home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава тридцать пятая

Городище

Талес, Скади, наместник Стак и советник Ицкан сидели за длинным столом в зале приемов старой крепости Городища. Толстые восковые свечи, которыми были обставлены выемки в каменных стенах, давали немного света, обстановка была мрачной, в воздухе висели нервозность, злоба и еще что-то непонятное. Все присутствующие что-то чувствовали, но понять, что происходит, им было не под силу. Уже несколько дней как этот зал превратился в своего рода ставку генштаба. Сейчас перед ними, гладкими, в чистых одеждах и сытыми, стоял пехотинец империи Каменных башен. Он тяжело дышал, ему было невмоготу стоять, часть доспехов небрежно свисала, так как под ними была замотана бинтами обгоревшая плоть.

– Сядьте уже, – Скади поморщилась и указала рукой на стул.

Пехотинец подчинился и похромал к столу, выдвинул стул и тяжело опустился на него.

– Теперь расскажи все еще раз, – наместник Стак подошел к пехотинцу и встал за спинкой стула.

– Он… он как сама тьма подземелий! – пехотинец облизал пересохшие губы. – Я видел лишь его тень, он пробежал по болотам, сел верхом… верхом на зверя!

– Значит, – Скади подняла серебряный кубок с вином, пригубила и поставила его на стол, – значит, это никакое не порождение тьмы, а просто дикарь, что ездит верхом на звере?

– Он, он принес с собой гром и огонь, многие пали сразу же, затем пожар, – пехотинец опустил глаза в пол.

– Это мне знакомо, – Талес встал из-за стола и стал прохаживаться у камина, – и пусть помилует нас Большая луна и я ошибаюсь, но я знаю лишь одного человека в княжестве, способного на подобное…

– Колдовство? – Скади скептически хмыкнула.

– Нет, дорогая моя императрица, ему ведомы знания. Знания, в погоне за которыми сгинул советник Корен.

– Выжил лишь один, кто был рядом с Кореном в той битве, – подтвердил наместник Стак, – и если бы не заносчивость Луека, личного охранителя вашего покойного отца, то рассадник бунтарства мог быть подавлен.

– Луек предан империи! – отрезала Скади. – И если он не счел нужным посылать на верную гибель лучших воинов, значит, на то были причины.

– Мы все преданы империи… – Стак хотел что-то еще добавить, но встретился взглядом со Скади и молча отвел глаза.

– Ицкан, отведи этого смелого воина к нашему лекарю, – Талес подошел к окну, приоткрыл одну из ставень и посмотрел на людей на торговой площади. Был полдень, и торговля должна была кипеть, но заметно поредевшие торговые места и палатки ремесленников говорили о том, что все больше родов отказываются везти свои товары в Городище, а те товары и ремесла, которыми богат посад, не восполнят всех потребностей и тем более потребностей империи и ее войска, прибывающего в княжество.

Проводив взглядом Ицкана и прихрамывающего пехотинца и дождавшись, когда за ними закроется дверь, Скади поднялась со своего места и швырнула кубок в угол.

– Сколько, сколько наших воинов в княжестве? – уставилась она на Стака.

– Как мне знаком этот взгляд, – медленно проговорил Стак, кивнув каким-то своим мыслям, поправил перевязь и ответил: – Шестнадцать тысяч, моя императрица… а ко времени, когда вскроются воды Желтого озера, из Торгового каменка выйдут шлюпы за степняками, их лагерь давно стоит за пустыней и ждет.

– Сколько их?

– Луек лично вел переговоры, и по его словам, степняки дадут пять тысяч клинков.

– Почему так мало?

– Вы же знаете, север империи пребывает в постоянных бунтах, а ваш щедрый подарок степнякам в виде Мертвой долины теперь обязывает их держать там большое количество своих воинов для усмирения местных племен.

Талес все это время тихо стоял у окна и поглядывал на Скади, он впервые видел ее такой, властной, жесткой, будто подменили. А еще Талес почувствовал себя лишним в этих четырех стенах…

– Что ваши лазутчики, князь? И что докладывают соглядатаи покинувшего этот мир Корена? – Скади вывела Талеса из раздумий.

– От лазутчиков ничего, – покачал Талес головой, – но с таможенных постов докладывают, что много оружного люда и наемников стекается в хартские земли, наказанные нами роды отступников уходят туда и собираются в свободные дружины.

– А почему вы еще не остановили весь этот оружный люд?

– Как остановить-то? Лесные дороги, протоки, льдом скованные, да и просто по замерзшим болотам троп набито множество. А от тяжелой кавалерии империи Каменных башен проку мало по снегам-то.

– Что же ваша дружина?

– То, что осталось от княжеской дружины, стоит гарнизонами на севере и на границе Икербских гор.

– Собирайте ополчение! Объявите княжеской грамотой, что все эти ваши харты нарушили обет верности.

– Хорошо, но не раньше, как вскроются протоки, очистятся дороги от снегов и сойдет топь.

– Почему? – тут уже наместник Стак заинтересовался, заподозрив князя в попытке саботажа.

– А где вы разместите ополчение? Чем будете кормить ополченцев и их лошадей? Форт занят вашей кавалерией, в посаде всех не примут, а ратная школа и казармы дружины тоже заняты воинами империи. Сойдет снег, можно будет ставить полевые лагеря по границам хартских земель. И еще, если прямо сейчас объявить о сборах ополченских податей, то на следующее утро амбары в посаде опустеют – крестьяне вывезут свой товар.

– Резон в словах князя есть, – кивнул Стак.

– Да и нет здесь никого, равного по силе тяжелой кавалерии империи, – сказал Талес, – только вот по снегам от нее проку нет.

– Значит, ждать… – Скади снова опустилась в кресло, поставила локти на подлокотники, сцепила пальцы рук в замок и опустила на них подбородок, уставившись на огонь в камине, – усильте таможенные посты, никого не выпускать из хартских земель, и никого туда не впускать!

– А торговцы? – развел руками Талес. – Все зерно ведь оттуда везут.

– В Городище нет запасов зерна?

– Есть.

– Вот и возьмите в осаду земли хартов, а вторжение начнем с приходом весны. Да, – Скади повернулась к наместнику, – выставьте дополнительные посты на всех дорогах из посада, увеличьте количество разъездов, а то засиделись наши всадники в казармах форта, скоро в доспех не поместятся. Князь прав, как бы крестьяне не вывезли свои амбары.

– Слушаюсь! А что с северными гарнизонами? – между прочим спросил Стак. – Набегов дикарей с севера не было ни одного… разве что случай этот, с пожаром.

– Пусть стоят там. На севере теперь много недовольных, и нам нужны силы для их подавления.

Наместник Стак покинул зал, а Скади, немного помолчав, произнесла:

– Ты меня разочаровал! И ты, и твой народ!

Талес молчал, он даже не повернулся к Скади и продолжал смотреть в окно на торговую площадь.

– Я иду обедать, – Скади поднялась с кресла. – Идешь со мной?

– Нет аппетита.

– Как знаешь.

Услышав, как дверь закрылась за вышедшей из зала императрицей, Талес подошел к стене, на которой висели несколько щитов, мечи, копья – коллекция лучших образцов оружейников княжества, отвернул один из щитов и обратился к «стене»:

– Найди мне Ицкана.

– Да, князь, – ответил голос из-за стены.

Княжеский советник прибыл через полчаса и без стука вошел в зал.

– Вы не пошли обедать?

– Сядь, – Талес указал рукой на стул рядом со своим креслом.

– Что-то случилось? – Ицкан был достаточно проницательным человеком, да и князя за время служения узнал достаточно хорошо.

– Ты был прав, – Талес потянулся к кувшину с крепким медом, сделал пару глотков прямо из кувшина и, утерев усы ладонью, добавил: – Я потерял свое княжество.

– Тогда, может…

– Помолчи, – Талес перебил советника, – у тебя есть человек, который сможет пройти в хартские земли и встретиться там с воеводой Тарином?

– Простите, князь, – Ицкан вздохнул, – человек-то найдется, но то, что Тарин станет слушать его…

– Я даровал ему жизнь! – Талес резко встал, хотел что-то еще сказать, но обреченно опустился на стул и снова потянулся к кувшину.

– Хорошо, человек такой есть, он служил под началом воеводы сотником… сейчас живет в посаде, открыл лавку бронника.

– Отведи меня к нему.

– …

– Что? Я князь! Я могу посетить посад и посмотреть, как живет мой народ.

– Чтобы посмотреть, как живет ваш народ, князь, проехать бы вам по северу княжества, по его разоренным заимкам и многодворцам, – вздохнул Ицкан.

– Отведешь или нет?

– Идемте… Только охранителей призову.

– Нет! Пойдем вдвоем!

Талес впервые испытывал это чувство, точнее это был целый букет эмоций – страх, стыд, сожаление и… отчаяние. Посадский люд, узнавая князя, вроде и расступался, кланяясь и снимая шапки, но при этом в их глазах читались презрение, укор, насмешка, ненависть.

– Не останавливайтесь, княже, – Ицкан подтолкнул Талеса в спину, когда тот остановился и посмотрел вдоль опустевшей ремесленной улицы, где когда-то шла бойкая торговля хартскими товарами.

Талес подчинился и прибавил шаг. Через полчаса они дошли до кузнечных дворов, остановились у кованой калитки в каменном заборе, Ицкан потянул за веревку, и в глубине двора пару раз звякнуло.

Калитку открыл мужчина крепкий статью, скуластый, в кафтане, накинутом на широкие плечи.

– Приветствую тебя, Данак, и пусть хранит Большая луна твое ремесло, – сказал Ицкан.

– Княже… – бывший сотник княжеской дружины поклонился и приложил руку к груди.

– Разговор к тебе есть, Данак, – сказал Талес и оглянулся по сторонам, – в дом-то проводишь?

– Идемте, – закрыв за гостями калитку, Данак кивнул на каменный дом.

Талес обратил внимание, что у распахнутых ворот конюшни стояли двое запряженных саней, одни были завалены тюками да корзинами, у вторых, порожних, возились двое парней.

– Чем заслужил я внимание князя? – поинтересовался Данак, как только все вошли в дом.

– Вот, – Талес отстегнул от пояса тяжелый кошель и положил его на лавку у двери, – это твое, если отправишься в хартские земли, найдешь там воеводу Тарина и передашь мои слова.

– Бывшего воеводу, – уточнил Данак.

– Пусть бывшего… так что, возьмешься?

– Отчего ж не взяться, – хмыкнул Данак и с прищуром посмотрел сначала на князя, а потом на советника Ицкана, – к тому ж завтра я туда и отправляюсь, со всем родом своим, в этом и твоя, князь, заслуга. Говори, что сказать ему.

– Скажи, что весной вся императорская армия выступит против него, скажи еще, что с севера, через земли Желтого озера, прибудут неизвестные воины, которых называют степняками. Скажи, что изводить будут иноземцы хартов, всех до единого.

– Скажу, – кивнул Данак, – не в услугу тебе и не за ноготки, что сулишь, а из почтения к воеводе. А кошель забери. Коли дела большего ко мне нет, то ступай, княже, мне еще дотемна успеть собрать все надобно.


Глава тридцать четвертая | Трехречье. Дилогия | Глава тридцать шестая