home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12

Где-то после часа ночи мы вошли в дежурное помещение отдела по расследованию убийств. И только здесь я вспомнил об обещанном убийцами звонке, о котором почему-то ни словом не обмолвился.

Первым, кого я увидел в отделе, был мой друг Фил Сэмсон. Выглядел Фил крайне усталым. Он сидел, зажав в зубах одну из своих неизменных больших черных сигар. Как всегда, не зажженную. Мы поздоровались, и Фил сугубо казенным тоном предложил мне еще раз изложить всю историю. Как правило, начальник отдела редко принимает участие в допросах, но сейчас случай был лично для Фила из ряда вон выходящий. Ему давно уже полагалось находиться дома, в постели. Как, впрочем, и мне.

Кроме Сэмсона, в дежурке присутствовали Роулинг и еще трое сотрудников отдела. Я был не простым арестованным, и допрос проводили не в специальной камере, а в комнате, где я бывал сотни раз; мне даже принесли картонный стаканчик горячего кофе. Но несмотря на это, атмосфера оставалась напряженной, какой-то неестественной. Несколько раз, опуская незначительные мелочи, я пересказывал свою историю. Полицейские слушали молча.

То напряжение, которое с самого начала сосредоточилось в области моего солнечного сплетения, начало постепенно сжимать все тело. И пока в комнате царила гнетущая тишина, я почувствовал, что тяжесть придавливает меня все сильнее. Наконец я не выдержал:

— Ну и чего мы тут сидим? Чего дожидаемся?

Никто не отозвался. Немного погодя Фил вынул изо рта сигару, внимательно осмотрел ее и сказал:

— Ждем заключения баллистической экспертизы.

— Баллистической экспертизы? А какое отношение имеет эта чертова баллистическая экспертиза к наезду и… — Не договорив, я повернулся к пристроившемуся на краю стола Роулингу. — Билл, кажется, ты упоминал об… об убийстве? Кого-то застрелили?

— Да, застрелили.

— А я тут при чем? — Я по очереди окинул взглядом их мрачные лица. — Ничего не понимаю.

Они продолжали молчать.

— Послушайте, — взорвался я, — сколько мне еще изображать паиньку, сколько можно играть в молчанку и держать меня в неведении?! Мое терпение может лопнуть. Давайте выкладывайте.

Сэмсон перестал разглядывать свою сигару, сунул ее обратно в рот и выудил из кармана коробок спичек, но, встряхнув его, рассеянно сунул обратно. Роулинг с плохо скрытым недоумением смотрел на меня.

Почувствовав, что мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, я с усилием распрямил их и, стараясь ронять слова как можно спокойнее, заговорил:

— Послушайте. Я сообщил вам, где провел весь вечер. И вы отлично знаете, что не в моей натуре увертываться — гореть мне в аду, если говорю неправду. Но допустим, я все-таки был на Двадцать первой. Допустим, я сбил кого-то машиной. Неужели вы считаете, что я мог сбежать? Неужели сомневаетесь, что я остановился бы, сделал все, что в моих силах, и, разумеется, сам вызвал бы вас на место происшествия?

Молчание. Все то же тяжелое, тягостное молчание. А я не унимался:

— Ни один из тех, кто знает меня, и в мыслях не допустит, что я способен на подобную подлость. Вы ведь меня хорошо знаете. — Я посмотрел на Фила. — Особенно ты, Фил. Да и ты, Билл. — Я взглянул на Роулинга.

Тот прикурил сигарету и посмотрел на Сэмсона.

— Может, я расскажу ему обо всем?

Но Фил взял инициативу в свои руки.

— В десять двадцать семь вечера — плюс-минус минута — было получено сообщение о том, что на Двадцать первой стреляли. Убили человека. Когда на место прибыла первая машина, он еще истекал кровью. Подозреваемый бросился к своей машине и на бешеной скорости помчался по Двадцать первой. В двух кварталах от места убийства он сбил женщину и скрылся. Женщина умерла на месте. Случилось это почти в десять тридцать. Мы забрали дело у местной полиции… — Фил справился в бумагах на столе. — В восемь минут первого поступил звонок, объявился свидетель наезда. Он сообщил, что женщина попала под колеса голубого "кадиллака" с опущенным верхом. Свидетелю удалось рассмотреть и водителя: по его словам, это был крупный, светловолосый парень. Кроме того, он успел заметить номер.

Который, конечно, оказался моим.

— СРТ-210. Твой номер.

— Неубедительно.

Все промолчали, а я спросил:

— Звонил кто — мужчина или женщина? Ты говорил все время о "свидетеле".

— Мужчина.

— Все равно неубедительно. Почему только через полтора часа после так называемого наезда?

— Вовсе не так называемого. Такое случается, и тебе не хуже нашего известно, что свидетели преступления нередко выжидают час — если не целый день, — прежде чем сообщить в полицию. А иногда и вовсе не сообщают. Не желают вмешиваться.

— Восемь к пяти, что звонок был анонимным.

— Это верно. Ты же знаешь, так чаще всего и бывает.

— Ну еще бы. Но только не в этом случае. — Я задумался. — Постой-ка… Ведь вы все тут маетесь из-за того, что нет результатов баллистической экспертизы.

Меня перебил Роулинг:

— Таннер передал мне твой револьвер. Когда мы сюда приехали, я лично произвел из него выстрел в бак. Пулю сравнивают с той, что извлекли из трупа на Двадцать первой. Вот-вот мы получим заключение криминалистов.

На несколько минут я лишился дара речи. Бак, о котором упомянул Роулинг, стоял в криминалистической лаборатории и представлял собой цилиндр высотой девять футов, наполненный водой. В него стреляют из оружия подозреваемого, вылавливают пулю из воды и под микроскопом сравнивают с извлеченной из тела жертвы. Нарезка в канале ствола оставляет на пуле хорошо различимые отметины, которые не менее индивидуальны, чем отпечатки пальцев.

Я немного успокоился, потому что определенно знал: из моего револьвера никого не могли застрелить в десять тридцать вечера. Кольт находился при мне все время — с тех пор, как я вышел из квартиры, и до того момента, когда Таннер забрал его у меня.

— Кстати, насчет твоей блондинки. Ты, кажется, говорил, что она работает в похоронном бюро братьев Рэнд?

— Совершенно верно.

— И она вчера звонила тебе около восьми вечера?

— Да. Я не сказал вам: она позвонила потому, что подслушала разговор — двое мужчин рассуждали о том, с каким удовольствием они разделаются со мной. — И я, пересказав всю историю, закончил: — Где-то около часа ночи они сговорились мне позвонить — чтобы выманить из дома. А потом Лютер должен был подложить бомбу под кровать. — Я теперь и сам понимал, что рассказ мой звучит малоубедительно и, признаться, весьма странно.

Однако никто его не прокомментировал.

— Это правда, — настаивал я. — По крайней мере, она мне так все изложила — и не раз. Но теперь события начинают выглядеть…

— Ты весь вечер таскал револьвер с собой? — спросил Роулинг.

— Да. Если не считать того недолгого времени, когда клал в бардачок машины.

— Зачем?

— Ну… пришлось. Сам знаешь, когда у тебя пылкое свидание с девушкой…

— И никто не мог взять его из бардачка?

— Билл, никто не мог взять ни револьвер, ни саму машину. К тому же я находился в противоположном от Лос-Анджелеса конце, в Голливуде.

— Значит, ты утверждаешь, — вмешался Сэмсон, — что в течение всего вечера никто не мог воспользоваться ни твоей машиной, ни револьвером?

— Клянусь. Окончательно и бесповоротно. И когда ты получишь результаты экспертизы, тебе придется проглотить свою сигару, дружище.

Зазвонил телефон. Сэмсон взял трубку и что-то записал. Потом, нарочито медленно — ну, прямо душу выматывает — раскурил свою сигару. Комнату начали затягивать ядовитые клубы дыма, но на сей раз никто и не подумал отпускать по этому поводу традиционных шуточек.

Сэмсон поднял на меня глаза и, с сожалением пожав плечами, сообщил:

— Никакой Джун Кори в отеле "Визерли" не знают. И, насколько удалось установить, нигде поблизости тоже…

— Позволь…

— У братьев Рэнд никакая Джун Кори не работает, к твоему сведению. И не работала. Женщин туда вообще не берут. Двое наших офицеров показали твое фото мистеру Трупенни — им пришлось поднять его с постели, — и он утверждает, что никогда не видел тебя…

— Не видел? Но ведь я же был там сегодня днем. Поставил эти шутихи…

— Что поставил? — поспешно переспросил Роулинг.

— Я установил… шесть бабахалок… на кладбище. — Я судорожно сглотнул. Да уж, история — глупей некуда. — Понимаете, я хотел выманить их всех из похоронного бюро, чтобы заглянуть в архивы. И мой план сработал. Оба, Трупенни и Джун — та самая блондинка, — в панике выскочили на улицу. А когда я уже собирался уезжать, меня схватили эти придурки, Джейк и Пот, и приволокли домой к Джо Черри.

И я коротко посвятил их в подробности моего вынужденного визита к Черри.

— Черт, это не иначе как Черри. Меня явно подставили, и дирижировал всем этим, скорее всего, Джо Черри.

— А как быть с твоим "кадиллаком"? Ты признал, что он твой. Хотя нам это и так известно.

— Ну да. — У меня даже во рту пересохло. — Посудите сами. Я пробыл у себя в квартире по меньшей мере полчаса. Примерно с двенадцати до половины первого. За это время кто-то мог взять машину, проехать пару кварталов, сбить кого-нибудь и поставить "кадиллак" на прежнее место. Возможно, это была блондинка, которая чего-то испугалась и ударилась в панику. А что, если был не один, а два наезда?

Никто не нарушил молчания. Просто сидели и смотрели на меня.

— Возможны и другие варианты, — продолжал я. — Пока машина стояла за отелем, ее побили, помяли и испачкали кровью…

На этот раз мне ответил Сэмсон. В его голосе звучала усталая безнадежность.

— Вот рапорт криминалистов. Кровь, волосы — все совпадает. Это твоя машина, Шелл. Группа крови и волосы на ней соответствуют крови и волосам погибшей девушки. Кроме того, имеются частицы кожи, характер повреждений и все остальное…

Мне вдруг стало тошно. В голове снова горячим гейзером запульсировала боль. Строго говоря, она и не думала униматься с тех самых пор, как, почти сутки назад, Джейк с Потом отделали меня возле меблирашек "Бискайн" — из-за эмоциональных и прочих перегрузок. Все последнее время мне почти удавалось не обращать на нее внимания, однако теперь ее сила удвоилась, если не утроилась. Вдобавок ко всему, боль обручем стянула и шею.

Когда я заговорил, собственный голос показался мне каким-то чужим и тусклым:

— Что-то здесь не так. Фил. Если все было спланировано против меня заранее, то должно быть… то есть, они могли… я имею в виду тех, кто все затеял… могли остановиться и прихватить волос погибшей и крови…

Мне не удалось довести мысль до конца. В какой-то момент я в замешательстве подумал: а не мог ли я из-за свирепых ударов дубинкой по голове потерять… но нет, я отогнал пугающую мысль прочь. В медицинской практике подобные случаи известны: из-за черепно-мозговой травмы человек способен совершить странные, ужасные поступки, порою даже не отдавая себе в этом отчета. И если пострадавший от контузии не теряет сознания, у него может развиться амнезия или… или ложное восприятие реальности. Но я-то точно знал, что последние двадцать четыре часа был в уме и здравой памяти, если, конечно, не брать в расчет дикую головную боль.

Довольно долго никто из присутствующих не проронил ни звука. Все сидели, молча уставившись на меня. Я облизнул пересохшие губы.

— Черт, как болит голова, — пожаловался я. — Я ведь еще вчера рассказывал тебе о Джейке и Поте… Послушайте. — Я посмотрел сначала на Фила, потом на Билла. — Я знаю, вы поступаете по долгу службы… Действуете в соответствии с законом и все такое прочее. Тут все в порядке, я не в обиде. Но вам прекрасно известно, что по натуре своей я на такое не способен. Я рассказал вам, что произошло со мной, как бы нелепо это ни звучало. Все, что мог вспом… то есть я хотел сказать, в точности, как оно и было на самом деле.

Тут я почувствовал, как что-то шевельнулось в раздрызганных мозгах, тщетно пытаясь проникнуть в мое сознание, поэтому умолк в надежде уловить ускользающую мысль. Похоже, от умственного перенапряжения боль усилилась, словно процесс мышления вызвал прилив крови к сосудам головного мозга. Постойте-ка, ведь Фил сказал, что кровь и волосы девушки соответствуют обнаруженным на моей машине. Девушки…

— Фил, сбита девушка. А еще застрелен парень… Но ты ни словом не обмолвился, кто они.

— Застреленного звали Тонни Ковин. Толкач по кличке Коко.

— Толкач? Наркотиков?

— Да. А девушка была танцовщицей в кинотеатре "Регал". Ее звали…

— Рут! — Меня словно током ударило. — Малышка Рути?

Сэмсон едва не уронил сигару.

— …Рут Стэнли. А ты откуда знаешь?

— Я разговаривал с ней вчера вечером. О господи… ну надо же, Рути… — Я вспомнил ее в гримерной, с мокрыми от слез щеками, и замолчал, потрясенный. — Ей так хотелось путешествовать, — зачем-то сказал я. — В Париж, в Каир… куда-нибудь далеко…

— Что? Ты это о чем? — удивился Сэмсон.

— Она мечтала повидать мир. Я… она сама мне об этом рассказывала. — Я сглотнул комок в горле. — Это не наезд, Фил. Ее убили.

Кто-то вошел в дежурку. Я едва обратил на него внимание, краем глаза заметив лишь, что Сэмсону на стол положили лист бумаги. Пробежав по нему глазами, Фил несколько секунд сидел неподвижно, мрачно уставившись в текст. Обычно розовое лицо Фила приобрело какой-то нездоровый сероватый оттенок.

Наконец он грузно повернулся к Роулингу.

— Пули идентичны, — выдавил Сэмсон. — Стреляли из оружия Скотта. — Каждое его слово гулко отдавалось в моем мозгу, словно брошенный на мостовую камень. — Оформи арест.

Не помню, как встал, но внезапно я очутился на ногах.

— Это бред какой-то, — сказал я. — Самый настоящий бред. Они не могут быть одинаковыми. Такого не может быть.

Сэмсон с состраданием посмотрел на меня.

— Шелл, ты же знаком со всеми моими ребятами. В том числе и из лаборатории. Они никогда не шутят. Пуля, которую Роулинг всадил в бак из твоего кольта, и извлеченная из груди Тонни Ковина, согласно заключениям экспертов, выпущены из одного и того же револьвера. Из твоего.

— Ты с ума сошел! Вы все тут свихнулись! Это не мог быть мой кольт. Повторяю, он все время был при мне! — Я уже не говорил, я кричал. Потом, понизив голос, повторил: — Не могли стрелять из моего револьвера.

Сэмсон толкнул ко мне через стол револьвер 38-го калибра. Я взял его в руки. Барабан был пуст. Да, это мое оружие. Оно было знакомо мне так же хорошо, как собственное отражение. Мой кольт.

— Давай, Роулинг. Оформляй арест, — устало повторил Фил.

— Подожди. — Мой голос зазвенел от напряжения. — Это какое-то фатальное недоразумение. Что-то тут не так, определенно не так. Ведь оружие все время было при мне. Могу поклясться. А что касается Ковина… А если его застрелили в другое время?

— Я же говорил тебе: когда на место преступления прибыла первая машина, он еще истекал кровью. Его застрелили в десять двадцать семь. Расхождение во времени — не более минуты.

Взяв за локоть, Роулинг деликатно потянул меня к двери.

— Меня подставили! — выкрикнул я. — Ты же знаешь, в городе немало желающих убрать меня с пути. Даю голову на отсечение, это дело рук Джо Черри. Каким-то образом он меня достал; Богом клянусь, это мерзавец Черри.

Роулинг остановился и с явным интересом спросил:

— Но каким образом?

— Каким? Черт… знать бы, каким.

Роулинг вежливо дернул меня за руку. Голова раскалывалась, словно ее зажали в тиски. Меня отвезли в центральную тюрьму, оформили арест, выгребли все из карманов, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и отвели в камеру.

И я остался наедине с самим собой, за крепко запертой стальной дверью. Мне было предъявлено обвинение в совершении наезда и бегстве с места преступления. А также в убийстве человека. Более чем достаточно, чтобы с комфортом усесться на электрический стул. Или посетить газовую камеру.


Глава 11 | Трое под одним саваном. Сборник | Глава 13