home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

19 июня 2010 г.

Уже в дверях Лизу застал звонок – звонила Елена Семенова, сказала, что хочет поговорить.

– Лена, мы сейчас едем на место по одному делу… Времени очень мало. Если хочешь – поехали с нами. Но предупреждаю – будет тяжело…

– В смысле? Я не поняла, куда вы едете.

– Тину убили, едем туда… за город, на место, понимаешь?

Лена какое-то время молчала, потом тихо спросила:

– Вы можете за мной заехать?

Лиза вела машину спокойно, уверенно, дерзко подрезала впереди идущие машины, легко выезжала на встречную полосу, если куда-то спешила, и Глафира каждый раз при очередном нарушении зажмуривалась и ахала.

– Сиди спокойно и не нервируй меня, – говорила Лиза, хмурясь. – Если в нашем городе не нарушать, то никогда и никуда не успеешь.

– Ты сказала, что мы сейчас заедем за Еленой… Может, не надо? Что ей там делать?

– Она же сама захотела. К тому же, думаю, ей просто надо выговориться, понимаешь? У нее сейчас такое состояние, когда находиться с сестрой уже невозможно, поскольку та наверняка замучила ее упреками, к тому же теперь довольно долгое время Надя будет у нее ассоциироваться с самыми неприятными минутами жизни. Но и молчать больше невозможно. Она же нормальный, эмоциональный человек.

– Думаю, я понимаю, о чем ты. Скорее всего, она и раньше подозревала Виктора в измене, да только не могла признаться в этом сама себе.

– Вот! В самую точку!

– Жаль ее… Однако пусть благодарит судьбу, что не успела связать свою жизнь с этим мерзавцем.

Елена поджидала их на крыльце своего дома. Она плохо выглядела, но чувствовалось, что старается не подавать виду, как ей тяжело.

– Здравствуйте, Лиза. Извините, что напросилась…

– С каких это пор мы на «вы»?

– Извини… Сама не знаю, что говорю. Нервы не в порядке. Ты, наверное, знаешь, что меня успели обвинить во всех смертных грехах…

– Знаю-знаю, ты успокойся и садись в машину. Говорю же – торопимся.

Лена села в машину, на заднее сиденье. Глафира, обернувшись к ней, попыталась ободрить хотя бы взглядом.

– Лиза, ты сказала, что Тину убили… Что происходит? Уже три девочки! Кто? За что?

– Не знаю пока. Ты хотела со мной поговорить?

– Да. Понимаешь, ведь я чувствовала, что между мною и Виктором довольно странные отношения. Что он считался моим женихом и в то же самое время продолжал жить своей жизнью, куда не пускал меня…

Как и предполагала Лиза, Лена принялась выкладывать все, что накопилось у нее негативного по отношению к бывшему жениху. Его недоверие к ней (как пример, нежелание дать ей ключи от его квартиры), холодность, которую не может не почувствовать женщина, и целый ворох подозрений, предчувствий, сомнений.

Она собралась уже было разрыдаться, как Лиза резко одернула ее:

– Потом наплачешься. Все это общие фразы. Ты расскажи мне лучше, неужели ты действительно ничего не замечала? Вот конкретно? Запах, который исходит от твоего мужчины? А его квартира? Да она такое может тебе рассказать! У него же на каждом шагу какие-то заколки, помада, целая коллекция зубных щеток, миллион использованных полотенец и простыней! Разве ты не заметила, что он плотно отгородился от тебя невидимой ширмой, за которую никого не пускал? Вот скажи мне, он говорил тебе что-нибудь о личном пространстве, намекая, что он, даже если и будет твоим мужем, не должен жить как в тюрьме. Или что-нибудь в этом роде?

– Говорил, конечно. Да он постоянно твердил об этом самом личном пространстве. Потому и ключи мне не давал от квартиры. Может, я уже и замучила тебя этой темой, но ведь у него-то были ключи от моей квартиры… И он мог прийти ко мне в любое время дня и ночи. А я к нему – нет. Мне было запрещено.

– Ну и что, что он запретил тебе! А ты бы взяла да и нагрянула. Увидела бы свет в окнах и принялась бы звонить до посинения, пока не поняла, что он от тебя что-то скрывает. Устроила бы скандал! Чего ты боялась? Потерять его? Но он же врал тебе на каждом шагу, Лена!

Елена разрыдалась.

– Поплачь, легче станет, – безжалостно проговорила Лиза, набирая скорость. Машина уже вылетела из города и неслась по пыльной дороге в ад. А как еще можно было назвать место, этот пустырь, где погибла Тина?!

– Понимаю, он был симпатичный мужик, со смазливой физиономией, и тебе льстило, что он собирается жениться на тебе. Но он мало что потерял бы в этом браке. И уж поверь мне, не стал бы продавать свою квартиру, чтобы расширить ваше семейное пространство. Нет! Он, и находясь в браке, продолжал бы твердить о личном пространстве, о том, что ему иногда хочется побыть одному. А ты, Леночка, не жди меня этой ночью, я должен отдохнуть от тебя, от твоей заботы и любви… Тьфу ты! Еще немного, и я начну ненавидеть всех мужиков!

Лена высморкалась, пришла в себя и вернулась к еще одной больной для нее теме:

– Скажи, Лиза, вот сейчас, когда убиты уже три девочки из этого класса, что ты думаешь по этому поводу? И, главное, как так случилось, что Мила перед смертью написала обо мне? Почему она вспомнила меня?

– Не знаю, Лена. И спросить не у кого, понимаешь? Тину я допросить не успела, как видишь… Хотя не думаю, что она бы мне могла что-то рассказать.

– Ее тоже отравили?

– Нет, застрелили. Знаешь что, Глафира, у меня из головы не выходит эта фраза, которую мать Тамары подслушала, когда проходила мимо ее комнаты. Помнишь?

– Что-то такое, после чего ты пришла к выводу, что у Тины проблемы в личной жизни…

– Да. Я хорошо запомнила. «Не сходи с ума, Тина! Он этого не стоит. Прошу тебя, пойдем, иначе может случиться непоправимое…» Понимаете? – Она повернулась, чтобы увидеть лицо Елены. – Как ты думаешь, Лена, что бы это могло значить?

– Думаю, что речь идет о каком-нибудь парне, который не стоит Тины. Кто это сказал?

– Тамара, когда однажды ночью привела Тину к себе домой, продрогшую до костей. Я долго думала об этом и решила, что так замерзнуть она могла не потому, что добиралась долго до дома, где жила Тамара…

– …и Мила, кстати, – заметила Глафира.

– Между домами Тины и Тамары ходит маршрутка, бесперебойно. Если бы она ехала из дома к ней, то точно не замерзла бы, даже если бы на ней была тонкая куртка и вообще домашние тапочки. Там езды минут пятнадцать-двадцать. Нет, она замерзла потому, что была на улице. Или… в подъезде. Я все проанализировала, и получается, что как раз в то время Мила была дома одна. Вернее, без родителей, которые гостили у друга ее отца в Москве. И я предполагаю, что Тина сидела на лестнице. Вот. Смотрите сами. Тамара поздно вечером, почти ночью, выходит из своей квартиры, чтобы вынести мусор. Она выходит и возвращается уже с Тиной. А до этого Валентина дала Тамаре тарелку с пирожками, чтобы та отнесла Миле. Они знали, что Мила одна, и почему бы не угостить соседку-одноклассницу теплыми пирожками. Тамара отнесла и вернулась очень быстро. Когда ее мать спросила, отдала ли она пирожки, Тамара ответила, что да, отдала, что Мила благодарит их за угощение. И вот после этого Тамара сама кому-то позвонила, и Валентина услышала, как она говорит про какие-то черепа. «Черепа, о которых ты знаешь… И еще услышала, как она сказала кому-то, что это – точно он. Вот точно – говорит, это – он у нее».

– На самом деле. Фраза недвусмысленная, – сказала Лена. – Похоже на то, что сначала Тамара кому-то позвонила, сказала про черепа и про то, что «это – точно он», а потом вдруг решила выбросить ведро и как бы случайно встретилась с Тиной, которая не живет в ее доме, следовательно, она приходила сюда к кому-то другому. И этот «кто-то другой» – Мила. И Тамара, получается, знала, что Тина находится там, на лестнице, и мерзнет. Поэтому-то и сказала, что он этого не стоит. Тот парень, ради которого она сюда и пришла.

– Получается, что этот парень, возможно, живет где-то поблизости от них, в этом же подъезде, или же он был у Милы, – предположила Глафира.

– Может, это был не парень, – проговорила дрогнувшим голосом Елена, – а мужчина… Виктор? Может, он был у Милы, а Тина, которая ревновала его к ней, пришла туда, чтобы убедиться в том, что это на самом деле он…

– Да, я тоже подумала, конечно, о Викторе, – сказала Лиза, – тем более что имеются свидетельские показания о том, что Виктора видели в подъезде и что он просился к Миле, а она его не пускала… Но ведь для Тины не было открытием, что они встречаются. Она же сама их познакомила, она этого хотела, иначе сделала бы все возможное, чтобы этого не случилось. Она не дорожила своей связью с Сыровым, это точно. Поначалу. До тех пор, пока не поняла, что Виктор влюбился в Милу по-настоящему. Ей было неприятно, что он дарит ей дорогие подарки. Никакой девушке это не понравилось бы.

– Может, Тамара, когда передавала пирожки Миле, увидела его, вернулась домой и позвонила Тине… Но тогда получается, что она была в курсе отношений Тины с Виктором.

– Это исключено! – воскликнула Глафира. – Вот уж в это я точно не поверю.

– Но, судя по всему тому, что мне рассказала мать Тамары, так и выходит. Что Тамара увидела кого-то в квартире Милы, когда отдавала ей пирожки. И сразу же позвонила и сообщила об этом Тине. И та приехала. Устроилась на лестнице и стала ждать. Но чего ждать? Что этот «кто-то» выйдет от Милы? Но зачем ему выходить, если Мила дома одна, а родители ее в Москве? На что она надеялась?

– Лиза, да это был просто импульсивный поступок, как ты не понимаешь! Тина, сгорая от ревности, просто не могла оставаться дома после того, как узнала, что парень или мужчина, к которому она была неравнодушна, находится у Милы. Вот и прилетела. Наверняка сидела на лестнице… Сходила с ума от ревности и не сводила взгляда с двери… Тамара же, обнаружив ее на лестнице и почувствовав свою вину за свой донос, что сорвала Тину ночью из дома, что это из-за нее та сидит сейчас на лестнице и умирает от ревности, затащила ее к себе домой и сказала, что «он того не стоит», то есть что она не должна сидеть и мерзнуть, что это опасно, что можно заболеть.

– Да, все логично, – согласилась с ней Лиза. – Но тогда при чем здесь черепа?

Приехали на место. Заброшенный пустырь, прилегающий к глубокому песчаному карьеру, поросший молодой июньской травой.

На небе – ни облачка, ровная голубая гладь, подсвеченная солнцем. Вокруг – тишина и покой. Слышно, как жужжат насекомые, шелестят листья мелких кустарников. Сладко пахнет травами и цветами.

От оживленной трассы примерно в двух километрах. И вот по неровной, едва различимой в поле колее сюда уже успели добраться прокурорские и милицейские машины. Горстка людей образовала темный крапчатый круг, внутри которого резала глаза яркая желтая лента. И, наконец, в самом центре лежало тело, прикрытое белой простыней. Страшная такая композиция. Убийственная.

– Если ты чувствуешь, что не выдержишь этого, сиди в машине, – сказала Лиза, обращаясь к примолкнувшей Елене. – А мы с Глафирой пойдем.

– Я с вами, – неуверенным голосом проговорила Лена.

От группы отделился Сергей Мирошкин. Улыбнулся Лизе и ее спутнице.

– Что скажешь?

– Посмотри сначала… Думаю, тебе будет любопытно… – загадочно произнес Сергей.

Лиза подошла и поздоровалась с районным прокурором, полным розовощеким человеком с усталым взглядом и поджатым ртом. При виде Лизы он лишь кивнул головой и отвернулся от нее, словно не мог оторвать взгляд от завораживающего зрелища – мертвой школьницы. С Лизой поздоровался старший следователь прокуратуры, его помощник, и хорошо знакомые Лизе по работе эксперты, в том числе и судмедэксперт.

– Привет, Гера.

Туров снял простыню с тела, и взгляду вновь прибывших предстала очень интересная во всех отношениях картина. Тина Неустроева незадолго до смерти не один час провела перед зеркалом. Чудесное нежное розовое платье с пышной газовой юбкой и атласным лифом. Белые туфельки. Уложенные волосы, как у куклы наследника Тутси, скромный и очень тщательный макияж, розовый лак на узких длинных ногтях, белая сумочка, зажатая в руке. А на пальце просто-таки играет на солнце и переливается роскошное кольцо с брильянтом. В ушах тоже нескромные сверкающие сережки.

Атласный лиф в левой его части оранжево-бурый, ткань даже на взгляд кажется затвердевшей от засохшей крови. Нос, маленький, аккуратный, уже успел заостриться. Глаза чуть прикрыты.

Мирошкин отвел Лизу в сторону.

– Представляешь, от нее даже от мертвой пахнет алкоголем. Она была страшно пьяна, когда ее застрелили. Пистолет Макарова. Нигде не числится. Пуля попала прямо в сердце.

– Когда ее застрелили?

– Сегодня утром.

– Как… утром… Ты же сказал, что она была пьяна!

– В том-то все и дело, что она напилась рано утром, потом либо приехала сюда, либо ее привезли уже мертвую…

– С чего бы ей так напиваться утром, в будний день. И это вместо того, чтобы идти в школу. А что за наряд? Разоделась в пух и прах! Куда-то собралась? В гости? Но опять же – утром? А эти – брильянты? Откуда у нее столько денег? Она что – банк ограбила?

Мирошкин пожал плечами:

– Но ты хотя бы понимаешь, что все эти смерти – одна история? Мила, Тамара, Тина, эти двое – Сыров и Изотов. Кстати говоря, Изотов был мужем Ларисы Неустроевой, мачехи Тины. Можешь подарить эту информацию нашему следователю. Судя по всему, это дело поручили ему?

– Да. Но думаю, что он скоро поймет, что все эти дела надо бы связать в одно дело…

И тут она заметила, как к следователю робкими шажками приблизилась Елена Семенова. Тот, увидев ее, просто расцвел в улыбке, нашел ее руку и сжал. Глаша и Лиза переглянулись. Мирошкин, кажется, тоже заметил этот жест, но сумел подавить в себе улыбку.

– И что удивительно – ее не ограбили, – сказал он, продолжая тему. – В сумочке – пачка денег. И – куча магазинных чеков. Тот, кто ее убил, явно ни в чем не нуждался. Не позарился даже на кольцо, а оно стоит, как чугунный мост. Согласись – удивительная история.

– Соглашусь. Это значит только то, что ее убили не с целью ограбления. Что был мотив, да такой мощный, что человек пошел на убийство. Причем не факт, что это именно тот человек, который отравил Милу, Тамару и двух остальных… фигурантов этого дела.

– Но ты-то сама можешь предположить, что убийство Тины – совсем отдельная история, никак не связанная со всеми остальными убийствами?

– Нет, Сережа, но я в тупике. Я уже ничего не понимаю. И знаешь что? Не могу себе простить, что я не допросила эту Тину. Просто не успела.

– Глупости! Как будто бы она тебе что-нибудь рассказала. Ты только взгляни на нее! То, как она выглядит, – разве это не вызов? Мол, смотрите, как у меня много денег!

– Но откуда у нее столько денег?

– А я думаю не про деньги, а про то, что она напилась с самого утра… Понимаешь, молодая девчонка напивается сразу после того, как тщательно одевается, красится… Она явно куда-то собиралась и очень, понимаешь, очень-преочень нервничала. Она так волновалась, что не выдержала и приняла на грудь несколько капель. Затем – еще и еще. Думаю, это был вискарь. Но перед этим она могла принять и водочки.

– Трудно представить себе, куда и к кому она собралась. Но уж получить пулю от этого человека она явно не собиралась. Сережа, я чувствую полное бессилие… Снова ждать результатов вскрытия? Экспертиз? Это ужасно… Так все долго и нудно.

– Но без этого – никак, моя дорогая.

К ним подошел Герман.

– Не помешал? – У него был вид человека, только что закончившего свое дело и теперь готового поделиться своими впечатлениями.

– Что ты, Гера! Рассказывай!

– Смерть наступила в результате пулевого ранения в сердце. Стреляли с близкого расстояния. Никаких следов борьбы. Никто ее не насиловал. Подозреваю, что в крови много алкоголя – это чувствуется даже по запаху. Грим наложен сегодня утром и практически не тронут. Даже помада не размазана. Не ела, не целовалась, не облизывала губы… Платье совершенно новое. Как и туфли, и сумка. Лак на ногтях свежий.

– Постой… Лак, грим… Я вот представила себе, – вмешалась Глафира, – что тот, кто ее убил, привез труп сюда, на пустырь. Уж больно бережно он обращался с трупом, что даже лак на ногтях не поврежден и помада не размазалась…

– Да-да, и на конечностях ни царапины. Ее на самом деле либо убили здесь (что вряд ли, поскольку отсутствуют следы крови на том месте, где ее обнаружили), либо убили в другом месте, а труп привезли сюда. Но на самом деле невозможно не обратить внимания на то, что тело Тины, наряженное в красивое платье, словно приготовлено…

– …для погребения? – взяла на себя смелость предположить Глафира.

– Именно, – прошептала Лиза. – Тело выглядит так, словно его собирались положить в гроб. Или мы все сходим с ума…


предыдущая глава | Звезды-свидетели. Витамин любви (сборник) | cледующая глава