home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Когда зазвонил его сотовый, Пайк вел машину к Глендейлу, к Научному отделу УПЛА. Звонил Ронни:

— Четырнадцать минут назад они вломились в твой магазин.

Сидевшая рядом с Пайком Ларкин спросила:

— Кто это?

Пайк поднял вверх указательный палец, прося ее подождать.

— Ребята из охраны приехали?

— Код три, мигалки и сирены. В УПЛА они тоже позвонили. Мы с Денни сейчас едем туда.

— Подай официальное заявление в полицию. Если причинен материальный ущерб, вызови оценщика из страховой компании. Если требуется ремонт, сегодня же позвони в ремонтную фирму.

— Понял. Тебе нужен шум.

— Громкий.

Пайк положил телефон, Ларкин ущипнула его за руку:

— Терпеть не могу вашу манеру игнорировать меня.

Пайк сказал:

— Нам нужно повидаться кое с кем в Глендейле, потом мы встретимся с Элвисом — там, где вы попали в аварию.

Она, надувшись, отвалилась на спинку сиденья.

Машина миновала перевал Сепульведа, спустилась в долину Сан-Фернандо. Здесь, как всегда, стояла жара, Пайк ощущал ее, даже несмотря на то, что в машине работал кондиционер.

Ларкин молчала ровно девять минут. Затем спросила:

— Вас хоть что-нибудь пронять способно?

Пайк не ответил, хотя вопрос его удивил. Он взглянул на девушку, потом перевел взгляд на дорогу.

— Однажды в Центральной Африке я видел женщину. В то утро убили ее семью, всего за два часа до того, как мы приехали в деревню. Она отрезала пальцы своей левой руки, один за другим — в память о муже и четырех детях. Начала с большого. — Пайк снова взглянул на девушку. — Вот так она их оплакивала.

Ларкин сложила ладони на коленях. Взглянула на Пайка:

— И что вы сделали?

— Нашел тех, кто их убил.


Отчаяние порождает изобретательность, а Джон Чен пребывал в отчаянии. Отчаяние порождает также ложь, обманы и деспотичность: все это Джон использовал с блеском и убедительностью, потому что — чего уж тут скрывать — он был самым лучшим криминалистом из тех, кто когда-либо работал в Научном отделе УПЛА. За последние несколько лет Джон раскрыл больше преступлений (а это необходимо для карьеры — читай: для заработка), появлялся в местных выпусках новостей (а без этого девочек особо не поснимаешь, они же смотрят и те, что в 6.02, и те, что в 01.27, и это здорово помогает) чаще, а премиальных (на которые взял в аренду «порше») получил куда больше, чем любая из лабораторных крыс его отдела. И что он имеет за свои труды?

Дополнительную работу. И где ему теперь взять время, которое позволит пожинать плоды этих трудов?

Из коих главный плод — «пунтанг», то есть секс.

Ни о чем, кроме этого самого танга, Джон Чен и думать не мог. Он был человеком одержимым, желавшим как можно скорее восполнить бывший его пожизненным бременем недобор по части «пунтанга»; человеком, искренне верившим, что каждый мужчина в Калифорнии, начиная с поры полового созревания, объедается этим делом так, точно его допустили до шведского стола сексуальных удовольствий. Каждый, но только не он.

А теперь Джон Чен еще и подружкой обзавелся. Ну ладно, не так чтобы подружкой. Ронда Милбанк была замужней женщиной, секретаршей, жившей в Атуотер-Виллидж, и матерью двоих детей, он познакомился с ней прошлой ночью в баре. Купил ей выпивку, потом еще одну, потом спросил, нельзя ли ему, ну знаете, вроде как увидеться с ней еще раз. И Ронда ответила: а чего же, завтра между одиннадцатью и полуднем.

ГОЛ!!!

А назавтра начались проблемы. В Лос-Анджелесе проживает двенадцать миллионов жителей и никому не ведомое число преступников, каждый из которых норовит преступить закон, что и порождает нескончаемое цунами улик и свидетельств, которые полагается документировать и анализировать Научному отделу УПЛА с его катастрофической нехваткой рабочих рук.

Поэтому ответ на вопрос, которого он и задавать-то не стал, Джон знал заранее. Ну так что? «О, Джон, ну конечно, утренний перерыв для танга тебе попросту необходим. Иди, гуляй, ни в чем себе не отказывай».

В общем, пришлось проявить изобретательность: во время утреннего перерыва на кофе Джон подошел поближе к своей начальнице Мэрион, надкусил прямо у нее под носом булочку с малиновым джемом и вдруг как взвоет:

— А-А-А-А-А!!!

После чего отпрыгнул в сторону, ухватился за щеку и завопил совсем уж благим матом:

— СУКИНЫ ДЕТИ!!! Я ЗУБ СЛОМАЛ! МНЕ НУЖНО К ДАНТИСТУ!

— Может, просто раскрошил немного, — сказала Мэрион. — Дай-ка взглянуть.

Джон, прикрыв ладонью рот, отшатнулся от нее:

— ГОСПОДИ, МЭРИОН! ТАКАЯ БОЛЬ, СДОХНУТЬ МОЖНО! У МЕНЯ ВЕСЬ НЕРВ ВЫЛЕЗ НАРУЖУ!

Мэрион скорее дала бы ему умереть, чем позволила опоздать с анализом срочных дел:

— Джон, прошу тебя. Боль скоро пройдет. Через несколько минут ты о ней и думать забудешь.

Теперь вы понимаете, что это за птица?

— У меня сломался зуб, Мэрион, развалился на куски! Мне срочно нужно к дантисту. Если я уйду сейчас, то, наверное, успею вернуться к половине второго или около того.

И Мэрион наконец смилостивилась:

— Ну хорошо, но только поезжай в фургоне. Может, мне придется отправить тебя от дантиста прямо на место преступления.

Он схватил ключи, чемоданчик со всем, что необходимо для осмотра этого самого места, и понесся к выходу из здания. О том, чтобы ехать к Ронде в лязгающем фургоне Научного отдела, и речи идти не могло. Он еще до начала работы помыл свой «бокстер» и хотел прикатить к Ронде с шиком! И Джон Чен, едва достигнув первого ряда стоявших на парковке машин, торжествующе пронзил кулаком воздух. Ух, как он ее отпетрушит!

Чен повернулся, чтобы побежать к своей машине, и тут какой-то человек преградил ему дорогу.

Перепугался Чен до того, что снова завопил: «А-А-А!» — отскочил назад и, пожалуй, упал бы, если бы крепкие, точно стальные, руки не удержали его.

Чен терпеть не мог, когда Пайк вел себя таким образом — сваливался людям на головы прямо с неба и пугал их до икоты, — однако и побаивался его с первой же минуты их знакомства. Чену хватило одного взгляда на Пайка, чтобы понять: перед ним один из тех жутких, то и дело мелькавших в рекламе какого-нибудь пива типов с покатыми лбами и двойным набором Y-хромосом, которых хлебом не корми, дай только повыпендриваться перед другими. Правда, Пайк, было дело, подкинул ему пару советов, которые помогли Чену раскрыть первое его серьезное преступление и в итоге купить «тангмобиль», и все же он здорово действовал Чену на нервы.

— Ты меня до смерти перепугал, — сказал Чен. — Откуда ты выскочил?

Пайк повел подбородком в сторону стоявшего во втором ряду машин зеленого «лексуса».

Чен тут же выпрямился во весь рост. На переднем сиденье «лексуса» расположилась малышка с торчащими во все стороны черными волосами — с пылу с жару, ну просто пальчики оближешь. Она улыбнулась Чену, помахала ему рукой.

— Да, друг, цыпочку ты урвал дай бог всякому, — сказал Чен. — Может, она вылезет из машины?

— Мне нужна твоя помощь, Джон.

Чен тут же вспомнил о Ронде и начал бочком отползать в сторону:

— Да, конечно, только мне бежать надо. У меня назначена встреча с…

— Я не могу ждать.

Чен остановился как вкопанный:

— Но…

— Крупное дело, Джон, — сказал Пайк. — Ты можешь снова попасть в газеты.

Ронда пулей вылетела из головы у Чена. Если он опять попадет в газетные заголовки, то, может, удастся и на собственную лабораторию деньжат наскрести. Или купить спортивную «карреру».

— Ты слышал о двух убитых в Малибу? — спросил Пайк.

— Ими занимаются шерифы. Их лаборатория.

— А о трех убитых в Игл-Роке?

— Да, конечно. Они у нас, только работаю с ними не я. А что тебе нужно?

— Мне нужно знать, кто эти покойники. «Ливскан» ничего по ним не выдает. Ни один из пяти в системе не значится.

— Так чего ж тогда я-то могу сделать?

— Прогнать через систему их пистолеты, Джон. Прогнать гильзы.

Чен понимал, о чем просит Пайк, и это ему совсем не нравилось. Полицейские, которые обследовали места обоих преступлений, наверняка забрали с них и оружие, и пустые гильзы, найденные рядом с трупами, однако в Научном отделе числилось всего два специалиста по анализу огнестрельного оружия, а пистолетов, которые все еще дожидались такого анализа, насчитывалась не одна тысяча.

— Не могу, там знаешь какая у нас очередь на анализ?

— Один раз ты это уже провернул. Как только выяснишь что-нибудь, позвони Элвису. Меня здесь не будет.

Чен снова взглянул на девушку и отчетливо представил себе, где именно будет Пайк.

— А что я-то с этого буду иметь?

— Пули из тел, найденных в Малибу, совпадут с пулями из Игл-Рока. Один и тот же стрелок, Джон. Ни полиция Лос-Анджелеса, ни шерифы этой связи пока не установили. И пресса тоже.

Сердце Чена гулко забилось. Пули находятся в двух разных лабораториях, и, если у полиции нет других связующих два убийства улик, до того как она эту связь установит, могут пройти месяцы — если, конечно, за дело не возьмется гениальный криминалист, который и совершит чудесное открытие.

Разыграв эту карту правильно, он сможет попасть в национальные выпуски новостей. А то и в программу «60 минут»! От мыслей о Ронде не осталось и следа.

Пайк уже направился к «лексусу»:

— Проверь все, Джон. И позвони Элвису.

Он скользнул, точно маслом намазанный, в машину и уехал.

Чен, досадливо кривясь, пошел назад, в лабораторию. Мэрион наверняка удивится, узнав, что он даже с парковки не выехал. Впрочем, ему тут же пришло в голову, что Мэрион сама дала ему отмазку: сказала, что боль может пройти — ну, вот, а теперь он скажет ей, что боль взяла да и прошла.

Чен прибавил шагу. Ронда может и подождать.


Пайк понимал, что возвращение туда, где она жила, придется девушке не по душе. Ведь именно там начался для нее весь нынешний кошмар. Но именно по этой причине ей и следовало вернуться в те места. Животные оставляют следы там, где они проходят, и люди тоже. Миш и Кинги могли оставить след. Пайк собирался сдать там девушку Коулу на руки и поехать к себе домой. Те, кто вломился в дом, тоже оставили след.

Коул поджидал их на крыльце одного из домов, стоявших в квартале от места роковой аварии и всего в трех кварталах от дома девушки. Вдоль улицы тянулись большие товарные склады и здания торговых центров и мастерских, в которых трудились за минимальную плату иммигранты.

Увидев Коула, Ларкин спросила:

— А он тут что делает?

— Работает. Приехал выяснить, как выглядело место происшествия.

— По-моему, здесь опасно. Что, если они меня поджидают?

— Элвис подал бы нам знак.

— А как бы он узнал, что ждут именно меня?

На этот вопрос Пайк ответить не потрудился.

Он поставил машину на расстоянии полквартала от нужного им проулка. Коул, перейдя улицу, присоединился к нему и Ларкин. На Коуле были оливково-зеленые шорты с большими накладными карманами, цветастая рубашка с короткими рукавами и бейсболка, украшенная эмблемой команды «Доджерс».

Он улыбнулся девушке:

— Красивые здесь места. Напоминают мне Эль-Фаллуджу.[2]

— Красивая на вас одежда. Напоминает мне одежду двенадцатилетнего мальчика.

Коул повернулся к Пайку:

— Люблю, когда она вот так разговаривает.

Они остановились точно на том месте, где девушка врезалась в «мерседес». Сюда выходил узкий проулок — грязная щель между двумя запыленными домами. Перед одним из них суетилось около десятка полуголых мужчин, выгружавших из стоявшего у бордюра фургона бутылки с газировкой.

— Итак, — сказал Пайк. Ему требовался отчет Коула.

— Nada.[3] Я прогулялся на два квартала в обе стороны, заглянул во все заведения, какие тут имеются. Ночной сторож нашелся только в одной компании, транспортной, вон там, — Коул повел головой в сторону здания, стоявшего за их спинами в квартале отсюда, — однако и он ничего не видел. Говорит, что даже не знал о случившемся, пока тут не начали шнырять федералы. Я поинтересовался камерами наблюдения — установлены они далеко не везде, а там, где установлены, показывают только внутренность зданий.

— Полицейский рапорт о происшествии ты раздобыл? — спросил Пайк.

— Ага. — Коул достал из кармана шортов несколько сложенных листков бумаги. — Столкновение произошло здесь, прямо у выхода из проулка. Мисс Баркли ехала с той стороны, направляясь к дому, он вон там, в трех кварталах от нас.

Затем Коул показал им листок с рисунком, сделанным полицейским, который обследовал место происшествия.

— Здание справа пустует. Передние, задние и боковые двери заперты, видно, что их не открывали уже несколько лет. В другом здании, вон том, находится фабрика, производящая керамические безделушки и сувениры. Можно биться об заклад, что Кинги сюда не ради сексуальных забав приезжали.

— Я же вам говорила, — сказала Ларкин, — их машина сдавала назад.

Коул посмотрел на нее, приподняв брови:

— Да, но почему они были здесь и почему в такое время?

— Не знаю, — сказала девушка.

Пайк вглядывался в расположение изображенных на рисунке машин. «Астон-мартин» врезался в заднее крыло выезжавшего на улицу «мерседеса» с водительской стороны. Удар развернул «мерседес» против часовой стрелки примерно на четверть оборота, машину девушки тоже развернуло, и она встала капотом к «мерседесу». Набросанная полицейским схема подтверждала все рассказанное девушкой.

— Куда побежал Миш? — спросил Пайк.

Ларкин повела рукой вдоль улицы:

— Туда. Бежал по осевой. «Мерседес» уехал в другую сторону.

Коул сошел, чтобы получше все разглядеть, на мостовую.

— Вы видели, куда повернул Миш?

— Я на него не смотрела. Набирала девять-один-один, потом разговаривала с оператором.

Коул взглянул на Пайка, пожал плечами:

— Больше мы тут ничего не найдем, дружок. Я прошелся в обоих направлениях на восемь кварталов. Здесь нет ничего, кроме торговых предприятий и стройплощадок, ну, разве что три-четыре переделанных под жилье чердака вроде принадлежащего Ларкин.

Пайк хмыкнул, что-то не давало ему покоя. Он оглянулся, окинул взглядом выстроившиеся вдоль улицы машины.

— Когда вы врезались в «мерседес», он сдавал назад или стоял на месте?

Девушка покачала головой:

— Не уверена. А какая разница?

Коул объяснил ей:

— Если машина стояла, то что они в ней делали? Смотрели на что-то или на кого-то, находившегося в проулке? Они только что сели в машину или собирались вылезти из нее? Все это ведет к совершенно разным выводам, понимаете?

Пайк снова оглядел улицу и наконец понял, что его беспокоило:

— В такое время ночи эти машины отсутствуют. Улица пуста, хорошо просматривается. Вы врезались в них, значит, они оказались прямо перед вами. То есть вы должны были их видеть.

— Я не вру.

Линии торможения подтверждали ее версию случившегося, однако Пайк не понимал, почему она не смогла избежать столкновения. Может, пьяна была или накачалась наркотиками? Он полистал страницы полицейского рапорта. Нет.

— Я этого и не говорю. Просто пытаюсь понять, что здесь произошло.

— Ну, может быть, они сдавали назад на большой скорости. Послушайте, сколько еще мы здесь проторчим? Мне страшно.

Пайк взглянул на Коула, тот пожал плечами:

— Я увидел все, что мне требовалось. Могу отвезти ее домой.

— Коул побудет с вами до моего возвращения, — сказал Пайк.

Он направился к «лексусу», однако девушка решительно последовала за ним:

— Я не хочу оставаться с ним. Он же изнасилует меня, как только вы уедете.

— Мечты, мечты, — произнес Коул.

Девушка проигнорировала его, она смотрела только на Пайка:

— Послушайте, вам платят за то, чтобы вы меня защищали. Если вы сдадите меня на руки второму составу, отцу это не понравится.

Коул всплеснул руками:

— Второму составу?

Пайк уселся в «лексус», однако закрыть дверцу Ларкин, вставшая между ней и машиной, ему не дала. Пайку показалось, что она не столько рассержена, сколько ощущает себя преданной. И он сказал, постаравшись, чтобы голос его прозвучал помягче:

— Простите, что не договорился с вами заранее. Не думал, что это создаст какие-либо проблемы.

Она, прерывисто дыша, стояла у дверцы.

— Вы не можете поехать со мной, Ларкин. Увидимся вечером.

Он потянул на себя дверцу, попытался мягко оттолкнуть девушку. Она не сдвинулась с места.

— Хочешь, я ее вырублю? — спросил Коул.

Девушка отступила на шаг и выпалила последнее слово, какое осталось у нее в запасе для закрывавшего дверцу Пайка:

— Козел!

Пайк, не оглядываясь, повел машину к Калвер-Сити.


Двадцать пять минут спустя Пайк остановил «лексус» под платаном, росшим на жилой улочке в шести кварталах от его дома.

Он вылез из машины, подошел к багажнику. Просмотрев то, что оставил ему Ронни, Пайк выпил половину лежавшей там бутылки минеральной воды, затем достал из багажника боевой нож, который сохранился у него со времен службы в спецназе разведки, цейссовский бинокль, маленькую «беретту» и коробку патронов 45-го калибра.

Затем он доехал до заправки «Мобил», которая притулилась к стене, окружавшей территорию его жилого комплекса, и поставил машину позади заправки, рядом со стеной. Пайк часто заправлялся здесь, знал людей, которые работали на станции, и они тоже знали его и потому не возражали, когда он оставлял машину рядом. Прежде чем выйти из нее, он закрепил на правой лодыжке «беретту», а на левой — нож. Потом проверил, заряжен ли «кимбер», и прицепил кобуру к ремню за спиной.

Все дальнейшее произошло очень быстро. Он перепрыгнул через стену жилого комплекса, приземлившись за длинным и плоским зданием, фасад которого выходил на большой общественный плавательный бассейн. Завеса пышной зелени — бананов, стерлиций и канн — огибала бассейн с расставленным на его краях снаряжением для купальщиков и шла дальше, охватывая ведущие к бассейну дорожки. Скользнув за эту зеленую изгородь, Пайк пересек территорию комплекса. Перемещаясь от одного здания к другому, он обогнул три парковки и оказался у своего дома. Входить в него он не стал, а укрылся за тетрапанаксами, которые росли вблизи угла дома, решив устроить здесь наблюдательный пункт. Место было отличное, сквозь листву хорошо просматривались и основная парковка, и дома, обращенные фасадами к его собственному.

Пайк сидел совершенно неподвижно, не ощущая, как проходит время. Он просто был здесь, укрытый зеленью, настороженный. Прошло два часа, Пайк окончательно убедился в том, что никто его не видит, но так ни разу и не пошевелился.

Все вокруг понемногу наливалось золотистым, затем медным, затем лиловатым светом и наконец окуталось пасмурной дымкой. Приезжали и уезжали автомобили. Люди хлопали калитками, выходили во вьетнамках к бассейну. Пайк вглядывался в них — с места он стронулся, лишь когда стемнело окончательно. Он прокрался к своему дому, проверил каждое окно. Второе окно кто-то взломал и поднял теперь уже опущенную раму, отчего и сработала тревожная сигнализация.

Пайк вгляделся в это окно, но увидел за ним лишь темноту. Никакого движения, из дома не доносилось ни единого звука. Он медленно поднял раму, подтянулся и оказался внутри дома.

В комнате было темно, однако из двери, ведущей в гостиную, лился свет. Пайк оставил там включенную лампу. Он вытащил «кимбер», прокрался в гостиную. Единственное движение создавалось здесь сооруженным в углу фонтанчиком — чашей с камнями, поверх которых булькала вода. От нее да еще от кондиционера исходили единственные звуки.

Людей в доме не было. Те, что приходили сюда, старались действовать осторожно — так, чтобы он не заметил их визита, — однако из кухни исчезла телефонная книжка, а телефон в спальне стоял там, куда Пайк его никогда не ставил.

Он вернулся в гостиную. Установленная им система наблюдения сбрасывала изображения на жесткий диск. Пайк включил телевизор, просмотрел запись. Вот появился мужчина с пистолетом. Ни маски, ни перчаток на нем не было — только темная футболка, джинсы и кроссовки. Длинные, прямые, темные волосы. Англо- или латиноамериканец, точно сказать трудно. Затем появился второй мужчина, ростом пониже первого, в темной, не заправленной в джинсы рубашке на пуговицах. И у этого тоже были длинные темные волосы, но кожа более смуглая — Пайк решил, что он-то уж точно латиноамериканец.

На следующем снимке первый из мужчин направлялся на кухню, второй стоял на коленях у двери. На полу различался черный ящичек, второй вроде бы держался обеими руками за ручку двери. Делает копии ключей, понял Пайк. Затем первый, обыскав дом, вернулся; второй проверил изготовленные им ключи.

Эту картинку Пайк остановил. На ней лицо первого различалось лучше, чем на всех остальных. Он достал из кармана фотографии, полученные от Бада, сравнил их с изображением на экране. Изготовитель ключей на фотографиях отсутствовал, а вот первый мужчина был одним из тех троих, что проникли в дом Ларкин.

Пайк перебрал снимки, нашел наиболее четкое изображение второго мужчины, нажал на кнопку — послышалось гудение лазерного принтера. Пайк спрятал распечатки в карман. Все остальные снимки показывали двух мужчин, покидавших дом через парадную дверь.

Пайк выключил телевизор и позвонил Ронни:

— Мне нужно, чтобы ты присматривал за домом. Двое мужчин лет двадцати-тридцати, прямые темные, довольно длинные волосы, рост — метр семьдесят, метр семьдесят пять, тот, что пониже, скорее всего, латинос.

— Они сейчас в твоем доме?

— Нет, но они вернутся. Сделали копии ключей.

— Ага. Ты хочешь, чтобы я их повязал?

— Нет, просто дай мне знать.

Пайк направился к холодильнику. Достав из него две бутылки «Короны», он вылил пиво в раковину и поставил пустые бутылки на кухонный стол. Когда эти двое вернутся, они поймут, что Пайк побывал дома. И скажут себе: приходил один раз, значит, придет и другой, и, возможно, решат подождать его.

А Пайку и нужно было, чтобы они его ждали.


предыдущая глава | Сторож (в сокращении) | cледующая глава