home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



РИЧАРД С.ПРАТЕР

НЕ СОПРОТИВЛЯЙСЯ, УБИЙЦА!

роман

Стив Беннет нахмурился, не понимая, что тревожит Марго. Он покачал головой, вытянул длинные ноги и отодвинулся на подушки сиденья. Ночной воздух врывался в открытое окно и шевелил его длинные волнистые волосы, когда он вытягивал шею, чтобы посмотреть на девушку, сидящую за рулем.

— Марго, — сказал он негромко, — напряжена, как пружина. Расслабься. — Природа наградила девушку той броской яркой красотой, какой отличаются солистки с шикарных шоу. Она повернулась и посмотрела на Беннета своими широко расставленными черными глазами, потом сосредоточила внимание на дороге, где яркие огни машин прорезали ночную тьму.

— Я расслабилась, дорогой, — ответила она красивым грудным голосом. Это был хорошо поставленный голос профессионалки. — Не придумывай того, чего нет.

Стив посмотрел на ее длинные пальцы, твердо держащие руль, на побелевшие косточки. Он продолжал хмуриться. Снова потянувшись, он подавил зевоту.

— О'кей, Марго. Я еще не вполне проснулся. Ни за что не прощу тебе того, что ты не сварила кофе. — Он протер рукой черную щетину, начинающую пробиваться на подбородке. — Следовало хотя бы побриться.

— Я же сказала, что у нас не было времени. Уже светает. — В ее голосе чувствовалось напряжение.

Он выглянул из окна. В полумиле с правой стороны на фоне светлеющего неба стали проступать силуэты самых высоких зданий Метро-Сити. Через несколько минут покажется солнце.

Он попросил:

— Расскажи мнепоподробнее об этом ревнивом Ромео.

— Ах, это, — б еспечно ответила она, — рассказывать нечего.

— Что значит «ах, это»? — спросил он. — Какого черта ты тогда боишься?

Теперь ее голос звучал решительно и резко:

— Я никогда и ничего не боялась. Так что будь любезен, заткнись!

Он сжал челюсти, но несколько секунд просидел тихо. Потом миролюбиво спросил:

— Что теперь, Марго?

Она на мгновение отвела глаза от дороги и посмотрела на него, ее глаза были широко раскрыты. Потом она расслабилась.

— Извини, — сказала она, — я думала… Мне не следовало так набрасываться на тебя.

— О чем же ты думала?

— О нас с тобой, Стив. О том, как нам будет хорошо вместе. Кажется, что прошло два миллиона лет, двое совсем других людей.

Он хотел ответить, потом сновгупосмотрел на ее руки, вцепившиеся в руль. И вместо этого спросил довольно равнодушно:

— Что тебя мучает, Марго? Ты до того нервничаешь, что мне становится тебя жалко.

— Не глупи, Стив.

— Я не глуплю. Ты ведешь себя так, как будто чего-то страшно боишься. Она вкрадчиво засмеялась.

— Ну чего, скажи, мне бояться? Откуда у тебя такая мнительность?

— Нет, это точно! Возможно, этот тип, уж не знаю, кто он такой… Или же…

Она повернулась, глаза у нее сверкали, красные губы были плотно сжаты.

— Перестань, парень! Я сказала, что ты стал излишне мнительным. Прогони свои дурацкие мысли.

Беннет вздохнул.

— О'кей, о'кей, не кипятись.

Они молча проехали еще один квартал, затем Марго затормозила и припарковала машину параллельно тротуару между двумя уличными фонарями.

— Конец пути? — спросил он.

— Думаю, не стоит мне подвозить тебя дальше. Нас кое-кто может увидеть.

Нахмурившись, он спросил:

— Ну, увидят. Мне не нравится это хождение вокруг да около, Марго. Мы увидимся сегодня вечером?

— Если ты пожелаешь.

— Пожелаю. Около восьми?

— В любое время. В восемь, олл-райт.

Стив обнял ее левой рукой за плечи и притянул к себе. Она приподняла лицо, полные губы у нее приоткрылись. Он восхищенно произнес:

— Ты поразительная, Марго. Я… мне так долго тебя не хватало.

Каким-то задыхающимся голосом она прошептала: «Стив», обвила руками его шею и поцеловала в губы. На мгновение она теснее прижала его к себе, но тут же отпустила.

— Тебе лучше уйти. Уже становится светло.

Он посмотрел поверх ее плеча на мерцающее небо, потом снова повернулся к ней лицом. Положив руки ей на плечи, он медленно проговорил:

— Марго, я знаю, что тебя что-то тревожит. Может быть, я смогу помочь?

Она яростно сбросила его руки и закричала:

— Прекрати! Сколько раз тебе повторять, что все это плод твоей фантазии! Уходи!

Не добавив больше ни слова, Стив Беннет открыл дверцу машины и вылез из нее. Все его движения бьли удивительно грациозными и в то же время говорили о его физической силе. Закрыв дверцу, он пробормотал:

— До встречи! — и зашагал по тротуару к Метро-Сити.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как девушка выглянула из окошечка и окликнула его:

— Стив!

Остановившись, он повернулся к ней.

— Да?

Она довольно долго смотрела на него, потом покачала головой.

— Ничего. Позвони мне вечером.

Он кивнул и пошел дальше, на лице у него застыло хмурое выражение. В свои двадцать восемь лет он так и не научился разбираться в женщинах. Смешно воображать, что сейчас он разберется в Марго. Да знает ли она сама, что творится у нее в голове?

Пожав плечами, он свернул к освещенному кафе на углу. На пороге он задержался под неоновой надписью «Хижина Дэна Хэмбера», затем толчком распахнул дверь и вошел внутрь. Слева находилась длинная, блестящая стойка, по правой стороне — полдесятка столиков, все пустые. В кафе находился всего один посетитель, сидевший у дальнего конца стойки.

Стив уселся на высокий табурет возле стойки и принялся изучать меню. Сразу же к нему подошел невысокий, худой человек.

Он протер и без того чистую стойку и произнес с подкупающей улыбкой:

— Много будете кушать, да? Я заинтересован в бизнесе.

Стив подмигнул.

— Вы, должно быть, Дэн?

— Правильно. Мое местечко Но накладные расходы кошмарные. Что скажете о бифштексе? Почти даром, всего пара долларов.

Стив рассмеялся.

— О'кей, но пусть он будет хорош. А сейчас кофе, пожалуйста, черный.

Стив с удовольствием пил маленькими глоточками горячий напиток, когда почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он повернулся и увидел плутовато улыбающееся девичье лицо. Она надула пухленькие губки и проворковала:

— Хэлло, вы, большой жук! Никак не пойму, вы только что поднялись или же собираетесь ложиться баиньки?

У Стива невольно покраснело лицо. Он поднялся и промямлила

— Ух… Я просто завтракаю. Хэлло, Крис.

Она посмотрела на него, покачала головой, но потом изумленно воскликнула:

— Что же случилось с вашим лицом?

— С МОИМ ЛИЦОМ?

На минуту он был озадачен, потомвспомнил и покраснел еще сильнее. Он вспомнил, что этой ночью Марго в порыве страсти прижималась к нему всем телом и произносила какие-то неистовые слова, потом ее когти вцепились ему сначала в плечи, а потом в щеки, оставив на них четыре красных глубоких следа.

Он глотнул, а чтобы прикрыть свое смущение, вытащил носовой платок и принялся прижимать его к теперь уже подсохшим царапинам.

— Ага, краснеете!

Крис все еще смеялась, но уголки ее губ немного дрожали и опустились вниз.

Потом он заметил, что она больше не смотрит на его лицо, а на носовой платок в его руках. Он тоже взглянул на него, увидел пятна ярко-красной помады Марго, которую он стер со своих губ, а уж под нею более темные пятна от царапин на лице. Подтекст был ясен. Он торопливо сунул платок в карман и смущенно проговорил:

— Похоже, я немного запутался. Садитесь рядышком, я угощу вас завтраком.

— Хотите возместить тот обед, который я не получила вчера?

Он заморгал, потом, увидев, что она забралась на табурет, снова сел. Ее туфельки на низких каблуках едва касались пола. После быстрого совещания с ней он все же не обратил внимания на ее просьбу «чего-то легкого» и попросил Дэна приготовить второй бифштекс. Тот сиял. Стив спросил, пытаясь завязать разговор:

— Как получилось, что вы здесь в такой час, Крис?

— Я иду в газету пораньше, а это единственное место поблизости, которое открыто в этот час по утрам. Все остальные кафе и ресторанчики откроются часа через два. Я живу здесь неподалеку, за углом, на Блейн-стрит. Вы же знаете!

Она глянула на него уголком глаза. Он умудрился усмехнуться:

— Да, правильно, знаю. Я… послушайте, Крис…

— Ох, помолчите, — сжалилась она. — Все в порядке. Я понимаю. Мне не нужно ничего объяснять.

Он спросил:

— Как Коттон провел последний вечер?

— Разве вы не знаете?

— Чего я не знаю?

— Просто, разве вы не знаете? Я хочу сказать, разве вы не виделись с ним больше после того, как ушли из клуба вчера вечером? Я… ушла сразу же после вас.

Стив снова смутился. Он просто не мог сознаться Крис, что провел ночь с другой женщиной, даже хотя она об этом уже догадалась. Он поднялся.

— Прошу извинить меня, всего одну минуточку. Я позвоню ему.

Он прошел в телефонную кабину в конце зала и позвонил в Толлер-отель, где они с Коттоном остановились накануне вечером, когда приехали в Метро-Сити. «Коттон» было прозвище партнера Стива по бизнесу Джима Клея. Клей был высокий, угловатый и очень некрасивый малый, но его уродливое лицо озарялось пленительной улыбкой. Он, все сильнее хмурясь, слушал, как громко звучат телефонные звонки. Он положил на место трубку и недоуменно уставился на телефон, на лбу у него появились морщинки. Опустив вторую монетку, он снова набрал номер отеля.

Когда дежурный взял трубку, он сказал:

— Это Стив Беннет. Я звонил в 311-й, но никто не отвечает. Мистер Клей, как полагаю, должен быть в отеле, но, возможно, он ушел рано из своего номера. Не видели ли вы его сегодня утром?

— Нет, сэр. Нет, после того как я принял дежурство.

— А когда вы начинаете свою работу?

— В 4 часа утра. Я дежурю с 4 до 12 дня. Стив пожевал нижнюю губу, потом спросил:

— А нет ли для меня какой-нибудь записки? Комната 313.

— Нет, сэр. Вообще ничего. Ключи от обеих комнат на месте.

— Не могли бы вы проверить, приходил ли мистер Клей в отель вечером? Попробуйте узнать что-нибудь. Я буду вам очень признателен.

— Конечно, мистер Беннет. Хотите, чтобы я перезвонил?

— Нет, я сам вам позвоню. И заранее спасибо.

Стив положил трубку и вернулся к стойке. Крис подняла к нему улыбающееся лицо, но, увидев хмурый взгляд Стива, сразу спросила:

— Что случилось? Он покачал головой.

— Возможно, ничего. Коттона нет в его комнате… Не могу понять, что это значит. Когда вы с ним вчера расстались, Крис?

— Через несколько минут после того, как вы ушли с этой…

— После этого вы его не видели?

— Нет.

— Странно. Я думал, что он сразу же поедет назад в отель.

Он сел на место, увидев, что Дэн спешит к ним с двумя блюдами, на которых лежали толстенные румяные бифштексы, зеленый горошек и жареный картофель.

— Вот, пожалуйста, — сказал он. — Лучшие бифштексы в городе. Крис заметила:

— Единственные в городе в такой час. — Она взглянула на Стива: — Вы всегда объедаетесь по утрам?

— Обычно, — усмехнулся он.

— Не знаю… — протянула она, с изумлением поглядывая на огромную порцию.

— Ешьте. Надо, чтобы на ваши косточки наросло немного мяса. Она подняла брови и обиженно сказала:

— Благодарю, мистер Беннет, Я вполне удовлетворена количеством мяса, уже имеющегося на моих костях.

Он подмигнул ей:

— Ну и правильно. С вашего разрешения, я пойду еще раз позвоню. Он стоял, глядя вниз на Крис, когда они услышали слабый вой сирены.

То усиливающийся, то ослабевающий, но становящийся постепенно все более громким. Через пару секунд можно было сказать, что полицейская машина находится всего лишь в нескольких кварталах от них, ее вой вскоре должен был достигнуть пика. Крис посмотрела на Стива.

— У меня всегда появляется гусиная кожа, — сказала она, — невольно начинаешь думать о собаках-ищейках и людях, удирающих от них через болота.

Он кивнул.

— Похоже, что они направляются сюда.

Звук сирены был теперь невыносимо громким. Черно-белая полицейская машина остановилась перед распахнутой дверью кафе.

— Они уже тут. — Стив схватил Крис за руку и стянул с табурета. — Давайте-ка посмотрим, что там стряслось.

Они вместе побежали к дверям. Из машины вылез высокий, тучный офицер в форме и пошел по дорожке. Шофер тоже оставил свой пост, и они вместе двинулись к кафе, а Стив и Крис вышли на крыльцо.

Офицер сделал два шага навстречу Стиву и схватил его за руку.

— Спокойно. Вы никуда не уйдете. Стив удивленно посмотрел на него.

— Кто, черт возьми, решил, что я куда-то ухожу?

Он дернул свою руку, но хватка офицера была жесткой. Стив медленно произнес:

— Уважаемый блюститель закона, извольте убрать свою руку. Что тут происходит?

Второй коп подошел поближе и теперь внимательно смотрел на Стива бледно-голубыми глазами из-под почти невидимых бровей. Его бесцветные губы сложились в насмешливую усмешку. Он был такого же высокого роста, как и первый, но зато необыкновенно худым. Его нос в красных прожилках и мешки под глазами говорили, что он запойный пьяница. Облизнув губы, он противно гоготнул.

— Что здесь происходит, он желает знать? Это вас интересует, да? Он закивал вверх и вниз головой.

Стив стиснул зубы, он весь кипел от злости, но внезапно у него появилось чувство страха.

— Совершенно верно, — ответил он, заставив свой голос звучать спокойно и ровно. Он повернулся к человеку, державшему его за руку: — Будьте любезны, отпустите меня. Я не собираюсь никуда уходить.

Снова заговорил тощий:

— Он говорит, что не собирается никуда идти. Ну что же, я думаю, что он прав. — Он повернулся к толстому: — А ты не считаешь, что он прав, Джо?

Тот нахмурился и даже не взглянул на тощего. Он обратился к Стиву:

— Ведь вы Беннет? Стив Беннет?

— Правильно. Ну и что?

— Вам лучше поехать с нами, мистер Беннет.

— Поехать с вами? Вы хотите сказать, что примчались сюда с включенной сиреной ради меня?

Толстый кивнул.

— Лучше поедем без всякого шума.

— Ехать без шума? — возмутился он. — Будьте любезны объяснить…

— Будьте любезны объяснить, — вмешался тощий. Он был полупьяным, поэтому просьба Стива в его исполнении прозвучала нелепо.

У Стива голова стала плохо соображать. Он повернулся и взглянул на тощего, его так и подмывало сбить издевку с его бесцветных губ ударом наотмашь и удивился тому, какими беззащитными выглядят глаза этого человека под редкими светлыми волосами, торчащими на месте бровей.

Он снова повернулся к полицейскому, которого звали Джо. Его физиономия была приятнее, хотя сейчас на ней было суровое, неприветливое выражение. Но все равно она казалась более разумной и трезвой, чем клоунская рожа тощего.

— Попросите этого комедианта успокоиться, — сказал он. — Он действует мне на нервы. Я с радостью объясню вам все, что вас интересует, но я хочу знать, почему я должен делать это.

— Он хочет… — завел свою песню тощий, но Джо остановил его. На его лице появилось недовольное выражение, он проворчал:

— Прекрати, Мэтт. — Затем вкрадчиво бросил: — Где вы провели эту ночь, мистер Беннет?

Стив почувствовал, что его злость улетучивается, уступая место пока еще неосознанному страху. Он с сожалением подумал о том, что на стойке стынет его бифштекс и что он не успел второй раз позвонить в отель. Он бросил взгляд назад, на кафе. Дэн застыл, прижавшись носом к стеклу, глядя на них. Стив подумал, что было странно, что они до сих пор торчат на углу, как приятели, которые задержались ради приветливой беседы.

— Где я провел сегодняшнюю ночь? — переспросил он. — Для чего вам это надо знать? Какая разница, где я был?

Джо спокойно сказал:

— Отвечайте на мои вопросы, мистер Беннет.

— Я был… — голос Стива стал едва различимым, потому что он вспомнил, что рядом находится Крис. Она смотрела на него с полуоткрытым ртом, в ее глазах было изумление. Джо, заметив его колебание, сказал:

— Мы проверяли в отеле. Нам известно, что вас там не было. Мы хотим точно знать, где вы провели ночь.

— Хотя вас это совершенно не касается, но я был с другом, — сказал он, потом, вскинув голову, рявкнул: — Перестаньте меня держать!

Мэтт натренированным жестом быстро провел руками по всем местам, где у человека может находиться оружие, пока Джо крепко держал Стива за обе руки, отступил назад и заявил:

— Он чистенький. Стив стиснул зубы.

— Вы психи, наверное, принимаете меня за кого-то другого? Мэтт с издевательской вежливостью спросил:

— Вы не возражаете, если я взгляну на ваш бумажник? Вы определенно не возражаете?

— Мой бумажник? Зачем?

— Из интереса. Из чистого интереса. Будьте добры.

Джо опустил ле. вую руку Стива, тот вытащил бумажник из брючного кармана и сунул его Мэтту.

— Ничего не потеряйте, — сказал он мрачно. — Я хочу получить его обратно. Со всеми деньгами.

Мэтт открыл бумажник и заглянул внутрь, затем вытащил тонкую пачку банковских билетов. Он посмотрел на них и тихонько присвистнул:

— Сотенные, — сказал он. — Только подумать!

Он развернул их веером и быстро пересчитал, затем посмотрел на второго флика.

— Одиннадцать, — сказал он. — Прекрасно. Это очень, очень хорошо. Вытащив какую-то бумажку из своего кармана, он сверился с нею,

посмотрел на Джо и утвердительно кивнул головой.

— Все в точности.

Он положил деньги назад в бумажник Стива и сунул его в свой карман.

— Я вам ясно сказал, чтобы вы вернули его, — возмутился Стив. — И что это за засекреченные разговоры?

Мэтт злобно ощерился.

— Одиннадцать стодолларовых бумажек. Одиннадцать. Больше тысячи долларов. — Потом прибавил насмешливо: — Нашли их, не так ли? Нашли на улице? Деньги, я имею в виду.

— Нет.

— Вы их не находили? Мэтт неестественно удивился.

— Я их выиграл.

— Он их выиграл, он говорит. А где бы вы могли их выиграть? Насмешливый тон и шутовские манеры полицейского заставили Стива утратить самоконтроль.

— Не можете же вы быть в самом деле таким дураком, как кажетесь? Где, черт возьми, я мог их выиграть? В «Кокату». Теперь скажите мне, что вы никогда не слышали о нем, не знаете, что там играют на деньги?

Мэтт не ответил. Он несколько секунд смотрел на Стива, затем сказал: — Что случилось с вашим лицом? Вы упали, да?

— Точно, упал.

— Неудачно, верно? А не могли ли вас поцарапать во время драки, а? Мэтт продолжал усмехаться.

Стив почувствовал пальчики Крис на своей руке.

— Что случилось? Не могу ли я помочь?

— Не знаю, Крис. Честное слово, не знаю.

Копы подхватили его под руки и повели к полицейской машине. Джо сказал:

— Поехали, мистер Беннет. Нет никакого смысла дальше оставаться здесь.

В голосе его чувствовалась усталость.

Совершенно ошеломленный Стив подошел к машине, сел на заднее сиденье, рядом с ним оказался толстяк Джо. Мэтт, захлопнув дверцу, уселся за руль.

Ничего не понимая, Стив спросил:

— В чем же все-таки дело? Это что, шутка?

Мэтт повернул голову и закричал пронзительным злым голосом:

— Так оно и есть. Шутка. Милая шуточка в отношении тебя, убийца!

Убийца! У Стива отвисла челюсть, он с шумом втянул в себя воздух. С минуту он сидел неподвижно. Кто-то определенно помешался. Потом он взорвался:

— Какого дьявола вы, уважаемые, пытаетесь мне пришить? Я никого не убивал…

Потом он сумел справиться со своим гневом и спокойно спросил:

— Почему вы не хотите мне просто объяснить в чем дело? И как вы не можете уразуметь, что я действительно не знаю, о чем вы толкуете?

Вместо ответа Мэтт рванул машину с места. Стив мельком увидел Крис, которая по-прежнему стояла на углу, глядя ему вслед. Она даже помахала ему рукой, потом ее рука бессильно упала вниз. Стив откинулся на подушки сиденья, в горле у него, как ему показалось, бешено колотится сердце. Такое с ним не могло случиться.

Он никого не убивал. Что это за история? Куда они его везут? Он заставил себя расслабиться и осмотрел внутренность машины. Она выглядела точно так, как любая другая машина, но потом он заметил, что на задних дверцах отсутствуют ручки, а стекла окон подняты до самого верха. На минуту он почувствовал себя в западне, но тут же решил, что должен преодолеть необоснованную панику. Он повернулся к Джо, сидевшему рядом с ним.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Райли. Сержант Джо Райли.

— Сержант Райли, пожалуйста, объясните мне, что, черт возьми, происходит?

— Да, объясню, однако сначала давайте поговорим… Прищуренные глаза Райли были прикованы к лицу Стива. Они как бы ощупывали его, его черные волосы, зоркие глаза, царапины на его щеках, задержались на твердом подбородке. Он продолжал:

— Когда вы приехали в Метро-Сити?

Стив решил, что он больше выяснит, если ответит на все вопросы Райли.

— Вчера вечером. Около семи тридцати.

— Приехали один?

— Нет.

— С кем?

— С Джеймсом Клеем. «Коттон» Клей иначе. Возможно, вы слышали о нем?

Райли кивнул.

— Он мой партнер. А также мой лучший друг.

— Партнер в чем?

— Спортивные товары. Нам принадлежат «Спортивные товары Лагуны» в Лагуна Бич. Фактически там заправляю я. Коттон проводит большую часть времени на общественно-политическом поприще. Он член Совета в городе, в Палате коммерции, сейчас выдвинут кандидатом в Конгресс от нашего округа.

— Какова стоимость вашего предприятия?

— Примерно двадцать тысяч долларов. Возможно, чуть больше. Здания, товары, совместный счет.

Райли вытянул губы и тут же втянул их.

— Эти здания, товары и так далее. Если с вами что-то случится, что тогда? Кому это достанется?

— Коттону. Не совсем так, конечно. Все гораздо сложнее: страхование партнерства, покрытие дополнительных расходов.

Стив вымученно улыбнулся.

- Но что может со мной случиться?

— Это распространяется на обоих партнеров? Правильно?

— Естественно. Помолчав, Стив нахмурился:

— Куда, черт возьми, вы клоните, Райли? Что-нибудь случилось с Коттоном?

Сержант проигнорировал вопрос Стива и вместо ответа сам спросил:

— Как получилось, что вы с мистером Клеем вчера приехали сюда? Стив понимал, что сам ничего не добьется, пока не ответит на его вопросы. Полицейская методика, подумал он. Нагони на человека страх, заставь его разоткровенничаться, авось проболтается. Он сказал:

— Я просто приехал с ним. Мы проводим вместе много времени. Вы, возможно, знаете, что он часто выступает с речами на митингах, по радио, на телевидении. Все это неподготовленные выступления. Как часть его кампании. О коррупции в Калифорнии, о политическом влиянии, взятках в суде и так далее. Он получает отовсюду много информации, у него были сведения, что он раздобудет что-то новое в этом плане здесь.

— Здесь? И это привело его сюда?

— Совершенно верно. А что?

— Просто любопытно, — спокойно произнес сержант. — Эти сведения… О ком шла речь? Кого вы намеревались посетить?

— Вот этого я не знаю. Кто-то должен был встретить нас в «Кокату». Я… я рано оттуда ушел.

— Да-да. Об этом, мистер Беннет. Как я уже говорил раньше, вы не воспользовались своим номером в отеле. Так где вы провели всю ночь?

Райли вытащил из кармана смятую пачку сигарет, сунул себе сигарету в рот и предложил закурить Стиву. Он взял сигарету и наклонился к огню, также предложенному сержантом. Он с удовольствием втянул в себя табачный дым и посмотрел в окно. Солнце уже встало. По всей вероятности, было шесть утра. Мэтт спешил, возможно, для того, чтобы Райли мог побольше из него вытянуть.

Стив сказал:

— Вы правы в отношении отеля. Я там не был. Фактически я был с… с моим старым другом, женщиной.

Он устало усмехнулся.

— Я бы не хотел называть ее имени. У нее может быть масса неприятностей. Но, если необходимо, я смогу доказать, где я пробыл всю ночь, если вы это имеете в виду.

Голос Стива зазвучал глуше:

— Вы это имеете в виду, сержант?

Тот посмотрел прямо в лицо Стиву, его глаза оставались чуть прищуренными.

— Да, мистер Беннет, именно это я имею в виду.

И тут он заметил, что Райли утратил свою почти дружескую манеру и стал выглядеть суровым, деловым копом. Конечно, в этом не было ничего удивительного. Эти люди уже десять минут стараются его в чем-то уличить. Но в чем? Каким образом случившееся, а что-то, наверняка, произошло, могло касаться его? Произошла какая-то нелепая ошибка.

— Послушайте, — заговорил Стив, — это же глупости. Нельзя же так просто хватать человека на улице и начать его в чем-то обвинять. Кто…

— Помолчите, Беннет! — голос Райли был все еще спокойным, вкрадчивым, но в нем были новые твердые нотки.

— Помолчать? Черта с два! Мне нужны объяснения. Только потому, что на вас полицейские мундиры, а на бедрах пистолеты, вы…

— Я сказал замолчите! — Райли впервые повысил голос, его лицо запылало. В нем была несомненная угроза.

Стив понимал, что ему следует помолчать, но ему не нравилось, когда ему приписывали какие-то проступки, в которых он не был виноват. Он сжал челюсти с такой силой, что ему стало больно, потом произнес сквозь зубы:

— К черту, я не стану молчать, Райли. Мне нечего прятать и нечего стыдиться. Поэтому не затыкайте мне рот. Нет оснований для того, чтобы я молчал!

Белый от ярости, он умолк, и в этот момент Мэтт притормозил у обочины и выключил двигатель, затем повернулся и подмигнул Стиву.

— Ведите себя паинькой, — сказал он, вылез из машины, обошел ее кругом и отпер дверцу с той стороны, где сидел Райли.

Тот кивнул головой. Стив нагнулся и вылез из машины. Райли вылез за ним. Стив оглянулся. Как он считал, они едут в управление полиции, но поблизости не было ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало подобное учреждение.

Они остановились на Сикамор Авеню на окраине делового района города, где-то посреди квартала, и Стив заметил бакалейную лавку и магазин готового платья. Слева также виднелись магазины, но никаких учреждений.

Стив воскликнул:

— Какая-то фантастика! Произошла какая-то чудовищная ошибка… Эй, парни, вы копы или нет? — Потом он заметил надпись перед квадратным белым зданием на лужайке, перед которым они стояли. На черном фоне белыми буквами было написано: «Похоронное бюро Полсена».

Он остановился и уставился на надпись. Райли и Мэтт стояли по обе стороны от него, потом, не сговариваясь, схватили его за руки и грубо потащили к ступенькам входа. Стив беспомощно качал головой, тщетно пытаясь разобраться в этой путанице. Он припомнил, что с той минуты, как оба этих полицейских подошли к нему, ни один из них ни разу не пригрозил ему, но всегда хотя бы один все время находился рядом, наблюдая за ним. Только сейчас он подумал о том, что надо было бы попытаться вырваться и сбежать, но тут же отбросил эту мысль. Это было бы по меньшей мере глупо, потому что у него нет причин чего-то бояться, тем более что он до сих пор не понимал, что привело в действие эту идиотскую карусель. Что означали все эти намеки, полуобвинения и плохо скрытый сарказм?

Он внезапно дернулся и вырвался из удерживающих его рук.

— Одну минуточку! — закричал он. — В чем дело? Чего ради вы меня сюда тащите?

Ни один из них ничего не ответил, они лишь крепче схватили его за руки и потащили дальше к ступенькам. Он перестал сопротивляться и поднялся на крыльцо.

— О'кей, играйте свою игру. Но мне не нравятся ваши манеры. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы расквитаться с вами за это.

Можно было подумать, что они его не слышат. Мэтт левой рукой распахнул дверь. Они не стучали и не звонили, очевидно, все было заранее подготовлено. Они подождали, пока Мэтт закрывал дверь, и Стив смог осмотреться. Они стояли у подножия узкой лестницы, которая вела на второй этаж. Комната была маленькая, в ней стоял деревянный стол и скамья. На столе находился огромный букет гладиолусов в простой белой вазе. Слева от них была запертая дверь, а справа — арка, ведущая в другое тускло освещенное помещение. Потребовалось несколько секунд, чтобы глаза Стива привыкли к полумраку. Приторный запах увядающих цветов ударил ему в нос, когда они втроем прошли под арку направо, потом повернули налево и добрались до дальнего конца длинной комнаты. Их шагов не было слышно на толстом ковре, устилающем пол. Комната была узкая, но очень длинйая, очевидно, протянувшаяся по всей длине здания. У задней стены стоял низкий стол на четырех толстых ножках-тумбах с колесиками. На столе что-то лежало, прикрытое белым материалом, спускавшимся с обеих сторон почти до пола. Копы остановились. Мэтт отпустил левую руку Стива и заговорил впервые после того, как они покинули машину.

— Вот он, убийца, — произнес он чуть ли не по слогам. — Расскажи нам об этом.

Глаза Стива были устремлены на низкий стол и что-то, прикрытое простыней, но краешком глаза он видел, что глаза Мэтта буквально впились в него. Комната, этот стол, полицейские, все это казалось нереальным. Стиву казалось, что, как это бывает в кино, все сейчас завертится, закрутится и растает, уступив место другой картине. Как во сне он услышал глухой голос: «Давай посмотрим, убийца». Они вновь пошли. Стив уже понял, что под простыней находится тело. Самым же страшным было то, что он чувствовал, что знает, кто там лежит. Они остановились у стола. Райли прошел к другому концу и сорвал простыню. Мэтт стоял рядом со Стивом, вцепившись двумя руками в левую руку. Стив отвернул голову,

боясь посмотреть на тело, лежащее на столе, на лицо, но все же в полумраке можно было разобрать, что это — именно лицо. Не более. Мэтт прошипел:

— Смотри, убийца, смотри!

Стив собрался с силами, готовясь к шоку, который, как он боялся, его ожидает, когда он посмотрит на тело. Мэтт, тихо выругавшись, захватил левой рукой обе руки Стива у него за спиной, а правой уперся ему в шею и стал пригибать голову Стива все ниже и ниже к трупу.

Глаза Стива расширились, когда он посмотрел на мертвое лицо, находившееся в каком-то дюйме от его собственного, но расстояние было таким близким, что оно воспринималось уже как скопление каких-то выпуклостей и впадин, которые вместе не создавали единой картины.

Почти не чувствуя боли в грубо заломленных руках, Стив буквально безвольно подчинился второй руке Мэтта, державшей его за воротник пиджака и тянущей медленно вверх и прочь от нереальной серо-белой вещи перед ним. По мере того как лицо Стива отодвигалось от нее, бесформенная масса перестала колебаться и начала приобретать конкретные очертания. Это лицо Стив через мгновение узнает…

Подготовка к убийству началась спокойно и планомерно за два дня до понедельника, когда еще не чувствовалось и намеков на приближающуюся трагедию. Пока Стив Беннет объяснял преимущества ружья-чокбор покупателю в своем магазине спортивных товаров в Лагуна Бич, Оскар Гросс в Метро-Сити взвешивал многочисленные аспекты убийства. В своем офисе над клубом «Кокату» Оскар Гросс аккуратно подтянул вверх брюки на коленях, чтобы сохранить идеально заглаженные складки, и грациозно опустился во вращающееся кресло за треугольным письменным столом. Усевшись, его тело застыло в такой неподвижности, как будто до этого он вообще никогда не двигался.

Он был красивым убийцей. Он был красив в несколько женственной манере. Про актеров с подобной наружностью обычно говорят, что у них «смазливая внешность», но в отдельности ни к чему нельзя было придраться. Он был довольно высокого роста, с хорошей фигурой и не просто мужественной, но с «могучей» осанкой, как уверяли многочисленные его поклонницы, имея в виду не только внешние данные. Его улыбка, состоящая из ровных белых зубов и полных ярких губ, была чарующей и опасной, лицо же производило впечатление открытого, честного и очень ласкового.

Оскар Гросс был живым подтверждением того, что убийцы не обязательно походят на убийц. Он стал убийцей вскоре после того, как отметил свое двадцатилетие, в пьяной ссоре зарезав своего приятеля. Свидетелей не было, эта история прошла для него безнаказанно. Его даже никто не заподозрил. В возрасте 30 лет он спланировал и сам лично хладнокровно и бесстрастно осуществил расправу с шантажистом, который вздумал легкомысленно угрожать его приятному образу жизни. К тому времени он уже завязал многочисленные контакты по всему штату Калифорния и был не только состоятельным человеком, но к тому же и весьма влиятельным. Официально он не был политиком, но участвовал во многих кампаниях и неизменно поддерживал кандидатуры победителей. Во втором убийстве его заподозрили, но к суду не привлекли, а 30 тысяч, которые ему пришлось кое-кому заплатить, он посчитал просто платой за безоблачное благополучие. Мысленно отнес он их к статье «деловые расходы» и незамедлительно постарался позабыть об этом досадном инциденте. Теперь ему было 44 года, и в его гладких каштановых волосах стала пробиваться седина. Он достал сигарету из золотой шкатулки ручной работы у себя на столе и прикурил ее от изящной золотой зажигалки. Ему нравилось золото. Повернув голову, он заговорил с небольшим человечком, неприметно сидевшим справа от его письменного стола.

— Ты знаешь, что делать, сопляк, — сказал Гросс. — Вот и займись. Маленькому человечку на вид было лет 50, у него была блестящая лысая голова и нелепо свернутый в сторону нос. Он поднялся, кивнул и неслышно вышел из офиса. Он не произнес ни звука и аккуратно закрыл за собой дверь.

Оскар Гросс откинулся на спинку своего вращающегося кресла, переплел пальцы с наманикюренными ногтями на плоском животе и замер.

— Ну что же, — не без гордости подумал он, — первый шаг сделан. А часом позже, примерно в 16 часов дня, человек со свернутым носом вошел в магазин спортивных товаров в Лагуна Бич и приблизился к прилавку.

Стив Беннет вписал очередную цифру в журнал, лежащий перед ним, и приветливо сказал:

— Сейчас займусь вами. — Захлопнул журнал, сунул его под прилавок и подошел к маленькому человечку: — Да, сэр. Чем могу быть полезен?

— Я хотел бы купить оружие, — заметил тот, — что-то посолиднёе. Марка меня не интересует, но я хотел бы иметь что-нибудь крупное.

— Револьвер или пистолет?

— Ну… револьвер, наверное.

— Какого именно образца?

— Я же сказал: безразлично. Только чтобы был хороший. Я не разбираюсь в оружии. То, что вы считаете о'кей.

Стив кивнул и пошел вдоль полок за прилавком, пригласив жестом покупателя следовать за ним. Отодвинув в сторону панель в конце прилавка, он продемонстрировал несколько револьверов и пистолетов-автоматов, которые хорошо были видны через стекло. Выбрав револьвер 44-го калибра системы «Смит и Вессон» с десятидюймовым дулом вороненой стали, он положил его на стекло.

— Вот хороший револьвер, — сказал он, — возможно, тяжеловатый. Но вы действительно хотите иметь такой большой?

— Выглядит хорошо.

Человек взял в руки револьвер и взвесил его на ладони.

— И правда тяжеловат. — В его небольшой руке он выглядел неуместно.

Стив спросил:

— Для чего он вам понадобился?

— Ох, у меня небольшое ранчо с домашней птицей и парой коров неподалеку от Санта Анны. Жена стала волноваться по ночам. Я обещал ей купить оружие, чтобы иметь его под рукой.

Он подмигнул:

— Возможно, никогда его не использую, но чем револьвер будет солиднее, тем она лучше будет себя чувствовать, как я думаю. — Он положил револьвер обратно на прилавок.

— Это подойдет. Сколько стоит?

— 64 доллара плюс налог. Что-нибудь еще?

— Ну, патроны. Коробку, наверное. Сколько их в коробке?

— Пятьдесят. Это еще 4.23. — Стив писал на листке. — Однако сегодня вы не сможете взять револьвер.

— Почему? Я сразу же за него заплачу. Стив улыбнулся.

— Есть закон — надзор за опасным оружием. Назовите это периодом «остывания». Вы не можете получить револьвер в магазине ранее, чем через день после того, как вы его выберете и закажете. Это делается для того, чтобы сильно возбужденный, взбешенный человек не мог забежать в магазин и сразу хватать оружие, а потом спешить расквитаться с обидчиком. Так во всех магазинах.

— Проклятие! — воскликнул человечек. — Но раз такое правило, то ничего не поделаешь. Когда я могу его получить?

— Завтра. Вас это устраивает?

— Пожалуй. Хорошо, я заплачу за него сейчас, чтобы все было готово, когда я за ним приду.

— Как угодно, — согласился Стив. — А теперь мне нужны кое-какие сведения о вас. Мы регистрируем такие покупки. — Тот представил водительские права и парочку других документов, удостоверяющих, что он является Филиппом Кноулером. Он фермер, сказал он, ему 43 года, гражданин США. Стив заполнил полностью анкету, пометил кривой нос покупателя в «особых отметках» при описании его внешности, затем дал ему подписать формуляр. Сам расписался в качестве свидетеля и сказал:

— Итак, мистер Кноулер, жду вас завтра. Человечек кивнул и вышел.

Стив во всем этом не усмотрел ничего необычного и тут же позабыл о случившемся.

В половине четвертого на следующий день Стив заворачивал пакет для одного из своих постоянных покупателей.

— Шесть долларов пока, — сказал он. — Не могу ли я вам еще что-нибудь продать, Пит?

— Вроде бы нет, — протянул тот, — однако вам не мешало бы заглянуть ко мне и постричься. — Он скептически посмотрел на волосы Стива. — Становятся неровными, да и концы посечены… Послушайте, Стив, вы знаете парня по имени Боб Хилл? Он приходил побриться и расспрашивал о вас.

Стив покачал головой.

— Сразу не скажу. Не помню никакого Хилла. А что?

— Я подумал, что он заходил с вами повидаться. Сказал, что вы вместе ходили в школу. Он задавал о вас столько вопросов, чем вы сейчас занимаетесь, как давно находитесь здесь и так далее, что я решил, что он вас непременно разыщет. Даже интересовался, женаты ли вы. Мне его любопытство так надоело, что я посоветовал ему пойти и поговорить с вами лично.

— Нет, он не приходил.

Пит наклонился на прилавок и поскреб свой подбородок.

— Сколько же вам исполняется, Стив?

— Через пару недель стукнет 29.

— Вы самый настоящий убежденный холостяк. — Вы, часом, не вздыхаете все еще по Мэгги Витни, а?

Стиву удалось выдавить улыбку.

— Нет, Пит, я ни о ком не вздыхаю, мне нравится холостяцкая жизнь.

Зазвонил телефон. С чувством облегчения Стив потянулся к трубке. Пит помахал рукой на прощанье и вышел. Звонил Коттон.

— Привет, Стив, бродяга! — весело заговорил он с легкой фамильярностью многолетней дружбы. — Подумал, что мне необходимо оторвать тебя от стула, а то к нему уже прилип твой зад.

— Исключается, он у меня стерся от непосильных трудов много лет назад. У меня невероятно ленивый партнер.

Коттон фыркнул и сказал:

— Приезжай-ка сюда, когда закроешь магазин. Не забудь почистить ботинки;

— Ладно, буду около шести, мне надо немного почиститься самому. Куда мы направляемся?

— Скажу об этом, когда ты будешь здесь.

— Очаровательный маневр в таинственной компании?

— Вроде. Ничего загадочного, однако. Просто нужно взглянуть на этого типа. Не ранее девяти часов, так что у нас будет время пожевать и выпить по паре коктейлей.

— О'кей, Коттон. Около шести.

Стив положил трубку, слегка посмеиваясь. За чуть шутливой манерой Коттона, он твердо знал, скрывалась преданная дружба и привязанность, которые редко встречаются у мужчин. Стив поднял глаза и заметил, что в магазин входит новый покупатель.

Это был маленький лысый человечек со свернутым набок носом.

— Это снова я, — сказал он, — пришел за револьвером.

— Да, да. Вы были вчера.

— Совершенно верно. Я мистер Кноулер. Предполагается, что к сегодняшнему дню я успел поостыть,

— Да, помню, «Смит и Вессон». Одну минуточку.

Стив нырнул под прилавок, достал револьвер и патроны и надежно завернул их в аккуратный пакет, пока маленький человечек ожидал, затем на свет появился журнал регистрации проданного оружия. Он проверил, записал ли он туда все, что требуется по правилам.

— Что это такое? — заинтересовался покупатель, указывая на белый, зеленый и желтый листочки.

— Я просто смотрел, имею ли я требуемую информацию. Мы обязаны вести строгий учет продажи огнестрельного оружия. Фиксируется номер серии, имя покупателя и так далее. Таков закон.

— Это уже будете делать вы сами? Я могу идти?

— Совершенно верно. С вами все. Заходите еще, сэр. Кивнув, человечек удалился.

В самом начале шестого Стив бросил два конверта, в которых находились копии регистрации покупки мистером Кноулером револьвера «Смит и Вессон» 44-го калибра, в почтовый ящик, находящийся на углу Форест и Парк-Авеню. Эти конверты были адресованы в калифорнийское бюро криминальной идентификации и расследования в Сакраменто и шефу полиции в Лагуна Бич.

А в это время маленький человечек передал револьвер Оскару Гроссу в его офисе над клубом «Кокату» в Метро-Сити, то есть в 50 милях от магазина Стива.

Гросс сказал:

— Вы запомнили номер серии? — У него был вкрадчивый глуховатый голос, который, казалось, исходил из середины живота.

Тот кивнул.

— Как вы и говорили. Быстрая работа. Задание для новичка.

— Хорошо. Трудности были?

— Никаких. Показал ему полученные от вас документы. Филипп Кноулер. Он все это записал. Думаю, что к этому времени успел все отослать, куда полагается. Я посмотрел на его листки, прежде чем уйти. Назвался фермером.

— Прекрасно.

Гросс с грациозной медлительностью отпер ящик в своем столе, спрятал туда револьвер и патроны, запер ящик и поднялся. Вытащив из нагрудного кармана своего прекрасно сшитого твидового костюма туго набитый бумажник, он извлек 5 двадцатидолларовых бумажек и протянул человечку.

— Вот ваша сотня, — сказал он. — Пойдемте со мной. Нам надо позаботиться еще об одной мелочи.

Убрав деньги, маленький человечек отправился следом за Гроссом вниз по лестнице. Когда они вышли на Мейн-стрит, Гросс кивнул служителю в форме, торчащему на углу здания близ автостоянки клуба. Тот вытянулся по стойке «смирно», пробормотав: «Да, сэр. Да, сэр!» Он исчез из виду, а через секунду вывел черный «кадиллак». Он остановил машину у входа в клуб, не выключая мотора, а сам выскочил, чтобы торопливо обежать вокруг машины и открыть дверцу перед Гроссом.

Гросс сказал маленькому человечку:

— Поведете вы, — а сам развалился в машине. Служитель захлопнул дверцу.

После того как они ехали минут десять, Гросс сказал:

— Поверни сюда. — Он ткнул пальцем в узкую неасфальтированную дорогу с левой стороны.

Маленький человечек слегка нахмурился и хотел было заговорить, но передумал, послушно завернул большую машину на довольно неудобную дорогу. Густые облака пыли поднялись из-под колес и еще долго клубились за машиной. Они оказались в мире бурной растительности: то тут, то там возвышались эвкалипты и гигантский перец. Гросс оглянулся, затем вытащил маленький серебряный ключик из брючного кармана и отпер отделение для перчаток. Оттуда он достал пару дешевых перчаток и с рассеянным видом неторопливо натянул себе на руки. Он тщательно натянул трикотаж на каждый палец. Водитель, нервничая, облизал губы и после короткого колебания спросил:

— Зачем… зачем мы едем сюда, мистер Гросс?

Тот повернул голову. Голова у него была опущена на грудь, образовавшийся подбородок был морщинистый, что почему-то поразило водителя.

— Мы должны встретиться с одним человеком, сопляк. Следи внимательно за дорогой. — Гросс снова сунул руку в ящик для перчаток и на этот раз извлек оттуда маленький пистолет 22-го калибра. Его он держал на коленях, глядя по сторонам. Около небольшой эвкалиптовой рощи он велел водителю остановиться. Тот прижал машину в краю дороги и выключил мотор. Теперь он откровенно нервничал. Он сказал:

— Тут же ничего нет, мистер Гросс. Я не вижу ни домов, ни людей.

— Нет. Домов здесь нет. Пошли, выходи из машины. У нас мало времени.

— Не мог бы я… подождать здесь?

— Нет, не можешь. Мне потребуется твоя помощь.

Гросс благодушно улыбнулся, сверкая белыми зубами. Практически вытолкнув его из машины, он вылез следом за ним.

— Вот туда! — сказал он, указывая на рощу. — Это там, — и он снова усмехнулся.

Человечек с минуту постоял неподвижно, рот у него был полуоткрыт, потом повернулся и зашагал к деревьям. Гросс шел следом. У опушки и он остановился.

— Я не понимаю, — заговорил он растерянно, — не понимаю, что мы тут делаем? Я возвращаюсь к машине. — Он действительно повернулся и двинулся было назад, но Гросс уперся левой рукой в его грудь и легонько толкнул. Пистолет находился в правой руке Гросса.

— Нет, — сказал он. — Похоже, что вы нервничаете. Причин для этого нет.

Его глубокий голос убеждал и убаюкивал:

— Не взвинчивайте себя без всякой причины. Расслабьтесь. Говорю вам, мне необходима ваша помощь.

Человечек посмотрел сначала на улыбающееся лицо Гросса, потом на пистолет в его руке, неохотно повернул и пошел дальше, лавируя между деревьями.

Гросс крикнул:

— Достаточно, сопляк.

Тот остановился спиной к Гроссу, потом повернулся лицом. Он взглянул на маленький пистолет, теперь направленный ему в живот.

— Не надо, — сказал он. — Не надо, не надо!

Было похоже, что ничего другого он не смог произнести. Он снова и снова повторял эти слова, голос у него становился все выше, пока не перешел на визг.

Гросс равнодушно приподнял пистолет чуть выше и нажал на спуск. Пуля попала жертве в грудь, он широко раскрыл рот. Одна рука была вытянута вперед, как будто он хотел загородиться от удара или пули. Губы скривились, теперь он прижал руку с небольшим отверстием к груди, она стала окрашиваться красным. Его рука скользнула вниз по груди, оставив на рубашке красный след, колени подогнулись, и он упал на землю. Гросс наклонился над ним и, тщательно прицелившись, выстрелил ему еще раз в основание черепа.

Уже у себя в. офисе, усевшись за новомодный треугольный стол, Гросс с довольным видом откинулся в кресле, ритмично втягивая и вытягивая губы. Было ровно 6 часов. Он избавился от пистолета, которым убил этого доверчивого сопляка, и подумал, что дело теперь уже полностью завершилось. Все шло по плану. Оскар Гросс был вполне доволен собой. Он даже вернул свою сотню назад.

В 6 часов Стив Беннет, приняв душ, побритый и одетый в новый легкий тропический костюм, поднимался по лестнице в квартиру Коттона на Коуст Бульваре. Он позвонил, и тот тут же впустил его.

— Привет, бездельник! Так ты навел на себя блеск?

— Даже почистил ботинки, — сказал со смехом Стив, опускаясь на стул, — Что на повестке? — Коттон плюхнулся, как усталая ворона, на кровать: это была комбинация спальни и рабочего кабинета. Он был ростом более шести футов, но отличался невероятной худобой. Манеры у него были порывистые, нетерпеливые, у него была привычка резко вскидывать голову, чтобы отбросить в сторону неуправляемую прядь светло-русых волос, которая то и дело падала ему на черные блестящие глаза. Ему было 33 года, то есть он был на 5 лет старше Стива, но 22 года из них они были неразлучными друзьями. Даже при разнице в годах, более заметной, когда они были мальчишками, возникшая так давно дружба крепла с каждым годом. Они вместе ходили на двойные свидания, вместе разговаривали, плавали и бегали вместе по горячему песку Лагуны. Стив наслаждался жизнью такой, как она есть, напористый же и скрупулезно честный Коттон стремился изменить мир к лучшему. Непосильность задачи обескураживала его. Если не все, то кое-что он все-таки надеялся исправить.

Коттон сказал:

— Сегодня отправимся в Метро-Сити, бродяга. Надо взглянуть на одного человека.

— Досье проводимой кампании. Правильно?

— Правильно. Более, чем это. Ты ведь знаешь, Стив.

Он действительно понимал, что имеет в виду Коттон. Тот был выдвинут в Конгресс от 20-го округа, пока все его противники оставались позади, решительные бои наступят в ноябре между Оуни Шероном от оппозиционной партии и Коттоном. Пока его шансы выглядели предпочтительнее.

Программа Коттона была простой, но внушительной: он обещал честное, разумное правление вместо нынешнего режима, известного своими беззакониями, взяточничеством и коррупцией. Он мог часами беседовать со Стивом, скрупулезно вскрывая перед ним пороки того или иного политикана, а когда Стив не поддерживал его и поднимал на смех, он яростно кричал:

— Скажешь, я не прав? Скажешь, этого нет? Ты болван! Скажи мне, во что ты-то веришь?

А Стив примирительно говорил:

— Не сомневайся, я буду голосовать за тебя! И Коттон успокаивался.

Но он не ограничивался одними разговорами, а упорно и методично собирал соответствующий материал, подтверждающий его смелые обвинения, на таких могущественных и влиятельных людей, как Карлтон Эткин, калифорнийский сенатор, Оскар Гросс, богатый владелец клуба «Кокату» и услужливый рыцарь всех сильных мира сего. Этот список был довольно обширный. Коттон заявлял, что все это паразиты, которых, как минимум, следует упрятать за решетку. До сих пор его еще не привлекали к ответственности за дискриминацию, но Стив уверял, что этот день недалек.

Он закурил сигарету и протянул пачку Коттону:

— Кто это сегодня? И куда мы направляемся в Метро-Сити?

— В «Кокату». И это «кто» понимаешь? Он весело рассмеялся.

— Да, и это «кто». Я говорю загадками? Я имею в виду босса «Кокату». Оскар Гросс — протухший негодяй, от него разит на милю.

Стив нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что намерен повидаться с Гроссом после всей той грязи, которой ты его облил?

— Нет, не повидаться с ним. Неофициальный визит. Я с большим удовольствием раздобуду еще немного грязи в отношении этого типа… Он вовсе не закулисный политикан, Стив. У него кровь на руках. Мне удалось кое-что раскопать, но нужны подтверждения. Возможно, я раздобуду их сегодня.

Стив перебросил длинные ноги через подлокотник.

— Ты и твоя информация! — сказал он ворчливо.

— Где, черт возьми, по твоему мнению, я добываю информацию? По большей части у маленьких людишек, именно у таких, с которыми мы встретимся сегодня. Парни, которые все знают и стремятся выложить. Или наоборот, у них есть информация, которую можно продать. Или же затаили злобу и жаждут отомстить. Причин может быть сколько угодно.

— О'кей. Остынь. Кто сегодня расколется? Но Коттон быстро покачал — головой.

— Кто-то новенький. Я его не знаю, он не назвал своего имени, но я узнаю его по голосу. Такого высокого, резкого голоса я никогда раньше не слышал. Можно было подумать, что он играл на банджо со своими голосовыми связками. — Он вскочил с кровати, высокий и худой.

— Поехали. Я встречусь с этим парнем в баре «Кокату», он-то меня сразу узнает. А мы там пообедаем. — «Кокату» был самый большой и шикарный ночной клуб в городе, где проживает 60 тысяч человек. Он расположен в центре города, сверкающий храм на Мейн-стрит, посвященный многим второстепенным грехам и, возможно, кое-каким крупным.

Ты проходишь под полосатым тентом по узкой дороге, окаймленной зеленым кустарником, и входишь в здание через массивные двойные двери. Над твоей головой, когда ты подошел совсем близко и проходишь двери, начинает прыгать десятифунтовый какаду (вот почему так называется этот клуб), его движения обеспечены последовательно включающейся комбинацией неоновых трубок.

Когда ты впервые видишь этот танец, тебе кажется, что птица просто спазматически дергается, но после нескольких порций коктейля он становится многозначительным. Ты начинаешь думать, почему этой эмблеме разрешают оставаться над клубом, такой огромной, кричащей и непристойной: самый настоящий красный фонарь над шикарным борделем. Потом тебе приходит в голову, что в нем не было ничего плохого, когда ты впервые взглянул на него. Возможно, он выглядит иначе снаружи?

Так или иначе, но это была правильная реклама для клуба «Кокату» Оскара Гросса. Огромный красный фонарь. Возьмите хотя бы представление среди публики. Если вы ели или разговаривали, пока длилось шоу, то все казалось обычным: еще один конферансье, еще десяток девушек, не обремененных обилием одежды, привычно задирающих ноги, еще одна псевдонародная комедия. Не хватает изюминки, жаловались многие посетители. Но если вы внимательно присмотритесь к тому, что происходит, и прислушаетесь к тому, что говорится, трезво оцените легкомысленные костюмы пухленьких хористок, вы уловите скрытый подтекст в услышанных вами шуточках и заметите то, чего раньше не видели.

Шоу по своей сути было таким же красным неоновым какаду. Стив вел свой купленный год назад «крейслер» и припарковал его на стоянке клуба. Они вышли. Стив сразу же посмотрел на сверкающую эмблему над входом. «Какая-то птица», — буркнул он, и они пошли под полосатым тентом к дверям.

— Всего лишь семь, — сказал Коттон. — Что ты скажешь, если мы поторчим в баре?

Стив кивнул, они уселись на высоченные табуреты и получили свои бокалы из рук весьма надменного, но весьма любезного и расторопного бармена. Бар примыкал к главному обеденному залу и танцплощадке клуба, он был отделен от них тонкой перегородкой, открытой с двух концов, так, чтобы музыка была слышна в баре. Трое барменов, облаченных в белые куртки, стояли за длинной стойкой, загибающейся с обоих концов к стенке. На стене висело огромное зеркало по всей длине стойки, в котором отражались человек пятнадцать посетителей, сидевших на табуретах.

Стив отпил из бокала и спросил:

— Так ты действительно не знаешь, с кем ты должен сегодня встретиться?

— Нет. Позвонил он сегодня днем. Сказал, что я не пожалею времени, затраченного на поездку. Он нас узнает.

— Может быть, мне не стоило с тобой ехать. А вдруг я его отпугну? Коттон нетерпеливо дернул головой и сбросил с лица густую прядь.

— К черту, мы и раньше всегда действовали вместе. Кроме того, я спросил у парня, следует ли мне приехать одному. Он сказал, что ему безразлично, поэтому я и предупредил его о том, что привезу с собой тебя.

— Почему он сам не поехал в Лагуну?

— Не знаю. Возможно, просто не мог. Я не спрашивал. Я не люблю слишком сильно нажимать на этих людей. Это свободный рынок.

Несколько минут они сидели тихонько и разговаривали. Наконец Коттон допил свой бокал и попросил принести две кружки пива. Неожиданно он повернулся к Стиву:

— Стив, старый бродяга! Я только что заметил премиленькую особу, которая сидит в полном одиночестве в конце бара.

— Ну и?

— Я ее знаю. К сожалению, у нее есть голова на плечах. Превосходный репортер из «Крейер» в Метро-Сити. Сейчас я сведу вас вместе и буду наблюдать за развитием романа.

Он замолчал, затем серьезно спросил:

— Или для тебя до сих пор все женщины всего лишь слабая замена несравненной Мэгги Витни?

Стив непроизвольно заморгал, вспоминая. На какое-то мгновение он снова стал молоденьким мальчиком, а Мэгги — совсем юной девушкой. И они были вместе. Они всюду бегали вместе: в школе, друг у друга в домах, гуляя, играя, бегая по пляжу. Вместе взрослея. И постепенно они выросли вместе и между ними возникло застенчивое, трепетное первое чувство. Стив припомнил, как они с Мэгги купались голышом на пустынных пляжах, не усматривая в этом ничего особенного. В те дни, подумал Стив, она была совсем как мальчишка. Мэгги была почти такого же роста, как и он, угловатый, неуклюжий подросток. Она умела бегать, лазать по деревьям и плавать не хуже его, во всяком случае, гораздо лучше многих мальчишек ее возраста. Но в ее лице уже начала проявляться красота и следы девичьего высокомерия в улыбке. Они никогда не осознавали свою наготу иначе, как поразительную свободу подставлять свои тела прохладному ветру и морским волнам, удовольствие выскакивать из-под набегающей волны и устало валиться на песок, впитавший в себя столько солнца и воздуха. Потом пришло то лето.

То лето, когда их беспечная, детская дружба привела к удивительному пониманию друг друга. Он до сих пор помнит тот странный момент, когда они посмотрели друг на друга уже не детскими глазами. Они отправились на маленький, спрятавшийся между скал пляж за Южной Лагуной. Это было их любимое место, белый песок в форме месяца, до которого можно было добраться по крутой тропинке, петлявшей по коричневому утесу. Последнюю зиму они часто бывали вместе, но это было их первое посещение пляжа с прошлой осени.

День был теплый, погожий. Небо казалось более бледным отражением спокойного моря. Не было ни облаков, ни ветра. На пляже стояла удивительная тишина, нарушаемая лишь шуршанием волн, набегающих на песок. Они сразу же разделись, предвидя, каково будет окунуться в холодную воду, смеясь и болтая, как это всегда было прежде.

Но на этот раз все было иначе. Они вбежали в высокую волну, плавали и смеялись. Мэгги первой выскочила из воды и побежала по песку к утесу. Стив медленно пошел следом. Она повернулась и посмотрела на него, когда он приблизился. Он остановился в нескольких, футах от нее. Вода стекала с ее мокрых волос, ручейками стекая с лица на шею, поблескивая на коже. Он посмотрел на молодое тело Мэгги, розовое под солнцем, ее талию, которую он мог бы обхватить двумя руками, задорно торчащие вверх соски ее развивающейся груди. А она точно так же рассматривала его.

В каком-то смятении он подумал, что как будто он не видел ее раньше. Она была той же самой девчонкой и в то же время не той. Яркое солнце падало на ее влажную кожу. И он подумал о Мэгги так, как никогда еще не думал, страшно смутился и в то же время почувствовал непонятное возбуждение. Впервые в ее присутствии он почувствовал себя не в своей тарелке. Взглянув на нее, он подумал о ее наготе и своей собственной. Они так долго стояли, потом он подошел к ней и обвил ее руками. Глаза у нее были широко раскрыты, когда он поцеловал ее. Они и раньше целовались, торопливо, по-детски, но это был их первый настоящий поцелуй, который они будут помнить как первый. Руки Мэгги обняли шею Стива, и он заметил, что она стояла на порядочном расстоянии от него. Тогда он прижал ее плотно к себе. Она отодвинула от него свои губы.

— Стив… не надо. Давай опять пойдем в воду.

Но он крепко держал ее, они грохнулись на песок. Ее тело оставалось холодным после купания, но спина уже нагрелась солнцем. Он почувствовал поразительную шелковистость ее ног и бедер. Сердце у него так стучало, что ему казалось, что он сейчас начнет трястись. Ему не хотелось, чтобы она знала это, поэтому-то это казалось неприличным. Она смотрела на него с пересохшими полураскрытыми губами, настолько сухими, что он мог видеть на них крошечные морщинки. Он дотронулся до ее юной груди.

— Стив, я боюсь… я боюсь.

— Не бойся, Мэгги. Все хорошо, все хорошо, Мэгги.

Он тоже боялся. Во рту у него пересохло, голос дрожал, ему казалось, что он стал необычайно высоким и писклявым. Он слыша'л, как на песок набегали волны и с шуршанием соскальзывали назад. Эти звуки смешивались с биением его сердца, а кровь так бурлила, как будто море проходило через него.

— Ох, Стив, я люблю тебя. Правда, люблю.

— И я люблю тебя, Мэгги. И всегда буду любить.

Стив вздохнул, припоминая, как быстро она превратилась из веселого сорванца-мальчишки в совершенно иное создание, в женщину, которую он продолжал любить со всей силой первой любви. Она была первой, и хотя позднее были другие женщины с мягкими телами, влажными и голодными губами, Мэгги Витни для него навсегда осталась первой.

— Так что же?

Голос Коттона оторвал его от прошлого.

Он заморгал и посмотрел на своего приятеля, потом налил пива в стакан слишком быстро, так что пена поднялась шапкой и вытекала через край.

Он сказал:

— Все в прошлом. Я уже теперь большой. Это было более 7 лет назад. Бармен промокнул пену белой губкой и быстро протер мягким полотенцем поверхность стойки.

— Ну, где этот образец ума? — спросил он.

Коттон подмигнул и соскользнул со своего табурета.

— Иду туда, бродяга! — Стив смотрел, как Коттон прошел в конец бара. Он заговорил с женщиной, сидевшей за последним столиком, прижавшись спиной к стене. Он не мог ясно разглядеть ее, но услышал ее смех в ответ на какие-то слова Коттона. Смех был приятный, совершенно естественный, веселый. Стив попытался себе представить, как она выглядит, но не смог. Люди редко бывают такими, какими вы их себе воображаете.

Они подошли к нему, Стив приподнялся и сказал:

— Как поживаете, мисс Даутон? Коттон предупредил меня, что вы большая умница, но не предупредил в отношении всего остального.

Это, несомненно, был комплимент, хотя и довольно неуклюжий.

— Зачем вы меня смущаете? — сказала она. — Зовите меня Кристиной, но все мои поклонники называют меня Крис.

Стив сказал:

— В таком случае я буду называть вас Кр… — и неловко остановился на половине фразы. — Я хочу сказать… — пробормотал он и снова замолчал.

Она весело рассмеялась:

— Не надо смущаться. В действительности у меня нет поклонников. Так что зовите меня Крис, мистер Беннет.

— Стив. Вмешался Коттон:

— Послушай, мой ясноглазый друг, я взял на себя смелость пригласить Крис пообедать с нами. Она настаивает на омарах.

— Вообще-то я больше люблю бифштекс, но угощаете вы. Омары стоят 6 долларов.

Стив, пытаясь исправить свою недавнюю оплошность, промямлил что-то про омары, поражаясь, что случилось с его языком.

Он посмотрел на Крис. Она была удивительно миниатюрной, но на нее было приятно смотреть. Все было на месте, если можно так выразиться. Она была в костюме из черной тафты. Жакет был застегнут на единственную пуговицу между ее высоких грудей, внизу, затем края были направлены к бедрам, образуя на спине подобие рыбьего хвоста. Наверное, она заставляла многих мужчин заикаться, оправдывал себя Стив.

Она все еще подтрунивала над ним, но не обидно, а весело.

— Ох, пойдемте скорее отсюда, — сказала она. — Нельзя же обедать в баре.

Они не без труда отыскали уютный столик и заказали обед. Крис весело болтала, пока они расправлялись с супом и салатом из зелени. Потом она повернулась к Стиву.

— Как вы считаете, женщины должны пить в одиночестве в баре? Он растерялся.

— Почему, нет… Я хочу сказать, да. Определенно. Мужчины же пьют.

— Ох, и тут полное равенство?

— Если подумать… Нет, пожалуй. Я как-то об этом не подумал.

— Ну так подумайте! — потребовала она. Он хмуро посмотрел на нее.

— Мне нужно к вам привыкнуть, Крис. — Неожиданно он решил: — У нас с Коттоном в 9 часов небольшое дельце. А что, если мы организуем ужин и продолжим далее мое образование? Я угощу вас самым толстым бифштексом, который сумею найти.

Она надула губы и притворилась, будто обдумывает это предложение.

— Вы не волк?

— Самый настоящий ягненок.

— Олл-райт. Договоренность была достигнута.

Обед проходил весело, украшенный болтовней Крис и неожиданными изменениями тем беседы. Смакуя салат из омаров, он узнал адрес Крис, который она собственноручно записала в его блокнот, который он вытащил из внутреннего кармана пиджака. Там было полно заметок типа «Заказать Джонсону лыжи» или «Позвонить в понедельник Филсону», но он долго отыскивал страничку на букву «К», пока она выстукивала какой-то мотивчик на краешке стола. «Самый настоящий ягненок, да?» Но они знали, что он валяет дурака. За кофе и сигаретами разговор неожиданно замолк. Стив посмотрел на Коттона и замер с чашкой в руке, пораженный выражением крайнего изумления и гадливости на его физиономии. Он смотрел поверх плеча Стива на кого-то или на что-то позади него. И в то же время приторно-сладкий полузабытый запах ударил ему в нос.

Он оглянулся, стараясь вспомнить, откуда ему известны эти духи. И тогда он увидел ее. Она была высокой, полногрудой и широкобедрой, на ней было серое платье в обтяжку с глубоким декольте и сильно обнаженной спиной. Черные волосы, разделенные прямым пробором, плотно прилегали к голове, а сзади падали на плечи двумя блестящими крыльями, как у хищной птицы.

Он узнал ее сразу же, хотя она сильно изменилась. Стив не мог забыть это чувственное лицо и надменную улыбку. Он неожиданно встал, толкнул при этом стул, который с легким стуком упал на пол. Глядя на нее, он изумленно произнес:

— Мэгги!

Несколько человек повернули головы и бросили мимолетный взгляд, потом равнодушно занялись своими делами. Мэгги Витни провела кончиком языка по своим капризно изогнутым ярко-красным губам. Она шагнула навстречу Стиву, протянув вперед обе руки, и схватила его обе загорелые ручищи своими беленькими.

— Стив, дорогой! — прошептала она как-то особенно интимно. — Как хорошо! До чего же хорошо снова тебя видеть.

Она стиснула его пальцы.

У него одеревенело лицо, но он ухитрился справиться с церемонией знакомства, а через минуту Мэгги уже сидела за их столиком, вцепившись на правах собственности в правую руку Стива. У него пересохло в горле, дышать было трудно, голова ничего не соображала, так он был потрясен этой встречей.

Он автоматически пробормотал:

— Вот это сюрприз, Мэгги. Я не имел понятия… Я считал, что ты в Сан-Франциско или где-то на севере…

— Я была, дорогой.

Произнеся «дорогой», она сжала его пальцы, и он почувствовал головокружение. Она же продолжала:

— Я пела в ночной коробке в Сан-Франциско. Потрясающий город, такой живой, такой настоящий!

Она повернулась к Крис, как будто только сейчас заметила, что за столом есть еще одна женщина.

— Вы не находите, что у него есть свое лицо? — спросила она. Крис, холодно произнесла:

- Город-опустошитель, дорогая. Вполне с вами согласна. Улыбка Мэгги почти полностью угасла, но она тут же снова повернулась к Стиву, ее яркие губы обрамляли безукоризненно белые зубы.

— Я больше не Мэгги, Стив. Я Марго. Марго Витни. В конце концов, мое полное имя Маргарет, а Марго гораздо больше подходит для певицы. Я буду здесь петь, начиная со следующего понедельника. Ты должен придти и послушать меня. Я бы этого хотела.

— С удовольствием, — ответил Стив.

Он все еще был растерян, напрасно стараясь увязать эту блестящую, смело одетую особу, Марго, с Мэгги Витни, которую ему не удавалось вытеснить из своей души. Уголком глаза он видел, что Крис спокойно за ними наблюдает. Он повернулся к ней.

— Вы, должно быть, догадались. Мы старые друзья. Я знаю Мэгги-Марго очень давно.

— Это я поняла.

Марго полностью овладела разговором на протяжении довольно долгого времени. Под конец она сказала:

— Пойдемте-ка наверх, там гораздо приятнее.

— А что там? — спросил Стив.

— Ох, дорогой, неужели ты не знаешь? Я приехала сюда только вчера, но уже все выяснила.

Крис тихонечко кашлянула и вытерла губы салфеткой. Марго, не смущаясь, продолжала:

— Я осмотрела здесь все, сверху донизу. Это может стоить тебе немного денег, но ведь ты можешь что-то и выиграть. Она широко раскрыла глаза.

— Даже так? — сказал Стив.

— Именно так.

Стив взглянул на Коттона. Тот кивнул.

— Звучит заманчиво. Может быть интересно.

Он подмигнул Стиву.

Они подошли к лифту, удобно расположенному в конце холла. Марго нажала на черную кнопку на панели, и они медленно поднялись этажом выше, вышли в еще один холл, прошли налево, где имелась закрытая дверь. Прямо через холл перед ними была арка, занавешенная бархатной драпировкой, и Марго провела их в помещение, пол и стены которого были обиты плюшем, убранное еще роскошнее, чем столовый зал внизу, приблизительно такого же размера. Стив прикинул, что здесь находится не менее 50 человек. Часы показывали без нескольких минут 8. Два стола с рулетками посредине зала, столики для игры в кости, покер, еще в какие-то игры — полный набор средств для выкачивания денег у любителей азартных игр. Вдоль стены от лифта тянулась линия игральных автоматов, напоминающая Стиву Лас-Вегас. Стену напротив занимал маленький бар слева и кушетки с мягкими креслами справа. Очевидно, для уставших и приунывших игроков. Марго повисла на руке Стива, Крис почти автоматически потянулась к Коттону. Она выглядела до смешного маленькой рядом с ним. Коттон тихонечко присвистнул.

— Как вам это нравится? Я знал, что где-то имеется подобное тепленькое местечко, но я не представлял, что все поставлено на такую широкую ногу. — Он повернулся и подмигнул Стиву. — Теперь ты видишь, как строго соблюдаются законы в Метро-Сити!

— Да, настоящий монетный двор… Ну, ты доволен?

— Да, конечно… Черт побери, я был доволен. Похоже, нас могут облагодетельствовать. Оказать нам честь.

— Оказать честь? Каким образом?

— Здешний босс. Номер один по моему списку, ты знаешь, что я имею в виду. Не могу уточнять в смешанной компании. Похоже, нам окажет честь своим личным присутствием мистер Оскар Гросс.

Стив проследил за взглядом Коттона и увидел очень высокого широкоплечего человека, который шел через комнату определенно к ним, кое-кто кивнул головой и даже заговаривал. Он не ответил никому и шел точно по прямой, видно, был уверен, что никто не осмелится загородить ему дорогу. Он выглядел самоуверенным и элегантным в хорошо сшитом костюме, на красивой физиономии — сердечная улыбка. Он остановился перед ними.

— Ну-ну, — загудел он, — это настоящий сюрприз. И огромное удовольствие, мистер Клей. Я все думал, когда вы ко мне заглянете. — Он протянул хорошо ухоженную руку.

Коттон пожал ее и сказал:

— Это получилось случайно. Мисс Витни, — он кивнул в сторону Мэгги, — была так добра, что…

— Прекрасно, прекрасно. Как поживаете, моя дорогая? — Он улыбнулся Марго и сказал: — Марго собирается здесь петь. Внизу, разумеется, в клубе.

Коттон представил Крис и Стива, затем кивнул Гроссу:

— Симпатичное у вас местечко тут. Наверное, приносит неплохой доход?

— Да, да, безусловно. Только вы ошибаетесь, мистер Клей. Это не мое местечко.

Он обезоруживающе улыбнулся:

— Я иногда здесь отдыхаю, расслабляюсь, как теперь принято выражаться, но это моя единственная связь с клубом.

Коттон разразился громким смехом. Наблюдая за ним и прислушиваясь, Стив ясно чувствовал напряжение и электрозаряды между этими людьми, хотя внешне их беседа выглядела совершенно обычной. В Гроссе было слишком много самоуверенности и угодливости, по мнению Стива, ему был не по душе его насмешливо-покровительственный тон.

Стив сказал:

— Я практически новичок в подобного рода делах, мистер Гросс… Может быть, я выиграю здесь целое состояние?

— Возможно. Везение часто помогает новичкам сорвать банк. Вмешался Коттон:

— А вообще-то возможно выиграть здесь? Гросс засмеялся.

— Конечно… Просто надо не слишком увлекаться, когда тебе начинает везти. — Он щелкнул своими длинными пальцами. — Ну что же, оставляю вас попытать счастья в дьявольских забавах. Желаю вам удачи.

Он повернулся к Коттону:

— Знаете, мистер Клей, недавно вы наговорили по моему адресу довольно неприятных вещей. Это не слишком приятно.

Коттон посмотрел ему в лицо.

— Правда часто бывает неприятной. Возможно, я скажу еще кое-что.

— Такова политика, — добродушно бросил Гросс. — Я не обижаюсь. Пока вы здесь, все, что вы пьете, за счет клуба.

Он кивнул, обошел их и двинулся к задрапированному бархатному выходу.

Коттон сказал:

— Благодарю. Вы, видимо, пользуетесь протекцией здешнего босса, Гросс.

Тот не остановился, только повернул голову и бросил через плечо:

— Вы правы, мистер Клей, пользуюсь.

— Бр-р-р, — сказала Крис, когда он скрылся за драпировкой. — Несомненно красивый мужчина, но до чего неприятный! Просто мороз по коже продирает.

— Не у вас одной, — заметил Коттон. — Извините нас на минуточку, хорошо?

Он кивнул Стиву и вышел из зала через арку. Стив отправился следом. В холле Коттон указал ему на дверь, которую он заметил в конце холла. Через нее только что прошел Гросс, закрыв за собой дверь. Стиву удалось даже мельком увидеть внутренность комнат за дверью, часть большого коричневого стола и стул.

Коттон сказал:

— Просто я хотел тебе показать. Этот сукин сын уверяет, что не имеет никакого отношения к клубу, просто живет здесь, только и всего… Здесь две комнаты, офис и спальня. Здесь живет и работает. Возможно, сегодня вечером я выясню достаточно для того, чтобы его повесили. — Помолчав, он продолжил уже серьезно: — Мне также известно, что у него в офисе нет сейфа. Только большой крепкий письменный стол. Я могу поспорить, что в нем хранятся кучи досье. Сомневаюсь, чтобы у него, как у меня, большая часть информации хранилась в голове. Нет, у него все записано. Возможно, ничего особенно инкриминирующего, возможно, даже зашифровано, но этот тип запустил свои кровавые лапы в такое количество пирогов, что ему необходима своя бухгалтерия. И мне думается, все это хранится здесь. Я отдал бы год жизни, чтобы остаться одному там на часок.

— Неудачная сделка, Коттон. Опомнись. Тот снова усмехнулся.

— Возможно, я слегка преувеличил. Лучше вернуться. Девушки заскучают.

Они снова вернулись в казино. Марго сразу же вцепилась в руку Стива.

— Пошли, давай разбогатеем! — Она махнула рукой Коттону и Крис. — Испытайте свое счастье. А я покажу Стиву все остальные помещения. Уютно, не так ли?

Потом она отправилась под руку с ним от одного стола к другому. Они потратили несколько долларов на игровые автоматы и потеряли двадцать за столом с игрой в кости. Стиву все казалось интересным, отрывки услышанных разговоров, стучание шарика в рулетке.

Атмосфера напряженного ожидания заражала, заставляя учащенно биться пульс. Они выпили по бокалу коктейля и наблюдали за меняющимися выражениями на физиономиях игроков. Марго стала больше походить на прежнюю девчонку, в его душе усиливалось чувство неописуемого восторга, от которого было трудно дышать. Он пытался проигнорировать свои чувства к ней, но твердо знал лишь одно: ему хотелось схватить ее за плечи и потрясти за то, что они заставила его так долго и так безнадежно ждать ее.

А теперь она снова была рядом с ним. Белизна ее шеи и смело обнаженная грудь заставляли его заикаться. Нет, детская любовь давно сменилась неприкрытым вожделением. Они выпили еще по бокалу уже другого коктейля и взяли с собой по третьему к столу с рулеткой. За какие-то минуты, играя невнимательно и небрежно, Стив выиграл пару сотен. Он подмигнул Марго:

— Видимо, мне надо было давно заняться этим делом.

— Конечно, дорогой. Ты многое потерял. Он посмотрел ей в глаза и сказал:

— Да, Марго. Я очень многое потерял.

Она сразу же сделала вид, что целует его, красноречиво глядя на его губы.

Он почувствовал, что ему стало жарко от этого многообещающего взгляда. Он быстро проговорил:

— Давай уйдем отсюда, Марго. Я должен с тобой поговорить, побыть наедине…

Она рассмеялась волнующим гортанным смехом.

— Не сейчас, Стив. Было бы непростительно уходить, когда ты начал выигрывать. — Она снова потянула его к рулетке.

Пожав плечами, он поставил фишки совершенно бессистемно по всему столу. Через несколько минут он их пересчитал. У него восемь красных и пятнадцать белых, в общей сложности 550 долларов. Собрав все это, он сказал:

— Слушай, Марго, с меня достаточно. Давай поменяем их на деньги и потратим. — Она посмотрела на фишки.

— Сколько тут?

— 550.

— Олл-райт, Стив, но ты глупишь. Тебе же везет! — Она сощурила глаза. — У меня предчувствие. Красный. Красный, как кровь. Как мои губы. Поставь все на это… на мои губы. Потом, выиграешь ты или проиграешь, мы все равно уходим, дорогой.

Он колебался всего мгновение, губы Марго насмешливо изогнулись.

— Боишься? Боишься риска, Стив?

Он стиснул челюсти, расслабляясь, и поставил все фишки на красный. Крупье пустил в ход колесо. Стиву было совершенно безразлично, выиграет ли зеленый, красный или черный. Он наблюдал за Марго, на лбу у него собрались морщинки. Шарик щелкнул и провалился в одну из 38 щелей.

Нудный голос крупье возвестил:

— Номер 7, красный.

Марго вцепилась в руку Стива.

— Я говорила тебе, что у меня предчувствие. Теперь ты чувствуешь себя лучше?

— Конечно. Я чувствую себя прекрасно.

Марго собрала все фишки, потом кивнула головой Стиву:

— Пошли, счастливчик! Сегодня счастливая для тебя ночь.

Она рассмеялась ему в лицо.

Марго высыпала фишки перед одним из трех кассиров и отступила в сторону, чтобы он сам получил выигрыш. Краснолицый кассир с отвислой нижней губой поднял голову от журнала, в который он заносил какие-то цифры. Отложив в сторону ручку, он равнодушно посмотрел на Стива.

— Поскорее уезжаете, да? — спросил он.

Стив хотел ответить, затем удивленно свел брови. Голос у кассира был необычайно высоким и визгливым. Стив вспомнил, что Коттону звонил человек, который, как он выразился, «играл на банджо на своих голосовых связках». Такое описание прекрасно характеризовало пронзительный фальцет кассира. Он хотел было упомянуть о телефонном разговоре, но передумал. Вместо этого он спокойно пояснил:

— Немного выиграл. Не слишком много для этого места, по всей вероятности.

Кассир пересчитал фишки и заменил их совершенно новенькими стодолларовыми бумажками, у которых был такой вид, как будто они только что из банка.

— 11 сотен, — сказал он. — Совсем неплохо. — Он улыбнулся, его нижняя губа выглядела гротескно. — Даже для этого места.

Стив взял деньги и протянул шесть из них Марго.

— Возьми, ты заслуживаешь, по меньшей мере, половину. Но она решительно покачала головой.

— Нет, Стив, это твои деньги. Мне доставило огромное удовольствие наблюдать.

— Как ты не понимаешь, я получил бы вдвое меньше, если бы ты не настояла.

Он повернулся к кассиру и спросил:

— Что вы думаете о девушке, которая отказывается от денег? Может быть, вам удастся ее переубедить?

Кассир покачал головой.

— Не впутывайте меня в эту историю.

Стив повернулся к Марго, все еще протягивая ей деньги.

— Пошли. И бери свою долю споров. Она снова потрясла головой.

— Нет. Я… я не хочу твоих денег, Стив. Они мне… — помолчав, она подняла заученным движением платье, соскользнувшее с плеча. — Если я их возьму, я буду… странно себя чувствовать в отношении всего…

Он сунул деньги в бумажник из взял ее под руку, потащив к лифту, затем остановился и сказал:

— Я не могу так уйти, Марго. Я должен предупредить их, что ухожу. Марго насупилась и вновь стала походить на прежнюю капризную девчонку.

— Мне-то казалось, что ты очень спешишь.

— Так оно и есть, Марго. Но я не могу просто взять и уйти. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Она остановила его:

— Нет. Я подожду тебя на стоянке. Так будет лучше. Когда ты придешь, я объясню. Я буду ждать тебя в «бьюике» светло-голубого цвета.

Она вошла в лифт. Стив осмотрелся. Он быстро заметил желтоватые волосы Коттона, возвышающиеся над толпой, у одного из столов игры в кости, протолкался туда и схватил его за локоть. Лицо у него расплылось в улыбке.

— Где, черт побери, ты был? Это подходящее местечко для кандидата в Конгресс, ха? Мы даже выиграли 50 долларов. По всей видимости, со столами тут порядок,

— Тип с голосом «банджо», — сказал он. Коттон вопросительно приподнял брови. Стив кивнул в сторону касс. — Вон там, краснолицый кассир.

— Ты уверен?

— Считаю, что да.

Коттон нахмурился.

— Довольно необычная ситуация. Ну что же, проверю. Спасибо. Тут Стив заметил Крис, почти скрытую столом.

— Эй, — сказала она, — как наша договоренность? Он страшно смутился.

— Ух, я хотел вам сказать… — слова с трудом давались ему: — Я надумал уходить. То есть мы собрались немного прокатиться.

Коттон посмотрел на Стива и без улыбки спросил:

— Крючок все еще крепко держит?

— Может быть, — ответил Стив. — Я сам толком еще не знаю. Он снова посмотрел на Крис:

— В отношении ужина… Она улыбнулась.

— Не морочьте себе голову, Стив. Как-нибудь в другой раз, возможно. Она торопливо отвернулась.

— Конечно. Непременно, Крис. Затем он повернулся к Коттону:

— Сейчас около девяти. Ты хочешь, чтобы я задержался и мы вместе поговорили с этим типом?

— Зачем? Мне не нужен телохранитель. Он снова усмехнулся.

— От тебя в таком состоянии все равно толку мало. А теперь проваливай!

Марго ждала Стива в новеньком «бьюике» с белыми покрышками. Он сел в машину.

— Ты, должно быть, хорошо обеспечена, — заметил он. — Лучше… лучше, чем в прошлом.

Она рванула машину с места, выжимая из двигателя максимум, свернув на аллею, пересекающую квартал по диагонали от тыльной стороны клуба.

— Нужно ли нам говорить о прошлом? Все это было так давно, Стив?

— Знаю. Знаю, наверное, лучше-тебя, как давно все это было…

— Ничего ты не знаешь, Стив. Сколько я сожалела об утраченном, сколько плакала…

Она рассмеялась.

— Но я была девушкой, хорошо знающей, чего хочу. Раньше я была слишком бедна, вечно думала о деньгах. Теперь нет. Певица с банковским счетом, с превосходным гардеробом, новой машиной. Пела в нескольких лучших оркестрах страны. И вот приехала. Практически я достигла всего.

— Полагаю, это лучше, чем быть женой совладельца магазина спортивных товаров, — сказал он, стараясь, чтобы в его голосе не было слишком много горечи. Они свернули на полутемную улицу, и ответила она неожиданно серьезно.

— Не знаю. Может, да, а может, нет. — Потом быстро добавила: — Не надо переживать, Стив. Я действительно не знаю. Сейчас более, чем, тогда, когда уехала из Лагуна Бич в поисках тучного пастбища. А это было так давно, и мы оба изменились с тех пор.

Минуты две они ехали медленно в полном молчании, потом она рассмеялась.

— Мы с тобой слишком серьезны. Давай сегодня повеселимся.

— Правильно. — Он осмотрелся. — Или здесь экономят на уличном освещении, или же мы едем по каким-то закоулкам?

— Закоулки. Специально. Та же причина, по которой я захотела, чтобы мы с тобой встретились на стоянке, Стив. Сейчас я объясню, больше мы к этому не станем возвращаться. Я не хочу, чтобы нас видели вместе, Стив. Я, можно сказать, обручена. Не знаю, встретимся ли мы когда-нибудь еще раз. Когда я увидела тебя сегодня, я почувствовала, что нам необходимо поговорить, побыть немного вместе. Но без посторонних. Никто не должен об этом знать. — Стив открыл было рот, но она положила на него холодные пальчики. — Мне необходимо было сказать тебе об этом. А теперь все забудем.

Он ничего не сказал. Остальную часть пути он сидел, думая о прошлом…

Марго оставила его у порога маленького домика на окраине городка, пересекла в темноте комнату, включила свет настольной лампы возле кушетки и сказала:

— Проходи. Этот дом на какое-то время мой. До следующей остановки в другом месте. Быстренько смешай нам коктейли, мистер Беннет.

Она повернулась и посмотрела на него, руки у нее были опущены по швам, потом повернулась и прошла на кухню к холодильнику. Стив занялся напитками, которые отнес в переднюю комнату. Он уселся в низкое зеленое кресло, Марго устроилась на кушетке, подогнув под себя длинные ноги. Он пожаловался:

— Мне приходится заново знакомиться с тобой, Марго. Мы оба повзрослели на семь с лишним лет.

— Мало того, стали на семь лет умнее.

— Возможно. Но, как мне кажется,' по отношению к тебе я остался таким же глупцом, как и тогда.

— Я мало изменилась?

— Дело не в этом. Наоборот, ты сильно изменилась. Стала совсем другой. Конечно, что-то от прежней Мэгги осталось, но я-то помню десятилетнюю девчонку. — Он отпил несколько глотков из бокала и продолжал, не глядя на нее:

— Девчонка исчезла. Ты стала женщиной… и более красивой, чем даже в юности.

— Стив… — Марго медленно поднялась с кушетки и перешла через комнату к нему с нарочитой медлительностью. Лампа, освещающая ее сзади, четко обрисовала ее роскошные формы, широкие бедра плавно покачивались. Она уселась на ручку его кресла и стала одной рукой перебирать его волосы.

— Стив. Хорошо видеть тебя снова, находиться с тобой наедине. Нас только двое… Я бывала в нескольких местах и столько всего перевидела, что многое стала забывать. — Она посмотрела ему в глаза, тон ее голоса говорил гораздо больше, чем ласковые пальцы.

— Забавно, что мы вот так натолкнулись друг на друга, — пробормотал он. — Не правда ли? — Он попытался заставить свой голос звучать небрежно, но у него плохо получалось. Он был слишком увлечен ею. Его глаза двигались с округлых линий ее бедер на грудь и ноги, когда она сидела на ручке кресла. Он чувствовал, как все сильнее стучит его сердце, как в нем усиливается желание.

Она провела рукой по его лицу, по губам, затем стала играть с пуговицей на его рубашке. Она расстегнула ее и просунула руку под рубашку, слегка царапая ногтями его грудь. Потом наклонилась вперед с полуоткрытыми губами, блестящими при свете лампы, и поцеловала его. Это был страстный поцелуй женщины, которая не была новичком в этом деле. Стив задрожал, обнял ее обеими руками и прижал к себе. От нее пахло настоящей женщиной, на губах и языке чувствовался вкус ее губной помады. Прижавшись щекой к ее лицу, он прошептал:

— Марго, Марго, будь ты проклята…

— Стив…

Несмотря на то что в нем росло физическое влечение к этой обольстительной самке, в его мозгу усиливались сомнения и беспокойство. Где-то в его подсознании все четче вырисовывались подозрения, взывая к его сознательности. Он старался не обращать на них внимания, окончательно обезумевший от ее требовательных губ и ее манящего тела. Но эти мысли не оставляли его даже тогда, когда она снова прижалась губами к его губам, а по всему телу прошла дрожь необузданного желания. Потом она выскользнула из его рук и вкрадчиво произнесла:

— Я буду через минуту, дорогой. И скрылась в комнате справа.

Какую-то секунду он сидел тихо, стараясь справиться с нарушенным дыханием. Ему казалось, что сейчас надо было бы выскочить наружу, глотнуть ночного воздуха и охладить кровь и смятение мыслей в голове. Когда ее не стало рядом, его внутреннее беспокойство усилилось.

«Странно, что они должны были встретиться, — подумал он, — после стольких лет разлуки. И вроде бы как они никогда не разлучались, только Марго стала более зрелой и желанной». Он поморщился и тряхнул головой. Сомнения не исчезали. Прошло немногим более часа после их неожиданной встречи, и вот он уже наедине с ней, в ее домике, выпивает вместе. Целуется… и, очевидно, будет продолжение. Продолжая хмуриться, он поднялся и прошел к двери, за которой скрылась Марго. Дверь была немного приоткрыта, он отвел ее немного дальше и остановился на пороге.

— Марго! — позвал он.

Сейчас она была одета именно так, чтобы возбудить страсть у мужчин. Неглиже было искусно сконструировано, иначе не выразишься: вроде бы оно прикрывало голое тело, но при каждом движении оно демонстрировало все прелести скрытой под ним красоты.

Она как раз клала телефонную трубку на рычаг, когда он открыл дверь.

Его мысли как-то сразу прояснились, и, наконец, он оформил мысленно все свои сомнения в определенной формуле. ВСЕ СЛИШКОМ УДАЧНО. СЛИШКОМ ЛЕГКО. СЛИШКОМ ОТРАБОТАНО. Случайная встреча, прогулка по клубу, торопливая поездка по каким-то закоулкам, бокалы со спиртным, шепотом произнесенные слова и требовательные поцелуи. Классическая сцена обольщения. А теперь решающий довод: переливающееся серебристое неглиже на соблазнительном теле Марго. Все разыграно, как по нотам. Или ему лезут в голову невесть какие мысли, он только растравляет себя, противясь тому желанию, которое не умирало в нем с прожитыми годами? Возможно, он просто боялся, что сегодняшняя встреча с Марго убьет в нем ту ребяческую мечту, которую он так берег, когда его мечта обрастет плотью и горячей кровью?

Он посмотрел на телефон.

— Кому ты звонила?

— Моррисону. У нас не осталось почти ничего спиртного. Я подумала, что позднее нам может понадобиться.

— Ах, так?

— Они обещали при первой возможности прислать посыльного.

— Прекрасно.

Конечно. Он почти прикончил бутылку с бурбоном, когда смешал коктейли. Заказать еще пару бутылок было вполне разумно. Не то, чтобы он хотел пить. Глядя на Марго, он чувствовал себя пьяным от ее вида.

Она медленно подошла к нему и дотронулась до него. Он мысленно обругал себя за свои недавние сомнения, туманные страхи. Даже трезвая логика была слабым оружием против красоты желанной женщины. Марго прижалась к нему всем телом, закрыв глаза и откинув назад голову. — Целуй же меня, Стив, — сказала она хрипловато. Он обвил ее обеими руками за талию, тонкий шелк пеньюара лишь подчеркивал, какая у нее гладкая кожа. Сердце у него громко стучало, он впился губами в ее рот. Ее тело сразу же пришло в движение, как будто оно управлялось какими-то внутренними чисто животными инстинктами, не имеющими ничего общего с разумом. Он поднял ее на руки и отнес на кровать, чувствуя какие-то непонятные толчки во всем теле. Он погасил свет лишь после того, как она полностью разделась. Она поразила его своим неистовством, безумством желания, движений, ласки. И снова В голове Стива мелькнула невольно мысль о том, что все это заучено, отрепетировано. Он чувствовал влажный жар ее губ у себя на плечах, ее зубы на коже, а ногти впивались в спину, причиняя боль… Потом руки поднялись к плечам, к лицу. Тело у нее выгнулось, выпрямилось, неожиданно каким-то молниеносным движением она вонзила когти ему в щеку и с силой провела ими сверху донизу, оставляя глубокие бороздки. Какое-то мгновение он никак не реагировал, шок и боль были слишком велики, затем быстро отодвинулся от нее и прижал руку к щеке, почувствовав на нем теплую клейкость. Он вскочил с постели, подбежал к одежде и нашел носовой платок.

— Господи, Марго, какого черта тебе понадобилось это делать? Что… — Он прижал платок к лицу, второй рукой включил настольную лампу. Сердито посмотрев на нее, снова спросил:

— Черт побери, в чем дело? Она вкрадчиво заговорила:

— Мне очень жаль, Стив. Господи, поверь мне, это получилось случайно. Прости меня, Стив, это больше не повторится. Пожалуйста. — Он покачал головой, потом сел на край кровати и увидел красное пятно на подушке, в которую она уперлась рукой, и поморщился. Он повернул подушку пятном вниз, потом посмотрел на носовой платок, потом снова прижал к пораженной щеке. Он сидел и молча смотрел на нее.

Ее глаза были прищурены. Она придвинулась к нему поближе и заговорила еще более проникновенно:

— Я же сказала, что очень сожалею, дорогой. Не представляю, что заставило меня так поступить. Просто с тобой мне было так… так… Понимаешь, это получилось непроизвольно. Не сердись. Пожалуйста, Стив. — Она придвинулась к нему поближе, стала дотрагиваться до него нежно, легко.

— Пожалуйста, Стив, — снова прошептала она. — О, Стив, обними меня. Сейчас.

В конце концов она притянула его к себе. Позднее он спросил ее:

— Почему ты так притихла, Марго?

— Думаю. Вспоминаю, какими мы были наивными детьми. Лагуна Бич, ты и я, порой мне кажется какой-то выдумкой. Он улыбнулся ей.

— Это не было выдумкой)

Он провел воображаемую линию между ее грудями вниз до живота и нащупал шрам. Провел пальцем по его темной поверхности.

— Этого тогда у тебя не было. Ты была без изъянов. Непорочная Мэгги с невырезанным аппендицитом.

— Глупый, — сказала она, лениво потягиваясь. — Мы становимся старше, Стив. Этот шрам появился всего год назад.

Он приподнял ее лицо и повернул к себе.

— Ты прекрасно знаешь, что ты красавица, черт возьми! Хотя в данный момент немного измученная и бледная.

— Чему удивляться, если вся моя помада на тебе?

— На тебе она, несомненно, выглядит лучше.

— Так и должно быть. Раздобыть ее не так-то просто. Мне приходится посылать за ней в Сан-Франциско. Особенная помада для особенной женщины? Это был вопрос.

— Ты особенная женщина, Марго.

— Мэгги.

У нее было какое-то странное, почти испуганное выражение лица, потом оно исчезло, но стало более твердым и чувственным. Она закрыла глаза, медленно открыла их, вытянула губы: эта женщина была ненасытной в постели.

Стив склонился к ней, чтобы поцеловать. Перед тем, как заснуть, он сквозь надвигающуюся дремоту подумал, как могло случиться, что посыльный с бутылками заказанного спиртного так и не пришел.

Стив проснулся утром, на мгновение утеряв ориентацию, что часто бывает в незнакомом помещении. С минуту он лежал на кровати, пытаясь что-то сообразить, потом вспомнил чьи-то осторожные шаги и сразу же сообразил, где он находится. Голова у него была тяжелой, он почти не спал. Вскоре он услышал, как в ванной течет вода, затем какой-то ритмичный то ли шелест, то ли шуршание, и он подумал, что Марго с таким рвением чистит себе зубы. Какого черта? Неужели она вздумала вставать в такой час? Когда сонливость исчезла, он припомнил всю предыдущую ночь. Его приезд с Коттоном, встречу с Марго, поездку сюда. Он подумал о Марго.' Красивая, безумно сексуальная. С изменчивым настроением. Высокая, с прекрасной кожей и полным отсутствием стыдливости. Надменная и самоуверенная. Пожалуй, немного излишне отравленная практицизмом и скепсисом. Полная противоположность маленькой Кристине. Он сам удивился тому, что в постели у Марго начал думать о ней, а не о Марго…

На окраине городка в своей квартире в Вермонте на Блейн-стрит Кристина Даутон думала о Стиве. Чувствуя свежесть после душа, она вытиралась голубым полотенцем. Удивительно симпатичный парень, думала она о нем. Пожалуй, излишне застенчивый, но так хорошо смеется. Возможно, не может похвастать исключительным интеллектом, но не глуп. И как им было интересно и весело, пока не появилась эта сука. Марго с ее «дорогим» и грудью, которая только что не вываливалась из платья… Сука, подумала Крис, натуральная сука, иначе не скажешь. Конечно, Стив Беннет был всего лишь один знакомый, она вовсе не намерена на серьезный роман с кем бы то ни было. Ведь ей всего 22 года, еще много времени для этого. Но она невольно хмурилась, вспоминая, какое почувствовала раздражение, когда заметила, как Стив глазеет на эту размалеванную куклу, и неожиданную боль, когда он пробормотал, что уходит.

Она пожала плечами и стала одеваться в нарядный костюм из цветастого материала, чтобы отправиться на работу. Кое-что ей хотелось выяснить, чтобы выдать полноценный материал на неделю. Кроме того, ей не спалось.

Она заперла дверь своей квартиры, вышла на Блейн-стрит и повернула к кафе Дэна. Самое подходящее время для чашки кофе с булочками, а потом уже можно засесть в редакции. Она шла бы гораздо быстрее, если бы могла предвидеть, что менее чем через пять минут Стив Беннет собственной персоной будет угощать ее бифштексом…

Стив заставил себя перестать думать о Крис и спустил ноги с кровати. Он быстро оделся, мысли у него были немного туманными из-за недостатка сна. Надев пиджак, он обнаружил, что где-то потерял среднюю пуговицу и раздраженно выругался. В спальне горел свет, зато на улице было еще темно. Из ванной вышла Марго. Она была не только полностью одета, но успела напудриться и накрасить губы яростно красной помадой.

— Доброе утро, моя красавица, — сонным голосом произнес он. — Какого черта ты вскочила? Еще совсем темно, можно спать и спать.

Она ответила каким-то напряженным голосом:

— Тебе нужно уходить отсюда… Прямо сейчас. Стив потряс головой, чтобы прогнать остатки сна.

— Что за спешка? Расслабься, Марго. Отдохни. На то и утро для человека.

— Заткнись!

Он заморгал, пораженный ее злым тоном, и шагнул к ней. Нахмурясь, он спросил:

— Что я такого сказал? В чем дело?

Она улыбнулась, но это была вымученная улыбка, неискренняя, которая пыталась быть приятной,

— Ничего. Извини, Стив. Просто я устала и поэтому ворчливая. По утрам я всегда такая раздражительная.

Он усмехнулся.

— Хорошо, что я это выяснил. — Он потянулся, чтобы поцеловать её, но она отклонилась.

— Нет! Для этого слишком рано!

— Никогда не бывает слишком рано, — возразил он. — Пошли, — сказала она.

— Пошли? Куда?

— Я же сказала тебе, что ты должен уйти отсюда. Я отвезу тебя.

— Сейчас? Ты имеешь в виду, прямо сейчас? — Он потрогал рукой щетину, выросшую на подбородке.

— Дай мне прийти в себя. У тебя не найдется какой-нибудь бритвы? — Нет. Побреешься позднее. Пошли!

Она двинулась к двери.

— Будь я неладен! Ты, как я вижу, не шутишь? Она повернулась.

— Разумеется, не шучу. Я вчера тебе все объяснила. До того, как мы приехали сюда.

— Который сейчас час?

— Начало шестого. Не стой, как истукан. Скоро рассветет. На его лице мелькнуло раздраженное выражение.

— Ага, скоро рассветет, — проворчал он. — Обожди минутку. Я тут где-то потерял проклятую пуговицу. Вечером она была на месте. Наверное, она на полу.

Он заглянул даже под кровать.

— Уж 15-то секунд ты можешь уделить мне, Марго?

— Что в ней особенного? Она же не золотая! — насмешливо произнесла она. — Забудь о таком пустяке.

Он выпрямился и посмотрел на нее, лицо его приобрело злое выражение. Что за чертовка!

Хороша невеста, которая так ловко наставляет рога своему жениху! Она заметила его негодующие взгляды, ее манеры моментально подобрели.

— Я уже тебе сказала, что по утрам бываю сварливой. Стив, не надо на меня сердиться и упрямиться. — Она облизала губы, но так как он все еще с негодованием смотрел на нее, она быстро прошла к туалетному столику, порылась в ящике и вытащила оттуда картонку с коричневыми пуговицами, потом вдела темную нитку в иголку, подошла к нему и торопливо пришила пуговицу к пиджаку.

Улыбнувшись ему, она просюсюкала:

— Ну, теперь все в порядке, упрямец? Смотри, какая я прекрасная хозяйка.

Кое-что в ее словах и поступках уже несколько раз ставило его в тупик. Он чувствовал какую-то настороженность в ее поведении, но его ощущения не приняли конкретной формы. Пожав плечами, он отбросил в который раз свои сомнения.

— Пошли, — сказала она, — хватит копаться. Он осмотрелся, проверяя, что ничего не забыл. Вообще-то забыть было нечего. Вся одежда была на нем, бумажник в кармане.

— Хорошо, — сказал он, — пошли.

Они не разговаривали во время поездки, Стив пригладил свои волосы, подумав с обидой, что она даже не дала ему возможности умыться и причесаться. Вытащив из кармана расческу, он попытался привести себя в порядок. Не удержавшись, он пробормотал:

— Ты настоящая чертовка, Мэгги. Та ничего не ответила.

Стив думал о странностях Марго и с недоумением следил за тем, как она ведет машину, изо всей силы вцепившись в руль длинными пальцами с ярко-красными ногтями. Уже в который раз у него в уме мелькнула мысль о том, что ему следовало бы бежать от нее без оглядки.

Лицо Стива медленно отодвигалось от призрачного, бескровного лица внизу на столе, постепенно его черты стали приобретать конкретные формы. Бело-серое лицо, широко раскрытые глаза, искривленные омертвевшие губы. Когда первый шок вызвал у Стива чувство головокружения и подступающей тошноты, он беспомощно подумал, что ему странно видеть Кот-тона не усмехающимся или смеющимся. Это была самая первая мысль, оттеснившая все другие. Ему доводилось встречаться с умершими только на войне, смерть в таком виде была ему в новинку. Полуприготовленный грубыми намеками полицейских, что здесь он увидит Коттона, Стив почему-то считал, что тот будет мирно спать и станет прекрасен в своем вечном сне. Но он был устрашающим.

Он и при жизни был уродлив, но его лицо никогда не было неподвижным: ресницы моргали, ноздри раздувались, губы улыбались, под кожей чувствовалось биение горячей крови. А это не был его друг. Нет, это был совсем не Коттон.

Стив повернулся, посмотрел поочередно на копов и произнес медленно, негромко, без всяких эмоций:

— Вы грязные негодяи!

Потом повернулся и пошел прочь.

Мэтт быстро преградил ему дорогу. Стив посмотрел на него и так же спокойно сказал:

— Отойдите прочь! Мэтт загримасничал:

— Выкладывай, убийца. Нам будет интересно. Ты нам все расскажешь, мальчик. Все подробности. Почему ты его убил? — Он перешел на пронзительный крик: — Почему ты его убил? Где пистолет?.. Убийца, убийца, убийца!

До Стива стало медленно доходить, что его подозревают в убийстве друга. Он смотрел, как кривляется перед ним Мэтт, как у него белеют от злости глаза. Пожалуй, самым неприятным было то, что изо рта этого человека омерзительно пахло.

— Оставьте меня в покое! — сказал он. Мэтт приблизился к нему.

— Оставить его в покое, говорит он. Ну что нам делать, Джо? Оставить его в покое? Или, возможно, немного над ним поработать? Совсем немного.

— От вас разит перегаром, — сказал с гримасой отвращения Стив. Мэтт в ярости размахнулся и ударил Стива сбоку под челюсть. Не ожидавший ничего подобного, Стив пошатнулся и заметил, что в руках у Джо поблескивает пистолет. Он посмотрел на Мэтта.

— Прекрати, — сказал он.

— Райли, — проговорил Стив, — я не убивал его. Не убивал. Господи, я даже не знал…

Мэтт захохотал.

— Послушайте-ка его, — протянул он издевательским тоном, — он ничего не знал. Зато мы знаем, что убил его ты. Мы даже нашли деньги.

— Какие деньги?

— Он спрашивает, какие деньги? Его деньги, мальчик. Деньги покойного.

— Я никогда бы не поднял на него руку. Ни за что на свете. Он… Да у меня и не было никаких денег.

— Ты точно убил его, — голос Мэтта зазвучал успокоительно. — Кроме того, у тебя было еще много других причин сделать это… Так что хватит отпираться. Давай, выкладывай. Ты сразу же почувствуешь облегчение.

Стив хмуро посмотрел на него.

— Вы не в своем уме, не так ли? Я хочу знать, вы помешанный? Видимо, слишком много пьете?

На этот раз Мэтт ударил его кулаком и сбил с ног. Стив поднялся медленно и с недоумением посмотрел на них. Он не чувствовал ни боли, ни злости. В тот момент это отошло на задний план.

— Поехали, — сказал Райли.

Поездка в полицейской машине в управление совершенно не отложилась в памяти Стива. Ему задавали вопросы, но он на них не отвечал. Он тихо сидел в углу, до него только сейчас стало доходить, что Коттон мертв и что он сам имеет к этому какое-то отношение. И только сейчас он испугался за себя.

Потом он стоял перед стойкой, у него забрали часы, перстень и все из карманов. Мэтт протянул человеку за стойкой бумажник Стива со всеми деньгами. Потом его провели в полупустое помещение, там же были Мэтт, Райли и еще какой-то человек. Они все забросали его вопросами. Стив сказал им правду, что никого не убивал и ничего не знает об этом. В голове у него совсем прояснилось, шок проходил, уступая место негодованию. Он сидел, пока они с ним разговаривали. Какое-то время они держались грубо и резко, затем «подобрели», только что не умоляли. Мэтт поднялся и вышел на минутку, потом вернулся и сел на стул, глядя на Стива. Он наклонился вперед и заговорил почти дружески:

— Посмотри, вот деньги. Мы взяли их из твоей комнаты, где ты их спрятал. Но спрятал не очень удачно.

Мэтт протянул толстую пачку денег. Стив равнодушно посмотрел на них, отметил про себя и зеленую и красную окраску, обратил внимание на то, что края бумажек имеют какую-то коричневую окантовку, как это бывает у некоторых книг.

— О чем вы толкуете? — спокойно сказал он. — Вижу, деньги. Но раньше я их никогда не видел.

— Послушайте! Конечно, видели. Видели, когда забирали с трупа. Вы спрятали их у себя в комнате. Куда вы потом пошли?

— Вы глубоко ошибаетесь!

Стив присмотрелся к деньгам в руках полицейского и почувствовал дурноту, сообразив, что коричневая окантовка — не что иное, как кровь Коттона.

— Я был все время с одной женщиной, — сказал он, — всю ночь. Она вам подтвердит.

Он посмотрел на них. Джо Райли пожал своими могучими плечами и наклонился вперед.

— Беннет, почему вы не хотите все выложить нам начистоту? Это облегчит вашу участь. Россказни о женщине — самое старое алиби в мире. В этом году оно совсем не котируется.

— Но это правда! — возмутился Стив. — Бога ради, вы что, все посходили с ума? И это не могут быть деньги Коттона. У него не было таких денег. У него с собой было лишь несколько долларов.

— Деньги, которые были у вас в бумажнике, когда вас взяли, вы сказали, что выиграли их. Возможно, вы так сказали потому, что это было первое, что пришло вам в голову. Послушайте, вам было известно, что Клей выиграл эти деньги вечером, и это подсказало вам такой ответ. Там почти 5 тысяч. Так ведь?

— Не так. Он не выигрывал никаких денег. Может быть, несколько долларов, не больше.

Стив стиснул зубы и беспомощно покачал головой:

— Что случилось с вами? Откуда у вас такие сумасшедшие мысли? Вы сами это выдумали?

Райли оттолкнул Мэтта и сам сел на стул, глядя на Стива. Его глаза выражали некоторую озадаченность. Он сказал:

— Послушайте, Беннет. Мы относились к вам весьма снисходительно. Вы знаете, что я имею в виду? Ничего плохого мы вам не сделали.

Стив медленно кивнул. Он полагал, что Райли был также настроен против него, но почему-то этот большой коп казался ему честнее и доброжелательнее.

— О`кей, — продолжал он, — вы были в клубе вчера вечером. С Клеем, с Коттоном, как вы его называете.

Стив снова кивнул.

— До какого-то времени между восьмью и девятью вечера. Тогда я ушел. Я думаю, около половины девятого.

— Во всяком случае, вы там были. Вы видели Коттона с этими деньгами. С большими деньгами, которые он выиграл.

— Нет, он не выиграл.

Райли сжал челюсти, потом расслабился.

— Не глупите, Беннет. Мы не настолько легковерны. Мы проверили. Он выиграл эти деньги, тут нет сомнения. Мы проверили в клубе, потом обратились к кассиру, который выплатил ему эту сумму. Мы разговаривали с людьми, находившимися в клубе, которые ВИДЕЛИ, как он выиграл. Тут нет никакого сомнения. Так что не говорите глупостей, вы просто сами себе затягиваете петлю на шее.

Стив попробовал упорядочить свои окончательно запутанные мысли. Он ничего не мог понять. Все перемешалось, но он не имел возможности доказать свою непричастность к этой дикой истории. В этом-то он был уверен. Единственно по-настоящему важной вещью было то, что Коттон умер. Он глубоко вздохнул.

— Я сказал вам правду. От первого слова до последнего. Почему вы не ищете человека, который его убил?

Они улыбнулись и переглянулись, как будто им понравилась эта шутка. Начались новые вопросы, но Стив решительно замолчал и закрыл глаза. Он ничего не отвечал. Наконец они сдались, отвели его в камеру и заперли дверь.

Райли постоял возле него еще некоторое время, когда другие ушли, а когда тоже хотел уйти, Стив глухим голосом сказал:

— Вам на самом-то деле все равно, не так ли? Вам, Райли, и всем остальным? Вам наплевать, виноват я или нет, важно лишь то, что схватили человека, на которого можно свалить вину. Потрясающая система.

Тот с минуту внимательно смотрел на него, затем сказал:

— Я не могу вас понять, Беннет. Вы представили нам никудышное алиби, старейшее в мире, часть похищенных денег обнаружена в вашем бумажнике, остальные у вас в комнате, у вас был мотив. Несомненно, вы убийца. А теперь вы еще возмущаетесь!

— Идите к черту! Вы получили своего простака!

Лицо Райли побагровело, но он сумел справиться с гневом.

— Сам не знаю, почему трачу на вас столько времени. Я хочу вам кое-что сказать. Всего несколько слов. Вы стараетесь доказать, что копам все равно, кого хватать, лишь бы дело считалось закрытым. Это неправда,

вы говорите ерунду. Никто не застрахован от ошибок, ни политики, ни бизнесмены. Никто. Он устало вздохнул.

— Мы живем в плохом мире. Иногда мне хотелось бы прыгнуть на летающую тарелку и улететь на Марс или откуда они к нам прилетают. Но учтите, Беннет, вы не были бы здесь, если бы я не был совершенно уверен, что вам полагается быть здесь. А теперь сами идите к черту!

Райли повернулся и оставил Стива одного в камере.

Днем он начал стучать по решетке камеры. Подошел охранник и заорал:

— Прекратите, мистер! Хотите принять ванну?

— Я хочу видеть сержанта Райли, хочу поговорить с ним.

— О чем?

— Это я скажу ему сам.

— Очень сожалею.

Охранник повернулся, чтобы уйти. Стив прижался к решетке и в отчаянии сказал:

— Это очень важно. Я думаю, он захочет со мной поговорить.

— Конечно, мистер, конечно.

— Это об убийстве. Я не стану ни с кем разговаривать, кроме Райли. Охранник посмотрел на него.

— Я об этом подумаю, — и скрылся за поворотом коридора.

Стив вернулся в камеру. Это была голая комната приблизительно 8 квадратных метров с двумя металлическими койками, прикрепленными к левой стене, одна над другой, как в поезде. В дальнем конце камеры был туалет, слева от него, как раз напротив двери, маленькое окно, зарешеченное металлическими прутьями. Стив обратил внимание на то, что в комнате ни один тяжелый предмет не передвигался. Он пожал плечами и растянулся на единственном сером одеяле, наброшенном на матрац на нижней койке. Приблизительно через час вошел Райли.

— Ну, Беннет, вы решили все рассказать?

— Я подумал о некоторых вещах. У меня было время. Тот почесал себе щеку.

— Я решил, что вы придете к такому решению.

— Это вовсе не то, о чем вы думаете, а нечто иное. Я вовсе не собираюсь заявлять, будто убил его. Потому что я его не убивал. Не могу же я признаться в том, чего не делал.

— Будьте вы прокляты! — Лицо Райли потемнело от гнева. — Зачем вы тогда меня вызывали?

Стив прислонился к двери и быстро заговорил:

— Одну минутку, Райли. Сам не знаю почему, но вы мне кажетесь другим, нежели ваш напарник Мэтт. Если бы имелся хотя бы маленький шанс того, что я не убивал Коттона, хотели бы вы его знать?

— Конечно. Только такого шанса нет. Ни единого.

Несомненная уверенность Райли пугала, но Стив не сдавался.

— Послушайте, сегодня утром, когда вы допрашивали меня в комнате, или уже после того, как привели меня сюда, вы что-то сказали, что я забрал часть денег, а остальное спрятал в комнате. Растолкуйте мне, в чем тут дело."

Тот покачал головой и процедил сквозь зубы:

— К черту! Вы либо самый глупый человек, которого я когда-либо видел, либо… — Он не договорил и кивнул головой охраннику. Оставив ему свое оружие, он вошел в камеру к Стиву. Он присел на койку. — Не знаю, для чего я трачу на вас столько времени. Ладно, сейчас я выложу вам все, после этого, возможно, вы перестанете упрямиться и сами дополните то, чего я пока не знаю. — Клей выиграл почти 6 тысяч в клубе.

Райли слегка улыбнулся и устало добавил:

— Возможно, в городе нет азартных игр, но, так или иначе, он выиграл в клубе. Кассир выплатил их ему. Я сам с ним разговаривал. Он запомнил Клея потому, что тот был таким "длинным и уродливым человеком с забавными желтоватыми волосами". Все деньги ему были выплачены стодолларовыми банкнотами, их номера шли один за другим, как поступили из банка. Когда мы нашли деньги после того, как поступил звонок о трупе, мы записали номера. Однако не хватало 11 сотен. — Райли пожал плечами И посмотрел на Стива. — И вы знаете почему. Потому что эти одиннадцать купюр вы взяли из общей пачки и сунули себе в бумажник, прежде чем спрятать остальные. И все номера совпадают, образуя непрерывную последовательность.

Стив растерянно произнес:

— Но это невозможно. Те деньги, что были у меня, я сам выиграл в рулетку. Я могу это доказать. Послушайте, нужно только спросить у кассира. Это такой круглолицый тип с отвислой нижней губой. Он вспомнит. И еще кое-что в отношении него. Я говорил вам, когда меня задержали, что Коттон приехал сюда, чтобы встретиться с одним человеком в клубе. Он сказал, что Не знает его, но по телефону у него был странный скрипучий голос, фистула, как его называют. Точно таким голосом говорит этот кассир.

— Коттон сказал, что это был кассир?

— Нет. Но после того как я поговорил с кассиром, я сказал об этом Коттону. Возможно, он получал деньги у того же кассира уже после того, как я уехал. Он с ним наверняка говорил. Так или иначе, но этрт кассир меня наверняка запомнил, потому что мы с ним немного поговорили о везении.

Райли покачал головой. Стив торопливо продолжал:

— При этом со мной была девушка. Она может все подтвердить. Только сможете ли вы… сделать так, чтобы ее имя не фигурировало в расследовании?

— Конечно, — сказал Райли таким тоном, будто разговаривал с ребенком. — Конечно, Беннет.

— Она — Марго Витни. Я… я провел ночь с ней. Я думал, что она сама явится к вам, но она, видимо, не знает, что произошло. Она вам скажет, что мы вместе уехали из клуба и были вместе всю ночь… Когда убили Коттона?

— От двенадцати до часу ночи. Выстрел в грудь. Возможно, вы можете назвать более точное время.

— Она все вам скажет. И в отношении денег тоже. Она видела, как я их получал. И кассир меня наверняка помнит.

— Марго Витни? — спросил Райли. — Да, правильно.

— Она собирается петь в "Кокату"?

— Да.

— Высокая, с вызывающей наружностью? Черные волосы?

— Да-да, это она. Она вам скажет. Но не упоминайте ее имени в связи с этой историей. Я не хотел бы, чтобы у нее были неприятности.

— Все понятно, — сказал Райли, но он не поднимался. Стив напористо сказал:

— Отправляйтесь повидаться с ней. Мне хочется как можно скорее выбраться отсюда.

Райли немного помолчал, потом сурово спросил:

— Что вы пытаетесь выиграть, Беннет, поднимая такую шумиху?

— Послушайте, — застонал Стив, качая головой, — почему, черт возьми, вы не займетесь сразу проверкой? Спросите кассира и Марго Витни. Это же так просто!

— Просто, да. Позвольте вам кое-что сообщить, Беннет. Сегодня утром вы меня просто озадачили. Я знаю, что вы убили Клея, но уж очень странно вы себя вели.

— Я НЕ УБИВАЛ! — сердито сказал Стив, но Райли жестом велел ему замолчать и продолжал:

— Повторяю: вы вели себя, как ненормальный. Я кое-что поразмыслил. Просто ради интереса. У Коттона в кармане был спичечный коробок из клуба, когда мы приехали к нему в начале второго ночи, и я сразу же отправился туда. И для страховки все там проверил еще раз. Ни один кассир не помнит, как выплачивал вам деньги.

— Это был человек с очень красной физиономией, у него большая отвислая нижняя губа. Если бы вы спросили у него…

В голосе Райли слышалось раздражение:

— Разрешите мне закончить. Я не видел ни одного кассира с такой наружностью. Но зато видел этого Гросса, который сказал, что Клей ушел из клуба с одним из кассиров. Я попробовал отыскать его, но пока не нашел. Даже побывал у него дома, но там его тоже нет. — Райли помолчал и покосился на Стива. — Вы не смогли бы помочь разыскать его, Беннет?

— Я? Куда, черт возьми, вы клоните?

Тот пожал плечами.

— Этот кассир может быть как раз тем, о котором вы беспокоитесь. А может, и нет. Это не столь важно.

— Это очень важно. Вы должны с ним поговорить.

— Гросс также сказал мне, что вы уехали из клуба с дамочкой Витни, поэтому я отправился поговорить с ней. Она сказала, что вы были в ее доме…

— Так вы видели ее? Что за чертовщина? Тогда что я делаю в тюрьме?

— Она сказала, что вы там были, — продолжал совершенно бесстрастно Райли, — зашли, выпили один бокал и уехали оттуда приблизительно в половине десятого вечера.

В течение нескольких секунд до Стива не доходил смысл сказанного. Он недоуменно посмотрел на Райли, потом выдохнул:

— В половине десятого? Но она не могла так сказать… я был там всю ночь. Как вы не понимаете? Мы… мы занимались любовью. Я с ней спал! Вы, должно быть, разговаривали не с той женщиной.

Райли протянул:

— Маргарет Витни, 1605, Вэлли-стрит, маленький белый домик, приехала из Фриско два дня тому назад, чтобы работать в "Кокату", высокая, черноволосая, формы… Вам нужно еще?

— Нет, не надо.

Стив несколько минут молчал, мысли у него путались. Потом он произнес тусклым голосом:

— Она лжет. Лжет, чтобы кого-то прикрыть. Или саму себя по каким-то собственным соображениям. Но она определенно лжет.

— Конечно. Они все лгут.

— Я поехал из клуба к ней домой. Это было около девяти. И я не выходил из ее дома до половины шестого утра. Клянусь богом, это правда! Вы можете принимать ее или не принимать.

— Не принимать, так я считаю.

Стив подумал еще кое о чем и схватился за соломинку:

— Марго, должно быть, не знает, что я в тюрьме. Вы ей этого не сказали? И из-за чего я здесь?

— Снова ошибаетесь, Беннет. Вы во всем ошибаетесь. Я сообщил ей, что мы арестовали вас по обвинению в убийстве.

Стиву стало нехорошо. Он сказал скорее себе, чем Райли:

— Не знаю, как она может так говорить. Я этого не понимаю. Просто не понимаю.

— Все очень просто, — сказал Райли. — Вы зашли к ней, выпили стаканчик и тут же ушли. А она сказала нам правду. Почему бы она стала лгать? Она рассказала мне про ваш детский роман, который вы все еще помните, а она давно забыла.

Когда Стив ничего не сказал на это, Райли поднялся и пошел к двери. Он подал знак охраннику. Когда тот открыл дверь, он повернулся к Стиву.

— Вы, несомненно, чокнутый, — сказал он. — Настоящий псих! Дверь камеры за ним захлопнулась. Только тут он впервые осознал,

насколько серьезно его положение. Вопрос не ограничивался несколькими часами пребывания в камере предварительного заключения, после чего его бы освободили, принеся соответствующие извинения, выяснив все обстоятельства.

Он вскочил и подбежал к двери, вцепился в железные прутья и стал их трясти. Он неистово кричал вслед удаляющемуся Райли, в его голосе слышался страх:

— Выпустите меня отсюда, Райли. Я хочу адвоката. Вы Меня слышите? Я ХОЧУ АДВОКАТА! Я имею право позвонить по телефону. Дайте мне позвонить ему. Я знаю свои права! Выпустите меня под залог!

Райли повернулся, но не стал возвращаться назад и негромко заговорил:

— Конечно, вы можете иметь адвоката. Вы можете ему позвонить. Что касается залога, то тут дело обстоит сложнее. Вы знаете, в чем вас обвиняют? В преднамеренном убийстве. Нет, Беннет, никто не выпустит вас ни под какой залог… Так что успокойтесь. — На этом он ушел.

Часом позднее, окончательно измучившись от разных дум и переживаний, он подумал, что голова у него просто распухла. Он обошел свою камеру, но не нашел в ней ничего такого, чего не увидел до этого. Из забранного решеткой окна ему были видны макушки деревьев на окраине города.

Метро-Сити не относился к числу крупных городов, но он быстро разросся, и тюрьма теперь оказалась в городской черте. Новое, более современное здание так и не было построено, да и численность полиции так и не возросла, учитывая рост населения. Из небольшого отделения с камерами короткий коридор вел прямо к дверям административного отдела, миновав который можно оказаться на свободе, которая сейчас казалась ему особенно желанной и недоступной.

Вдруг дверь внезапно открылась, пропуская сторожа. С ним был кто-то еще. Крис!

Они вдвоем подошли к дверям камеры, надзиратель сказал:

— Приведите себя в порядок, Беннет. У вас посетитель. Она заговорила холодным официальным тоном:

— Я здесь как представитель газеты, мистер Беннет. — Затем она остановилась и хмуро посмотрела на надзирателя:

— Вам необходимо дышать мне в затылок? — Потом улыбнулась и подмигнула ему: — Не то, чтобы я возражала, но это интервью должно быть без свидетелей… и у меня нет ничего с собой запрещенного. Честно. Хотите меня обыскать?

Страж усмехнулся и облизал губы, обшарил глазами ее миниатюрное, соблазнительное тело, затем отошел на несколько шагов по коридору и прислонился к стене, все еще улыбаясь про себя.

Она продолжала:

— Я в отношении убийства, мистер Беннет. Если вы не возражаете, я хотела услышать вашу сторону истории.

Голос у нее звучал по-деловому энергично.

Как только Стив увидел, что Крис входит в коридор, он почувствовал прилив радости и надежды, ощутил, что он не одинок. Но тут холодный официальный тон Крис сразу же отрубил все его надежды. На мгновение у него все поплыло перед глазами, и он с тоской подумал, что же, в конце концов, будет с ним. Потом приободрился: во всяком случае, эта история попадет в газеты, его друзья в Лагуна Бич сразу же примут меры. Его опасения в том, что его оставят в тюрьме, рассеялись. И тут он услышал, чтр она говорит ему почти шепотом:

— Не надо смотреть так мрачно, Стив. Нужно, чтобы надзиратель не знал, что я на вашей стороне. Я-то твердо знаю, что вы не убивали.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Откуда? Вам удалось выяснить что-то, что может помочь? Она покачала головой.

— Нет, я ПРОСТО ЗНАЮ, что вы этого не делали. Интуиция, по-видимому, — улыбнулась она.

— Спасибо, Крис. Для меня это очень важно. Я не убивал его. Клянусь.

— Что же было на самом деле, Стив?

— Уйдя из клуба, я…

Господи, как бы ему теперь хотелось, чтобы он не уезжал с Марго. И не только потому, что та отказалась подтвердить, что он провел с ней ночь, но просто потому, что он ПРОВЕЛ с ней эту ночь. Вспоминая ее, он только сейчас понял, что она только потому отдаленно напоминала ему Мэгги из его юности, что его собственное воображение наделяло ее уже несуществующими чертами.

Крис сказала:

— Как я понимаю, вы провели ночь с этой отвратительной… сукой. Я имею все основания называть ее так. Впрочем, суки собачьей породы на меня за это не обидятся.

Он повесил голову.

— Да, я был с ней.

— Всю ночь?

— Да. Примерно до пяти утра. Возможно, чуть позже.

— Разве полиция до сих пор этого не знает?

— Марго это отрицает. Заявила, что я ушел от нее в половине десятого. Крис нахмурилась.

— Стив, утром я беседовала с сержантом Райли. Потом в газетах появилось сообщение, так что официальная сторона мне известна. Там много говорится о деньгах, которые они у вас нашли. Что это за деньги?

— Я выиграл их в клубе вчера вечером. Одиннадцать сотен.

— Но номера серий?..

— Не знаю, Крис. Послушайте, теперь я уже начинаю думать, что, возможно, это не те деньги, которые я фактически выиграл… Марго могла подменить купюры.

Он покачал головой.

— Это звучит нелепо. Что за бессмыслица? И я почти уверен, что заметил бы нечто в этом роде, это не могло пройти бесследно.

— Дела выглядят неважно, да, Стив?

— Хуже не бывает. Но кассир-то должен знать, что он заплатил мне эти 11 сотен. Райли его не видел. Сомневаюсь, чтобы он старался его отыскать.

— Отыскать? Он исчез?

— Нет, ничего подобного. Он просто… Господи, надеюсь, что он не исчез.

Он постарался успокоиться.

— Мне кажется, что Райли и остальным все безразлично. Но если бы мне удалось убедить их поговорить с ним… или бы сам с ним поговорил…

Он устало усмехнулся:

— Шансов на это практически никаких. Крис покачала головой.

Он надумал еще кое-что:

— Когда мы уходили вчера вечером, Крис, где был Коттон? Выиграл ли он какие-нибудь деньги за столами? Большие деньги?

— К сожалению, Стив, я не Знаю. Я ушла оттуда через пару минут после вашего ухода.

— Одно несомненно: кто-то все знает.

Надзиратель отошел от стены и направился к ним. Она быстро сказала:

— Я сделаю все от меня зависящее. Постараюсь, чтобы репортаж выглядел неплохо. Держите выше голову.

Он подмигнул ей:

— Я так и делаю. Во всяком случае, теперь.

Крис повернулась, чтобы присоединиться к охраннику, и Стив обратил внимание, что тот снова облизнулся. Он немного вздремнул днем, теперь, посмотрев из окошка своей камеры, он определил, что наступила ночь. Он не мог сказать с уверенностью который час, но ему казалось, что прошел час, максимум два после захода солнца. В коридоре горела единственная тусклая лампочка, свет от которой практически не доходил до камеры Стива. Он сидел в полной темноте и снова думал о своем положении. Скверно со всех точек зрения.

Вполне возможно, что его продержат здесь до самого суда. И его смогут осудить, как бы громко он ни протестовал. Люди одинаково кричат о своей невиновности и в том случае, когда они совершили преступление. Ему необходимо выбраться отсюда любым способом, тем более что Райли категорически заявляет, что его не выпустят под залог. Значит, надо что-то придумать. Все будет лучше, чем покорно сидеть и ждать. Он закрыл глаза и постарался расслабиться, чтобы лучше работала голова. Позднее в конце коридора открылась дверь, вошел охранник и прошел по всему коридору, поочередно заглядывая в каждую камеру.

Стив встал и спросил у него:

— Который час?

— Ночное время.

Он стиснул кулаки и подошел к двери.

— Послушай, я хочу адвоката. Я не виновен, вы обязаны дать мне адвоката.

— Конечно. Только сейчас слишком поздно. Утром вы сможете их получить хоть с десяток.

— Вы мне лжете, — сказал Стив. — Вы плетете вокруг меня интригу. Вы все настроены против меня.

Тот осветил фонариком лицо Стива.

— Что с вами, мистер?

Теперь Стив смог его рассмотреть. Это был молодой парень лет двадцати с небольшим. Он слегка хмурился.

— Со мной ничего, — ответил Стив. — Вы новенький? Они послали вас шпионить за мной? Верно? ЭТО ВЕРНО?

Тот выключил свет, но тут же снова его включил, направив на лицо Стива.

— Что за чертовщину вы несете?

— Я хочу свою маму.

— Что?

— Мне нужна моя мама.

— Ваша мама?

— И отец. И моя жена.

— Вы сошли с ума? У вас нет никакой жены. Вы… свихнулись? Стив стал трясти решетку, голос у него поднялся до визга.

— Выпустите меня отсюда! Выпустите! — Потом он понизил голос и заявил: — Я намерен добраться до тебя, парень. Будь начеку. Я доберусь до тебя. Я-то знаю, что ты один из них. Ты шпионишь за мной.

— Господи! Послушай. Успокойся и помолчи. Ложись лучше спать. Ты хочешь, чтобы я тебя связал?

— Я хочу священника. Я требую прислать ко мне священника.

— Слушай, ты, ублюдок! — Голос его звучал хрипло. — Слушай, ты немедленно заткнешься и- ляжешь спать! Иначе я тебя…

Он повернулся и неожиданно ушел.

Стив наблюдал, как он идет. В полиции у него опустошили карманы, но оставили в своей одежде. Сейчас он снял пиджак и бросил его на койку. Ему требовалось освободить полностью руки. С койки он стянул одеяло. С помощью зубов и рук ему удалось оторвать от одеяла три полоски приблизительно по четыре фута длиной. Он связал их вместе, потом перебросил импровизированную веревку через вертикальные перекладины в окне. Один конец он обмотал вокруг своей шеи и затянул этот конец и второй к телу.

Затем он тщательно опробовал столь необычную петлю, повиснув всем телом на ней. Она держалась на шее, не скользя и не нажимая на горло. Почти сразу же он почувствовал давление в голове, кровь прилила к лицу и глазам. Проделывая все это, ему пришлось согнуть ноги в коленях. Он сделал это аккуратно, так что ему было нетрудно выпрямить их снова. Но даже так у него из глаз потекли слезы. Он знал, что удушение, лишив мозг необходимого снабжения кровью, могло почти моментально вызвать потерю сознания. Поэтому он особенно внимательно отнесся к тому, где поместить ноги: ему совсем не хотелось случайно повеситься. Знал он также и то, да и полиции это было известно, что для того чтобы повеситься, человек вовсе не должен свободно болтаться на веревке. Ручка двери или спинка кровати годилась не хуже крючка в потолке. Прижавшись к стене, он ждал.

Ждать ему пришлось с полчаса. У него стали побаливать руки и ноги, когда он услышал, как осторожно приоткрылась и закрылась дверь в конце коридора. На секунду мелькнул свет, но тут же исчез, когда дверь закрыли. Стив немедленно скользнул вниз по стене, веревка сжалась у него на шее. Он постарался перенести максимум веса на согнутые ноги, но так, чтобы не было заметно обмана. Полумрак в камере должен был помочь. Правая рука Стива безжизненно свисала вдоль тела, готовая быстро сжаться в кулак и ударить. Он удерживал дыхание и чувствовал, что лицо у него багровеет и вздувается. Коп прямиком пошел к камере Стива и посветил фонариком на койку.

— Эй, — окликнул он негромко, — вы чувствуете себя лучше?

Это был тот же молодой охранник. Сначала он не увидел Стива, потом, обратив внимание на пустую койку и пробурчав сквозь зубы "Какого черта!", обвел лучом фонарика все помещение. Когда его луч упал на обмякшее тело Стива, он шумно втянул в себя воздух и ахнул.

— Эй! — повторил он. — Эй?

Он растерялся, не зная, как поступить.

Сердце Стива бешено колотилось, голова кружилась, красные пятна заплясали перед глазами.

Страж колебался еще мгновение, потом достал ключи и открыл замок камеры. Стив видел, как он все же достал пистолет и вытянул его перед собой. Стив молил бога, чтобы у него хватило сил до того, как охранник подойдет к нему. А тот двигался с невероятной медлительностью, в одной руке у него был фонарик, в другой — пистолет, но наконец он оказался рядом и потянулся рукой с фонариком к лицу Стива. Его сильно мутило, но он знал, что это его единственный шанс, сжав правую руку в кулак, одновременно напряг мускулы ног и вскочил. Он направил свой кулак в челюсть стража, сосредоточив в нем всю свою силу и ловкость. Он понимал, что, если не нанесет ему мощного удара с первого раза, второго уже не нанести.

Удар попал в цель. Он услышал, как на пол упали пистолет и фонарик. Чтобы снять с себя петлю, потребовалась доля секунды. Он прыгнул на парня, который опустился на колени. Он не стал выяснять, потерял ли он сознание или только немного оглушен. Он схватил его за шею, чтобы не дать ему закричать, потом сильно стукнул его головой об пол.

Испугавшись, не перестарался ли он, Стив опустился возле него на колени и пощупал его пульс. Пульс был нормальным, дыхание тоже прослушивалось. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы нормализовать собственное дыхание, Стив выпрямился. Теперь он был поразительно спокоен, но ведь это было всего лишь начало. На секунду он заколебался, не отказаться ли от столь авантюрного плана. Ведь если даже ему удастся вырваться на свободу и временно скрыться от полиции, как ему удастся доказать, что он невинный человек, а не опасный убийца, скрывающийся от закона, которого полиция посчитает возможным подстрелить без предупреждения?

И все же это была единственная возможность бороться за справедливость. Он выбрался из камеры в коридор. Когда он дошел до его конца и остановился перед дверью, ведущей в офис, у него снова громко заколотилось сердце. Только тут он сообразил, что его пиджак и ключи от камеры остались на койке. Если дверь окажется запертой… Нажав на ручку, он повернул ее и тихонько потянул назад. Она приоткрылась, тонкая полоска света упала ему на лицо. Он посмотрел сквозь нее в офис. Прежде всего он увидел дверь в противоположном конце помещения. Она была широко распахнута, свет, падавший на темную землю и зеленые кусты, показывал, куда нужно бежать.

В офисе никого не было, но левая часть помещения была отгорожена, поэтому он не знал, что там находится. Медленно, сдерживая дыхание, он открыл дверь настолько, чтобы смог в нее проскользнуть. Он все время ожидал, что кто-то закричит или прыгнет на него. Недавнее спокойствие исчезло, теперь он дрожал от желания как можно дальше оказаться от тюрьмы, полиции и решеток. Это желание даже перебороло страх.

Он нагнулся вперед и заглянул туда. В десяти футах от него сидел коп в форме, повернувшись к нему спиной. Он облокотился на левый локоть, а правой лениво вертел основание небольшого микрофона, в который он что-то вроде диктовал. Стиву это показалось набором непонятных слрв. Кажется, речь шла о похищенной машине. Потом раздался другой голос, повторивший номер лицензии. Судьба подарила ему возможность проскочить мимо того, который пока разговаривал с одной из патрульных машин, — подумал Стив. Убедившись, что в комнате больше никого не было, он неслышно пошел к двери. Шаг за шагом он приближался к заветной цели, не спуская глаз с полицейского, чтобы заметить изменение в его позе или признак тревоги. Но тот продолжал разговаривать. Внезапно он поскользнулся на кожуре от яблока.

Коп неспешно обернулся, посмотрел равнодушно на Стива, открыл было рот, явно србираясь заговорить, не выпуская из рук микрофона. Потом челюсть у него отвисла, он положил микрофон на стол. Глаза у него широко раскрылись, он стал выбираться из кресла. Стив не стал ждать продолжения. Он, не таясь, побежал к двери и выскочил наружу. Позади коп кричал "стой!", громко топая по тротуару. Стив бежал изо всех сил, стараясь выбирать темные места не слишком освещенной улицы. Сзади снова послышалось "стой!", противно просвистела пуля совсем близко от его головы, но он уже видел слева аллею, узкую и темную, которая вела на самую окраину. Когда он уже бежал по аллее, коп выстрелил ему вдогонку еще раз, но пуля на этот раз прошла где-то в стороне.

У него неизвестно откуда прибавилось сил, хотя сердце колотилось, горло болело, но он все бежал, бежал и бежал, зная, что ему удалось вырваться.

Стив проснулся в четвертый или пятый раз, чувствуя себя окончательно промокшим и продрогшим. Туман густой пеленой навис над землей, казалось, что даже кости его впитывают в себя сырость. Он бежал прочь из освещенных улиц в предместье до тех пор, пока его легкие и боль в ногах не заставили остановиться. Он нашел какое-то углубление у подножия холма и постарался отдохнуть, мускулы его ног окончательно вышли из повиновения. Время от времени до него доносился отвратительный вой полицейской сирены, но он не обращал на нее внимания. Теперь он сел, толком не отдохнув и чувствуя необычайную слабость, но, во всяком случае, он мог подумать. Этот холм не годился в качестве укрытия в дневное время, ему нужно найти что-то более надежное. И тогда он подумал о Крис.

Если только ему удастся добраться до нее, она его спрячет, даст ему возможность доказать свою невиновность, а на первых порах — помыться, поесть и отдохнуть. Пока он не представлял, что будет делать дальше. Но как добраться до нее?

Он вспомнил, каким путем Марго везла его тогда в город утром. В то самое утро, когда он увидел мертвым Коттона. Сейчас он удивился, подумав, что это случилось всего лишь сутки назад, фактически даже меньше. Внезапно он почувствовал себя старым, бесконечно усталым и разочарованным.

Когда она высадила его тогда на улице, он прошел в маленькое кафе с каким-то забавным названием "Гамбургская шляпа для Дэна"

или нечто подобное. Улицы были темные, даже дорога, по которой ехала Марго, была не освещена. А Крис живет где-то неподалеку. Она сказала, что ее дом за углом на — как ее? — на Блейн-стрит. У него был ее адрес, только на него он тогда даже не посмотрел. И все же ему необходимо добраться до Крис. Она покормит его, и он приведет себя в порядок, чтобы выглядеть снова нормальным человеком. Он встал и медленно пошел обратно к городу.

Через час он достиг скудно освещенного района жилых домов, несколько раз ошибался, сворачивая не на ту улицу, но в конце концов нашел ту, по которой везла его Марго. Один раз какой-то человек обратился к нему с вопросом, но он продолжал шагать, не обращая на него внимания, потом мимо него медленно проехала полицейская машина.

Стив что-то засвистел и свернул к дверям ближайшего дома, как будто возвращался домой. Он притворился, что ищет в кармане ключ, а патрульная машина тем временем проехала дальше по улице. И вот, наконец, он увидел в конце квартала неоновую рекламу над заведением Дэна. Выходит, он уже почти добрался, еще пара кварталов.

Потом он стоял перед дверью квартиры номер 7 в доме на Блейн-стрит 4212, где жила Крис. Ему удалось вспомнить его. Он потихоньку постучал, подождал и постучал еще раз. Внутри раздались шаги, голос Крис спросил:

— Кто это?

— Крис? Впустите меня.

— Кто это?

— Стив. Стив Беннет.

Довольно долго никакой реакции, потом дверь открылась. На пороге стояла Крис в каком-то легком халатике, кое-как наброшенном на ночную рубашку, со спутанными после сна волосами и смотрела на него.

— Вы меня не впустите? — наконец спросил он.

— Ой, что вы! Входите же! Переступив через порог, он спросил:

— Вы одни?

— Да. Что с вами случилось? У вас ужасный вид.

— Думаю, что так. Я выбрался из тюрьмы, убежал…

— Знаю. Об этом я все знаю. Но где вы были? Куда пошли?

— Толком не знаю. Бежал, пока меня держали ноги, потом попытался поспать.

Она кивком головы указала на кушетку.

— Садитесь. У вас измученный вид.

Он с наслаждением опустился на мягкие подушки и смущенно произнес:

— Мне очень не хотелось врываться к вам, Крис, но, откровенно, я не знаю, куда бы я мог еще пойти. Наверное, меня ищет каждый коп в этом городе.

— Приблизительно.

"Она держалась довольно странно, — подумал он. — Немного иначе, если бы она его боялась. Но это же глупо?" Она продолжала:

— Передали новости по радио, я поехала в редакцию и узнала все, что им известно. Потом вернулась назад и попыталась заснуть. — Помолчав, она спросила: — Стив, что вы намереваетесь делать?

Он наклонился вперед.

— Я не уверен, как мне удастся это сделать, но я довольно хорошо представляю, что мне нужно сделать. Мне нужно хорошенько все обдумать, но после того, как я убежал за городскую черту, у меня было время поразмыслить…

Впервые на ее лице появилось участливое выражение.

— Извините, — сказала она, — вы, наверное, очень устали и голодны. Я как-то сразу не сообразила. Полежите здесь, а я что-нибудь приготовлю.

Он начал возражать, но она уже громыхала на кухне сковородкой и кастрюлями.

Прикончив яичницу из жареной булки и трех яиц, он с довольным видом отодвинулся от стола. Он пил кофе маленькими глоточками и улыбался ей через стол.

— Спасибо. Похоже, что теперь я смогу добежать до самой Флориды.

Она нахмурилась.

— Даже так? Планируете бежать?

— Нет, конечно…

— Стив…

Она посмотрела на чистую скатерть, потом подняла на него глаза.

— Все это вранье, не правда ли? Вы ведь не… Вы не сделали ничего плохого?

Теперь настала его очередь нахмуриться.

— Да, Крис. Клянусь, я ничего плохого не сделал. Я думал — ну, мне казалось, что вы и не думали, что я убил Коттона.

Он секунду помолчал, потом спросил:

— Вы мне верите, Крис?

Она колебалась какое-то мгновение, потом улыбнулась ему:

— Я верю вам, Стив. Не обижайтесь на меня за мою глупость… Просто так много всего…

Она не закончила фразу.

Услышав ее ответ, он почувствовал огромное облегчение, но все же он почувствовал и ее холодность и отчужденность. Он поморщился, подумав, что с его стороны было нелепо ожидать, что она встретит его с распростертыми объятиями. Конечно, такая встреча была бы очень приятной, но…

— Верьте мне, я не сделал ничего плохого, если не считать побега из тюрьмы.

Неожиданно он выпрямился.

— Великий Боже, как себя чувствует тот коп, которого мне пришлось стукнуть? Вы не знаете?

— С ним все в порядке. Они отвезли его на рентген, но у него ничего серьезного. Отделался простой шишкой на затылке. Он, — она поколебалась, прежде чем сказать: — Он клянется, что вы окончательно помешались.

Он громко засмеялся. Он почувствовал огромное облегчение, так как молодой коп совершенно не пострадал. Он серьезно посмотрел на молодую девушку.

— Это все, Крис. Клянусь вам. Все остальное — настоящее безумие. Он допил кофе и закурил сигарету из пачки, которую она положила возле него. Он сделал несколько глубоких затяжек, наслаждаясь вкусом табака. Потом он уперся локтями в стол и наклонился вперед.

— Вот так обстоят дела, — сказал он. — Сначала, когда я увидел Коттона, я просто не мог этому поверить. После этого события слишком быстро сменяли одно другое. Я был уверен, что смогу доказать, где находился в то время, когда он был убит. Марго сказала мне, что она обручена. Или чего-то боится, но так или иначе никто не должен видеть нас вместе. Но я буквально окаменел, когда она стала отрицать, что я провел эту ночь с нею. Мне не верится, что она способна допустить, чтобы человека отправили в газовую камеру, только чтобы избавить себя от неприятностей.

— От нее можно ожидать чего угодно.

— Возможно. Но я должен увидеть ее и заставить сказать правду. Другое дело — это те 11 сотенных билетов, которые были у меня. Это пустяки, но, с другой стороны, один из самых сильных пунктов против меня. Все, что мне нужно сделать, это разыскать кассира, который обменял мне фишки, Как только он меня увидит, он сразу все вспомнит. Но если он станет лгать, — голос Стива зазвучал грозно, — я выколочу из него правду. Полиция после этого хотя бы убедится в том, что часть моего рассказа является правдой. — Он усмехнулся.

— Как видите, Крис, у меня целая программа действий. Я вовсе не сетую и не жалею себя. И не успокоюсь, пока не добьюсь истины.

Она как-то странно смотрела на него.

— Что случилось? — спросил он.

— Разве вы не знаете?

— Чего не знаю?

— Нет, конечно, вы не можете знать… — Она судорожно глотнула: — Кассир мертв.

Он вскочил на ноги.

— Кассир ЧТО?

— Он мертв. Его убили.

Стив хотел заговорить, потом заставил себя немного остыть и сел на стул. Он хотел подумать, но она продолжала говорить.

— Его застрелили из того же пистолета, что и Коттона… Они нашли его в нескольких ярдах от тела кассира. Как если бы кто-то его туда забросил.

Стив медленно произнес:

— Возможно, оно и к лучшему, — сказал он возбужденно. — Возможно, мне удастся доказать, что я не мог иметь этот пистолет. Раз я был в тюрьме…

Она медленно покачала головой:

— Нет, Стив. Это произошло той же ночью, вскоре после убийства Коттона. До того, как вас задержала полиция.

— Но это же абсурдно! — сердито воскликнул он. — Не может же полиция воображать…

— Стив…

Она придвинула свой стул вплотную к его и взяла его за руку. Немного помолчав, она медленно произнесла:

— Именно так они и думают. Но этого мало. С точки зрения полиции, они ЗНАЮТ, что ты убил кассира. И Коттона… Они оба убиты из одного пистолета. И они выяснили, что это твой пистолет, Стив.

От изумления он на несколько мгновений потерял дар речи. Крис мягко продолжала:

— Он, кассир, был сильно избит. Казалось, он боролся с тем, кто его убил. В правой руке у него была зажата пуговица. Полиция установила, что она от твоего пиджака. Наверное, твой пиджак все еще у них. Под ногтями у него кусочки человеческой кожи. Он кого-то поцарапал в пылу борьбы.

Стив медленно поднес руку к своему исцарапанному лицу, затем поднялся и прошел в переднюю комнату. Усевшись там, он закрыл лицо обеими руками.

Крис подошла к нему и села рядом.

— Не падай духом, Стив. Не отступай. Я понимаю, что дело скверно, но всегда можно что-то сделать.

Он посмотрел на нее и вымученно подмигнул.

— Я вовсе не оплакиваю себя, если вы это имеете в виду. Я просто вне себя от негодования, чертовски зол на себя. На минуту я поддался отчаянию, но всего лишь на минуту, потому что я этого не ожидал. И с самого начала это было самым скверным. Я не ожидал следующего трюка. Вот правильное слово — трюк.

Он помолчал, потом произнес насмешливо:

— ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КОЖА под его ногтями. Не хочешь ли с кем-нибудь поспорить, что это — МОЯ кожа, а?

— Стив!

Она снова выглядела немного испуганной. Он торопливо заговорил:

— Не пойми меня неправильно, я не лгал тебе. Вчера утром в кафе Дэна ты… ты правильно догадалась, как я получил эти царапины…

Он не заметил, как перешел с ней на "ты", это казалось естественным. Он поднялся, прошел на кухню за сигаретами, закурил и вернулся назад. Начав ходить по комнате, он деловито продолжил:

— Нет, теперь все ясно. Против меня сфабриковали ложное обвинение, тут нет никакого сомнения. Все подстроено. Экспертом… Я подумывал об этом раньше, мне казалось, что это слишком глупо.

Она наблюдала за ним, ничего не говоря.

— Ох, братцы, как все прекрасно! Он неожиданно перестал ходить.

— Если бы я смиренно сидел в тюрьме, у меня не было бы ни единого, ни малейшего шанса вообще остаться в живых. Или если бы меня снова туда засадили. Единственное, что не было предусмотрено в заговоре против меня: что мне удастся бежать. По плану я должен был находиться в камере, а полиции преподнесли бы аккуратно подобранные несомненные улики и доказательства моей вины.

Он вздохнул.

— Но, поскольку я на воле, у меня имеются кое-какие шансы. Крис одобрительно кивнула.

— Я рада, что ты так реагируешь, Стив. И я тебе помогу. Если, конечно, смогу что-то сделать.

— Возможно, и сможешь. Сам я не смогу раздобыть информацию. — Он повернулся к ней. — Как они вышли на это оружие?

— По номеру. В бумагах, вернее сказать, в газетах этого нет, но я узнала у одного парня, который служит в полиции. Он был на связи, когда ты убежал. И он вроде бы в тебя стрелял.

— Стрелял. Я его хорошо запомнил. Она усмехнулась:

— Он с радостью рассказывает мне все, что меня интересует. Кажется, он ко мне неравнодушен.

— У него губа не дура!

— Ну, мистер Беннет, это первый комплимент, который я услышала от вас.

— Думаю, ты права, Крис. Иногда я бываю не слишком находчивым… — Он тут же снова посерьезнел: — Итак, оружие?

Она продолжала:

— Проверив номер, они выяснили, что он из вашего магазина в Лагуна Бич. Ты вроде бы оформил документы на продажу. Своего рода прикрытие того факта, что это был твой револьвер, во всяком случае, они так думают.

— Револьвер не числится проданным мною, так? Что за бессмыслица?

— Согласно бумагам он был продан некоему Филиппу Кноулеру, который не существует на свете, да и адреса такого тоже нет в действительности. Полиция решила, что ты все это придумал на тот случай, если оружие окажется у них.

Стив стиснул зубы, потом медленно произнес:

— Точно. Все огнестрельное оружие выпускается на заводе с серийными номерами. Этот номер фигурирует в паспорте и фиксируется при продаже. Видно, что кому-то пришлось проделать огромную подготовительную работу, чтобы у полиции было побольше улик. Интересно знать, почему?

Он снова принялся ходить.

— Крис, мне нужно отсюда уходить. Я вообще не должен был сюда приходить. Мне не хочется втягивать тебя в эту скверную историю.

— Ну и глупо. Я уже втянута. Кроме того, меня это вполне устраивает. В конце концов, я репортер.

— Правильно, но тут идет грубая игра, и, мне думается, она ожесточится еще больше. Но нет, я должен отсюда бежать.

— Стив, рассуждай разумно.

— Это я и делаю, Крис. Я должен что-то сделать, что-то выяснить, что даст мне возможность доказать свою невиновность. Время работает против меня. Все выглядит гораздо хуже после того, как я сбежал, но если бы я оставался в тюрьме, я был бы конченым человеком. Полиция бы быстренько подвела меня под суд, чтобы меня никто не смог бы спасти.

Он помолчал, задумавшись:

— Ты не знаешь, когда я убежал?

— Около девяти, — она взглянула на часы, — вечера вчерашнего дня. Сейчас около часа. — Четыре часа у него ушло на блуждание по полям и на короткий сон, потом он искал дом Кристины.

Он сказал:

— У меня осталось 4–5 часов до рассвета. У тебя нет пистолета?

— Нет. Что ты…

— А ты не могла бы его где-нибудь раздобыть?

— Я даже не знаю никого, у кого есть оружие. Стив, тебе не нужен пистолет. У тебя и так уже много неприятностей.

— Верно, неприятностей у меня выше головы, но я не смогу избавиться от них, не поговорив кое с кем. Мне не хочется, чтобы меня застрелили, как Коттона, и "выдали" мертвым полиции. Нет, мне необходимо где-то раздобыть оружие.

Нахмурившись, он сказал:

— Придется возвратиться в Лагуна Бич.

— Стив, они там будут тебя непременно ждать.

— Знаю, однако я смогу пробраться в магазин. Там оружия сколько угодно.

— Возможно, за ним наблюдают.

— Очень может быть. Там есть небольшая дверь сбоку за складским помещением. Сомневаюсь, чтобы за ней следили, а я смогу до нее добраться с берега. Кроме того, Крис, я поеду туда не только для того, чтобы раздобыть оружие. Я хочу попытаться пробраться в квартиру Коттона.

— Зачем?

— Он отправился сюда с надеждой раздобыть дополнительную информацию, изобличающую Оскара Гросса. У него уже кое-что имелось на него, все сведения хранились в доме вместе с другими материалами. Он мне не говорил, что это в точности, но если мне удастся сегодня туда проникнуть, возможно, я сумею узнать. А это мне здорово поможет.

Крис покачала головой:

— Ты совершенно ни о чем не думаешь, Стив. Наверняка, как только стало известно об убийстве Коттона, полиция Лагуна Бич обыскала его квартиру. Даже сейчас там может быть засада.

Он кивнул.

— Возможно, ты права. Но мне все равно нужно туда отправиться. За оружием хотя бы. У тебя нет отмычки? И потом, мне нужен какой-то острый нож.

Крис нахмурилась;

— Не знаю. Давай посмотрим. — Она помедлила, задумавшись. — Если я не ошибаюсь, в ящике с серебром есть старая отмычка. Одну минуточку.

Она ушла на кухню и вскоре принесла оттуда отмычку для домашнего пользования и разделочный нож.

— Стив, — сказала она, — Лагуна Бич находится в 50 милях отсюда. Как ты туда доберешься? Если бы у меня была машина…

— Хорошо, что у тебя ее нет. Ты и без того сильно рискуешь. Он поднялся.

— Спасибо, Крис. Большое спасибо. Я вернусь. Она подошла и встала перед ним.

— Ну, раз ты должен идти, то отправляйся… — Она попыталась казаться равнодушной, но в голосе звучало беспокойство.

— Поцелуй меня на счастье.

Она обняла его шею руками, притянула голову вниз и сама нежно поцеловала в губы, потом отошла назад, давая ему дорогу.

— Будь осторожен, Стив. Он остановился.

— Не волнуйся, Крис, я буду предельно осторожен. Подойдя к двери, он выглянул наружу и вышел.

На улице он посмотрел по сторонам, ничего Подозрительного не заметил и пошел по Блейн-стрит, проверяя ручки всех припаркованных машин. Наконец он увидел темно-зеленый "шевроле", дверцы которого не были заперты. Он проскользнул внутрь, поколдовал ножом и через несколько минут смог запустить двигатель. Машина медленно отъехала, а он с удивление подумал о том, до чего же просто угнать незапертую машину. На углу он свернул влево и включил фары.

Достигнув Лагуна Бич совершенно без всяких осложнений, он поставил машину на углу и пошел пешком до морского побережья. Он остановился, приглядываясь к окнам магазина и к часам на стене. Они показывали два часа. Все улицы были пустынны, но вскоре из многочисленных кафе и ночных клубов появятся последние любители спиртного. Стив не хотел ни с кем встречаться, его знали слишком многие жители этого городка.

К счастью, густой туман, наползавший с воды, был ему на руку. Отвернувшись от окна, он случайно увидел валявшуюся на дорожке местную газету и узнал свой портрет на первой странице, ну и сразу же поднял ее. Крупными буквами было напечатано: "Джеймс Клей, кандидат в Конгресс, убит!" А внизу более мелкими буквами сообщалось, что Стив Беннет был задержан полицией Метро-Сити.

Он посмотрел всю статью при тусклом свете уличного фонаря. В ней было сказано то, что подтверждало предположение Крис о том, что полиция обыщет квартиру Клея сразу же после того, как узнает о его насильственной смерти. Здесь даже было сказано больше: полиция опоздала, до их приезда квартира была перерыта снизу доверху. Точнее сказать, часть квартиры, и это, по мнению полиции, доказывало, что вор нашел то, что искал, после чего скрылся. Власти намеревались допросить Стива Беннета о последних событиях. Стив про себя выругался.

Можно было предположить, что не только квартира Коттона охранялась, но трудно было предположить, что в ней осталась хотя бы одна бумажка, которая могла оказаться ему полезной. Потом в самом конце статьи он наткнулся на такую фразу: "…Беннет, который лишь вчера предлагал в отделе объявлений нашей газеты на продажу свой магазин в доме 233 по Саут Коуст Бульвару…" НА ПРОДАЖУ!

Он перечитал этот кусок еще раз. Он настолько был поражен, что отыскал страницу с объявлениями о купле-продаже недвижимости. В правом нижнем углу страницы 6 он отыскал соответствующее объявление. Оно гласило, что владелец намерен быстро найти покупателя, потому что он собирается присоединиться к соответствующему предприятию в Сакраменто.

Он вырвал это объявление, сунул его в карман и быстро зашагал в редакцию газеты "Ньюс Лагуна Бич". Он подошел к зданию сбоку, чтобы его не было видно, и остановился у окна. Воспользовавшись ножом, он выбил оконное стекло, которое посыпалось внутрь.

Он обождал пару минут, ожидая сигнала тревоги, но, поскольку все было спокойно, просунул руку в отверстие, открыл окно, освободив защелку. В одно мгновение он оказался внутри и постарался представить себе расположение шкафов и столов, поскольку довольно часто бывал в этом заведении. Он пробрался к задней части комнаты, где помещались шкафы с архивами и текущими документами.

К счастью, у него был с собой коробок спичек, который он взял у Крис. Выдвинув верхний ящик последнего шкафчика, он зажег спичку и обследовал его содержимое. Интересующая его папка с заявлениями на объявления была здесь. Он был уверен, что Коттон не подавал такого заявления, поэтому решил, что эта просьба была оформлена письмом. Оно действительно находилось здесь, одно из самых последних. Оно было напечатано на машинке. Датировано пятью днями до этого.

При свете очередной спички он посмотрел на подпись. Неплохая подделка его собственной четкой подписи. Далеко не идеальная, это было ясно даже не специалисту. Он смотрел на нее, качая головой, пока спичка не догорела до самого конца. Сложив письмо, он сунул его к себе во внутренний карман.

Обтерев носовым платком все места, где он мог оставить отпечатки пальцев, он снова вылез из окна и прошел по Форест-авеню к океану. Туман скрывал его лицо, каблуки стучали по пустому тротуару. Он все время внимательно присматривался, не появятся ли какие-нибудь ранние пешеходы, ну и патрульные машины местной полиции. В полиции у него было много друзей, но он не сомневался, что любой из них в данном случае арестует его. Попав в тюрьму, он уже не сможет кричать о своей невиновности, поскольку теперь он был в самом деле виновен в угоне чужой машины и во вторжении в редакцию газеты.

— Великолепно, — подумал он, — положение ухудшается, а не улучшается.

Он замедлил шаги, приблизившись к бульвару и ярко освещенному перекрестку. Его магазин находился в полуквартале справа на противоположной стороне улицы, фасад выходил на Соуст Бульвар, задняя часть — на побережье. Он перешел на другую сторону улицы, намереваясь повернуть направо, но остановился. В нескольких футах от магазина спортивных товаров около обочины стояла полицейская машина.

Тогда он сразу же пошел прочь через станцию обслуживания Шелла к углу, затем по круто спускающейся лестнице до Эль Пасо, выходящей на бульвар. Он добрался по ней до отеля "Лагуна", свернул вправо, прошел по приморской дороге с каменным парапетом, перепрыгнул через него на песок пряжа. С грохотом накатывались на берег высокие волны, хотя из-за густого тумана он их не видел.

Он ожидал, что за его магазином наблюдают, но когда убедился, что это так, он все равно был потрясен. Он пробирался совершенно бесшумно по песку вдоль парапета, затем пригнулся, прислушиваясь и вглядываясь в здание пристройки, но ничего и никого не заметил. Подождав еще несколько минут, он подтянулся на руках, выбрался на тротуар и огляделся. Нет, все же безопаснее идти по деревянному настилу, тянувшемуся вдоль всего пляжа.

Так он и сделал. Добравшись до прохода между магазином и соседним домом, он заколебался, вглядываясь в темноту, думая о том, что именно здесь было бы удобно устроить полицейскую засаду. Полицию Лагуны, несомненно, предупредят о его побеге, но, возможно, они посчитают, что он не такой дурак, чтобы попытаться забраться в магазин. Если так, то стоящая перед зданием полицейская машина была скорее предупреждением, чем ловушкой, сказал он себе.

Но сколько себя ни уговаривай, губы и гортань у него пересохли, сердце громко стучало, его удары отдавались в голове почти так же гулко, как и морские волны. Все его чувства казались ненормально обостренными. Кончики его пальцев стали сверхчувствительными.

Он углубился в проход. Два контейнера перед дверью загораживали дорогу. До них вроде бы никто не дотрагивался. Охраны тоже не было видно. С величайшей предосторожностью он передвинул их вперед, освободив дверь, которую он открыл с помощью отмычки. Пролезая сквозь полуоткрытую дверь, он подумал о том, какие нежные у нее были губы, когда она поцеловала его "на счастье".

Согнувшись, он пробрался через свободное пространство к прилавку с оружием, отодвинул в сторону дверцу и пошарил среди коробок с оружием. Он взял в руки один пистолет, взвесил его на ладони и пощупал пальцами: это был 38-й калибр. Продвинувшись на несколько футов за прилавком, он нашел коробку с патронами этого калибра и выпрямился. Он держал пистолет в одной руке, коробку с патронами в другой, когда неожиданно ему в лицо ударил яркий свет. Именно "ударил", так это воспринял он.

Какое-то мгновение он ошеломленно смотрел на этот луч от фонарика, исходящий из-за стеклянного окна-витрины. Потом он повернулся, перепрыгнул через прилавок и бросился к боковой двери, через которую вошел в помещение. Он услышал испуганный вопль из передней части магазина: "Билл! Беннет внутри!" Послышался звук бегущих ног, когда Стив успел уже нырнуть в темный проход и повернуть к пляжу. Ноги казались ему невероятно тяжелыми и неуклюжими. Резкий, властный голос прокричал: — Стойте, Беннет!

Затем раздался громкий лай полицейского пистолета. Пуля, как ему показалось, угодила в контейнер. Он непроизвольно втянул голову в плечи, вторая пуля ударила в стену, отскочила от нее и с визгом улетела к океану. Он пересек деревянный настил и прыгнул на песок, когда коп снова выстрелил. При таком тумане это было бесполезно. Приподнявшись на колени, он немного отполз в сторону, потом вскочил и изо всех сил побежал навстречу океану.

Когда он почувствовал, что у него под ногами мокрый песок, он остановился и огляделся. Постройки находились в каких-то 30 футах от него, их очертания угадывались благодаря мерцающим вдали городским огням, но они казались неясными, призрачными, едва различимыми более темными массами в густом тумане. Он заметил два круга от фонариков в руках копов, которые разошлись на несколько футов друг от друга, но не рискнули и посчитали излишним углубляться в глубь пляжа. Потом один из копов что-то крикнул другому, фонарики сблизились и погасли. Темнота вокруг него стала как бы плотнее и гуще. Что они задумали? По всей вероятности, они выключили свои фонарики для тогр, чтобы он не мог их видеть и не смог бы убить! Они на самом деле верили, что он опасный убийца, готовый стрелять в любого, кто встанет на его пути. Внезапно ему тоже стало страшно, теперь он не мог определить, где они находятся. В этот момент они могли бесшумно приближаться к этому месту, где он стоял, и убить его без предупреждения. Он простоял неподвижно несколько минут, сдерживая дыхание и стараясь что-то разглядеть в темноте и тумане. Оглянувшись через плечо на небо, он заметил едва различимое аморфное свечение в том месте, где находилась луна.

Стараясь справиться с растущим в нем чувством страха, он попытался угадать, в каком направлении ему следует двигаться, чтобы не нарваться на копов. Потом раздался отвратительный вой сирены, сначала где-то далеко, а потом все ближе и ближе. Он повернулся и пошел к белеющей массе бурунов, которые накатывались на берег, обдавая его пеной и брызгами. Бурлящая вода достигала ему до колен и даже бедер, один раз неожиданно шагнул куда-то в глубину и едва не закричал от неожиданности, почувствовав под ногами пустоту. Он упал на колени, набежавшая огромная волна подхватила его, чтобы унести с собой, но сначала выбросила на пляж. Он вцепился в песок руками, чтобы опереться о что-то твердое.

Наконец ему удалось это сделать, он поднял голову над водой, хватая широко раскрытым ртом воздух. Волны отступили, тихонечко шипя, и он с изумлением сообразил, что по-прежнему сжимает в руках пистолет и коробку с патронами. Сжимает с такой силой, что заболели мускулы рук. Он повернулся лицом к берегу, выбрался на более сухое место и двинулся в левую сторону, быстро шагая по самой кромке воды. Впереди показалась темная масса земли, он сообразил, что достиг того места, где ресторан "Виктор Гюго" нависает над водой. Сунув револьвер за пояс брюк под пиджаком, он сунул патроны в карманы и остановился, обдумывая, как быть дальше. Первая мысль была о Гарри Виллсе. Он был его близким другом, но его дом находился в сотне ярдов на противоположной стороне от его магазина. Чтобы попасть к Гарри, придется снова проходить мимо магазина. Значит, снова придется бежать вдоль края воды. Не исключено, что теперь на пляже уже не двое полицейских, которые пытаются его найти. Но другого выхода не было. Одна надежда была на плотный туман. Он двинулся. Все тело, в особенности ноги, страшно болело не только от усталости, но и от соленой воды, разъевшей ссадины и потертости. Каждый шаг давался с трудом, он заставлял себя передвигать ноги. Изводила и темнота: видел он максимум на расстоянии двух футов в этом густом тумане.

Когда позади осталась примерно половина пути, ему в голову пришла новая мысль. Шел он совершенно бесшумно, все это было прекрасно. Но как он не подумал о том, что любой человек с фонариком сразу же увидит цепочку глубоких ям, которые оставляли позади его ноги во влажном песке?

Тихонечко ругнувшись, он снова вошел в воду, стараясь не забираться слишком глубоко, чтобы не поскользнуться еще раз и не быть смытым набегавшими волнами. Он вышел из воды и пошел по пляжу только тогда, когда оказался вблизи дома, который он узнал по его огромным окнам и каменной кладке. Повернув направо, он подошел к двери и торопливо позвонил в звонок. Виллс открыл через несколько минут. Стив сказал:

— Это Беннет, Гарри. Я…

— Господи! Входи же, чертяка, скорее в дом!

Стив вошел. Гарри моментально закрыл и запер дверь но засов, потом повернулся и спросил:

— Каким образом, черт возьми, ты оказался здесь, Стив? Боже, ну и вид у тебя.

Гарри Виллсу было лет 45. Он когда-то был фабрикантом, но отошел от дел и теперь проводил большую часть времени на рыбалке, частенько вместе со Стивом, когда тот не работал. Теперь он сел на кушетку, покачал головой и сказал:

— У тебя большие неприятности, да?

— Хуже не придумаешь… А сейчас я чудом не утонул в довершение ко всему прочему.

— Черт возьми, как ты оказался здесь?

— Ты… ты знаешь, что случилось?

— Из газет. И я слышал по радио о твоем побеге.

— Сейчас за мной охотится полиция. Вероятно, они где-то на пляже. Как мне кажется, они заполонили все вокруг.

На физиономии Гарри появилось озабоченное выражение, он жестом предложил Стиву сесть в мягкое кресло.

— Садись и рассказывай.

Стив нерешительно посмотрел на свою мокрую одежду.

— Садись, бога ради. Это же моя собственная мебель, мне за ее состояние не надо отчитываться… Садись!

Стив упал в кресло и кратко описал Гарри все, что произошло. Закончил он таким образом:

— Все это сфабриковано, причем продуманно, без спешки. И с каждым часом кольцо вокруг меня сжимается. К тебе я не шел, а буквально бежал до изнеможения… Дело обстоит так: мне необходимо и дальше бежать, пока я не смогу каким-то образом снять с себя это чудовищное обвинение.

— Ты уже что-нибудь раздобыл?

— Практически ничего. Вплоть до настоящего времени все козыри в руках противной стороны.

Гарри пробурчал:

— Если хочешь знать, я ни на секунду не сомневался, что ты не убивал Коттона. Все, кто хорошо знают вас обоих, думают так же.

— Спасибо. Постарайся внушить это полиции. Они могут явиться сюда с минуты на минуту. А если они меня сцапают, тот негодяй, который убил Коттона, будет вне опасности.

Гарри спросил:

— Так они видели тебя в магазине?

— Да.

— Что ты там делал?

Стив поколебался, потом вытащил пистолет из-за пояса.

— Раздобывал вот это. Гарри нахмурился.

— Это было глупо. Тебя запросто могли пристрелить. Стив устало усмехнулся.

— Это не для полиции… Понимаешь, я начал кое в чем разбираться, проясняется, что скрывается за всей этой историей. Пистолет поможет мне во время визитов, которые я намерен нанести.

— Мне это не нравится.

— Мне самому не слишком нравится, Гарри, но дела обстоят именно таким образом.

Гарри посидел тихо несколько минут, нервно поглаживая свою эспаньолку, затем сказал:

— Да, ты не можешь здесь оставаться. И быстро добавил:

— Не то, что я имею что-то против этого, Стив. Оставайся, если хочешь, но, судя по тому, что ты сказал, копы явятся сюда рано или поздно.

— Знаю. Спасибо.

— У тебя есть какие-нибудь планы?

— Ничего определенного. Сейчас мне нужно возвратиться в Метро-Сити, если только удастся.

Гарри поднялся.

— В таком виде ты никуда не можешь отправиться. Когда ты брился в последний раз?

Стив быстро провел рукой по щекам и подбородку, где выросла густая черная щетина.

— Я как-то об этом совершенно не подумал. Не до того было… Гарри поскреб щетину на собственном небритом лице.

— Мне казалось, что я образец неопрятности, но ты выглядишь настоящим бичом. Подожди минуточку.

Гарри вышел и через минуту появился с синими джинсами, клетчатой рубашкой, кожаным пиджаком, спортивными туфлями и видавшей виды фетровой шляпой.

— Надень-ка на себя все это. Конечно, это никого не обманет, но на тебя хоть не станут оборачиваться. И тебе нужно побриться.

Стив посмотрел на одежду.

— Теперь мне только не хватает мотоцикла. Тогда бы мне даже бриться не потребовалось.

Он принялся стаскивать мокрую одежду.

Гарри вытащил связку ключей из кармана и бросил на стол.

— В гараже полно всякого хлама, — бросил он равнодушно. — Приходится оставлять машину снаружи. Через минуту я вернусь.

Он снова исчез.

Стив уже надевал туфли, когда Гарри появился с фонариком в руках и с метлой. Он был без обуви, штанины были у него закатаны.

— Что ты еще придумал? — спросил он.

— Если ты оставил следы близко от этого места, копы на них могут наткнуться, а вот после того, как я размету их, они не будут знать, что ты заходил сюда. И мне пришла в голову еще одна мысль. Дай-ка мне свою одежду, я брошу ее в том месте, где, как ты говорил, ты упал в воду. Вдруг они решат, что ты утонул?

Стив улыбался,

— Они будут недалеки от истины. Но тебе не надо вмешиваться в эту скверную историю, и без того у тебя может быть куча неприятностей.

— Черта с два! Кроме того, если они узнают, что ты был здесь, они не станут меня беспокоить. Я оставлю метлу внизу у воды перед домом, пойду дальше до того места, где ты надумал утонуть, и брошу одежду. Вернувшись, я уничтожу не только твои следы, но и свои. Очень просто.

— Возможно. А если тебя схватят?

— Я убираюсь на пляже. Это моя работа. И я пошел наводить порядок.

— В такое время?

— Я немного чокнутый. Стив усмехнулся.

— Недалеко от истины. Ну и фонарик для чего?

— Я не воспользуюсь им без надобности. Чем ближе я подойду к тому месту, где ты плюхнулся в воду, тем убедительнее будет выглядеть одежда.

— Ну, а если тебя кто-то засечет?

— Скорее всего, такого не случится. Но если меня засекут, я швырну одежду в воду. И буду должен тебе новый пиджак.

— Ты хочешь сказать, что я буду тебе должен. И гораздо больше, нежели новый пиджак. — Стив покачал головой: — Я не могу отпустить тебя, Гарри. Копы могут принять тебя за меня, если увидят, и пристрелить без предупреждения.

- Ерунда! Они не станут стрелять, пока не выяснят, кто я такой. Он подхватил одежду Стива и весело улыбнулся.

— Тебе нужно немного поправиться, чтобы эти джинсы выглядели на тебе олл-райт.

— Просто я слишком много вздыхаю. Послушай, оставь ты эту затею с метлой. Я сейчас ухожу.

— Успокойся, со мной ничего не случится.

Стив весь сжался, услышав вдали звук полицейской сирены, то ослабевающий, то усиливающийся. Он вспомнил замечание Крис о том, что сирены всегда заставляют ее думать о собаках-ищейках и людях, убегающих от них по болотам.

Гарри повернулся уже у самой двери.

— Было бы не лишним тебе соскрести эту щетину. Я оставил бритву в ванной.

После этого он ушел.

Гарри Виллс бросил метлу около края воды, затем побрел дальше. Через некоторое время он наклонился к морскому песку, идя по следам, оставленным прибоем, вглядываясь в них, чтобы найти путь Стива. Потом он достал фонарик и осветил все вокруг. Вроде б то самое место. Он засунул одежду в сухой песок и направился к воде.

Громкий голос резко сказал:

— Остановитесь!

Гарри замер на месте. Человек рядом с ним сказал:

— Не двигаться. Это полиция.

— Черт побери, в чем дело? — возмутился Гарри.

Свет ударил ему в лицо, потом тут же погас. Глухой голос сказал:

— Это не Беннет. Не знаю, кто это. Прозвучал более молодой голос:

— Я знаю его. Это мистер Вилле. Что вы здесь делаете, мистер Вилле?

— Кто спрашивает?

Молодой голос ответил не без важности:

— Полиция.

— Я услышал несколько выстрелов, — сказал Гарри, — и вышел посмотреть, что тут творится.

Гарри мог лишь смутно видеть фигуры двух людей рядом с ним. Глухой голос спросил:

— Так вы просто вышли, чтобы разрешить загадку, да? — Гарри проворчал:

— Я вышел посмотреть. Это что, против правил?

— Возможно. Послушайте, — глухой голос стал доброжелательней, — мы не хотим вас ни в чем упрекать, мистер Вилле, но где-то поблизости скрывается убийца, так что мы должны быть осторожны.

— Убийца? Какой убийца?

— Стив Беннет. Владелец магазина в этом городе.

— Ох, а я считал, что он в тюрьме.

— Был, — сказал коп, — но сбежал. Что за тюрьма в Метро-Сити, хотел бы я знать!.. Уже убил двоих человек.

— Эй, — вмешался молодой коп, — а что это такое? Он обшарил фонариком весь песок.

— Сверток с одеждой.

— Я сам на него наступил, — тут же вмешался Гарри. — Может быть, вы заметили, как я включал фонарик?

— Вы наступили на одежду, да? — повторил тот же глухой голос. Они о чем-то поговорили шепотом, потом старший сказал:

— Может быть, вы скажете нам, где вы живете?

— Немного дальше, вдоль пляжа. Заговорил второй коп:

— Я знаю его дом. Небольшой коттедж на Эль Паско. Недалеко отсюда.

— Какая разница, где я живу? — спросил Гарри злым голосом. На это коп не стал отвечать, вместо этого спросил сам:

— Как получилось, что вы босиком? И почему закатаны брюки?

— Почему, как вы думаете? Я не хочу, чтобы они намокли. Все-то вам не нравится. Вроде бы ничего плохого в этом нет?

— Возможно, но немногие разгуливают по пляжу при таком тумане. Лично я ни с кем не знаком, у кого были бы такие странные привычки.

— Выходит, я немного эксцентричен.

— Лично мне ваше поведение кажется подозрительным. Давайте заглянем в ваш дом.

— Сейчас?

— Прямо сейчас.

— Чего ради?

Голос копа зазвучал резче:

— Не имеет значения. Давайте просто заглянем туда.

Гарри хотел было протестовать, потом повернулся, пробурчав:

— Пошли, коли вам больше нечего делать! — и прошагал в сопровождении копов к дому.

Стив Беннет обмакнул бритву в теплую воду и начал брить правую сторону лица. Он все еще был немного голоден, поэтому залез в холодильник, обнаружил там котлеты и проглотил пару, после этого налил горячей воды и приступил к бритью. С щетиной на подбородке он справился быстро, дальше пошло медленнее, когда он принялся соскабливать густые бакенбарды. Закончив с одной половиной, он растянул губы и срезал щетину над верхней губой. Опустив бритву в воду, он замер, в его глазах появилось тревожное выражение. К этому времени Гарри должен был уже возвратиться. Если только, если только он не нарвался не неприятности. Он положил бритву на край умывальника и достал свой револьвер. Выключив в ванной свет, так что задняя сторона дома погрузилась полностью в темноту, он прошел к задней двери, выглянул наружу, но первое мгновение вообще ничего не мог различить, его глаза не сразу приспособились к темноте.

Потом он заметил, что в нескольких ярдах мигнул огонек и сразу же погас. Гарри? Но что он делает на берегу? ОН сказал, что намерен возвратиться по воде, даже оставил свою обувь. Возможно, он недооценил расстояние в плотном тумане? Огонек снова блеснул, погас и почти немедленно снова вспыхнул. Но две вспышки разделяло расстояние в 3–4 ярда. Он не стал ждать дальше. Повернувшись, он помчался в освещенную гостиную, по дороге засунув пистолет за пояс брюк, и схватил шляпу и ключи от машины со стола. Он вышел через переднюю дверь и осторожно захлопнул ее, услышав, как щелкнул французский замок. Неторопливой походкой он прошел по подъездной дороге до Эль Паско и потянул за ручку машины Гарри — новенького "крайслера". Дверь была заперта.

В спешке он принялся перебирать ключи, но на это ушло немного времени, и он сел за руль. Мотор заработал сразу же, машина медленно проехала до конца улочки и свернула влево до светофора на Коуст Бульваре. Он стиснул зубы, думая с горечью обо всем том, что ему предстояло сделать. В первую очередь опередить полицию. Интересно знать, долго ли ему еще будет везти? Если бы он не выглянул… Он аккуратно остановился на перекрестке, нажал было газ, но тут же резко затормозил, когда радиофицированная патрульная машина проползла медленно мимо вверх на холм по Коуст Бульвару. Стив понимал, что с его стороны глупо так нервничать: он ехал в неизвестной им машине, они едва ли стали бы приглядываться к тому, кто находится внутри. И тем не менее он вздохнул с облегчением, когда машина скрылась из виду. Он пересек бульвар, на следующем углу повернул налево и через минуту проехал мимо полицейского управления Лагуна Бич, чтобы устремиться к югу по петляющему Бродвею. Практически можно было не опасаться, что полицию заинтересует машина, в которой ехал Стив, по крайней мере сейчас, к тому же это был не только самый короткий, но и самый темный путь из города. На извивающейся дороге туман немного рассеялся, и он нажал на акселератор, не обращая внимания на то, что его сильно заносит на поворотах, упорно придерживаясь самого края шоссе. Стрелка спидометра поползла за 50, когда туман еще больше поредел. Если он хотел добраться до Метро-Сити, ему следовало поспешить. В скором времени, а возможно, уже и сейчас, полиция Лагуна Бич узнает, что исчезла машина Гарри, ну а сделать соответствующий вывод будет не сложно. Стив был совершенно уверен, что Гарри наткнулся на копов на пляже, которые, как минимум, отнеслись к нему с недоверием.

Он стал припоминать, не оставил ли он в доме Гарри чего-нибудь, что послужит свидетельством того, что он там побывал. Он провел, нервничая, по своему подбородку и выругался вслух. Бритва. Гарри сам нуждался в бритье, это бросалось в глаза, а Стив оставил бритву на краю умывальника, в который была налита вода с плавающими в ней волосами. Даже слепой человек должен понять, что у Гарри Виллса был гость. Разумеется, он станет все отрицать, и его замучают десятками вопросов.

Даже не посмотрев на спидометр, не отрывая глаз от дороги, он гнал машину вперед, чувствуя, как она увеличивала скорость с каждым его прикосновением к акселератору. Туман утратил свою плотность, кое-где еще держался серыми островками, которые неожиданно неясно вырисовывались под светом фар, а потом обволакивали машину. Десятки раз он вынужден был нажимать на тормоз, затем, как только дорога становилась достаточно хорошей, увеличивал скорость. Его перспективы выглядели достаточно мрачно. Его обвинили в убийстве лучшего друга, а также человека, имени которого он не знал. У него не было алиби ни на одно преступление. Хуже того, полиция была уверена, что он пытался создать себе ложное алиби, которое разбила Марго. МАРГО. Эта сука! Ее-то он непременно навестит, если доберется туда. Кроме того, те тысячи долларов, которые, как считалось, Коттон выиграл в клубе, были найдены в комнате Стива, а билеты той же серии были в бумажнике Стива, когда его задержала полиция. "Кокату", — мрачно подумал Стив. "Кокату" и мерзко улыбающийся Оскар Гросс. Вот второй человек, которого хотел видеть Стив. Гросс был одним из тех влиятельных негодяев, которых Коттон намеревался вывести на чистую воду. Да и вообще с "Кокату" было связано слишком много вещей: игорный зал, Марго, мертвый кассир. Стив подумал о другом "вещественном доказательстве", которое убеждало полицию в том, что он убийца: партнерство во владении магазином, объявление от его имени о продаже этого магазина, как будто он собирался быстро отсюда уехать, избитый кассир, который по ходу драки исцарапал физиономию нападавшего, и свежие царапины на лице Стива. То, что Коттон и кассир убиты из одного и того же пистолета, который если и не принадлежал Стиву, то, во всяком случае, вышел из его магазина, пуговица от пиджака Стива в руке мертвого кассира.

Он вцепился в руль, на огромной скорости делая крутой поворот, машину опасно занесло. Выпутаться из этой заварухи было почти невозможно, Он бежал из тюрьмы, скрывался от закона, он влез в помещение редакции газеты и угнал машину. А теперь, возможно, полиции известно, что он вооружен. Положение ухудшалось еще и тем, что к этому времени они уже сообщили, на какой машине он едет, да и его небритая физиономия, точнее сказать, наполовину выбритая, в сочетании с немыслимой одеждой вопили о том, что он бездельник-бич, который никак не может быть владельцем новенького "крайслера". Стив безнадежно покачал головой. Есть ли у него хотя бы один шанс на то, что он сумеет разорвать паутину лжи, сплетенную вокруг него. Докажет он свою невиновность и снова заживет нормальной жизнью? В голове мелькнула мысль, что он может повернуть машину по прибрежному шоссе и гнать вперед на максимальной скорости… Через пару часов он уже будет, в Тихуане, а потом самолетом в глубь Мексики. Его всегда привлекали экзотические названия вроде Гвадалахары, Акапулько, Гуаякиля… Живя в Лагуне, он постоянно мечтал о чудесах Мексики, разрушающихся храмах Ацтеков, Плавающих Селах…

Но, нахмурился он, ему вовсе не улыбалось жить там до конца своих дней. Кроме всего прочего он должен рассчитаться с убийцей Коттона.

Объехав Санта Анну с востока, он свернул на дорогу позади Метро-Сити, направляясь к тому району, где он прятался после побега из тюрьмы. Он понимал, что, хотя его до сих пор никто не остановил, он не может долго оставаться в машине. Ехать на ней в город было немыслимо.

Ему оставалось проехать милю-две, и он решил не искушать судьбу. Он свернул в такое место в стороне от дороги, где можно было спрятать машину. Когда ее найдут, он будет уже далеко. Он оставил ключи в зажигании, вылез из машины и зашагал к городу по дороге без огней.

Стив постоял перед дверью квартиры Крис, прислушиваясь. Она не спала. Ему было слышно, как она ходит внутри. Он тихонько постучал. Она сразу же подбежала к двери, открыла ее, не задавая никаких вопросов, а увидев его, почти разрыдалась.

— Стив… я так волновалась.

Схватив его за руку, она потащила его в комнату. На какое-то мгновение она прижалась к нему, лицо уткнулось в грудь.

— Я так боялась, что ты погиб…

Затем, смутившись, она отступила назад и принялась запирать дверь.

Он сказал:

— Жив-живехонек, Крис. Счастливо отделался. Ты же меня поцеловала на счастье, помнишь?

— Помню, — тихо шепнула она. Потом ее глаза широко раскрылись. — Господи! Что с твоим лицом? И эта одежда…

Он подмигнул.

— Одеждой меня снабдил друг. Я у него начал бриться, но… меня прервали.

Лицо у нее было серьезным, она усадила его на диван, а сама устроилась рядом.

— Какие неприятности?

— Небольшие. Но все о'кей, я же добрался сюда.

— Как? Раздобыл машину?

— Одну угнал, а вернулся на машине друга. Спрятал недалеко от города, потом шел пешком. Приходится вести кочевой образ жизни. Хотя бы частично. — Невольно поморщился, вспомнив утомительный путь от квартиры Крис, нарастающее напряжение, его постоянное желание оглянуться назад или скрыться от нескольких прохожих, которых он видел на темных улицах, слабое сияние поднимающегося солнца как раз в тот момент, когда он подошел к кафе Дэна.

Крис спросила:

— Получил ли ты то, за чем ездил?

Он вытащил револьвер из-за пояса и взвесил его на ладони. Прежде чем вылезти из машины, он протер его самым тщательным образом, и теперь он поблескивал при электрическом освещении.

Крис слегка отшатнулась от оружия, облокотившись о подлокотник дивана.

— Стив, спрячь его. Я не хочу его видеть… Она положила ладонь на его руку и спросила:

— Не лучше ли позабыть об оружии? От него только лишние неприятности. Пока ты еще никого не убил, но если ты начнешь всюду бегать с этой штуковиной, дело может этим кончиться.

— Ты совершенно права. Если придется, я могу убить.

Заметив отчужденное выражение на ее лице, он продолжал менее агрессивно:

— Я имею в виду, только если меня вынудят. Понимаешь, если другого выхода не будет, а я узнаю, кто убил Коттона. Узнаю точно.

Она с минуту смотрела на него, потом спросила:

— Совершенно точно? Как я понимаю, ты догадываешься, кто это сделал?

Он кивнул.

— Почти уверен. Сегодня вечером я попытаюсь увидеть Марго. Она разрушила мое алиби, для этого ей пришлось солгать. Я хочу разобраться почему. И потом хочу потолковать с этим высокомерным немцем, который заправляет всеми делами в "Кокату".

— С Гроссом?

— Да, с ним.

— Он меня чем-то страшит. У тебя есть против него какие-то улики, Стив?

— Не совсем. Но я непременно встречусь с ним. И с Марго. Крис поджала под себя стройные ноги и расправила юбку, потом откинулась на спинку дивана и сказала:

— Стив, я не хочу, чтобы тебя покалечили. Или убили. Ты должен быть очень осторожным.

— Не беспокойся.

— Меня тревожит этот пистолет.

— Черь возьми, Крис, я не могу к ним явиться и попросить: "Расскажите, пожалуйста, правду" и надеяться, что они это сделают. Их такими просьбами не проймешь. Я должен быть вооружен.

Она покачала головой.

— Ты не должен к ним идти. Во всяком случае, сейчас.

— Ты ошибаешься, дорога каждая минута. Понимаешь, поскольку угроза попасть в тюрьму для меня остается реальной, я должен использовать имеющийся у меня шанс поговорить с этими людьми, чтобы было чем оперировать в полиции.

— Если ты снова угодишь в тюрьму, то тебе не помогут никакие слрва.

— Почему? Если это нужные слова, то они могут принести большую пользу. А нужными являются именно те сведения, которые я должен раздобыть.

Она потянулась и пожала его руку.

— Ты же знаешь, Стив, что я на твоей стороне и готова пойти на все, лишь бы тебе помочь.

— Спасибо.

— Ты на самом деле намереваешься сегодня увидеться с ними9

— Да.

Крис вскинула подбородок.

— В таком случае я пойду вместе с тобой!

Он рассмеялся, но сразу же замолчал, увидев обиженное выражение ее лица.

— Неужели это так глупо? — спросила она сердито.

— Нет, конечно, — поспешил он ее успокоить, — просто ты выглядишь такой хорошенькой и в то же время свирепой. Как будто собираешься кого-то съесть живьем. Но все это пройдет, Крис. Ты же моя оперативная база, основной плацдарм для наступательных действий. Фигурально выражаясь, я спокоен, что есть человек, который знает все подробности, которого я могу позвать в случае необходимости на помощь и которому спокойно передам полученную информацию.

— Ну, — она нахмурилась, смягчившись, — олл-райт. Но мне все равно не нравится твое решение отправиться в эту западню… Стив, ты ведь умираешь от усталости. Почему бы тебе не лечь на мою кровать?

Он широко улыбнулся, а она торопливо добавила:

— Я собираюсь работать.

— Если это необходимо.

— Необходимо. Если я не явлюсь вовремя, они переполошатся, что со мной что-то случилось, и пошлют кого-нибудь узнать, в чем дело. И потом надо же знать, что сообщают в газетах!

— Правильно. Почитай, не убил ли я еще кого-нибудь. Мне это нужно знать.

— Ты голоден?

— Нет, просто устал.

— Тогда ложись. Если позднее захочешь есть, в холодильнике полно всего.

— Уже?

— Да, я лучше пойду.

Стив провел рукой по лицу и спросил:

— У тебя, случайно, нет бритвы?

— Нет, но я постараюсь приобрести ее по дороге домой. Стив нахмурился, потом с сомнением спросил:

— Поскольку тебе придется заняться покупками, может быть, ты также купишь мне фонарик, пару отверток и изоленту? Ну и всякие отмычки, какие только есть в продаже. Это тебя не слишком обременит?

— Не слишком… Но я не понимаю…

Не дожидаясь объяснения, она пошла к выходу, бросив на ходу:

— Хорошо, я все принесу.

— Подожди, Крис.

Он поднялся и задержал ее уже на пороге, взял за руки и сказал с улыбкой:

— На счастье!

Он нежно поцеловал ее в губы, на мгновение она обвила его шею руками, потом пробормотала:

— Мне нужно бежать. Отдыхай спокойно. И исчезла.

Стив проснулся уже поздно вечером. Он услышал, как кто-то ходит по гостиной и на кухне. Очевидно, Крис. Понимая, как безумно он устал, решила его не тревожить. Он лежал очень тихо, дожидаясь, когда окончательно уйдут остатки сна, и уже обдумывая то, что ему предстоит сделать.

Мысленно он восстановил события последних дней, еще до смерти Кот-тона и до этого момента. И когда через полчаса он вылез из постели, он был уверен в двух вещах: первое, что Марго намеренно помогала кому-то сфабриковать против него улики, дабы обвинить его в убийстве. Хотя, находясь со Стивом в постели, сама не могла совершить это убийство. И второе, что Оскар Гросс был второй половиной компании, подстроившей против него это дело. А вот он, весьма вероятно, и нажал на курок пистолета, убившего Коттона.

Он несколько раз кивнул головой, не замечая темноты. Вообще-то он был убежден, что именно Гросс является убийцей Коттона, но проблема заключалась в том, что в этом нужно убедить полицию. Ему необходимы были вполне конкретные доказательства, нечто более весомое, чем его умозаключения. В противном случае он вернется туда, откуда с трудом вырвался. Возможно, сегодня ему удастся раздобыть необходимые сведения от Марго или Гросса. Или же в клубе Гросса он сможет что-то разнюхать. "Во всяком случае, — подумал он, — теперь я уверен, что мне нужен Гросс. И он имел оружие".

Быстро одевшись, он вышел в гостиную. Услышав его шаги, Крис вышла из кухни.

— Привет, — весело проговорила она. — Ты выглядишь значительно лучше.

Она прошла к столику возле дивана и показала разложенные на нем покупки: две отвертки, связку ключей, белую изоленту и фонарик. Рядом находилась небольшая квадратная коробка, которую она взяла в руки и протянула Стиву.

— Я все учла, — сказала она со смехом, — теперь ты должен мне два бифштекса.

— Спасибо, Крис. Эти два бифштекса я с удовольствием сам приготовлю тебе. И… я без тебя скучал.

— Можно подумать!

— Ну, после того как проснулся… — Он махнул коробкой. — Что это такое?

— Это для того, чтобы ты выглядел лучше. Бритва и лезвия. Набор. А теперь иди и опробуй новинку.

Она широко ему улыбнулась:

— Я хочу видеть тебя красивым.

Через несколько минут он вышел из ванной, лицо его было гладким.

— Ну, как?

— Прекрасно, мистер Беннет.

Он подошел и сел рядом с ней на диван, затем попробовал обнять ее за плечи. Она отвела его руку, но глаза у нее мерцали.

— На счастье? — спросил он.

Она усмехнулась.

— Нет, сэр, это только тогда, когда один из нас куда-то уходит. Улыбка стала плутоватой.

— Ты можешь стать слишком счастливым.

Они молча сидели несколько минут, занятые своими мыслями, потом Крис сказала, что он должен также умирать от голода, как и она, и вышла на кухню.

За кофе он спросил ее:

— Ты узнала что-нибудь новое?

— Ничего. Кое-что написано про то, что случилось с тобой вчера вечером, вернее, сегодня утром.

Она прошла в переднюю и принесла дневной выпуск "Крайера".

Стив просмотрел сообщение о себе, помещенное, как всегда, на первой странице под броскими заголовками. Все было гораздо хуже, чем он ожидал. Репортер по давно укоренившейся традиции говорил о "подозрении в убийстве" и о "предполагаемом убийце", но в то же время дал ясно понять, что это всего лишь условности. На самом деле речь шла о маниакальном убийце. Один раз он обозвал Стива "злобным дебилом", дважды — "убийцей-призраком".

Он посмотрел на Крис.

— Убийца-призрак. Отвратительно, не правда ли? Потом он в замешательстве помолчал.

- Это ведь не ты писала, нет?

— Нет, конечно. Я тоже терпеть не могу подобные выражения, но публике они нравятся. Щекочет нервы. "Убийца-призрак" или "кровавый садист" привлекает куда больше читателей, нежели "исчезнувший подозреваемый" или "неуравновешенный тип".

Он усмехнулся.

— Наверное, так оно и есть. Но мне все равно тошно от этого словоблудия.

Они продолжали лениво перебрасываться словами, поскольку в них обоих нарастало напряжение. Наконец она посмотрела на него и спросила сдавленным голосом:

— Ты действительно собираешься…

Он кивнул и взглянул на часы. Стрелки приближались к часу ночи.

— Да. Через несколько минут я попытаю свое счастье. К этому времени улицы уже заметно пустеют. "Кокату" еще будет открыт не менее часа, а если я проникну туда, то мне нужно будет дождаться, чтобы там никого не осталось.

— Почему. "Кокату", Стив? Гросс?

— Отчасти. Коттон интересовался им. Он успел собрать на него какой-то компрометирующий материал, но считал, что этого мало. Так он сам мне говорил. Я не знаю, к сожалению, что успел выяснить Коттон. Возможно, дело касалось клуба или прошлого Гросса, если бы я сумел узнать, что это такое, это бы мне помогло. Однако на это не приходится рассчитывать. Гросс чертовски осторожен. Поэтому я начну с Марго.

Помолчав, Он спросил:

— Хочешь мне помочь?

— Конечно.

— Я хочу знать наверняка, дома ли она, прежде чем пускаться в этот опасный путь… Позвони ей, ты ведь репортер, в этом нет ничего удивительного. Посмотрим, ответит ли она. О'кей?

Она кивнула головой и сразу же подошла к телефону, набрала номер, ясно слышала звонок, но ей никто не ответил. Положив трубку, она повторила вызов минут через 15, но снова безрезультатно.

Стив покачал головой.

— Значит, "Кокату" и Гросс. — Он встал, сходил в спальню за револьвером, потом вернулся за всем тем, что лежало на столике у дивана, и распихал это по карманам.

Крис подошла к нему вплотную и посмотрела в лицо.

— Не надо, Стив, не ходи туда. Оставайся здесь.

— Я должен. Не могу же я оставаться тут до конца жизни.

— Тогда оставь револьвер.

— Нет.

— Пожалуйста, Стив. Это меня пугает. Ты можешь кого-то и вправду убить…

— Крис, мне очень жаль, но оружие мне необходимо. Так у меня больше шансов выяснить то, что нужно мне, и меньше самому быть убитым, раз я могу за себя постоять.

Она вздохнула.

— Ты, видимо, прав.

Он засунул револьвер за ремень, сверху надел кожаную куртку и застегнул молнию.

— Ну, пока. Отсюда есть запасной выход? Она кивнула.

— До конца холла и налево. Ступеньки вниз. Оттуда ты можешь пройти по аллее.

— О'кей. Увидимся… позднее, Крис. Возможно, я успею вернуться к завтраку.

Она покачала головой.

— Меня здесь не будет, Стив. Я не смогу ждать. Ты поезжай, а я отправлюсь в управление полиции и посмотрю, как обстоят дела…

Она вымученно улыбнулась.

— Так что, если тебя понесут на носилках, я сразу об этом узнаю. Ясно?

Они оба немного помолчали, потом он сказал:

— Ну, я пошел. То есть я сейчас выхожу. Он подошел к ней и улыбнулся.

— Ну, на счастье?

На этот раз она не колебалась и не отклонялась. Ее руки обвили его, она слегка прижалась к нему, целуя его. Тело у нее было мягкое, груди и бедра пружинили, губы у нее раскрылись, двигались под его губами. Он внезапно почувствовал, как кровь забурлила во всем теле, когда он притянул ее к себе. Потом она оторвала от него свои губы и посмотрела ему в лицо.

— Стив, не ходи! Я не переживу, если с тобой что-то случится.

— Не надо, Крис. Я не могу иначе…

— Тебя убьют, весь город тебя ищет. Я не пущу тебя, Стив. Обещай никуда не ходить.

Он молча посмотрел на нее и покачал головой. Она еще посмотрела на него, потом снова потянулась губами. Ее поцелуй не был "отработанным страстным" поцелуем, как у Марго. Он был легким, нежным, искренним, но он зажег в нем такое горячее желание, какого он давно не испытывал. Долгую минуту она полностью отдалась его губам и рукам, потом уперлась ладонями в его грудь и оторвалась от него.

С минуту она молчала, кусая губы, затем вздохнула и улыбнулась ему.

— Не рискуй напрасно, Стив!

— Обещаю.

Он быстро повернулся и вышел из квартиры.

Он стоял в темноте неосвещенного подъезда через улицу от клуба и ждал. Было два пятнадцать ночи, последняя пара вышла из большой двойной двери клуба 5 минут назад. Десятифутовый какаду все еще ярко горел, но единственным другим пятном света было завешенное шторой окно на третьем этаже. Стив смотрел на это окно, зная, что там должен находиться Гросс, либо в своем кабинете, либо в спальне.

Он ждал, раздумывая, стоит ли попытаться пробраться туда, пока он был там, неожиданно представ перед ним, или дождаться, пока он заснет. Он бы предпочел провести немного времени в одиночестве в клубе Гросса, в его кабинете, хотя он толком не знал, что сможет там обнаружить. Внезапно наверху погас свет, а через две минуты потемнел, и неоновый какаду над входом, фронтон здания погрузились в тень. Почти в ту же секунду из здания вышел какой-то мужчина и закрыл за собой двойную дверь, потом прошел под полосатым тентом к черному "кадиллаку", стоявшему у обочины.

В темноте он не мог точно понять, кто это такой, но это был высокий человек. Фигурой он напоминал Гросса, а таких высоких и широкоплечих мужчин было немного, так что Стив не сомневался, что это был он. Когда он увидел его, он сам поразился, какая жгучая ненависть его охватила. Его рука снова потянулась к оружию, он впервые в жизни почувствовал непреодолимое желание убить человека. Он даже вытащил до половины пистолет, но потом засунул его обратно.

Убийство Гросса не помогло бы сейчас Коттону и ему самому. Он пошел сюда вовсе не для того, чтобы убить этого типа. Не говоря уже о том, что, раз Гросс уехал из клуба, он получил превосходную возможность посмотреть его кабинет. Черный "кадиллак" отъехал. Стив наблюдал, как он исчез в конце улицы, потом двинулся к двери в клуб. Она была заперта, как и предполагал он, и ни один ключ не подошел к замку, поэтому он обошел здание вокруг. Он знал, что комната отдыха для мужчин находилась там, а окно с матовыми стеклами в этом помещении находилось на заднем дворе. Он без особого труда отыскал это окно, оно как нельзя лучше подходило для его целей. Он мог добраться до него с земли, его размеры позволяли сквозь него пролезть любому взрослому человеку.

Он достал изоленту из кармана, наклеил ее крест-накрест на стекло, затем легонько ударил по нему своим фонариком. Стекло треснуло с тихим звоном, а через минуту он вытаскивал осколки стекла наружу и сложил их на земле. Всего один кусочек свалился внутрь, потом он освободил края рамы от мелких осколков и протиснулся внутрь. Он стоял в комнате отдыха клуба, удивляясь тому, как быстро колотится его сердце, и чувствуя страшную сухость во рту. Он осторожно прошел в столовый зал, включая фонарик лишь на короткое время, нашел лифт, на котором он один раз уже поднимался в зал азартных игр.

Он прошел в него, нажал на черную кнопку, и кабина поползла вверх. Он все больше и больше нервничал, хотя и уговаривал себя успокоиться. В клубе явно никого не было. Значит, это действительно был Гросс. Не было оснований так бояться. Возможно, последние слова Крис настроили его на такой минорный лад.

Он подумал о том, что она уже, вероятно, сидит в полицейском управлении в ожидании известий, разговаривает со своим воздыхателем, и подмигнул сам себе. Она была прелестна. Если только он выйдет целым и невредимым из этой аферы, он не только угостит ее бифштексом, а сделает для нее все, что она попросит.

Лифт остановился, дверь скользнула вбок, и он шагнул в темноту. Сейчас даже думы о Крис ему не помогали. Он не просто нервничал, он откровенно боялся, хотя и внушал себе, что сейчас-то нечего волноваться, вот когда он встретится с Гроссом, тогда действительно станет жарко. Однако* эти соображения не помогали.

Включив фонарик, он пошел по длинному холлу к той двери, в которую вошел Гросс вечером, когда он был здесь с Марго. Он достал связку ключей из кармана, чтобы открыть дверь. Нажав на ручку, он, к своему изумлению, понял, что дверь не была заперта, он тихонечко ее распахнул, замер на пороге, для храбрости зажав в руке рукоятку револьвера. Спокойствие постепенно вернулось. В конце концов он видел, как Гросс уехал, клуб был заперт. Зачем ему было запирать на ключ свой личный кабинет, когда в клубе никого не было? И все же у него был в правой руке пистолет, в левой — зажженный фонарь.

Войдя в темное помещение, он медленно закрыл дверь ногой. Единственным звуком был негромкий щелчок французского замка. Он обвел лучом все помещение, шкафы справа, диван, большой письменный стол странной треугольной формы с вращающимся креслом позади него, два стула близ запертой двери слева.

"— Это кабинет, — подумал Стив. — Значит спальня вон за той дверью с левой стороны".

Коттон говорил, что Гросс занимает две комнаты в клубе. Стив интересовался как раз кабинетом. Он подошел к письменному столу и рассмотрел его. На нем ничего не было, кроме телефонного аппарата и большой бутылки за телефоном в самом углу.

Он дотронулся до бутылки. Она до сих пор была холодная, запотевшая. Очевидно, Гросс пил пиво до того, как куда-то отправился. Он вытащил из кармана отвертки и осветил фонариком ящик стола. Посередине был один ящик и два на каждой стороне. Он попытался с помощью отвертки добраться до среднего ящика, но просунуть ее в щель было невозможно. Нахмурившись, он поцарапал край стола и выругался. Стал. Проклятый стол был сделан из стали, а для камуфляжа покрашен под дерево.

— Черт бы побрал мою недогадливость! — проклинал он себя. Без ключей он с таким же успехом мог попытаться открыть их зубочисткой! Максимум, что он мог сделать, это поцарапать гладкую поверхность стола.

Он попытался обдумать свой следующий шаг, когда в комнате внезапно вспыхнул свет, на мгновение ослепив его. Он ахнул, быстро повернулся, бросил и отвертки и фонарь на стол, чтобы выхватить из-за пояса пистолет. Он направил его на фигуру, стоящую в дверях спальни Гросса. Но тут он разобрал, что это была Марго, с совершенно ошеломленным видом уставившаяся на него.

— Стив! — закричала она истеричным голосом. — Что… как ты?.. Он подскочил к ней, выставив вперед пистолет, и хрипло произнес:

— Лучше не дыши! Я чудом не всадил тебе пулю в живот!

Она смертельно побледнела, и на минуту ему показалось, что она грохнется в обморок. Уголки ее губ опустились, толстый слой грима выглядел нелепо,

Стив не знал, дело ли в ее испуге или в явном шоке при его виде, в его собственной ненависти к этой особе или же мыслях о том, что она с ним сделала, но она казалась ему уродиной. Зато он твердо знал одно: она достаточно долго лгала ему, обманывала, подводила и под конец предала. Теперь пришла пора рассчитаться за все.

С трудом подавляемая ярость и разочарование бурлили в его голове, на какое-то мгновение он увидел застывшее лицо мертвого Коттона. Он дважды ударил Марго по лицу, так что ее голова качнулась, и хрипло сказал:

— Черт побери, ты действительно должна быть удивлена, Марго. Ты рассчитывала, что к этому времени я буду уже мертв, не так ли? Или, во всяком случае, в тюрьме за те убийства, которые являются делом рук твоего любовника!

Она шарахнулась назад к стене, глядя на него полными ужаса газами и кусая губы. Потом, видимо, она справилась с первым шоком, к ней отчасти вернулась ее привычная уверенность.

— Стив, — произнесла она недоумевающим тоном, — я ничего не понимаю. Как ты меня ударил, Стив? О чем ты говоришь, дорогой?

Он схватил ее за руку, потащил к дивану и заставил сесть.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — сказал он.

Тут он заметил, что на ней надет роскошный стеганый халат, под которым ничего не было. Халат случайно или намеренно упал к ее ногам, она не спешила его поднять и прикрыть свою наготу.

— Эффектный ход, Марго!

Она не ответила ему, только облизала свои красные губы, посмотрела на него, затем отвернулась. Стив усмехнулся, пистолет он держал в футе от нее.

— Для кого ты разделась, Марго? Для меня? Нет, это исключается, не так ли, бэби? Ты подготовилась к встрече с этим ревнивым Ромео, о котором ты мне говорила, подозрительным женихом, нынешним любовником. Ты знаешь, кого я имею в виду? Этого сукиного сына Оскара Гросса, убийцу Коттона. Кстати, его он осуществил с твоей помощью, Марго. Верно?

— Пожалуйста, Стив, что за чушь ты несешь…

Она еще не полностью пришла в себя, он почти чувствовал, что она собирается с мыслями, подыскивает нужные слова и придумывает убедительную ложь. Он яростно сверкнул глазами, ярость душила его:

— Слушай внимательно, Марго. Я пришел сюда, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. Ты располагаешь всем, чтобы избавить меня от подтасовки фактов бесстыдного тайного сговора. Так что поспеши с ответами. Меня интересует, почему вы с Гроссом сфабриковали против меня ложные обвинения? Чего вы этим добивались? Какими сведениями располагал Коттон о Гроссе, заставившими его убить? Почему ты так стараешься запихнуть меня в газовую камеру? Чего ради было…

Но она прервала его, быстро заговорив умоляющим голосом:

— Нет, Стив, нет! Ты глубоко ошибаешься! Стив, дорогой! Конечно, я понимаю, что мне не следовало говорить в полиции, что тебя не было со мной ночью, но я была уверена, что они задержат тебя ненадолго, потому что знала, что ты никого не убивал. Они не имели оснований для твоего ареста.

Она облизала губы, грудь ее вздымалась от учащенного дыхания.

— Но я не могла допустить, чтобы Оскар узнал про… что мы с тобой занимались любовью. Я должна была подумать о себе. Он бы меня убил. Я вынуждена была скрыть.

— Понятно. Вплоть до того момента, когда бы я вдохнул пары газа в камере. После этого ты бы перестала бояться.

Она энергично затрясла головой,

— Нет, Стив! Ты прекрасно знаешь, что я бы пришла к тебе на защиту, если бы тебе грозила опасность. Даже если бы от этого пострадала моя честь. И сама жизнь.

Стив рассмеялся бы, если бы не был все еще так разъярен.

— Честь? — произнес он вкрадчиво. — Ты ее потеряла где-то за прошедшие семь лет. Когда ты была Мэгги, я берег у тебя ее, наши отношения так и остались чистыми. Теперь же от твоей чести ничего не осталось. Ты просто дорогая потаскуха, Марго. Самая настоящая шлюха.

Она с шумом втянула в себя воздух, ее губы изогнулись, она готова была обрушиться на него с самыми отборными ругательствами, но вовремя спохватилась, прогнала выражение ненависти со своего лица и медленно поднялась.

— Стив, — заговорила она проникновенно, — твое воображение тебя подводит… Я понимаю, сколько ты пережил, как тебе было несладко. Теперь я очень сожалею, но я не понимала, насколько это серьезно. Я помогу тебе, Стив. Обязательно. Помогу любым способом.

Она стояла перед ним, широко раскинув руки, ладони были подняты кверху, как будто она обращалась к небу. Халат распахнулся, обнажив все ее соблазнительное тело, трепещущее, обещающее наслаждения. Тихий голос звучал ласково, успокоительно:

— Дорогой, ты же должен знать, что я помогу тебе. Ты ведь мне веришь, да?

Ее умоляющий голос и видимая искренность казались достаточно убедительными, а ее соблазнительное тело невольно притягивало к себе глаза. Положив руки ему на грудь, она проворковала:

— Я была такой дурой, Стив. Теперь я сама не знаю, что делать. Дорогой, ты должен знать. Я… я по-прежнему тебя люблю. — Голос ее понизился почти до шепота, стал более напряженным и манящим, она слегка качнула бедрами и приблизилась к нему вплотную, одной рукой взяла его за плечо, прижалась потом нижней половиной тела к его ногам, откинув верхнюю так, чтобы ее груди предстали во всей красе.

Он сказал:

— Ты не знаешь, кто убил Коттона, Марго?

— Нет.

— И ты ничего не знаешь о том, что я… что против меня были сфабрикованы ложные обвинения?

— Нет, нет, дорогой!

Она стала тереться о него настойчиво и бесстыдно, облизывая языком губы, так что они заблестели при свете, на лице застыла призывная улыбка.

— И ты действительно… все еще любишь меня?

— Ох, безумно, Стив. Я хочу тебя сейчас, Стив. Я хочу, чтобы ты любил меня.

Голос у нее изменился, стал гортанным:

— Разве ты этого не чувствуешь, Стив?

Он заговорил чуть насмешливо:

— Мне стало ясно, что ты из сексуально-озабоченных дамочек, которые только и думают о самцах. Все твои старания напрасны, дорогая, так что не трать напрасно энергию и прекрати вранье.

Голос его звучал так же вкрадчиво и настойчиво, как ее, на секунду она даже засмеялась, очевидно, не поверив ему. Потом смысл сказанного достиг ее, лицо запылало от гнева, длинные пальцы изогнулись как лапы с когтями у хищников, нацеленные ему на глаза.

Он перехватил одной рукой эти когти, закрыл ладонью второй руки ее лицо и толкнул изо всех сил к дивану. Колени у нее подогнулись, когда она свалилась на него, ударившись затылком о стену.

С минуту она лежала на диване, скрючившись, потом села прямо, плотно запахнув на себе халат. Покачав головой, она посмотрела на него и принялась ругаться со знанием дела, виртуозно, профессионально, употребляя такие эпитеты, которые даже он слышал впервые. Наконец он прикрикнул:

— Заткнись, Марго!

Неистовство в его голосе испугало ее, она резко замолчала, Стив же деловито заговорил:

— Не выводи меня из себя. У тебя довольно привлекательное лицо. Когда-то я был настолько глуп, что не тронул и волоска на твоей голове. А вот сейчас, когда ты так наглядно продемонстрировала мне свою подлинную сущность, я готов был заткнуть тебе глотку вот этим. — Он помахал пистолетом в правой руке и спокойно предупредил: — Не выводи меня из себя… Скажи, ты кончила врать?

— Я не вру!

— Позволь мне освежить твою память, Марго. В тот вечер, когда был убит Коттон, ты снова появилась в моей жизни впервые более чем за семь лет. Совпадение? Нет, бэби, часть плана, по которому меня должны были сделать козлом отпущения.

— Ты не…

— Помолчи! Затем кто-то предложил нам пойти в игорный зал. Ты, Марго. Это тоже немаловажно. Коттон и я по. вашему плану должны были выиграть какие-то деньги. Ты утащила меня прочь и устроила так, чтобы я выиграл несколько сот долларов за столами с рулеткой, где процветает мошенничество и обман. Ты собрала мои фишки и отнесла их кассиру, который заранее был проинструктирован заплатить мне из определенной серии подобранных по порядку новых денег, той самой, из которой позднее дали Коттону. Я не оговорился: именно "дали". На самом деле он "выиграл" не более, чем я. Это было весьма откровенное надувательство, хотя мы оба не заподозрили обмана.

- Стив, пожалуйста…

Он продолжал, не обращая на нее внимания:

— Но настоящее веселье еще не началось, не так ли, Марго? Тебе нужно было убрать меня на ночь с глаз долой, устроить так, чтобы у меня не было алиби на убийство Коттона. В твоем доме мы практически без особых разговоров прыгнули в постель. Это было и плохо, Марго, доставило мне удовольствие, но я слишком дорого за него заплатил. Как я понимаю, ты позвонила Гроссу, что обо мне ты позаботишься, не вдаваясь в подробности, в чем выразится твоя "забота", ну а он может начинать стрельбу. Это был так называемый звонок с просьбой доставить еще виски, которое так никто и не принес. В постели ты исцарапала мое лицо. Эти царапины позднее фигурировали как следы борьбы с несчастным кассиром, который согласился помочь вам в обмане. А я-то приписал все это страсти. Что за мужчина Беннет, до какого неистовства довел Марго. А утром от моего пиджака оторвалась пуговица, позднее зажатая в руке того же мертвого кассира. Странно получилось, я сказал об исчезновении пуговицы, ты даже не взглянула в мою сторону, но точно знала, о какой пуговице я говорю, откуда оторвалась, какого цвета и вида. Решительно все тебе было известно. Удивляться не приходится. Эта пуговица была тобой оторвана тоже по плану. Было бы лучше, если бы я не заметил ее исчезновения, но раз уж так получилось, ты тут же успокоила меня. Тебе не хотелось, чтобы я заподозрил какой-то обман.

Теперь она оторопело смотрела не него, не осмеливаясь больше прерывать.

Он продолжал:

— Рано утром ты выдворила меня из дома, не дав даже толком проснуться, и отвезла меня к единственному открытому кафе, затем, очевидно, проследила за тем, как я туда вошел. Еще один забавный момент сразу же после того, как я вошел туда, появились копы. О том, где я нахожусь, знало всего трое: ты и двое других, которые даже не приближались к телефону и все время оставались у меня на глазах. Значит, полицию вызвала ты, Марго.

Затем, чтобы придать всему этому окончательную убедительность, ты заявила в полиции, что я пробыл в твоем доме полчаса и уехал. Да, вы меня крепко связали. По рукам и ногам. И надежно. Меня засадили в тюрьму, чтобы я не смог доказать, что обвинение против меня сфабриковано от начала до конца. Планом не предусматривалось то, что я сбегу из тюрьмы и надаю тебе заслуженных пощечин.

Он замолчал на несколько секунд, глядя на нее, наблюдая за тем, как на ее лице все сильнее отражается страх и отвращение. Она прижала одну руку к щеке, не отрывая глаз от страшного дула пистолета в его руке. А он не без злорадства наблюдал за тем, как ее лицо обмякает, бледнеет и даже стареет.

Она боялась.

— Выкладывай, Марго. Быстренько ответь на мои вопросы, а потом мы сообщим все это копам. В таком случае ты завтра еще будешь человеком. Иначе…

Ему не требовалось заканчивать, было видно, что она полужива от страха.

— Пожалуйста, пожалуйста, Стив, не причиняй мне вреда. Не надо… убери револьвер!

Она замолчала.

— Я жду, Марго.

Она обежала глазами помещение, потом снова уставилась на него:

— Убери револьвер, прошу тебя. Зачем ты его направил на меня? Я расскажу тебе все, отвечу на твои вопросы, но сначала убери оружие. Я не могу говорить, когда у меня перед глазами эта штука.

Он вздохнул с облегчением. Сейчас он все узнает.

Ему показалось странным, что она так настойчиво требует, чтобы он убрал свое оружие. Более того, он почувствовал фальшь в ее поведении: она несомненно преувеличивала испытываемый ею страх.

Его сомнения не ускользнули от нее. Неожиданно она откинулась на спинку дивана и совершенно успокоилась, провела рукой по своим черным волосам и отчетливо произнесла:

— Хорошенько подумав, я решила, что ты можешь идти к черту!

И улыбнулась так, как будто только что услышала от него не слишком остроумный анекдот.

Стив сразу же понял значение ее улыбки и слов, но также и то, что уже слишком поздно.

Он попытался обернуться, все еще держа Марго под прицелом, когда голос остановил его: спокойный, уверенный голос человека, сознающего свою власть.

— Нет, Беннет. Нет, если вам нравится жизнь. Очень осторожно бросьте на пол свою хлопушку, сопляк!

Стив какое-то время стоял совершенно неподвижно. Он был настолько зол на себя, что у него чуть не выступили слезы на глазах. Воистину сопляк! Он сжал челюсти, на шее у него напряглись мышцы.

Он сразу же узнал голос. Оскар Гросс вернулся после своей поездки. Возможно, он уже некоторое время находился у него за спиной, воспользовавшись тем, что все внимание Стива было сосредоточено на Марго.

Может повернуться и выстрелить в него? Но если у того оружие…Если есть. Гросс мог и блефовать. Он крепче зажал револьвер в руке и повернул назад голову.

Гросс стоял, широко расставив ноги, заполнив своей фигурой открытую дверь, через которую вошел Стив. В его ручище был автоматический пистолет 45-го калибра. Одна бровь у него была высоко приподнята, довольная улыбка сияла на смазливой физиономии. Пистолет был направлен в голову Стива.

Он попытался отклониться, позабыв даже о пистолете Гросса, он все же угодил ему в щеку. Удар оказался настолько сильным, что он пошатнулся и упал на колени. Он отчаянно затряс головой, чувствуя, как по шее потекла кровь.

Он услышал, как Гросс говорит Марго:

— Я увидел свет в кабинете с улицы, когда вернулся. Удивился, почему ты здесь, ласточка, и поспешил на выручку.

Голова Стива немного прояснилась. Он услышал, как она ответила:

— Я знала, что ты появишься, Оскар, и тянула время. Но он во многом разобрался.

Стив поднялся. Марго смотрела на Гросса, но тот держал его под прицелом. Он дотащился до дивана и сел на него, его мозг снова заработал.

Гросс не отводил глаз от Стива, сам еще разговаривая с Марго, как будто они были одни в комнате.

— Да, ласточка, я слышал достаточно… Похоже на то, что этот уйдет следом за другим. Кстати, он сам все для нас подготовил, не нужно ни о чем заботиться. Разбил внизу стекло, чтобы забраться в дом, явился с оружием.

Он хохотнул:

— А я ведь только что устроил в полиции скандал, как обещал. Сказал им, чтобы они поймали этого безумца до того, как он перестреляет весь город.

Он посмотрел на письменный стол, потом на Стива и захохотал еще громче:

— К тому же еще отвертки и фонарик. Превосходно. Таким образам, мы просто убьем грабителя.

Это было сказано так равнодушно, что Стив моментально вздрогнул, но сказал:

— Точно так, как ты убил Джима Клея, не так ли, Гросс? Тот продолжал улыбаться.

— Убил Джима Клея? Почти конгрессмена, достопочтенного гражданина нашего штата? Что вы такое говорите? Глупейшая вещь, которую я когда-либо слышал.

Он повернулся к Марго:

— Милочка, ты согласна, что ничего более глупого ты никогда не слышала?

— Ох, конечно.

Они оба громко захохотали. Гросс обратился к Стиву:

— Это убедило тебя, слюнтяй?

Стив ничего не ответил. Гросс сочувственно пощелкал языком.

— Ты, очевидно, обзавелся множеством пистолетов. В газетах сказано, что полиция обнаружила еще один пистолет из твоего магазина. Ты с собой притащил их кучу? — Стив молчал. Гросс нахмурился. — Давай посмотрим.

Он заставил Стива подняться и встать лицом к стене, в то время как он быстро обшарил тело.

— Нету, — сказал он, отступая в сторону. — Видимо, запас иссяк. Стив повернулся и взглянул на Гросса, возвышающегося над ним, и сказал ровным голосом:

— Сейчас ты потешаешься, Гросс, но ты свое получишь. Сполна. Тот снова захохотал.

— Ты станешь меня преследовать после смерти, а? Я не боюсь приведений.

— Я, Коттон и кассир. Возможно, еще кто-то. Гросс не сразу ответил:

— Полагаю, что ты это вычислил или разгадал, иначе бы ты не притащился сюда.

— Вот именно, вычислил.

— Не имеет значения. Через минуту ты не сможешь больше никому этого сообщить.

Он помолчал:

— Сам посмотри, как все ладно складывается. Ты забрался в дом, у нас произошла борьба, мне удалось тебя застрелить… Вот как все произошло.

Он нахмурился.

— Но если я изобью тебя потом, после того, как ты умрешь, у тебя не будет подходящих синяков. У трупов они не образуются. Тут нельзя оплошать. Поэтому…

Он внезапно шагнул вперед и изо всей силы ударил Стива в живот. Он согнулся вдвое, но все же напряг мускулы, чтобы не упасть. Так он стоял несколько минут, не в силах разогнуться. Гросс тихонько посмеивался.

Когда Стив почувствовал, что к нему возвратилось дыхание, он выпрямился и устремился вперед, выбросив правый кулак, чтобы ударить того в челюсть.

Тот этого ждал, он прижал пистолет к груди Стива, а левым кулаком ударил его по щеке. Стив упал, раскинув руки, на спину, в глазах у него потемнело, однако он не потерял сознания. К горлу подступила тошнота.

Вскоре он услышал голоса, но не смог разобрать слов. Лишь через пару минут откуда-то издалека донеслись слова Гросса:

— Тебе лучше пойти одеться, милочка. Когда сюда явятся копы, мы скажем, что ты готовила свой номер для шоу, а тут ворвался Беннет. И поспеши. Я хочу поскорее с этим закончить.

Стив лежал на спине, не двигаясь. Полное сознание вернулось к нему медленно. Практически можно считать себя трупом, подумал он, и, похоже, он ничего не сможет предпринять в этом отношении. Гросс был сильнее и опытнее его в драке. К тому же у него был пистолет…

Он затряс головой, потом ухитрился сесть, опираясь рукой о диван. Ему было больно дышать, желудок как бы онемел, лицо больше не болело. Силы постепенно возвращались. Конечно, толку от этого было мало… Затем ему удалось подняться и встать лицом к Гроссу.

Марго вернулась из ванной, но Гросс сказал:

— Тебе лучше задержаться там еще на пару минут, милая. Ты же не захочешь присутствовать при этом.

Марго взглянула на Стива и сжала губы:

— Неужели мы должны сами… Тот прервал ее:

— А ты что думаешь? Ты же прекрасно знала, на что мы идем, бэби. На этом все закончится. Так сказать, последний штрих… Сейчас уйди отсюда, или тебе интересно посмотреть?

Она немного поколебалась, потом слегка вздрогнула, повернулась и ушла в спальню.

Гросс посмотрел на пистолет, перевел взгляд на револьвер Стива, сравнивая их, затем все же остановил выбор на своем 45-м и прицелился в грудь Стива. В ту долю секунды, которую осталось жить Стиву, он с необыкновенной ясностью увидел всю комнату, покрытый краской стальной письменный стол с набором инструментов на нем, до половины выпитую бутылку на его краю, телефон, по которому они вызовут полицию.

Но это было где-то на краю сознания, когда он видел, как медленно поднимается направленный на него пистолет. Его мозг, казалось, заработал гораздо яснее и логичнее, чем когда-либо. Стив хотел заговорить. Он должен был заговорить, броситься к Гроссу, нарушить его планы, но вместо этого, как завороженный, следил за тем, как слегка вздрагивает ствол пистолета, потом замер. Он видел легкое напряжение мускул лица Гросса, когда тот собрался нажать на курок, а губы его стали тоньше на большом чувственном рте.

Неожиданно Стив произнес, почти не разделяя слов:

— Убей-меня-и-сам-умрешь! Гросс заколебался, на лбу появилась морщинка. Она тут же исчезла,

пистолет снова замер в руке, но он не выстрелил. Стив убежденно продолжал:

— Это не пустая угроза. Если вы меня сейчас убьете, Гросс, вы и сами погибнете. Выстрел в меня равносилен вашему самоубийству.

Гросс вздохнул и насмешливо сказал:

— Ты хочешь прожить еще пять секунд? Не так ли, Беннет? Стив едва держался на ногах, колени у него подгибались, голос был почти неузнаваем, когда он заговорил:

— Это, в известной мере, верно… Пять секунд сейчас кажутся целой жизнью. Но я говорю совершенно серьезно. Вам придется тогда сразу же бежать, Гросс. Вы мертвы, если не успеете сбежать.

Ему необходимо было говорить, произносить любые слова, лишь бы помешать тому нажать на курок. Но он понимал, что ему надо систематизировать мысли, которые у него появились после того, как он проснулся в спальне Крис, и те, которые только что мелькали у него в голове, и преподнести их Гроссу в таком виде, чтобы они убедили того. В противном случае он проживет немногим более тех пяти секунд.

Он продолжал, стараясь, чтобы его голос звучал нормально:

— Большой разницы не будет, если вы убьете меня, Гросс, за исключением меня, разумеется. Вы — конченный человек. Вы совершили слишком много ошибок.

Гросс не улыбался. Он внимательно смотрел на него, брови у него сошлись на переносице.

— Если это пустая болтовня, сопляк, то ты пожалеешь об этом. Ты сам будешь молить пристрелить тебя, так тебе будет тяжко!

Стив покачал головой.

— О том, что ты убил Коттона и этого гнусавого кассира, я знал еще до того, как явился сюда. И это не догадка. Я это знал. И очень скоро копы пойдут по твоему следу, и ты не сможешь от них отделаться. Ты наделал слишком много ошибок, Гросс!

— Никаких ошибок я не допускаю, сопляк! Стив умудрился засмеяться:

— Десятки! Некоторые из них, возможно, тебе удастся устранить, если я тебе о них скажу. Другие ликвидировать нельзя. Единственное, чего я так и не знаю, Гросс, какими данными о тебе располагал Кот-тон, что ты решился его убить. Но я догадываюсь. И потом он говорил мне, что у тебя руки в крови.

Гросс несколько секунд смотрел на него, покусывая губы, потом сказал:

— Я сам нашел все бумаги в его квартире. Этого я не мог поручить никому другому. Вообще-то это не повлияет на твою судьбу, Беннет, но когда-то в прошлом я отправил на тот свет одного парня и вынужден был кое с кем расплатиться за это, чтобы дело замяли. Клей узнал, куда ушла часть моих денег. Кровь на моих руках, ха?

Он захохотал:

— Кроме того, Клей задавал слишком много вопросов и подобрался совсем близко к некоторым… "профессиональным тайнам". Он мог меня погубить. Так же, как ты сейчас. Он сидел у меня в печенках. И было похоже, что в ноябре он бы побил моего человека на выборах, после чего вообще бы не было от него житья… Черт побери, я вынужден был его убить! Теперь, сопляк, ты знаешь все!

Стив решил идти дальше в том же направлении, видя, что Гросс продолжает все еще хмуриться.

— Это ты был сопляком, Гросс, и даже не отдаешь себе в этом отчета. Физиономия Гросса вспыхнула от гнева, но Стив продолжал, как ни в чем не бывало:

— Ох, ты был достаточно предусмотрителен. Ты поручил одному из твоих парней покрутиться в Лагуне, порасспросил моего парикмахера и моих друзей. Ты выяснил, что я ближайший друг Коттона, его партнер, провожу с ним свое время… что когда-то я был без ума от Мэгги Витни и до сих пор не могу забыть.

Ты все это обмозговал, добился ее согласия на участие в преступлении, поручил еще кому-то приобрести в моем магазине револьвер. Ты выбрал меня в качестве козла отпущения, потому что с точки зрения полиции у меня были веские основания убить Коттона. Я оказался центральной фигурой в твоем плане. Чтобы не усомнились в моей вине, ты постарался представить меня настоящим психом, убийцей-маньяком и подбросил полиции как можно больше "неоспоримых доказательств" моей вины. Нельзя было допустить, чтобы меня исключили из списка подозреваемых. Тогда бы весь, твой план рухнул. И ты перестарался, тебе изменило чувство меры. Сейчас это понимаю я, но в скором времени поймет и полиция.

Гросс нахмурился еще сильнее, а потом усмехнулся.

— Все ясно. Ты сел и написал душераздирающее письмо окружному прокурору на тему: "Я невиновен, честное слово!"

— Не говори глупостей! Никому ничего я не писал. Все доказательства, нужные мне, уже в руках полиции. Они имелись у меня, когда полиция меня задержала, только в то время я о них не подумал.

Гросс рассердился.

— Хватит ходить вокруг до около, говори толком, чего я не учел. Да поживее, Беннет. Если заупрямишься, я сумею тебя уговорить с помощью этой игрушки… Сначала пуля в ногу, потом в руку… — Он красноречиво покачал пистолетом.

— Эта штука почти полностью оторвет ногу, Беннет. Так что ты выложишь все по доброй воле или не совсем по доброй, это целиком зависит от тебя, но в любом случае я узнаю все, что требуется.

Стив не сомневался, что с его стороны это были не пустые угрозы: он, не задумываясь, поступит именно так, как говорит. И он заговорил:

— Самое первое. Тебе пришлось кому-то из твоих молодчиков поручить приобрести револьвер в моем магазине. Я описал его внешность, весьма примечательную, к слову сказать, во всех документах о покупке, так что даже если…

Гросс прервал его, хохотнув:

— Вычеркни этот пункт. Он покоится где-то в зарослях сикамора неподалеку от Соленого озера. Царствие ему небесное. Скоро то же самое я скажу и про тебя… И это все, что у тебя есть?

Стив усмехнулся, понимая, что стал чувствовать себя значительно лучше, его голос зазвучал увереннее:

— Далеко не все. Не забывай, Гросс, что, пока копы считают меня виновным, ты в безопасности. Но все, что требуется для таких деятелей, как сержант Райли и окружной прокурор, это небольшая зацепка, чтобы они начали копаться. Как только выяснится, что я невиновен, подозрение сразу падет на тебя, потому что ты единственный человек, который имеет возможность так полно подтасовать факты и состряпать ложное обвинение: револьвер, твой кассир с сиплым голосом, который позвонил Коттону, притворившись информатором, соучастие Марго. Черт возьми, ты же с ней спишь! Только ты мог. подстроить наш с Коттоном выигрыш на твоих столах, где ведется нечестная игра, и выдать его нам заранее намеченными деньгами.

Стив помолчал, потом медленно произнес:

— Была еще одна крупная ошибка, Гросс, именно в этой части плана. Ты позволил Коттону выиграть в присутствии свидетелей. Вроде бы тут придраться не к чему. Он выиграл. Деньги находились у него в бумажнике, когда ты убил его выстрелом в грудь. Но когда ты вытащил эти деньги из бумажника, края банкнот испачкались в крови. Я сам это видел, даже подумал, что это напоминает то, как в некоторых книгах окрашивают края страниц, прежде чем сообразил, что это кровь. Мне ты тоже позволил выиграть. Если бы я не выиграл, я бы страшно поразился, откуда у меня в бумажнике оказалось одиннадцать сотен. Да, вроде бы все предусмотрел, только мои эти деньги были совершенно чистенькие, новенькие, хрустящие. Только что из банка. На них не было ни единственного пятнышка крови. А считается, что я забрал их из денег Коттона уже после того, как застрелил его. Выходит, что я получил свои деньги до того, как Коттон был убит.

Он помолчал, потом добавил:

— Именно так я и сказал копам. Гросс нахмурился. Стив спросил:

— Разве это не ошибка, Гросс? И все эти деньги находятся в полиции в настоящее время, тут уже ничего не изменишь. Ну и, разумеется, ты был вынужден убить кассира после того, как он сыграл свою роль. Ему кое-что было известно, он являлся слабым местом в твоей схеме. Поэтому ты разделался с ним и свалил это убийство тоже на меня. Насколько крепко твое алиби в этом отношении, а? Самое досадное, что имеется много других слабых мест. Ты хочешь, чтобы я продолжал?

Гросс ничего не ответил.

— К примеру, упомяну еще об одной мелочи. Когда ты сам или один из твоих парней отправили письмо в газету "Ньюс Лагуна", ты должен был подделать мою подпись. Я похитил это письмо, сейчас оно в руках полиции Лагуны, или уже здесь, в Метро-Сити. Если его проверят, подделка сразу же будет установлена.

В комнату вернулась Марго и посмотрела на них.

— В чем дело? — спросила она недовольным голосом.

— Ничего, — ответил Гросс, — просто разрешил этому сопляку немного поговорить. Он же отсюда никуда не уйдет!

— Она была твоей величайшей ошибкой. Теперь она связала тебя по рукам и ногам.

Наблюдая за Марго, Стив заметил, что та немного побледнела.

— Бога ради, почему ты его не застрелил? — спросила она. — Мне показалось, что ты хочешь с этим поскорее закончить?

— Кровожадная женщина, — сказал Стив. — Жаждет крови. И не только крови. Она вообще любительница… острых ощущений.

Он продолжал следить за ней. Возможно, она не шутила, упомянув о ее "ревнивом" Ромео. Она шагнула к Стиву, пальцы ее снова сомкнулись, но Гросс неожиданно сказал:

— Оставь его в покое. Что ты имел в виду, Беннет? На что намекал?

— Ничего… — Стив видел, как она расслабилась, даже слегка вздохнула, пальцы у нее распрямились. Теперь он уже не сомневался.

— Но она не очень-то умна… Прежде всего потому, что она, вроде тебя, не знает меры. Она со мной пробежала по всему клубу, "спрятала меня с глаз долой" у себя дома, продержала меня там всю ночь. Даже поцарапала мое лицо и оторвала пуговицу с пиджака, как предусматривалось планом. Пуговица была нужна тебе, не так ли, Гросс? Выбросила в окно или как?

Гросс кивнул с важным видом:

— Подсунула под дверь. Стив подмигнул.

— Но когда я заметил, что пуговица потеряна, Марго весьма любезно пришила другую. Мой пиджак вместе с этой пуговицей находится в полиции.

— Ну и что же? Стив пожал плечами.

— Я не эксперт по раскрытию преступлений, но кажется вероятным, что, поскольку она взяла пуговицу с картонки, на которой было несколько таких же, и пришила ниткой со своей катушки, какой-нибудь находчивый криминалист сумеет доказать, что это из ее квартиры.

— Возможно, но слабо. У них не будет оснований для такой проверки. Ты же, сопляк, им ничего не скажешь. Больше никому!

— Как сказать… Самой крупной ее ошибкой было то, что она спала со мной. Она, безусловно, горячая сука.

Гросс ошеломленно смотрел на него, потом на Марго, потом снова на Стива. Лицо у него побагровело от гнева. Самодовольная улыбка полностью исчезла. Ощерясь, он шагнул к нему, Стив напряг мускулы, готовый выхватить или выбить пистолет, если тот приблизится.

Но тот загромыхал:

— Спала с тобой?

Стив подумал, что нужно побольше ущемить гордость и ревность Гросса, уверенный теперь, что она солгала ему про подробности той ночи. Но прежде чем он успел ответить, она подскочила вплотную к Гроссу и положила пальцы на его руку. Она не стала все отрицать, а просто сказала:

— Осторожно, милый… Ты слишком умен, чтобы тебя так дешево купили!

Если бы она завопила, принялась неистово возражать, Гросс мог бы задуматься. Но ее спокойная уверенность и лесть сразу же успокоили его. Она продолжала:

— Дорогой, он просто хочет, чтобы ты приблизился к нему. Посмотри на него, он уже готовится к прыжку.

Теперь уже Стив успокоился и насмешливо спросил:

— Что заставляет тебя быть уверенным, что она не взяла меня к себе в постель, Гросс?

Он беспечно ответил:

— Она подсыпала тебе снотворное, сопляк! Думаю, ты до сих пор этого не знал. Ты спал, как младенец, она мне сказала.

— Ага, она тебе сказала… Ну и где же я спал, как младенец? И потом, что это значит?

Марго быстро вмешалась:

— Я рассказала ему, как ты заснул на кушетке. Все, как оно и было. Стив искренне расхохотался.

— И ты ей веришь, Гросс?

— Конечно, я верю своей маленькой куколке. — Он посмотрел на нее. — Не так ли, детка? Марго слишком умна, чтобы обманывать меня. Верно?

— Ты это и сам знаешь, милый. Ты должен знать.

В ее голосе звучали те же страстные нотки, с которыми несколько минут назад она "признавалась" ему, что все еще любит его. Гросс самодовольно хохотнул:

— Вызывай вашу непогрешимую полицию, Марго. Скажи, чтобы выезжали забрать этого сопляка. Скажи им, что, к несчастью, мы были вынуждены застрелить его.

Стив наблюдал за тем, как Марго, покачивая бедрами, прошла к телефону. Она сняла трубку и набрала номер.

— Ты, как я вижу, совершенно потерял голову, Гросс, — сказал он со вздохом. — Эта стерва наставляет тебе рога, а ты пляшешь под ее дудку и ничего не хочешь видеть. Или же делаешь вид, что ничего не видишь.

— Хватит, Беннет. Все, что ты тут мне говоришь, ерунда. Ты сейчас умрешь. Каким образом ты сможешь кого-то предупредить? Или ты не понимаешь, что мне ничего не стоит заткнуть рты всем тем, кто способен мне навредить?

— Марго тоже?

Стив вздохнул, снова чувствуя в мускулах силу, его только иногда подводил голос. Понимал он и то, что ему нужно любой ценой выбить Гросса из равновесия.

Он сказал:

— Она снова продаст тебя, когда ей это потребуется. Вот ты говоришь, что доверяешь ей. На секунду подумай вот о чем: ведь я тоже ей доверял.

— Это совсем другое дело, Беннет. Ты — не я.

— А ночью она уверяла, что лучше меня никого нет.

Марго уже разговаривала с полицией, попросила их поскорее приехать к "Кокату" и забрать Стива Беннета.

Он понимал, что Гросс разделается с ним до появления полиции. Все старания его, побег, пережитые трудные моменты и надежды, все это пропадет напрасно.

Марго положила трубку.

— Угодила им как нельзя лучше, — заявила она издевательским тоном. — Немедленно высылают машину.

Она помолчала.

— Лучше было бы, чтобы они нашли труп.

— О'кей. Пройди в ванную.

— Нет, на этот раз я буду наблюдать. Стив засмеялся.

— Она хочет быть уверена, что ты не узнаешь, сколько раз я ее…

Гросс промолчал.

— Я пробыл у нее всю ночь. Это было здорово. Черт возьми, чем я, по-твоему, занимался? Ковырялся в носу?

— Ты спал, сопляк.

— Правильно. С Марго, Гросс. Я не видел ее больше семи лет, тебе об этом известно. Но я могу описать небольшой шрам после операции в прошлом году…

Она прервала его:

— Послушай, милый. — Она распахнула халат, обнажив тело. — Не дай ему обмануть себя. Он видел этот шрам сегодня, когда схватил меня за плечи, требуя признания.

Гросс слегка нахмурился. Он сомневался. Стив возмутился.

— Ну до чего же ты лживая дрянь! Вот почему мужья-рогоносцы последними узнают про измену своих жен. Сегодня? Гросс, что я сегодня узнал, что ей нравится покусывать тебе уши? Что она называет тебя "папочкой", когда любит тебя? Правильно? Гросс, если угодно, я могу описать каждое ее слово, каждый изгиб ее тела. Могу описать все ее ласки, прикосновение губ, рук, решительно все. Гросс, она хороша, спору нет, роскошная женщина. У нее большая практика. И слушай, сосунок, она исцарапала меня для тебя, но вовсе не в гостиной на кушетке. Это случилось, когда мы голыми лежали в постели, и я решил, что так она выражает свое удовлетворение… — Гросс уже колебался, глядя то на Марго, то на Стива, рука крепко сжимала пистолет. Стив продолжал, не останавливаясь:

— Когда она меня исцарапала, я выскочил из постели и достал носовой платок из кармана. Брюки лежали на стуле в спальне, как ты понимаешь. И если только она не сожгла наволочку вместе с подушкой, на одной из них есть кровь от моего лица. Так что же ты воображаешь, Гросс? Она царапает меня в гостиной, а я бегу в спальню, хватаю подушку и прижимаю к лицу, чтобы унять кровотечение? Или же я с самого начала был в кровати?

Марго пронзительно завопила:

— Не позволяй ему обвести тебя вокруг пальца, Оскар! Он наговорит тебе, чего угодно…

— Помолчи! — рявкнул Гросс, мрачно глядя на нее.

Стив навострил уши, прислушиваясь, не раздастся ли полицейская сирена. Он знал, что, как только услышит ее Гросс, он сразу же будет стрелять. Тот просто не может допустить, чтобы он заговорил с полицией. Но сирены не было слышно, хотя полиция должна б уже появиться.

Он продолжал наступать:

— Ты убедился, Гросс? Она не только предала нас обоих. Копы схватят тебя еще до того, как кончится ночь. Я бы сразу посоветовал тебе бежать. Тебя доконает кровь Коттона и моя. Кровь из царапин на моем платке, который тоже в полиции. Кроме того, носовой платок испачкан в помаде Марго, которую она заказывает в Сан-Франциско. Понимаешь, кровь из царапин, которые, предположительно, нанес мне убитый кассир, когда мы с ним боролись, перекрыта специальной помадой Марго, которую я стер с губ. Ты понимаешь, Гросс? Поймут и копы. Если меня изувечил кассир, значит, я вернулся и целовался с Марго. Едва ли в городе найдется другая женщина, которая пользуется такой же редкой помадой.

Смазливая физиономия Гросса исказилась в страшной гримасе.

— Это тебе даром не пройдет, Беннет! Ни тебе, ни ей!

— Проснись, Гросс, — заговорил Стив громче, боясь услышать вой сирены, который означал бы, что для него все кончено. — Не обманывайся. Ты понимаешь, что я не ограничился одними поцелуями. Копы тоже поймут это и будут над тобой смеяться. Тебе бы следовало сообразить, что эта особа погубит тебя, когда найдет себе кого-то повыгоднее. Ты теперь в ее руках, она будет тебя шантажировать. Отпечатки моих пальцев найдут где угодно в ее спальне. Возможно, даже на пуговице, которую она пришила мне. Я не знаю, остаются ли они на коже, но все тело Марго было покрыто ими. — Его физиономия побагровела от ярости. Стив, повернувшись, двинулся к Марго, которая по-прежнему стояла за столом. На втором конце, ближе к Стиву, стояла пивная бутылка. Марго смотрела нижнего, потом отвернулась, не желая показывать свою растерянность.

Он остановился у стола. Он надеялся, что она не заметит, чем были заняты его руки: правой рукой он схватил бутылку за горлышко. Он успел зажать ее, когда Гросс произнес:

— Я тебя немедленно убью, сукин сын!

Повернувшись, Стив швырнул тяжелую бутылку в искаженную злобой физиономию Гросса.

Грохот большого пистолета показался Стиву пушечным, но сам он не был ранен. Он видел, как пиво выплеснулось в глаза Гроссу, бутылка же угодила ему ниже плеча, на долю секунды раньше, чем тот успел выстрелить. Стив прыгнул вперед и обрушился на него, пистолет снова загрохотал, пуля просвистела рядом с ним.

Повернувшись, он ударил Гросса по огромной руке. Пистолет упал на пол и скользнул через всю комнату. Стив прыгнул за ним, понимая, что голыми руками ему не справиться с более сильным противником.

Но тому удалось ударить Стива по голове. Удар был не слишком сильным, однако ему не удалось удержаться на ногах. Гросс сам устремился к оружию, уже нагнулся над ним, когда Стив, изловчившись, ударил его по шее ногой. Тяжелое тело Гросса навалилось сверху на него, руки потянулись к его шее.

Они яростно боролись, как два диких зверя, пустив в ход пальцы, кулаки, колени, ноги, даже зубы, катаясь по полу. Для обоих эта была схватка не на жизнь, а на смерть, в которой все методы были хороши и недозволенных приемов не существовало.

По ходу борьбы был такой момент, когда Стиву удалось вырваться из рук Гросса и ударить того по голове. Он откинулся назад, и Стив потрясенно подумал, что сирены до сих пор не слышно. Он дышал широко открытым ртом, мышцы ослабели, силы кончились. Но и Гросс тоже начал выдыхаться. Однако они снова сцепились, упираясь друг другу в плечи.

Гросс сказал хриплым голосом, с шумом втягивая воздух:

— Твоя песенка спета… Беннет. Похоже… ты сейчас отдашь… концы, сопляк!

Стив чувствовал, что его лицо должно быть бледным. Он боролся с усталостью, с болью в нижней части живота, куда его несколько раз зверски ударил Гросс, с красным туманом, застилающим глаза. Гросс снова собрался наброситься на него. Стив инстинктивно отступил к стене и нащупал лежавшую возле нее пивную бутылку. Он стукнул ею по стене, и в руке у него оказалось горлышко с острыми краями.

— Я убью тебя, Гросс! — заорал он, как одержимый.

Рот Гросса был широко раскрыт, он как будто не слышал вопля Стива. Он бросился на Стива, выставив вперед тяжелый кулак, а Стив метнул свое оружие в лицо противнику. Он почувствовал, как острое стекло проникло в плоть до самой кости. Горлышко оставалось зажатым в его руке даже тогда, когда кулак Гросса угодил ему в грудь и отбросил в сторону. Но сам Гросс отшатнулся назад и заорал от страшной боли.

Половина его лица была разворочена, кровь заливала шею и грудь, изо рта вырывались непонятные клокочущие звуки. Он поднял руку к лицу, взревел от боли и ярости и прыгнул. Стив уперся своей рукой ему в лицо и заставил голову откинуться назад, открыв мускулистую шею. Затем, собрав последние силы, Стив выбросил вперед кулак и вонзил окрашенные кровью остатки бутылки в горло Гросса. Тот схватился за горло, затем отдернул руку и уставился на липкие пальцы, потом отступил от Стива.

Лицо у него изображало недоумение, ярость, боль, возмущение. В целом оно было неузнаваемым и таким жутким, что на него было страшно смотреть. Он. издал звук, показывающий, что хочет говорить,

потом медленно повернулся к Марго. Стив проследил за его взглядом. Он совсем позабыл про нее. Вообще-то он забыл обо всем, кроме необходимости бороться, убить при необходимости, остаться в живых. Но теперь он видел, что она смотрит не на Гросса, а на него. В руке у нее был револьвер Стива, палец лежал на спусковом крючке. Ему показалось, что он слышит шум шагов в холле, и подумал, что это не может быть полиция, потому что не было слышно сирены. Как только Марго подняла револьвер, он предпринял слабую попытку оторваться от стены, но раздался громкий выстрел, и он почувствовал, как пуля впилась ему в плечо. По инерции он проскочил вперед, удар повернул его лицом к Марго, и он увидел ее, а вся комната стала кружиться вокруг него. Револьвер по-прежнему был нацелен на него. Он увидел вспышку пламени, но на этот раз пуля попала ему в живот. Одновременно он услышал крики, вопли и топот тяжелых ног.

Потом он лежал на спине, уставившись в потолок, а какие-то чудовищные фигуры как бы плавали вокруг него в водянистой атмосфере, которая то светлела, то снова темнела. Он не испытывал безумной боли в животе, и плечо у него горело. Ничего не понимая, он думал, что же произошло, что он все еще жив и находится в той же комнате с Гроссом и Марго. Теперь он вспомнил: Гросс грозил ему пистолетом 45-го калибра, но стреляла в него Марго. Возле него опустилась на колени новая фигура. Стив повернул голову и взглянул на человека. Он видел его раньше. Коп. Он где-то его видел. Человек заговорил:

— Не волнуйтесь, Бен нет. Доктор уже выехал. Все будет олл-райт. Он хохотнул:

— Доживете до суда.

— Господи, — подумал Стив, — этот олух ничего не знает. — Теперь он его точно вспомнил: коп у телефона, который стрелял по нему, когда он бежал из тюрьмы.

Он с трудом выдавил вопрос:

— Что задержало вас так долго?

Он хотел объяснить, что он бы погиб, если бы они приехали вовремя, но на это не хватило сил.

Коп ответил изменившимся от гнева голосом:

— Эта проклятая дикая кошка… Сумасшедшая журналистка Крис Да-утон. Она совершенно взбесилась, когда пришел вызов по поводу вас. Разбила мой микрофон… Она в камере, и если хотите знать мое мнение, ее оттуда вообще нельзя выпускать.

Стива удивило, почему был так силен гнев копа, когда тот сам внес ясность в этот вопрос:

— Не мог вызвать патрульные машины, потому что она испортила мой микрофон. Будь она неладна, трахнула меня им по голове!

Стив слегка усмехнулся, вообразив себе эту сцену.

— Крис, — подумал он. — Крис…

Затем комната потемнела, и он уже ничего не видел.

Стив Беннет нахмурился и неодобрительно посмотрел на пустую миску в его руке. Он откинулся назад и поднял глаза на Крис, стоящую рядом с ним.

— Суп, — произнес он меланхолично, — бульончик. Когда же мне дадут настоящую пищу?

Они были одни в палате. Девушка с улыбкой посмотрела на него.

— Ну, если бы у вас была прострелена голова, мистер Беннет, возможно, вам бы разрешили есть все, без выбора. Если, конечно, вы вообще могли бы есть. Так что вам не следует жаловаться.

— По всей вероятности, так.

Он потряс головой, глядя на нее.

— Честное слово, до чего же приятно смотреть на тебя, Крис. Ты ведь мой первый посетитель. Райли я не считаю.

— Знаю. Я сюда и раньше приходила.

Стив облизал губы, припоминая подробности той ночи в "Кокату". Он знал, что Гросс умер, умер там, еще до того, как Стива опустили вниз в карету скорой помощи. Но Марго была там и наблюдала, как он умирает, и пока она не оправилась от шока и страха, полиция вытянула из нее всю историю: она свалила всю вину на Гросса, всячески выгораживая себя. Стив один раз видел сержанта Райли, это было на второй день его пребывания в больнице, и рассказал ему обо всем.

Стив посмотрел на нее.

— Полагаю, тебе известно, что это ты спасла меня от смерти? Я имею в виду историю с микрофоном?

Она хихикнула:

— Ох, он осатанел. Они даже подержали меня некоторое время в камере, грозили осудить на большой срок. Им с Райли пришлось взять личную машину. Так что, Стив, он полностью излечился от своего увлечения мной, этот бедняга.

Стив засмеялся, потом застонал и положил руку на повязку на животе.

Крис наклонилась к нему и взяла его руку своими маленькими пальчиками.

— Ох, извини меня, очень сожалею.

— Не надо сожалеть. Смех мне необходим. — Он стиснул ее пальцы. — Ты так рано сюда пришла, чуть ли не с рассветом. Должно быть, караулила у входа, да?

— Совершенно верно. Она вскинула голову.

— Я и вчера сюда приходила, но мне не разрешили к тебе пройти. Но я все равно никуда не уходила, хотела увидеть твою сестру.

Брови у нее сошлись над переносицей:

— Слишком многие пациенты влюбляются в своих сестер и сиделок.

Стив просиял:

— Ну и как тебе понравилась моя сестра?

— Она слишком толстая.

— Но все же милашка, да?

— Я этого не заметила, но все же договорилась, чтобы тебе заменили сестру.

— Что ты сделала?

— Раздобыла тебе другую медсестру. Стив сердито посмотрел не нее.

— Какую-нибудь старую уродину, разумеется?

— Ничего подобного!

Она была совершенно серьезна:

— Очень привлекательная, молодая, сильная.

— Без обмана?

— Да.

— Хорошо. Хочешь знать? Ты замечательный человек. С самого начала была замечательным другом. Скажи, ты стала бы возражать, если бы я влюбился в одну из сестер?

— Возможно.

— Крис?

— Да?

— Подойди ко мне.

— Куда?

— Сюда, глупенькая. Наклонись.

Она наклонилась, глаза ее мерцали. Он взял ее за голову и стал подтягивать ее к себе. Кто-то кашлянул. Он посмотрел в том направлении. В ногах кровати стоял какой-то человек.

— Вы разве не видите, что я занята?

— Сматывайтесь, — заворчал Стив.

Он протянул руку и нажал на кнопку звонка у своей кровати. Потом в изнеможении упал на подушки.

— Сестра, — завопил он, — сестра! Крис еле удержалась от смеха.

— Глупый, — сказала она, — я и есть твоя сестра.

Он посмотрел на нее и разразился смехом, но тут же застонал. Она наклонилась к нему. Стив обнял ее за плечи и подтянул к себе.

— Крис, — спросил он, — на счастье?

Он почувствовал ее дыхание на своих губах. Она улыбалась. Перед тем, как поцеловать его, она вкрадчиво произнесла:

— Угу. Что касается меня.


РИЧАРД С.ПРАТЕР ЯИЧНИЦА ИЗ ГАНГСТЕРОВ роман | Кругом жулье | Глава 1