home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

К этому моменту, вспоминал Квентин, проглядывая досье, декорации были готовы. Тесс перевезли в пансион в Линкольне, она взяла на работе больничный и исчезла из виду. Питер по мере возможности поддерживал с ней связь: записки, изредка — тайные встречи, хотя, когда апрель сменился маем, покидать базу практически запретили. А тем временем шли дожди и число вылетов возросло, так что Брендан Мюррей был постоянно занят поддержанием в нормальном состоянии взлетной полосы. Квентин продолжал собирать на него данные и наблюдать за ним с расстояния.

Что касается налета на плотины, как оно часто бывает с грандиозными британскими замыслами, когда дело уже казалось безнадежным, все вдруг пошло на лад…


— Квентин! — прошипел в интерком голос Уитворта через несколько дней. — Сработала!

Квентин покосился на Хлою, возившуюся у шкафа.

— Прошу прощения, сэр?

— Наша штуковина. Сработала! Давай сюда, живо!

Квентин поспешил в кабинет Уитворта и закрыл за собой дверь.

Уитворт протянул ему фотографию:

— Сделана вчера в Рекулвере. Я лично видел. Прыгает, черт ее задери!

Квентин уставился на фото. На нем был тот же, что и раньше, участок берега, та же группа наблюдателей, среди них Эшвел, Гибсон, Уитворт и Барнс Уоллис с непокрытой головой. Этот последний победоносно размахивал руками, будто дирижер, глядя на огромную, похожую на барабан бомбу, скакавшую по волнам в сторону берега.

— Ничего себе! — Квентин уставился на фотографию.

— Да. Квентин, ты бы ее видел. А знаешь, что из этого следует?

— Операция состоится.

— Вот именно. — Уитворт кивком показал на еще какие-то фотографии на столе. — Хочешь посмотреть на цель?

Квентин взял кадры аэрофотосъемки — огромное крючкообразное озеро в окружении полей и лесов. В одном конце находилась длинная дуга плотины со сторожевыми башнями по краям.

— Это Мен, — сказал Уитворт. — Ничего себе зверюга, а? Фотографии сделаны с разведчика-«спитфайра», с высоты тридцать тысяч футов. Он вылетал раз в неделю, последнюю съемку провели вчера. Разницу видишь?

Нет, хотел было ответить Квентин. Потом пригляделся.

— Уровень воды. У плотины. Чем дальше, тем выше.

— Верно подметил. К маю он поднимется до максимума — тогда, по словам Уоллиса, и нужно атаковать.

Квентин взглянул на настенный календарь.

— Для этой операции экипажам нужно полнолуние…

— А это примерно середина месяца.

— Ничего себе.

— Вот именно. Времени у нас совсем мало.

Квентин вернулся к себе — Хлоя ждала с чаем на подносе.

— Вам два сообщения, сэр, — сказала она. — От некой миссис Барклай из совета графства Стаффордшир, ответ на ваш звонок на прошлой неделе. Перезвонить ей?

— Нет, спасибо. Это потом. Что еще?

— С минуты на минуту прибудут новые «Ланкастеры».

Квентин схватил фуражку.

— Тогда поехали встречать.

Они сели в «остин», он за руль, она — за передачи, и понеслись по мокрому от дождя бетону в дальний конец аэродрома. Там, у диспетчерской будки, уже собралась целая делегация из летного состава 617-й эскадрильи.

Один из пилотов подошел к Квентину. Это был Джон Хопгуд, двадцатидвухлетний лондонец.

— Не видно новых «ланкастеров»? — спросил Квентин.

— Скоро будут. — Заслонив ладонью глаза, Хопгуд осматривал горизонт. — Я слыхал о твоем поступке, Кредо. Тогда, в «Веллингтоне». Мне Динги Янг рассказал. Отважный поступок, парень.

— Спасибо. Мне очень приятно. — Квентин посмотрел на Хлою, которую уже окружили распетушившиеся авиаторы. — Как там ночные полеты? Новые прожекторы помогают?

— Да. Под брюхо «ланкастеру» поставили два прожектора, один за бомболюком, другой на носу. Отрегулировали, чтобы из кабины были видны круги на воде, перед правым крылом. И выставили угол так, что точно на высоте шестьдесят футов круги соединяются. Работает без отказа! Сам вчера ночью пробовал.

— Просто здорово. А как там радио?

— Последняя идея — поставить ультракоротковолновые рации, как в истребителях, чтобы «ланкастеры» могли переговариваться, по крайней мере на небольшом расстоянии. А для получения и отправки радиограмм на большие расстояния будем использовать стандартные передатчики с морзянкой.

Квентин склонил голову набок. С запада долетел гул двигателей.

— Похоже, все наконец сходится, Хоппи.

— Да уж пора бы. Осталось получить оружие…

— Гм. Тут без комментариев. Для начала — будут вам новые игрушки. Вон они! Кстати, а как называется эта модификация?

— А никак не называется. Просто по номеру. «Ланкастер-464».

Гул превратился в гудение, а потом в рев — пять «Ланкастеров» промчались у них над головами, ушли в широкий левый разворот и по одному стали заходить на посадку. Через несколько минут они уже катились по полосе к поджидавшим летчикам, которые разглядывали их с предсказуемым скептицизмом.

— Ну и уроды! Что это у них с бомболюками?

— Да их просто отрубили, видишь, вместе с заслонками.

— А что это за вилки там снизу торчат?

При этом никто не скрывал возбуждения. Долгие недели тренировок на чужих бортах, перешептывания, сплетни — и вот наконец будущее задание начало вырисовываться отчетливо. Квентин видел, как первый «ланкастер» заглушил двигатели — и его тут же обступили летчики, любопытные, как ребятишки.

На протяжении следующих нескольких дней пригнали и остальные самолеты, распределили их между экипажами. На боку каждого были выписаны красным буквы «Эй-Джей» — код эскадрильи плюс третья опознавательная буква. Распределяли не глядя: Эй-Джей-Эй («Эппл») достался Динги Янгу, Эй-Джей-Би («Бейкер») — Биллу Эстелу, Эй-Джей-Джи («Джордж») — Гибсону, Эй-Джей-Эм («Мама») — Хопгуду и так далее. Питеру и его экипажу, к их общему восторгу, выдали Эй-Джей-Ви («Виктор») — его немедленно перекрестили в «Вики» в честь жены Чоки. Едва инженеры закончили осмотр и выкатили самолет из ангара, как весь экипаж забрался внутрь, чтобы проверить борт в воздухе.

— Носовая башня вроде в порядке, — доложил Бимсон.

— Новые передатчики тоже на месте, — добавил Чоки, усаживаясь на свое место. — Ультракоротковолновый последней модификации, вот уж удружили.

— Да еще и новенькая рация, — добавил Джейми.

— А нужник прежней модификации, — пробормотал Херб Гуттенберг, протискиваясь мимо унитаза к хвостовой башне — от товарищей, находившихся на носу, его отделяло шестьдесят футов. Он невозмутимо закрыл двери и втиснулся на свое место, понюхал масло на четырех пулеметах «Браунинг-303». Скорострельность у них была двенадцать выстрелов в секунду, значит, четыре разом делали почти пятьдесят выстрелов — колоссальная огневая мощь, если правильно ею пользоваться. Некоторое время назад стрелки эскадрильи приняли решение. В обычном боекомплекте каждая четвертая пуля была трассирующей, чтобы стрелок видел, куда ведет огонь. Херб и его товарищи, понимая, что летят прямо в пасть дракону, решили использовать только трассирующие пули, что создаст могучий внешний эффект, поднимет точность и обманет немцев — те решат, что огонь ведут из пушек.

На носу Киви разложил оружие, а потом вытянулся, чтобы осмотреть носовой плексигласовый фонарь. В кармане у него была бечевка точно отмеренной длины, в середине ее — узел. Бомбардиры подметили, что, если привязать бечевку к бокам фонаря, а потом поднести к носу, чтобы получился треугольник, достигается тот же геометрический эффект, что и с деревянным прицелом Данна, только проще, да и держать его легче. В теории в момент, когда башни на плотине совместятся с двумя метками, сделанными химическим карандашом на плексигласе, бомбардировщик будет ровно в 450 ярдах от плотины. Киви вытащил карандаш, размотал бечевку. Вот сегодня вечером он это и проверит.

У него над головой Билли Бимсон проверял два своих «браунинга». Ноги его были продеты в стремена и никому не мешали.

— Устроился, Билли? — спросил Киви.

— Устроился, — ответил Билли. — Теперь можно и лететь.

Они все пристегнулись, включили электропитание, натянули летные шлемы, проверили ПУ. Дальше проверка всех систем шла согласно предполетной карте. Через пять минут «Вики» уже подскакивал по траве, направляясь к подветренному концу полосы.

Как только на вышке загорелся зеленый свет, Питер отпустил тормоза и увеличил тягу справа, разворачивая бомбардировщик против ветра. Опробовав двигатели, проверил магнето, компрессор, поправил шаг винтов. Наконец все было готово к взлету.

— Ну что ж, Дядька, вперед.

— Закрылки тридцать.

— Есть закрылки тридцать.

— Радиаторы закрыть.

— Есть.

— Газ на стопоре.

— Есть на стопоре.

— Ладно, парни, держитесь, полетели!


Тесс, вздрогнув, проснулась. Опять тот же кошмар. Руки сжимаются на горле, перекрывают доступ воздуха. Она села, дрожа, ощупала шею. Над головой прокатился и стих рев моторов. Тут она поняла, что именно они ее и разбудили. «Ланкастеры». Они теперь летали днем и ночью. Тесс опустила ноги на пол, к ногам упал смятый листок бумаги. Она нагнулась, подняла его, разгладила, потом прижала к сердцу. Записка от Квентина. Ее принесли сегодня днем. Она ждала эту записку шесть лет.

Он обнаружил ее дочь — в Крокстоне, графство Стаффордшир, в сорока милях от того места, где девочка родилась. Долгие поиски, бесконечные письма — и вот наконец результат. Сперва — ни к чему не обязывающее подтверждение: «Да, миссис Мюррей, у нас есть информация о Вашей дочери». Потом более подробно: «Да, миссис Мюррей, Ваша дочь живет с приемными родителями, СТ Т. и миссис Г. неподалеку от Стаффорда, у пары также есть старший сын. Девочка здорова, развивается нормально». А после этого — глухая стена: «Нет, миссис Мюррей, мы не можем сообщить Вам их адрес».

Остальное сделал Квентин — помогло ему стечение обстоятельств. Автор письма, сам того не желая, дал им в руки ключ. «СТ» — это воинская должность, старший техник, унтер-офицер ВВС. Несколько телефонных звонков, и удалось узнать имя этого техника: Томас Гроувз, женат, двое детей, проживает в Крокстоне, графство Стаффордшир, Поплар-лейн, 23.

Сегодня днем, когда Тесс вернулась из библиотеки, письмо ждало ее на столе. Ей сразу бросился в глаза неровный почерк Квентина, и она сразу поняла, что письмо это — поворотное. Только начав читать, она почувствовала, что падает будто во сне, опустилась на кровать, уткнулась в подушку и зарыдала так, что едва не разорвалось сердце. А потом наконец заснула.

Она должна туда ехать. Прямо сейчас, сегодня. Тесс потянулась за пальто, но тут услышала скрип половиц, прямо под дверью. Замерла, парализованная ужасом. Потом в дверь постучали.

— Тесс, милая. Это я. — Мужской голос.

Она подкралась к двери, зажимая рот рукой, отворила. Сразу увидела, как он постарел, усох, сгорбился.

— Папа, — произнесла она. — Папа, это правда ты?

— Прости, что я вот так, без предупреждения. — Слезящиеся глаза обежали комнату. — Так вот где ты живешь.

— Нет. Хотя — да… — пробормотала она. — Сейчас — да. Как ты меня нашел?

— Да уж не без труда! — ответил он весело, но тут же закашлялся. — Доехал на такси до Скэмптона. Ну и местечко. Всюду колючая проволока, вооруженная охрана… Меня, понятное дело, не впустили. Привели какого-то офицера из службы безопасности, у бедняги жутко изуродовано лицо. Он задал мне кучу идиотских вопросов, но я сумел его убедить, что не желаю тебе зла, и тогда он дал мне адрес. И вот я здесь. — Мистер Дерби пожал плечами.

— Да. Ты здесь. Через столько лет. Но почему… сейчас?

— Потому что давно пора. И жизнь слишком коротка.

Они пошли вверх по склону холма к собору, часто останавливаясь передохнуть. Тесс поняла — отец болен, слаб, дышит с трудом. Через некоторое время ей пришлось обхватить его рукой за талию и поддерживать. Странно было через столько лет снова обнимать отца — странно, но как-то совершенно естественно.

Они как раз успели к вечерней службе, и, стоя под высокими сводами, слушали завораживающий «Nunc Dimmitis» Хоуэлла, смотрели, как закатное солнце вливается в огромное южное окно.

— Как красиво, — пробормотал отец. — Я и забыл, какой он огромный.

— Ты здесь бывал?

— Однажды. С твоей мамой. До твоего рождения.

Тесс посмотрела на высокий свод.

— Экипажи бомбардировщиков говорят, что в туманную погоду — а здесь туманы часто — собор будто бы плывет по воздуху.

— Представляю. — Отец кивнул. — Питер, кажется, тоже летает на бомбардировщике. Он тут к нам заходил. Очень тревожился о тебе. Только, боюсь, свидание прошло не слишком гладко.

— Он мне рассказывал. Мы… в общем, мы общаемся.

— Очень рад.

Потом отец угостил ее ужином в деревенском пабе, из разговора она поняла, что он приехал искать покоя, утешения, даже примирения. Дэвид прекрасно служит в Африке, сказал он. Что касается матери, она в добром здравии — на этом он умолк. Ел он мало, к вину не притронулся и очень скоро, явно обессилев, попросил проводить его до гостиницы.

— У меня рак, Тесс, — сознался он у порога. — Легкие и кости.

— Как это ужасно.

— Нет, ужасно то, как мы поступили. — Он взял ее руки. — Поезд у меня рано утром. Не вставай меня провожать.

— Хочешь, чтобы я приехала к вам в Бексли?

— Очень хочу. Но только если ты сама не против.

— А Питер?

Он выдержал ее взгляд.

— Все, что произошло, то, как мы с тобой поступили, Тесс, все это страшная ошибка. Я постоянно молюсь, чтобы ты нашла душевные силы нас простить.

— А что мама?

— Вера поддерживает ее. Но не жди многого.


Прибыли бомбы, в количестве 37 штук, доставил их конвой из низкорамных грузовиков, накрытых брезентом, — напрямую в особо охраняемый ангар, подальше от глаз. С ними прибыли модифицированные бомбовые тележки, передвижной кран и подъемник на колесах для загрузки бомб в самолет. В Мэнстон было доставлено 19 бомб-муляжей, в точности таких же, как настоящие, но заполненных цементом — их предстояло испытать в Рекулвере. Наконец-то экипажи увидели оружие, ради которого столько тренировались, наконец испытали его.

Результаты обнадеживали, хотя не обошлось без проблем. Чтобы раскрутить бомбу, требовалось время, в самолете начиналась вибрация, зачастую опасная, это надо было учитывать при пилотировании. Кроме того, вращение действовало на компасы, а поскольку точность навигации была ключевым фактором, компасы необходимо было перенастроить. Что же касается бомбометания, недели тренировок не прошли даром, учебные сбросы, как правило, проходили гладко, бомбы подпрыгивали четыре-пять раз, покрывая расстояние от 400 до 600 ярдов.

Этого было достаточно. Прошла еще неделя, дни становились длиннее, установилась теплая сухая погода. В Скэмптоне продолжались тренировки, но внимание теперь сместилось на вопросы взаимодействия — навигацию и связь. Три группы, образовавшиеся по ходу тренировок, были консолидированы: первое звено из девяти самолетов вел Гибсон на «Джордже», второе, в которое входил и Питер, из шести самолетов, — Большой Джо Маккарти на «Квине», резервное звено из пяти самолетов вел Уорнер Отли на «Чарли».

На земле предпринимались беспрецедентные меры безопасности. Патрулировали периметр, проверяли пропуска. Проходы забаррикадировали, ворота заперли, возвели барьеры — а второй ангар и вовсе превратился в крепость. Что касается связи с внешним миром, ее фактически пресекли — новости фильтровали, телефоны прослушивали, все письменные сообщения проверяли. Даже частные письма вскрывали и прочитывали — в результате многие отказались от переписки с близкими до того момента, когда все это кончится.

А на плотинах вода с каждым днем прибывала. Фотографии доставляли регулярно — их делали самолеты-разведчики.

— Посмотрите-ка, Квентин, — сказал Уитворт однажды утром. — Только что принесли, еще тепленькая. Я вызвал Гибсона, он сейчас прибудет. Это плотина Эдер, это — Зорпе. Они же — цели Игрек и Зет, как мы их теперь будем называть. Видите уровень воды? Всего фут от гребня.

— Так точно, сэр, того и гляди перельется. А что с Меном?

Тут ворвался Гибсон.

— С целью Икс, Кредо! Целью Икс! Не смей больше называть ее по-другому!

— Слушаюсь, сэр. Виноват, сэр.

— То-то же. Ладно, посмотрим. — Он принялся изучать фотографии. Квентин и Уитворт стояли у него за спиной, переглядываясь. Выглядел Гибсон ужасно — темные волосы взлохмачены, глаза красные. Оба понимали: ему нужно отдохнуть или уже выполнить задание и покончить с этим — иначе он сорвется.

— Пора приступать, — пробормотал он, будто бы прочитав их мысли. — Мы готовы, так уж давайте за дело!

— Я все понимаю, Гай, — попытался умерить его пыл Уитворт. — Но теперь вопрос за политиками. Черчилль в курсе ситуации, Портал тоже. Он сейчас в Америке, на встрече с Рузвельтом, вопрос чрезвычайно деликатный. Но все вас поддерживают.

— Так пусть уже примут решение, черт побери!

— А это что? — Квентин склонился над одной из фотографий.

— Что?

— Вот здесь. На Ме… то есть на цели Икс.

Уитворт вгляделся.

— Квентин, вы о чем?

Квентин взял лупу и всмотрелся в плотину.

— Вот это. — Он нагнулся еще ниже. — Ящики. На плотине. Деревянные ящики. Вчера их там не было.


Глава 5 | Разрушители плотин (в сокращении) | Глава 7