. Та стояла, отвернувшись к окну, и по щекам ее текли слезы.

– Ты что, обиделась? Ну, прошу тебя, не нужно! Я как раз меньше всего хотела тебя обидеть. Напротив, мне не безразлично твое здоровье, понимаешь? И если ты не станешь следить за собой, то заболеешь, я вот о чем. Твои сосуды… В них много холестерина, понимаешь? Тебе по утрам надо натощак выпивать стакан воды с лимонным соком. Это непременно… И примерно раз в месяц чистить сосуды… Вот, я даже записала специально для тебя!

Лиза метнулась обратно в кабинет, нарыла там свои записи и вернулась в кухню, потрясая густо исписанным листком:

– Вот, слушай… 4 части цикория, 2 ч. семян льна, 5 ч. шелковицы, 3 ч. листа грецкого ореха, 3 ч. росянки, 5 ч. бессмертника, 4 ч. цветков боярышника, 2 ч. пустырника, 3 ч. крапивы. Залейте 1 ст. ложку этого сбора 0,2 л воды и прокипятите. Принимайте по трети стакана 3 раза в день за 30 минут до еды в течение 30 дней.

Глафира повернулась, вырвала из ее рук листок и пробежала взглядом:

– Цикорий. И где я тебе его возьму? – Слез как и не бывало.

Лиза обняла ее.

– Ну вот и славно! Помирились. Ты пойми, в нашей работе нам просто нельзя ссориться. Давай лучше думать, где искать Тину. Никогда себе не прощу, что вовремя не встретилась с ней и не допросила. Вот со всеми поговорила, а ее оставила на потом.

Она вздохнула с облегчением, успокоившись, что Глаша на нее больше не сердится, и поняла, что очень привязалась к ней за последний год и что вообще не представляет себе работу без нее, без ее помощи и поддержки. Ведь, если разобраться, то, помимо того, что она моет полы в конторе, готовит кофе и печет пирожки, она вплотную занимается и расследованием, встречается со свидетелями, сидит в засаде, занимается документацией и сбором информации… Словом, Глафира – просто незаменимый и очень надежный помощник, к тому же – верная подруга. И вот ее-то, склонную к полноте, она сейчас так унизила.

– Между прочим, не так-то и просто похудеть, – сказала Глаша, снова принимаясь за мытье полов. – Это даже хорошо, что я убираюсь, двигаюсь, наклоняюсь и прочее… Говорю же тебе – давай купим велосипеды!

– А я что – разве против? Но мы все говорим-говорим, но не покупаем. Просто этим надо заняться. Глаша, давай потом о велосипедах. Где Тина? Куда она могла деться? Ведь ей явно грозит опасность.

– Почему ты так думаешь?

– Да потому, что убили Милу, ее ближайшую подругу, которая, как мне кажется, просто поделилась таблетками с Тамарой, чисто по-соседски. Потом отравили Сырова и Изотова – обоих ее любовников. Понимаешь? Трупы все… как бы это сказать – вокруг Тины. Почему? А тебе не кажется, что кто-то, кто ее очень-очень любит, решил таким образом очистить вокруг нее пространство?

– Но кто?

– Ладно, давай дальше по экспертизам. В квартирах Изотова и Сырова – повсюду ее, Тинины, пальчики (в квартире Сырова также множество следов Милы). Расческа в квартире Изотова – тоже принадлежит Тине, на полотенце – ее биологические следы.

– Постой, а откуда они все это знают?

– Следователь – не дурак. Он догадался взять отпечатки пальцев всех одноклассников Милы и Тамары.

– Всех?

– Так класс же небольшой, всего двадцать три человека.

– Значит, следы постороннего в квартире Казанцевых…

– Нет, это не одноклассник. И не Сыров. И не Изотов.

– Да при чем здесь вообще Изотов?!

– Ни при чем. Вот только мне всегда хотелось узнать, как такие вот изотовы находят девочек вроде Тины.

– На улице, – предположила Глафира и тут же отказалась от своего предположения: – Хотя, нет, не думаю. Понимаешь, у них были такие отношения… Как бы это тебе сказать… Словом, мне почему-то думается, что он был вхож в их дом, он знал, кто она такая, из какой семьи, и только поэтому, встречаясь с ней, он чувствовал себя в безопасности. Только зная семью Тины, можно жить с ней, несовершеннолетней, и не бояться, что тебя посадят.

– Думаешь, приятель ее отца?

– А почему бы и нет? Или… или приятель мачехи. Мы же ничего не знаем о ее прошлом.

Глафира бросилась к телефону, позвонила в информационный центр, где работал их нештатный и тайный сотрудник Леша Мезенцев.

– Леша, привет! Записывай. Лариса Неустроева. Мне нужно знать фамилию ее бывшего мужа…

Через полчаса позвонил Мезенцев.

– Записываю… – Глафира сверкнула глазами и, сияющая, посмотрела на Лизу, словно заранее зная, какую именно фамилию продиктует ей Леша. – Изотов… Пишу-пишу. Изотов Геннадий Александрович. Вот спасибо тебе большое! Родина тебя не забудет, Лешечка!

Лиза подняла большой палец в знак одобрения и восхищения.

– Ты молодец, Глафира! Но почему? Что натолкнуло тебя на мысль, что Изотов – не случайный человек в жизни Тины?

– Говорю же! Он так спокойно развлекался с ней потому, что знал ее семью. Знал, что там живет его бывшая жена, которая при случае может как-то повлиять на Тину, понимаешь?

– Но мы же не знаем, в каких отношениях была Лариса со своим бывшим мужем?

– Не могу тебе объяснить, почему мне это пришло в голову. Но вот чувствовала, что они познакомились не случайно. Понимаешь, если бы раз-другой встретились и разбежались, а так… Они постоянно встречались, потом Изотов познакомил Тину со своим другом – Сыровым. Значит, был уверен, что с Тиной можно не переживать, что она на них донесет. Им так удобно было – всем троим.

– Но если обоих убили… И Милу… – размышляла Лиза. – Значит, был и кто-то еще, кто знал и Сырова с Изотовым, и Милу, и Тину. И этого человека мы с тобой должны вычислить, понимаешь? Это он, как мы с тобой уже говорили, и это не Лена.

– Кстати, что там с Леной?

– Все нормально. У нее алиби на момент убийства Сырова с Изотовым. Она была у своей сестры, у Нади.

– Но Надя могла и покрывать свою сестру.

– Тем не менее Лена сейчас дома, и я с ней не так давно разговаривала. Конечно, она находится в угнетенном состоянии, ей сейчас очень тяжело, ведь она такое узнала о своем женихе… Зато сейчас она свободна… А еще она в восторге от следователя, который ведет ее дело. Говорит, что давно не встречала таких благородных и умных мужчин. Ладно, поехали дальше. Итак. Что мы имеем? Два трупа – любовники. Мила плюс ее соседка. Лена – вне подозрения. Та простыня, что мы взяли в квартире Казанцевых, с постели Милы, – абсолютно чистая. Других использованных простыней в квартире не обнаружилось, они все перестираны. На нижнем белье Милы, которое мы забрали из ее шкафа, правда, сохранились биологические следы Сырова, думаю, она просто забыла бросить эти трусики в корзину… Но это лишний раз доказывает то, что Сыров был ее любовником.

– Получается, что ни Сыров, ни Изотов не убивали Милу. Но кто же тогда этот неизвестный и что он хотел доказать этим убийством?

– Не доказать. Возможно, защитить. Тину.

– А может… это…

Но Глафира не договорила. Раздался звонок. Мирошкин. Новость, которую он выдал, запыхавшись, словно бежал, была настолько неожиданной, что Лиза, которая редко поддавалась эмоциям, когда речь шла о подобных вещах, закрыла лицо руками и чуть не заплакала.

– Где ее нашли? – наконец спросила она, придя немного в себя.

– На пустыре. За городом, – убитым голосом произнесла Глаша. – Лиза, да не убивайся ты так! Ты-то тут при чем? Ну, не поговорила с девчонкой, и что теперь? Ты думаешь, что она бы тебе все-все рассказала? Да если бы ты не была адвокатом и если бы для Сырова в воздухе не запахло паленым, он в жизни не рассказал бы тебе о том, как они с приятелем развлекались. И уж тем более не стал бы тебе раскрывать душу и рассказывать о своей неземной любви к Миле. Это просто замечательно, что все это мы узнали из первых рук. А Тина… Поверь мне, она ничего бы тебе не рассказала. Я даже представляю себе, как ты приглашаешь ее для беседы. Садишься напротив нее, смотришь ей в глаза и спрашиваешь, что связывало их с Милой. Какие общие интересы. И она наврала бы тебе с три короба! Неужели ты думаешь, что она сообщила бы тебе о том, как познакомила Милу со своим любовником, который потом стал постоянно встречаться с Милой… Может, при каких-нибудь других обстоятельствах и не стала бы молчать, если бы была, к примеру, совсем взрослой и имела бы право спокойно рассказывать о своих любовных похождениях. Но она… Она была несовершеннолетняя, и они все – и Изотов, и Сыров, и Мила с Тиной – играли с огнем! Нет, она ни за что не назвала бы тебе имя любовника Милы. Тем более что Мила погибла. Тина испугалась… Может, она тоже предположила, что Милу отравил Сыров, которому она отказала. Или, может, предположила бы, что Мила разозлилась на него за что-нибудь и пригрозила, что напишет на него заявление об изнасиловании… Они же молоденькие совсем были, дурочки…

– Ты успокаиваешь меня, я знаю.

– Да говорю же тебе – не кори себя. Повторяю в тысячный раз: она бы молчала, как партизан! Только напугалась бы еще больше, вот и все.

– Да, может, ты и права, и первое время она действительно молчала. Но потом, когда я предъявила бы ей результаты экспертизы, где речь идет об отпечатках ее пальцев в квартирах Сырова и Изотова, вот тогда бы она уже не смогла молчать и должна была бы хотя бы что-то придумать…

– Да даже если бы ты ее и раскрутила на признание того, что она встречалась с этими мужчинами, что ей нравилось, к примеру, морочить им головы и получать от них подарки, то это еще не доказывает того факта, что она что-то знает об отношениях Милы с Сыровым. И даже если бы ты сказала, что в квартире Сырова обнаружены отпечатки Милы, то Тина-то тут при чем?

– Но я бы могла ее предупредить…

– О чем, Лиза? И как ты вообще могла предугадать, что и Тину тоже убьют! Причем застрелят?!

– Господи… Ее застрелили? На пустыре?

– Мирошкин уже там. Ждет тебя… Соберись, и поехали.

– Ты как никто умеешь меня ободрить… о, девочку-то как жалко! Это уже третья – и все из этого класса! Она застрелена сегодня, значит, точно не Сыровым и не Изотовым… Значит, наше предположение относительно того, что тот, кто убил первую четверку, пытался отгородить Тину от грязи, которая окружала ее, – развалилось. Окончательно. И нет такого человека, который любит Тину настолько, что уничтожил всю грязь вокруг нее… Тамара Шляпкина не в счет – это явно случайное убийство… Хотя… А вдруг все дело именно в ней, в Тамаре?! И тот факт, что она девственница, ни о чем не говорит! Может, все они – и Мила, и Тамара, и Тина, и Сыров с Изотовым, были в одной компании, где на их глазах было совершено убийство, и этот преступник просто-напросто убивает свидетелей?!

– И такое тоже может быть… Лиза, вставай, нас ждут.

– Господи, они были такие молодые…


предыдущая глава | Звезды-свидетели. Витамин любви (сборник) | cледующая глава