home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Не прошло и часа, как позвонили из отдела расшифровки фотоматериалов ВВС в Медменхэме в графстве Букенгемшир и подтвердили, что также обнаружили нечто необычное на последних снимках. Ближе к обеду Квентин оказался в актовом зале штаба Пятой авиагруппы в Грэнтеме, там же находились Гай Гибсон, Чарльз Уитворт, Ральф Кохрейн и адъютант Артура Харриса — сам Харрис дожидался на другом конце телефонного провода в Хай-Уикоме. Присутствовал также начальник Квентина Фрэнк Арнот и старший эксперт из отдела расшифровки. По столу были разбросаны увеличенные аэрофотоснимки плотины Мен.

— Итак, сомнений нет, — произнес Кохрейн.

— Так точно, — ответил эксперт. — Деревянные ящики, всего двенадцать штук, десять футов на четыре. Привезены вчера.

— Дьявол. — Кохрейн потряс головой. — Вопрос — что в них?

— Этого я не могу сказать, сэр. Возможно, зенитные орудия, или противоторпедные заграждения, а может, просто запчасти для сторожевых башен.

— Когда запланирован следующий вылет разведчика?

— Сегодня днем, сэр, но в долине Рура очень плотная облачность, так что, возможно, пока мы снимков не получим.

— Вот черт. А Харрису нужна информация. Остальным тоже…

Повисло молчание — все переваривали новость. Ставки в этой операции были слишком высоки, многие ставили на кон репутацию, о провале и думать не хотелось. Квентин знал, что в числе «остальных» был и Чарльз Портал, глава Королевских ВВС, сейчас находившийся в Вашингтоне, а кроме того — премьер-министр.

Кохрейн повернулся к Арноту:

— Что вы на это скажете?

— Я совершенно уверен, что никакой утечки не было, сэр. По крайней мере, из Скэмптона. Предлагаю ничего не отменять.

— Гм. Кредо?

— Сэр, — нетвердо начал Квентин. У него болела голова, бросало в жар; едва он увидел эти ящики, его начало лихорадить от дурных предчувствий. — Насколько я понимаю, если существует хотя бы малейшая опасность, что немцы нас ждут, операцию следует отменить. Риск для экипажей будет запредельным.

— Нет никаких свидетельств того, что нас ждут. — Арнот помахал фотографией. — В этих ящиках может быть что угодно.

— Тем не менее нужно учесть возможность, что немцам все известно, — настаивал Кредо. — В конце концов, «Тирпиц» же перевели в другую гавань.

— И кто в этом виноват?

— Джентльмены! — Кохрейн поднял руку. — У нас катастрофически мало времени. В конце концов, речь идет о тактическом решении. — Он повернулся к Гибсону, сидевшему в конце стола. — Гай, старина. Каково твое мнение?

Гибсон оторвал ладони от лица. За эти три месяца он, кажется, постарел на десять лет.

— Ну, сэр, как мне это видится, чем больше мы медлим, тем сильнее рискуем. Мое мнение — нужно действовать немедленно. Или вообще все отменить.

— Хорошо. — Кохрейн отодвинул стул. — Благодарю вас, господа, прошу всех подождать. Я переговорю с Харрисом.

Они ждали — буфетчик принес бутерброды, к которым никто не притронулся. Наконец, почти час спустя, вернулся Кохрейн.

— Прошу прощения, трехсторонние переговоры через Атлантику — дело нелегкое. — Он поднял повыше листок бумаги. — Это от Портала: «Операция „Честайз“. Незамедлительную атаку на цели Икс, Игрек и Зет разрешаю».

Была пятница, 14 мая 1943 года.


Обратно в Скэмптон Квентин ехал в одной машине с Гибсоном и Уитвортом. Поначалу все молчали, погрузившись в размышления. Квентин сидел впереди, стараясь справиться с головной болью и мучительной пульсацией в больной руке. При этом он чувствовал, что заявление Кохрейна принесло Гибсону облегчение — будто бы брошенный жребий снимал огромный груз с его плеч.

— Ночью в воскресенье будет самая подходящая фаза луны, — пробормотал он через некоторое время. — Если погода не подведет, я хотел бы вылететь в двадцать один ровно.

Уитворт сказал:

— Прекрасно. Тогда я запускаю машину.

Следующий день, суббота, выдался прохладным и туманным. Но постепенно небо расчистилось, потеплело. Вопреки обыкновению, самолеты эскадрильи оставались на земле, проходя тщательное обслуживание, на земле оставались и экипажи — они отдыхали в столовой или сидели на траве, греясь на солнышке. К обеду прибыл сам командир Пятой авиагруппы вице-маршал авиации Кохрейн, его встретил командир базы Уитворт и сразу уволок на какое-то совещание. А ближе к полудню на базе приземлился легкий самолет, и его пассажира — седоволосого, взволнованного на вид штатского, в котором кто-то признал изобретателя Барнса Уоллиса, — тоже сразу куда-то увели.

— Что за чертовщина творится? — ворчал Киви. Экипаж Питера валялся на траве.

— Похоже, что-то сдвинулось, — твердо ответил Чоки.

— Да пора бы. Я уже свихнулся от этого ожидания.

Питер посмотрел на Дядьку, который сидел, погрузившись в чтение какого-то письма — листок был старый, затертый.

— Ты в порядке, Дядька? — спросил Питер, присаживаясь рядом. Он знал — то было последнее письмо, которое Дядька получил от жены.

— Она… Мэри написала это от сестры, — хрипло прошептал Дядька. — Я ей говорил, что в Ливерпуле опасно, ведь собирались бомбить доки, и все такое. Но Мэри сказала — сестра нездорова, нужно съездить к ней. И поехала.

— Ты говорил, что она была очень упорной, — произнес Питер.

— Уж это-то точно! — Дядька через силу улыбнулся, глаза его были мокрыми. — За это я ее и любил. За упорство. — Взгляд его снова обратился к письму. Через минуту на листок упала одинокая слеза.

— Дядька…

Но шотландец только помотал головой. Питер положил руку ему на плечо и стал смотреть на косилку вдалеке. Вполне возможно, что за рулем косилки сидел Брендан Мюррей, подумал он. Питер уже целую неделю не видел и не слышал Тесс. Его мучило, что он не знает, что с ней, здорова ли она. Накануне, впав в отчаяние, он попросил помощи у Кредо. Хоть записку, умолял он, краткое свидание, хоть что-нибудь, хоть на несколько минут. Но Кредо, в отличие от обычного, оказался неумолим:

— Ты с ума сошел, Лайтфут! Только не сейчас!

— Глядите-ка! — раздался громкий голос Билли. — Вон к нам Джейми поспешает, да еще как! Неужели узнал что-то?

Все сгрудились, дожидаясь, когда на велосипеде подъедет Джейми.

— Я прямо из ангара, — проговорил он, отдуваясь. — Загружают бомбы. Настоящие.

Чоки присвистнул:

— Похоже, вот и оно, парни. Идем на дело. Как думаешь, Питер?

— Да на то похоже.

Питер посмотрел на Дядьку, который аккуратно складывал письмо. За спиной у него по краю поля медленно пробиралась видавшая виды машина, останавливаясь возле каждой группы.

Через минуту она подъехала и к ним, из окошка выглянул Квентин.

— В восемнадцать ровно в предполетной комнате состоится инструктаж, — сказал он. — Для пилотов, штурманов и бомбардиров. — Он повернулся к Питеру. — Старший лейтенант Лайтфут, мы можем переговорить?

Питер подошел к машине. Он сразу увидел, что лоб у Квентина влажен от пота, лицо изжелта-бледное. Рядом с ним сидела его водитель, Хиксон.

— Лайтфут, касательно вчерашнего…

— Да вы и не думайте об этом, сэр. Зря я вчера просил, вы и так столько всего для нас сделали.

— Вы лучше послушайте. Юго-западный периметр. У дороги в деревню. Сегодня в полночь. Она будет ждать. Только, ради бога, недолго. И еще…

Он вдруг умолк, утирая лоб рукавом.

Питер ждал. Из второго ангара выкатили «Ланкастер-464», это был «Джордж» Гибсона.

— Сэр, вам нехорошо?

— Все нормально, — ответил Квентин. — Так, немного лихорадит. Послушайте, Питер, вот что важно. Вы там поосторожнее.

— Разумеется, сэр, никто ничего не узнает, уж я позабочусь…

— Я не про сегодняшний вечер. — Он кивнул в направлении самолета. — Я вот про это. Будьте предельно осторожны.


Вечером шестьдесят пилотов, штурманов и бомбардиров 617-й эскадрильи собрались в комнате предполетной подготовки второго ангара. Всем им приходилось проходить инструктаж перед важными вылетами, но на сей раз обстановка была даже серьезнее, чем обычно. На возвышении стояли три стола, на них какие-то ящики, накрытые тканью. Ровно в шесть открылась задняя дверь, все встали, и по проходу к кафедре прошагали четверо: Гибсон, Уоллис, Кохрейн и Уитворт. Гибсон встал за кафедру, жестом разрешил всем сесть, последовал шум двигающихся стульев, потом воцарилось выжидательное молчание.

— Вам предстоит нанести по врагу удар, какой никогда еще не наносило небольшое формирование, — начал он. Низкорослый, коренастый, он стоял, уперев руки в бока, и выглядел так, как должен выглядеть настоящий командир. — Нам очень скоро предстоит совершить налет на главные плотины Западной Германии. Если мы их разрушим, мы поставим промышленность врага на колени и приблизим конец войны. — С этими словами он взял бильярдный кий и отодвинул занавеску, скрывавшую огромную карту Европы. — Вот они, Мен, Эдер и Зорпе. Атака будет проведена в три этапа, три звена полетят по разным маршрутам, которые отмечены здесь красным. Препятствий к успеху немало, но если мы будем точно придерживаться маршрутов и проведем атаку так, как это делали во время тренировок, все пройдет хорошо. Если, как мы рассчитываем, все три основные плотины будут разрушены, мы также атакуем дополнительные цели — плотины Листер, Эннепе и Димель. Я сейчас перейду к деталям, но прежде хочу представить вам изобретателя нашего оружия, мистера Барнса Уоллиса, который объяснит, почему так важны эти цели и как мы собираемся их уничтожить.

Уоллис, смущаясь, поднялся с места.

— Известно ли вам, — начал он, — что на выплавку одной тонны стали требуется восемь тонн воды…

Инструктаж продолжался. Когда Уоллис закончил, Кохрейн произнес вдохновляющую речь:

— Если Бомбардировочное командование — это дубина, бьющая Гитлера, то вы — острие рапиры, которое поразит его в самое сердце.

После он опять передал слово Гибсону, который провел полномасштабный инструктаж.

— А как будет выглядеть возвращение? — подал кто-то голос, когда он закончил. По залу пробежал нервный смех.

— Ах да, почти забыл! — осклабился Гибсон. — За исключением командиров звеньев, которые будут оставаться на месте и координировать действия подчиненных, остальные борты, сбросив бомбы, должны самостоятельно возвращаться самым безопасным маршрутом — оставаясь на низкой высоте. Командиры последуют за ними, за завтраком мы тут все встретимся. И выпьем.

— Или надеремся!

— Вот-вот. На всю затею уйдет не больше восьми часов. А теперь подойдите, взгляните. — Он шагнул к трем столам и сбросил ткань. На каждом стоял точный макет одной из плотин вместе с окрестностями. — Я хочу, чтобы вы запомнили их во всех подробностях, чтобы они отпечатались у вас в мозгу, чтобы потом вы могли обнаружить и опознать их с закрытыми глазами.

— Слава богу, все-таки не «Тирпиц», — пробормотал кто-то из звена Питера. — С этими хоть есть какой-то шанс.

Вскоре все сгрудились вокруг макета Зорпе.

— А на вид не очень страшная, а, парни? — сказал Маккарти после паузы.

— Тут нет башен, чтобы прицеливаться, — заметил Киви. — Придется прикидывать расстояние по береговой линии.

— Подход довольно удобный, высоких гор рядом нет.

— Эдер, пожалуй, хуже, — сказал Барлоу. — Места на подход мало, берега крутые. Вот это уж точно крепкий орешек.

— А как их обороняют? — Джейми все разглядывал макет Зорпе. — Вот этот городок, Лангшайд, там есть зенитки?

— Неизвестно, — ответил Маккарти. — Вот сегодня ночью и выясним.


Тесс, волнуясь, дожидалась на заднем сиденье машины Квентина, стоявшей в тихом переулке неподалеку от ограждения периметра. За рулем сидела Хлоя Хиксон, водитель Квентина.

— Я вам очень признательна за помощь, — сказала Тесс.

— Да не за что. Я только выполняю распоряжения капитана.

— Вы это уже сказали. Гм… а он здоров?

— Отдыхает. Он неважно себя чувствует. А почему вы спрашиваете?

— Просто надеялась его увидеть. Поблагодарить. За все, что он для меня сделал. Вернее, для нас.

— Вы можете отблагодарить его по-другому.

— Да. — Тесс, собственно, не поняла, о чем речь, и подумала было про блокнот Брендана, но тут заметила за оградой какое-то движение. — Вот и Питер! — шепнула она. — Не ждите, пожалуйста. Я вернусь пешком.

Она выскользнула из машины и поспешила навстречу. Через секунду они прижались к ограде, неловко поцеловались.

— Тесс, слава богу! Ты в порядке?

— В порядке, только соскучилась. — Она услышала, как сзади отъехала машина. — А ты?

— Все нормально. Только без тебя плохо. Все считаю дни.

— И я. Как там дела?

— Все в силе, Тесс! И случится очень скоро. А как только закончится, я вернусь, отыщу тебя, и мы уедем отсюда — от Брендана, от всего этого.

— Скорее бы. — Он встала на цыпочки, и они снова поцеловались.

— А новости есть? — продолжал Питер. — Ты что-нибудь узнала? В агентстве по усыновлению?

— Нет. Ничего принципиального. — Она улыбнулась. Не скажет она ему пока ничего важного, ничего, что может его отвлечь. Сейчас — только о хорошем или повседневном. — Зато — знаешь что? Ко мне приезжал папа!

— Надо же! Когда?

— На прошлой неделе. Раз — и объявился. Благодаря тебе. Сказал, ты заходил к ним, говорил обо мне, и на него это произвело впечатление. Он приехал, чтобы снять груз с души.

— Вот замечательно! А что мать?

— Может, и она передумает.

— Тесс, как это здорово, у меня как камень с души! — Он оглянулся. Издали доносился шум — в мастерских полным ходом шла работа. — Мне нужно идти, тут каждые четверть часа проходит патруль.

— Постой! — Она завела руки за спину. — Хочу отдать тебе это. — Она передала через ограду медальончик со святым Христофором. — Пусть он сохранит тебя от бед в пути.

Он посмотрел на медальон, поблескивавший в лунном свете.

— Спасибо, Тесс.

— Храни тебя Господь, Питер. — Она в последний раз прижалась к проволоке, дотронулась губами до его губ. — И я тоже буду с тобой, все время буду рядом.

Они еще раз поцеловались, потом он исчез в темноте.

Хлоя же тем временем подъехала к главным воротам, предъявила пропуск, поставила машину и торопливо зашагала в сторону квартиры Квентина. На стук ей не ответили. Она поколебалась мгновение. Они виделись там же два часа назад, и выглядел он ужасно: бледный, весь в поту, чуть не бредящий в лихорадке. Она постучала снова, не дождавшись ответа, дернула дверь — та оказалась не заперта — и вошла. В комнате горел лишь ночник, Квентина она увидела не сразу. Зато в ноздри ей ударил запах: этиловый спирт — его она узнала — и что-то еще. Сладковатое, тошнотворное.

Он лежал в постели в беспамятстве. Рубашка прилипла к груди, правая рука в перчатке бессильно свесилась, а в левой он сжимал хирургическую маску, прикрепленную резинкой к кроватному столбику.

— Квентин? — прошептала она испуганно. — Квентин?


Через десять минут явился Уитворт с врачом базы.

— У него жар, — сказал врач, оттянув веко Квентина.

— Какой-то вирус? — спросил Уитворт.

— Никак нет, сэр. — Врач бережно поднял правую руку Квентина. — Причина в этом. Гангрена.

— О боже. Что же делать?

— В госпиталь. Незамедлительно.

— Я его отвезу, сэр, — тут же вызвалась Хлоя.

Врач шагнул назад.

— Его нужно в Ист-Гринстед. К Макиндо. Там его история болезни, и вообще Макиндо — последняя надежда. Я поставлю ему капельницу и отправлю с ним санитара.

— Поторопитесь. Я позвоню в Ист-Гринстед. — Уитворт посмотрел на Квентина. — Бедняга. А я-то хотел как лучше, хотел ему помочь пережить то, что он больше не будет летать. Чтобы у него было дело, чтобы он чувствовал себя полезным. А его давно нужно было отправить к Макиндо. Я только все испортил.

— Никак нет, сэр, — ответила Хлоя. — Вы ему очень помогли, я это видела. А это — право же, не ваша вина.


Воскресенье, 16 мая, было заполнено лихорадочной деятельностью. Подготовить эскадрилью «Ланкастеров» к боевому вылету — непростая задача, она требует скоординированных действий сотен людей: заправщиков, оружейников, сигнальщиков, радиотехников, механиков, укладчиков парашютов, планировщиков, поваров, водителей, не говоря уж о ста сорока членах экипажей двадцати самолетов. Подготовка в этот день 617-й эскадрильи требовала в разы больших усилий — нужно было проверить новое радиооборудование, подготовить штурманские карты, коды, сигналы, а главное — само оружие.

Часы летели. Вскоре все перестали притворяться, что речь идет об очередном учебном вылете. Летному составу подали обед — традиционный пир из бекона, двух яиц, чая и поджаренного хлеба без ограничений: такой неизменно готовили перед боевой операцией. Разговоры были скупыми, напряжение ощутимым, официанты обменивались взглядами — все знали, что в эту ночь парням предстоит настоящий бой. Потом были новые инструктажи — что тоже говорило о многом. Прогноз погоды, планерка для штурманов, для бомбардиров, а к вечеру — еще один полный инструктаж для всех экипажей. Наконец, всего за несколько часов до взлета, все они узнали, куда и зачем летят. Как и раньше, Гибсон прошелся по всем деталям операции, Барнс Уоллис объяснил научную часть, Кохрейн произнес пламенную речь о героизме.

И вдруг, когда солнце начало клониться к закату, над Скэмптоном повисла тишина. Работа завершена, двадцать «ланкастеров» стоят на стоянке — заправленные, с боекомплектом, готовые к вылету. Члены экипажей надели летную форму, забрали ремни, парашюты, спасательные жилеты, и все вышли в летние сумерки ждать — курили, переговаривались или просто смотрели на широкие просторы Ланкашира в задумчивом молчании.

В 20.30 Гибсон получил последнее подтверждение. Погода над всей Европой ясная, на плотинах не замечено никакой необычной активности, отвлекающие маневры начаты, можно приступать к операции «Честайз». В щегольском галстуке и рубашке с короткими рукавами, оплетенный парашютными лямками, в трофейном спасательном жилете он прошелся между товарищами, подбадривая их шутками, острым словом, рукопожатием. Потом, почти в девять, Гибсон словно случайно взглянул на запястье.

— Ну что, ребята. Если верить моим часам — пора.


Глава 6 | Разрушители плотин (в сокращении) | Глава 8