home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

Когда мисс Бартон повернула за угол, ей показалось, что кто-то устроил прямо на улице грандиозное площадное зрелище, где все соседи — исполнители. Что это за зрелище, было не понять — так многочисленны и разнообразны были персонажи и костюмы: мальчишки на велосипедах; женщины в затрапезных домашних платьях, купальных халатах, пижамах; мужчины, вооруженные фотокамерами и портфелями; группы девушек, трепещущих и чирикающих, словно птицы; сердито насупленные старушки, мрачно и молча наблюдающие из дальнего угла сцены зрелище древнее, но хорошо памятное им.

Обе стороны улицы были окаймлены машинами, у некоторых еще не погасли фары и продолжал работать мотор, а из приоткрытых окон выглядывали люди. Мисс Бартон оперлась на фонарный столб, вдруг испытав головокружение и тошноту. "Что они стараются увидеть? — подумала она. — Что ожидают? Чего хотят?"

Ветер вцепился ей в волосы, ущипнул губы до синевы, распахнул ее желтое пальто. Но этого она не замечала. Люди протискивались мимо нее, перекрикивая друг друга через порывы ветра. Огромный белый пес уставился на нее, как если бы она незаконно посягнула на его личный фонарный столб.

Дама в потертом выхухолевом пальто, наброшенном поверх полосатой пижамы, отозвала собаку:

— Он не тронет, он кроток, как овца.

— Я не боюсь, — ответила мисс Бартон.

— С виду вы испугались.

— Нет.

— Отсюда не много увидишь. Если пробраться вперед, можно оказаться замешанной. Поверьте мне, дело того не стоит, чтобы быть замешанной.

— Что случилось?

— Убийство случилось. В доме Келлогов. Я всегда чуяла, у этих людей что-то неладно. Они выглядели вполне прилично… Куда ж вы? Эй, погодите, вы уронили свой шарф!

Мисс Бартон уже была в пути. Она мчалась сквозь толпу, ныряя туда и сюда, как тщедушный защитник, берегущий ворота от гигантов нападающих.

Додд парковал за углом свою машину, когда узнал ее желтое пальто. Она его не видела и прошла бы мимо, если бы он не позвал:

— Мисс Бартон!

Она обернулась, взглянула мгновенно и слепо и продолжала бежать. Он пустился за ней без всякого плана. Так собака догоняет бегущего только потому, что тот бежит. Через полсотни ярдов он стал задыхаться, почувствовал резкую боль в боку. Ему бы никогда ее не догнать, если б она не зацепилась за трещину в тротуаре и не упала на колени.

Он помог ей подняться.

— Вы ушиблись?

— Нет.

— Странное время для тренировки "четыре минуты на милю".

— Уходите. Уходите же!

— Что вы тут делаете?

— Ничего. Ни-че-го. Пожалуйста, оставьте меня. Пожалуйста!

— Много людей внезапно стало говорить мне "пожалуйста", — холодно заметил Додд. — Сдается, одни неприятности учат людей вежливости.

— У меня нет неприятностей.

— Неприятности есть у всех друзей Келлога. Он общался с вами?

— Нет.

— Не звонил, чтобы попрощаться?

— Нет.

— А если бы звонил, вы не сказали бы мне об этом. Не сказали бы?

— Нет.

— В конце концов, вы отделаетесь от меня, повторяя "нет". Но полицейским вряд ли это понравится. Наверно, они уже в вашей квартире и ждут вас. И так будет всегда. За вами будут наблюдать, следовать повсюду, куда бы вы ни шли. Если им удастся, они будут просматривать вашу почту раньше, чем вы ее получите. В вашей квартире установят аппарат для подслушивания и засекут ваш телефон.

— У меня нет информации.

— Вы загружены информацией, мисс Бартон. И они добудут ее всю. Они разберут вас на части, как часы, и разложат ваши внутренности на столе. Часы не заработают по-прежнему после того, как их разобрали таким образом, если только эту операцию не проделывал эксперт. В полиции нет таких экспертов, там они чертовски неуклюжие.

Словно подтверждая сказанное им, полицейская машина с воем вывернулась на двух колесах из-за угла. Несколько водителей потеснились к обочине тротуара. Остальные словно не видели и не слышали ничего.

— Почему, — жалобно спросила мисс Бартон, — почему вы так жестоки?

— Возможно, когда-нибудь вы поймете, что это не жестокость, а доброта. Должен же я предостеречь вас от того, что бывает, когда полиция задает вопросы.

— Как я могу делиться информацией, которой у меня нет!

— И вы не поделитесь той, что у вас есть?

— Я вам сказала…

— Мисс Бартон, что вы здесь делаете, в этом месте?

Сначала она покачала головой, словно не намереваясь отвечать. Потом медленно и осторожно произнесла:

— Мистер Келлог покинул офис в полдень. Он неважно себя чувствовал. Я решила пройти мимо его дома и посмотреть, не могу ли чем-нибудь помочь.

— Вы намереваетесь так отвечать полиции?

— Да.

— Они подумают, что вы самый заботливый и преданный секретарь.

— Я такой секретарь и есть.

— Вообще-то они решат, что вы не просто секретарь, что вы больше, чем секретарь.

— Я не могу очистить от грязи мысли других людей, включая и ваши.

— По отношению к вам мои мысли чисты от грязи.

— Правда?

— Правда, — решительно заявил он. — Я верю, вы в точности то, на что претендуете: преданная секретарша с очень небольшим талантом и вкусом к вранью. Мисс Бартон, почему вы бежали отсюда, когда я вас остановил?

— Я услышала, что здесь совершено убийство.

— Кто вам сказал?

— Женщина. Незнакомая. Она сказала, что в доме Келлога совершено убийство.

— И все?

— И все. Я не стала ждать подробностей. Я не хотела оказаться замешанной и ушла.

— Не задав ни одного вопроса?

— Да.

— Вы даже не полюбопытствовали, кто же убит?

Она отвернулась, молчаливая и упрямая.

— Мисс Бартон, ваш хозяин жил в этом доме один или предположительно один. Разве не естественно вам было подумать, что это его убили? И разве не стоило бы вам задержаться, чтобы выяснить это?

Ее губы дернулись, но она не заговорила. Он удивился, уж не молится ли она. Он понадеялся, что молится. Ей пригодится любая поддержка.

— Мисс Бартон, у вас, должно быть, есть веская причина считать, что жертвой был не Руперт Келлог?

— Нет!

— Думаю, он позвонил вам и сказал, что уезжает из города, так как что-то произошло. Быть может, вы не поверили ему и пришли сюда вечером проверить. Или он не сказал, что же все-таки случилось, и вам захотелось выяснить самой. Что это было?

Она зажала руками уши:

— Я не хочу слушать вас! Не хочу говорить с вами. Уйдите! Уйдите, или я закричу!

— Вы уже кричите, — сказал он.

— Я могу кричать громче.

— Иду на спор, что можете. Но вы ведь не хотите увидеться с полицией раньше, чем это придется сделать, не так ли? Тогда успокойтесь. Криком правду не утопишь.

— То, что вы думаете, не обязательно правда.

— Тогда зачем такая реакция? Утихомирьтесь. Подумайте немного. Ваши доводы не выдерживают критики. Полиция поверит в них не больше, чем я.

— Я не могу помочь…

— Можете. Расскажите правду. Вы знаете, где сейчас находится Келлог?

— Нет.

— Вы не видели его с тех пор, как он днем ушел из офиса?

— Нет.

— И никак с ним не общались?

— Нет.

— Мисс Бартон, исчезла женщина и убит мужчина. В таких обстоятельствах скрывать истину дело серьезное.

— У меня нет информации ни для вас, ни для кого бы то ни было.

— Ну, что ж, у меня для вас есть. — Он помолчал, заставив ее помолчать и дав время поудивляться, поволноваться. — Келлог уехал из города не один. Он забрал с собой свою подружку.

Она не пошевелилась, лицо не выразило ничего. Но краска залила ее шею, щеки, кончики ушей.

— Старый и очень дешевый трюк, мистер Додд.

— Хотел бы, ради вас, чтоб это было трюком. Но это факт. Их видели вдвоем в течение дня и позже, когда он забирал собаку из конуры.

— Не верю. Если с ним была женщина, то это его жена.

— Не получается. Это хорошенькая блондинка на много лет моложе его жены.

— Моложе. — Она подержала во рту это слово, как горькую пилюлю, которую придется проглотить.

— Двадцать два, двадцать три.

— Как ее имя?

— Я сказал бы вам, если бы знал.

Она молчала, съежившись в своем желтом пальто, ища защиты не так от ветра, как от бури терзавших ее чувств. Потом сказала:

— Мне кажется, на сегодня вы сообщили мне достаточно.

— Пришлось сообщить. Не могу хладнокровно видеть: такая женщина, как вы, жертвует собой ради ничтожного человека. Пробую вас остановить.

— Откуда вы знаете, какая я?

— Знаю. Знал вчера вечером, когда заговорил с вами в Академии танца. — Додду казалось, что все это происходило давным-давно.

Она бросила на него горький взгляд.

— Полагаю, вы последовали за мной вчера вечером, когда я пошла домой после класса?

— Вы не пошли домой, мисс Бартон.

— Значит, вы следили за мной?

— Нет.

— Откуда же вам известно, куда я пошла?

— Келлог сказал мне.

— Вранье! Он с вами не знаком, никогда не разговаривал с вами.

— Договоримся, что его действия говорят за него. Сегодня утром он воспользовался своим юридическим правом, чтобы снять пятнадцать тысяч долларов с банковского счета своей жены. Из этого я заключил, кто-то предупредил, что я выслеживаю его. Вы.

По ее изумленному виду он понял, что она впервые слышит о деньгах и об юридическом праве. Он сыграл на своем преимуществе:

— Как видно, Келлог забыл упомянуть про пятнадцать тысяч? Какая у него удобная память.

— Это было… деньги были… это… не мое дело.

— Даже если он употребил их на то, чтобы смыться из города с блондинкой? Уверен, он и про блондинку забыл упомянуть.

— Вы гадкий человек, — прошептала она. — Отвратительный человек.

— Если это означает, что вы ненавидите меня, должен согласиться с вами. Если же вы хотите сказать, будто я полон ненависти, вынужден вас поправить. Я не ненавижу. Я хочу вам добра и был бы рад помочь вам.

— Почему?

— Потому что считаю вас хорошей девушкой, которая из лучших чувств поступает неправильно.

— Я не сделала ничего плохого.

— Скажем иначе: поступила опрометчиво.

Он запихал сжатые кулаки в карманы пальто, словно избегая напасть на кого-то.

— Вчера вечером вы отправились домой к Келлогу, чтобы предостеречь его. Я знаю это, так что не трудитесь отрицать. Теперь слушайте. Это важно. Вы подошли с парадного хода, и Келлог вас впустил?

— Да.

— Там длинный холл с выходящими в него комнатами. Вы прошли вдоль холла?

— Да.

— Двери этих комнат были заперты или открыты?

— Открыты.

— Где вы разговаривали с Келлогом?

— В его рабочем кабинете, в глубине дома.

— В другие комнаты заходили?

— На что вы намекаете? — пронзительно вскрикнула она. — Не подозреваете ли вы, будто он и я?..

— Отвечайте, пожалуйста.

— Я заходила в ванную комнату. Заключите из этого что-нибудь. Я зашла в ванную комнату, причесала волосы и вымыла лицо, потому что плакала. Ну, заключайте из этого что-нибудь!

Он выглядел огорченным, даже подавленным мыслью, что она плакала.

— Не стану спрашивать, почему вы плакали, мисс Бартон. Я даже знать этого не хочу. Объясните только одно. Пока вы были там, у вас не возникло впечатления, что, кроме Келлога, кто-то еще живет в доме?

— Вероятно, вы подразумеваете блондинку?

— Вы ошибаетесь. Я подразумеваю Эми.

— Эми? — Уголок ее рта дернулся кверху, словно намек на невольную улыбку. — Забавная мысль, в самом деле забавная. — Она набрала воздуха, как пловец, собирающийся нырнуть. — Нет, Эми не было в доме, мистер Додд. Во всяком случае, не было живой, прислушивающейся, способной слышать.

— Почему вы так уверены?

— Он никогда не позволил бы себе сказать то, что говорил, если бы кто-то там был. Особенно Эми.

"Значит, этот подонок занимался с нею любовью, какой-то степенью любви". Додд поймал себя на том, что слишком напряженно гадает, какой именно степенью любви.

— Благодарю вас, мисс Бартон. Понимаю, как трудно было вам сказать…

— Не надо меня благодарить. Лучше, пожалуйста, оставьте меня одну.

— Вы собираетесь домой?

— Да.

— Я подвезу вас. Моя машина чуть ниже по улице…

— Нет. Нет, спасибо. Здесь через пять минут должен пройти автобус.

"Вот как, она знает даже расписание автобусов, — подумал Додд. — Выходит, она много раз ездила сюда. Чересчур много".

— Ну, позвольте мне, по крайней мере, проводить вас до угла.

— Лучше не надо.

— Ладно. Идите самостоятельно. Спокойной ночи.

Оба не двинулись с места.

Он отрывисто посоветовал:

— Поторопитесь, не то опоздаете на ваш автобус.

— Хотела бы я знать, на какой стороне, на чьей стороне находитесь вы в этом деле.

— Я был нанят, чтобы найти Эми. Различные сверхпрограммные действия Келлога, как убийство, кража, адюльтер, интересуют меня только в той степени, в какой помогут найти Эми. Живую или мертвую. Так что вы можете считать, я ни на чьей стороне. Мог бы быть на вашей, но вы не хотите вступить в игру.

— Не хочу.

— Мне это подходит. Я лучше работаю в качестве свободного агента. — Он повернулся, чтобы уйти. — Доброй ночи.

— Подождите минуту, мистер Додд. Вы не можете, не можете действительно верить, будто Руперт делал все эти вещи.

— Могу. И сожалею, что не можете вы.

— Я верю в него.

— Да? Что ж, пусть будет так. Верно?

"Интересно, — подумал он, — как долго продлится ее вера после того, как с ней пообщается полиция".

Его ждали в доме Келлога: сержант, которого он не знал, и инспектор Ревик, с которым был знаком. Всего лишь несколькими часами раньше помещение, если не считать мертвеца в кухне, было в полном порядке. Теперь все превратилось в развалины. Мебель кое-как разбросана, окурки сигарет и отслужившие батарейки карманных фонариков раскиданы по полу, ковры затоптаны грязью, и все, что было в кухне, — стены и деревянная отделка, плита, холодильник, мойка, краны, стулья, — измазано черной пудрой для отпечатков пальцев.

— Я вижу, вы устроились здесь как дома, инспектор, — заметил Додд. — Это что, ваша версия изящной жизни?

Хмурая усмешка промелькнула по широкому, покрытому следами оспы, лицу Равика.

— О'кей, Вайзенхейм, где вы болтались?

— Говорите — Додд. Только мои близкие друзья называют меня Вайзенхеймом.

— Я задал вопрос.

— Ладно, обдумываю ответ.

— Делайте это как следует. Ну, говорите же.

Додд заговорил. Ему было что сказать.


* * * | Стены слушают. Сборник | Глава 18