home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6

В пятницу на той же неделе Руперт, вернувшись после ленча в контору, обнаружил там Хелен Брандон. На ней был отделанный соболем костюм и соответствующая шляпка. Льготным пассажирским билетом ей служила огромная сумка, и пока что, коротая время, она проверяла покупки. Половина содержимого была разложена на рабочем столе Руперта: книжки в мягкой обложке, журнал, две пары очков, сигареты, какие-то пилюли, леденцы, складной зонтик, непромокаемые сапоги и пара черных туфель на низком каблуке.

Женственный беспорядок напомнил Руперту об Эми. Он старался не смотреть туда, а удерживать взгляд на лице Хелен. Миловидное лицо, округлое и пухловатое, не таящее секретов.

Для начала она закидала все назад в сумку.

— Джилл будет в истерике, если узнает, что я была тут. Так что само собой понятно: меня тут нет.

Руперт улыбнулся:

— Вы слишком хороши для леди, которой здесь нет.

— Мы, жители полуострова, должны быть одеты до зубов, отправляясь в город: надо доказать, что не погрязли в своем захолустье.

— Вряд ли это сойдет для жителей Атертона.

— О! Вам кажется, не годится? Тогда послушайте: я по неделям не надеваю туфель на высоких каблуках. Мои ноги меня убивают.

— Смените обувь.

— Ни за что. Лучше мучиться. Сейчас мучаюсь, а потом буду с удовольствием вспоминать поездку.

— Это, я полагаю, логика?

— Нет, просто истина.

Она защелкнула замок сумки и, не меняя тональности, сказала:

— Я знаю про Эми, Джилл сказал мне.

— Я рад. Мне хотелось, чтобы вы знали.

— От нее никаких известий?

— Я и не жду. Она предупредила, что какое-то время писать не будет.

— Могла бы хоть дать знать, где она сейчас.

— Могла бы, — согласился Руперт. — Но не сообщила. А я не берусь давать советы.

— Может быть, она как раз этого хочет.

— Чего именно?

— Найти место, где ей не будут диктовать. Я тоже не прочь бы пожить так парочку недель.

Хелен просмаковала эту идею, полузакрыв глаза. Затем отбросила ее и вздохнула:

— Послушайте, Джилл лезет на скандал. Я решила предупредить вас.

— Что за скандал?

— Я не уверена… Притворите получше дверь. Если уши мисс Бартон уловят, что я скажу, она взлетит при первом сильном ветре.

— У меня нет секретов от мисс Бартон.

— Ну, так у меня есть, — отчеканила Хелен. — А у вас могут появиться.

Руперт затворил дверь.

— Что это значит?

— Джилл вообразил…

— Что же?

— Будто у вас и мисс Бартон…

Руперт гневно расхохотался:

— Ох, ради всего святого!

— Мне это тоже кажется нелепым. Только я не смеюсь. Потому что Джилл чертовски серьезен. Он готов убедить себя, будто вы не хотите возвращения Эми по кое-каким причинам.

— Чего это он вздумал? Что за чушь?

— У мисс Бартон ключ от вашего дома.

— Естественно. Я дал ей ключ, и она приходит два раза в день кормить Мака, пока я в отъезде.

— Джилл утверждает, что обычно вы сажали Мака в конуру.

— Последний раз, когда мы посадили его в конуру, он там подхватил чесотку.

— Вот видите? Все объясняется логически просто. Но Джилл ничему не верит. По сути, он совершенно иррационален, когда дело касается семьи. Потому я предпочитаю об этом не думать, все равно тут ничего не поделаешь.

— А я часто думаю об этом, — заметил Руперт.

— Да, по правде, я тоже думаю. Только зря. Надо признать раз навсегда: "Джилл славный парень. Но помешан на всем, что касается Эми". И пусть так и будет.

— Согласен.

Хелен глубоко вздохнула, как бы говоря, что тема закрыта, но за ней следует другая.

— Еще о губной помаде.

— Какой губной помаде?

— На бокале в кабинете. Джилл утверждает: она в точности того же оттенка, что и помада мисс Бартон.

— И у тридцати миллионов других американок. Это модный цвет, предложенный прошлой весной. Какой-то шербет…

— Мандариновый шербет?

— Точно. Я подарил ее Эми на Пасху, в одном из этих причудливых футляров. Ну, все теперь?

— Не совсем.

Руперт в беспомощной ярости всплеснул руками:

— Разрази меня Бог! Что еще?

— Перестаньте богохульствовать. Вы меня нервируете. Я, того и гляди, выйду из себя, и одному небу известно, что может тогда стрястись. Ведь до сих пор одна я сохраняю спокойствие во всей нашей компании. Так вот, значит… что я хотела сказать?

— Дураком буду, если пущусь на отгадки, — мрачно заявил Руперт. И сел за письменный стол в ожидании, когда Хелен наведет порядок в мыслях, как навела его в мешке, натыкаясь на мелочи, казалось, потерянные навсегда.

— Надо было записывать, — бормотала она. — Но я не могла. Ведь Джилл верил, что говорит со мной доверительно. Я хочу сказать, ему и в голову не приходило, что я пойду сюда и расскажу вам… У него случилась бы истерика, если бы…

— Вы уже сказали об этом.

— Разве? Ну и что? Это для того, чтобы показать… Ох, вспомнила наконец. Окурки в кабинете.

— Там не было никаких окурков.

— В том-то и дело. Эми — завзятая курильщица. Это одна из немногих привычек, какими она не пожертвовала ради Джилла. А так как она в тот вечер была особенно взвинчена, Джилл говорит, что все пепельницы должны были быть полны окурков.

— Если бы Джилла потренировать лет эдак пятьдесят, он мог бы стать сыщиком.

— Ну, и что? Он действительно замечает всякие вещи, — защитила мужа Хелен. — Даже если потом выходит совсем не то, что ему казалось.

— "Даже если" — вот именно! В этот раз выходит совсем не то. Эми не пробыла в кабинете и пяти минут. Что ж он не потрудился проверить весь остальной дом? Посоветуйте ему в следующий раз прихватить микроскоп.

— Вы беситесь. Разве не так?

— Вы чертовски правы: бешусь. Он-то что хочет доказать?

— Ничего определенного. Думает, что вы скрываете правду.

— Правду о чем?

— Обо всем. Я предупредила вас, он просто не в себе.

— Странная деликатность. Он маньяк.

— Только в том, что касается Эми.

— Разве этого мало? — Руперт ударил кулаком по столу, невольно имитируя Джилла. — С тех самых пор, как мы с Эми поженились, он старался поломать наш брак. Все вертелся около, в надежде, что я прибью ее или буду волочиться за другими женщинами, стану пьяницей или наркоманом. Все что угодно, лишь бы Эми бросила меня и залезла назад, в семейное гнездышко, эдакий паршивый птенчик. Что ж, он наполовину преуспел. Она покинула меня. Но в гнездышко не устремилась.

— Она не покинула вас, Руперт. Не всерьез. Я… я читала письмо. — Она слегка покраснела и стала крутить одно из колец, украшавших ее пухлые пальцы. — Джилл попросил меня прочесть.

— Зачем?

— Хотел узнать, что я думаю о смысле письма (о женском смысле, как он выразился) и ее ли это почерк.

— И что же?

— Разумеется, я сказала Джиллу, что почерк наверняка ее. Только…

Она замолчала и принялась опять крутить кольцо, словно оно сузилось и причиняло боль. Это бриллиантовое кольцо Джилл подарил ей двадцать лет назад. Эми все еще была тогда в гнезде, птенчик Эми, еще не оперившийся, бесформенный, с постоянно разинутым ртом, — не от голода, в птичьем стиле, а из-за аденоидов.

Аденоиды убрали, перья выросли, крылья развернулись, но некуда было лететь, пока не появился Руперт. Хелен вспоминала свадьбу Эми гораздо яснее и счастливее, чем свою. Прощай, маленький черный дрозд.

— "Только" что? — спросил Руперт.

— Он не доверился моему мнению. Вчера отправился с письмом к эксперту по почеркам, частному детективу по имени Додд.

Руперт подался вперед, онемев от шока. Из соседней конторы Боровица раздался спазматический кашель счетной машины. Обычная работа, подумал Руперт. Боровиц запускает в машину цифры и получает ответ. И за несколько кварталов отсюда, в другой конторе, Джилл тоже получает ответы, только что-то случилось с его машиной, разболталась какая-то деталь.

— Что же, на его взгляд, случилось с Эми? — спросил он.

— Он не знает определенно, но чувствует. Неужели вам непонятно? Бредовые идеи, без всякого смысла. Потому я и пришла предупредить вас. И потому еще, что беспокоюсь. Смертельно беспокоюсь. Все эти идеи бьют по здоровью Джилла.

— По-моему, очевидно, тоже. Скажите хоть что-нибудь об этих его идеях.

— А вы не станете опять беситься?

— Не могу себе позволить. Ситуация слишком серьезна.

— Тогда ладно. Вчера вечером он сказал, что не уверен, возвращалась ли Эми домой вообще.

— Где ж она в таком случае?

— Все еще в Мехико.

— Что она там делает?

— Ничего не делает. Он подозревает — нет, не подозревает, а чувствует. Он чувствует, что она мертва.

Руперт не выразил удивления. Сюрпризы кончились! Он понял: Джилл способен на что угодно.

— Психиатр поплясал бы над таким материалом. А как она умерла, он тоже почувствовал?

— Нет.

— Или когда?

— В ту неделю, что вы были там.

— Словом, я поехал в Мехико и убил жену. — Голос Руперта звучал совсем отрешенно. — Были у меня на то причины?

— Деньги и мисс Бартон.

— Я хотел унаследовать деньги Эми и жениться на мисс Бартон, не так ли?

— Да.

Хелен умудрилась стянуть с пальца кольцо. Теперь она сидела, держа его на коленях, но на него не смотрела, лишь смутно сознавая, что оно там.

— Право, Руперт, по-настоящему он не верит в это. Он обижен, что Эми не поделилась с ним, и зол на вас за то, что вы позволили ей уехать.

— Тут намешано больше, чем только это. Вы упрощаете. С чего вы взяли, будто Джилл чувствует, что Эми умерла?

Хелен избегала этого вопроса даже в мыслях. Уже несколько дней он терзал ее. Тем страшней было услышать его.

— Я не знаю.

— Потому что он хочет ее смерти.

— Неправда! Он любит ее. Любит больше всех.

— И ненавидит больше всех. Она… Нет, не так. Он видит в ней причину его эмоциональных невзгод. Если Эми мертва, проблемы кончились. Он свободен. О, конечно, он будет страдать на сознательном уровне. Он будет чувствовать горе и жалость и всякое такое. Но далеко, на дне колодца, желанная свобода.

Руперт помолчал.

— Только он не свободен. Эми жива.

— Я ни минуты не сомневалась в том, что это так.

Хелен явно почувствовала облегчение от этой вести, виновато почувствовала. Похоже было, что она тоже как бы пробиралась по дну колодца, ища покоя, и вдруг наткнулась на мертвую Эми, на потонувшего, измазанного птенчика со все еще разинутым клювом.

— Послушайте, Руперт, похоже, вы поняли, что Джилл не в себе. Вы будете снисходительны. Ведь будете?

— Это зависит…

— От чего?

— От его поведения.

— Я уверена, худшее позади. Всякий раз, когда какая-нибудь неприятность в этом роде, Джилл суетится и нервничает, но, в конце концов, его удается образумить.

Если не Руперта, то себя она образумила. Подхватив кольцо, надела его на палец, лишь смутно понимая, что зачем-то его снимала.

— Мне пора бежать. Опаздываю на прием к зубному врачу. Вы дадите знать, как только будут вести от Эми?

— Ну, конечно! Я даже захвачу с собой письмо, чтобы Джилл мог опознать почерк.

— Не надо так шутить!

— Я не шучу. Напротив, вполне серьезен. Что мне терять?

— Вы вели себя молодцом во всей этой истории, — восторженно сказала Хелен. — По-моему, Эми ужасно ошиблась, сбежав от вас.

— Она не сбежала. Я отвез ее. И если она ошиблась, это ее дело. Самостоятельно решиться на что-то очень ей полезно, даже если тут ошибка. Может быть, даже Джилл, в конце концов, поймет это.

— Поймет. Дайте срок.

— До сих пор она никогда ничего по-своему не делала. Поездка в Мехико была своего рода декларацией независимости. На самом деле просто менялась сфера зависимости: Уильма наметила каждый метр их пути.

Хелен мысленно перекрестилась при упоминании Уильмы. Та никогда ей особенно не нравилась, зато, по крайней мере, не нарушала ее снов в качестве мертвой птички.

— Послушайте, Руперт, пусть вы сочтете это глупостью, но не приходило ли вам в голову поискать Эми через одну из больших газет, читаемых во всей стране? Я хочу сказать — известить ее, что мы беспокоимся и хотим знать, где она теперь. Такие объявления видишь постоянно: "Билл, свяжись с Мэри"; "Чарли, напиши маме"; "Эми, вернись домой". Такие примерно вещи.

— "Эми, вернись домой", — повторил Руперт, — идея Джилла, вероятно?

— Ну да, его. Но я с ним согласна. Она может удачно обернуться. Эми не из тех, кому нравится зря беспокоить близких.

— А может быть, и из тех. Откуда нам знать? У нее никогда не было случая доказать, из каких она.

— Ну, попробовать-то можно. Ей это не повредит. Да и вообще никто не поймет, если составить объявление туманно, не называя фамилий. Мы, разумеется, не хотим публичности.

— Вы подразумеваете: Джилл не хочет.

— Полагаю, никто из нас не хочет, — резко возразила Хелен. — Вся эта история весьма странно выглядела бы в газетах.

— Она запросто угодит в газеты, если Джилл начнет повсюду вопить, будто Эми мертва, а я собираюсь свить любовное гнездышко с мисс Бартон.

— Пока что он кричит об этом только со мной наедине.

— И с частным сыщиком Доддом.

— Не думаю, что он много рассказал Додду. Только объяснил, зачем надо сравнивать почерк Эми в этом письме с другими ее письмами. — Она встала и наклонилась над бюро. — Руперт, ведь вы знаете, я на вашей стороне.

— Благодарю вас.

— Но вы должны в чем-то уступить Джиллу для вашей собственной безопасности. Если он поймет, что вы в самом деле стараетесь найти Эми и забрать домой, это поможет привести его в порядок. Попробуйте.

— Вы имеете в виду объявления?

— Да.

— Ладно, это нетрудно сделать.

— В любой библиотеке вам назовут ведущие газеты страны. — Она поколебалась. — Это может дорого обойтись. Естественно, мы с Джиллом заплатим за…

— Естественно?

— Ну и что? Это ведь наша идея. Будет только справедливо, если…

— Мне кажется, — отрезал Руперт, — я способен оплатить расходы по розыску моей жены.

"Эми, вернись домой". Он уже представлял себе, как будут выглядеть эти слова в печати. Но знал, что Эми никогда не вернется.


Глава 5 | Стены слушают. Сборник | Глава 7