home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 29

Мы вновь возвращались в пригород и были уже в двух кварталах от дома Майкла, когда едущее слишком быстро такси буквально телепортировалось из мокрого снега. Машина проехала стоп-линию, заставив Кэррин нажать на тормоз и вильнуть в сторону, чтобы избежать столкновения.

Маленький внедорожник сделал всё, что мог, но заскользил по покрытой мокрым снегом улице, отскочил на обочину, пробил деревянный заборчик и застрял передними колёсами в чьём-то пустом бассейне.

Кэррин рывком бросила машину назад и попыталась её вытащить, но задние колёса лишь беспомощно буксовали на льду.

— Дерьмо! — прорычала она. — Иди, я тебя догоню!

Я схватил свой посох и без колебаний выпрыгнул на мокрый снег. Бросившись через дождь в туманную псевдо-тьму, я обернул себя в Зиму. Я двинулся к дому Майкла напрямую: по пути делая краткие пробежки по тротуару, пересекая чьи-то дворы и прыгая (Паркур!) через заборы и припаркованные автомобили.

Я добрался до дома Карпентеров как раз когда такси, ставшее причиной нашей аварии, скользнуло на стоянку через несколько домов от Майкла. Баттерс выскочил из задней двери, бросил водителю несколько смятых купюр и, опустив голову, побежал к дому Майкла. Он выглядел бледным и трясущимся. Я ему сочувствовал. Это зелье в своё время оставило у меня чувство, что я только что пару дюжин раз прокатился на «американских горках», причём со страшного похмелья. Он не пробежал и пяти шагов, как одна из ног ушла из-под него на обледенелом скользком тротуаре, и он тяжело упал. Я слышал, как его голова стукнулась о бетон, а затем почти почувствовал острую боль, с которой воздух взорвался в его лёгких, когда от падения у него перехватило дыхание.

Я не останавливался, пока не оказался рядом с Баттерсом. Прочесав пристальным взглядом окрестности, я нашёл их тихими и спокойными.

— Иисусе! — выпалил Баттерс, когда я приблизился. Он отшатнулся от меня, подняв одну руку, чтобы защититься от удара, а другой доставая что-то из-под пальто.

— Адские колокола, Баттерс, — сказал я немного обиженно. — Если бы я собирался тебе навредить, я бы просто взорвал тебя к чертям.

— Ты пытался… — хрипел он, всё еще держа руку за пазухой. — Не… подходи. Я… серьёзно.

— Адские колокола, не строй из себя идиота, — вздохнул я и протянул ему руку. — Пошли. Они наверняка уже тебе на пятки наступают. Ты не можешь здесь лежать. Давай я тебе помогу.

Секунду он просто пялился на меня. Было ясно, что он слегка ошалел от падения, и, также очевидно, напуган.

Я нетерпеливо хмыкнул и шагнул вперёд.

Баттерс нащупал во внутреннем кармане пальто что-то вроде стеклянной ёлочной игрушки и слабо бросил в меня.

Зима всё ещё одевала меня. Я немного присел и поймал игрушку на лету, стараясь не сломать.

— Полегче-ка, убийца, — сказал я. — Не хотелось бы, чтобы мы оба забыли, зачем стоим здесь на снегу.

Он смотрел на меня снизу вверх, пытаясь выровнять дыхание.

— Гарри…

— Полегче, — повторил я. — Вот, держи, — я бросил ёлочную игрушку обратно.

Он заморгал на меня.

— Пошли. — Я нагнулся, взял его под мышки и более или менее поставил невысокого парня на ноги. Он тут же снова поскользнулся, и упал бы, если бы я его не держал. Я вернул ему устойчивость, направив его шаги подальше от предательского бетона, на траву перед одним из домов. — Полегче. Пошли, давай хотя бы уведём тебя с холода.

Он застонал и произнёс:

— Боже, Гарри. Ты не… Ты не собирался… — Мы проковыляли ещё несколько шагов, и он продолжил: — Я идиот. Извини.

— Не извиняйся, — ответил я, с опаской оглядываясь вокруг. — Надо войти в дом.

— Как сильно я всё испортил? — спросил он.

— Ничего такого, что нельзя исправить, если мы пошевелимся, — ответил я и в нетерпении нырнул вниз, чтобы подставить ему плечо под мышку и как-то приподнять. Пока я тащил Баттерса за собой, его ноги едва касались земли двора Карпентеров.

Двадцать ярдов.

Десять.

Пять.

Ударил порыв ветра. Что-то похожее на чёрные паруса заклубилось над снегом, а затем кружащаяся тень отступила, и перед нами возник Никодимус Архлеоне с узким мечом в правой руке, лезвие которого было аккуратно опущено вниз к его ноге. Он посмотрел мне в лицо с лёгкой улыбкой.

Позади него плавными волнами колыхалась его тень, растянувшись на двадцать ярдов вокруг.

Я резко остановился, и ноги Баттерса качнулись назад и вперёд.

Я сделал шаг назад и посмотрел через плечо.

Дженосква, плохо различимый сквозь густой мокрый снег, стоял где-то в двадцати футах позади, в тени высокой сосны. Его огромная мохнатая фигура плавно сливалась с тенью дерева. Но всё же я мог видеть блеск его глаз.

— О, Дрезден, — промурлыкал Никодимус. — Вы его поймали. И как раз вовремя.

Я осторожно опустил Баттерса вниз поближе к себе. Маленький парень не двигался и не говорил, но я чувствовал, как он содрогается от внезапного и вполне оправданного ужаса.

— Маленький доктор, — произнёс Никодимус. — Такой находчивый кролик.

— Шустрый и совсем не опасный, — подтвердил я. — Почему бы его не отпустить?

— Не несите чепуху, — ответил Никодимус. — Он слышал слишком много, и мои источники говорят, что он связан с чикагским альянсом Марконе. Только идиот не увидел бы в нём потенциальную смертельную угрозу безопасности. — Он наклонил голову на бок: — Он должен умереть.

Дженосква испустил голодный урчащий рык.

Баттерс застыл. Он не оглянулся назад. Я его не виню. Мне тоже не хотелось туда смотреть.

Никодимус явно наслаждался происходящим:

— Похоже, Дрезден, для вас настало время сделать выбор. Хотите, я вам его упрощу?

— В каком смысле? — спросил я.

— В практическом, — ответил Никодимус. — Отдайте его мне. Я заберу его. Всё будет быстро и милосердно. — Его глаза переместились на Баттерса. — Ничего личного, молодой человек. Вы вмешались в то, что вам не по зубам. И должны заплатить за это. Но я не держу на вас зла. Вас просто нужно остановить.

Баттерс издал тихий испуганный звук.

— Или вы можете нарушить данное Мэб слово, чародей, — продолжил Никодимус и улыбнулся. — И в этом случае я буду вынужден отказаться от ваших услуг.

— Без меня вы никогда не пройдёте через вторые ворота, — возразил я.

— После того, как я вас убью, Мэб, несомненно, одолжит мне своего следующего рыцаря или другого слугу с той же готовностью, с которой она одолжила мне вас, лишь бы только не нарушить данное ею слово. Выбирайте.

— Я думаю, — ответил я.

Никодимус раскрыл ладонь в вежливом жесте, разрешающем мне подумать подольше.

Отдавать ему Баттерса был не вариант, и точка. Но и драться с ним тоже не выглядело хорошей идеей. С Никодимусом с одной стороны и дженосквой с другой мне мои шансы совсем не нравились. Даже с мантией Зимнего рыцаря я не был уверен, что смог бы побить одного из этих парней, не говоря уж об обоих сразу.

Если я отдам ему Баттерса, могу остаться в живых. Если не отдам, то мы оба умрём прямо здесь, на пороге дома Майкла.

Выбора не было.

— Ты берёшь на себя парня позади нас, — пробормотал я Баттерсу.

Малыш сглотнул и мотнул головой в крошечном кивке, осторожно сжимая свою ёлочную игрушку.

Никодимус кивнул, его глаза блестели. Остриё узкого меча поднялось, словно мерцающий язык змеи. Тень Никодимуса внезапно начала танцевать и колебаться в возбуждении. Дженосква издал ещё один урчащий рык и шагнул вперёд. Я сжал свой посох, а Баттерс резко перестал дрожать и замер в наэлектризованном напряжении.

А затем из снега выступила Кэррин с гранатомётом на плече, готовым к стрельбе и нацеленным точно на Никодимуса.

— Привет, — сказала она. — Вы мне очень-очень сильно не нравитесь, динарианец.

— Ха! — сказал я Никодимусу. — Хе-хе!

Его взгляд скользнул от меня к Кэррин и обратно. Его улыбка стала ещё шире:

— Мисс Мёрфи, вы не выстрелите.

— Почему нет? — живо спросила Кэррин.

— Потому что для меня очевидно, что вы его любите, — ответил Никодимус. — Если вы выстрелите, это оружие убьёт чародея, так же как и вашего друга доктора. И на таком расстоянии, я почти что уверен, вам тоже не выжить.

Кэррин, казалось, тщательно обдумывала это замечание. Затем произнесла:

— Вы правы, — и сделала несколько шагов к нему. — Вот так. Теперь должно хватить, как считаете?

Никодимус подозрительно прищурился:

— Вы этого не сделаете.

Кэррин произнесла очень тихим и очень спокойным голосом:

— Люди делают безумные вещи ради любви. Я лучше убью нас всех вместе с вами, чем позволю причинить ему вред. — Её голос стал немного выше, и она сделала ещё пару быстрых шагов к Никодимусу. — Ещё один шаг, мистер Высокий, Тёмный и Пушистый, и я отправлю нас прямиком в ад.

Я оглянулся через плечо и увидел дженоскву, замеревшего при попытке подкрасться чуть ближе. Его пещероподобные глаза сверкали в тихой ярости.

Кэррин сделала ещё пару медленных шагов к Никодимусу, её глаза странно светились.

— Безумные, безумные вещи. Не подталкивайте меня.

Улыбка Никодимуса превратилась в ухмылку:

— Вы исходите из ложного предположения, — сказал он. — Вы полагаете, что ваша игрушка может реально угрожать мне или моему спутнику.

В его словах был смысл, даже если мне и не хотелось это признавать. С волшебной петлёй на шее, уверен, Никодимус ухмылялся бы так же уверенно и в пламени огнемёта, и в гигантской мясорубке, если уж на то пошло.

— На самом деле, это вы исходите из неверного предположения, — возразила Кэррин тем же смертельно спокойным голосом. Предположительно безумный свет в её глазах всё усиливался. — Вы думаете, что я держу гранатомёт.

И с этими словами она отщелкнула какую-то потайную крышку в торце трубы гранатомёта и достала из её глубины меч.

Да, точно. Она достала меч.

Это была японская катана, в деревянных ножнах-трости, как у легендарного Затойчи[30]. Ещё до того, как фальшивый гранатомёт упал на землю, лезвие меча освободилось от ножен, и Фиделаккиус, меч Веры, вспыхнул яростным белым светом.

Но что более важно, само наличие меча внезапно наполнило ночь едва слышимым звоном, похожим на вибрацию струны бас-гитары. Что-то неконкретное, чего нельзя было услышать, или увидеть, или почувствовать кожей. Но её присутствие было абсолютным, неоспоримым, оно наполняло пронизанный мокрым снегом воздух. Это была сила, глубокая, как море, твёрдая, как земля и страшная в своей неотвратимости.

Определённо, это была та самая сила, что могла стереть ухмылку с лица Никодимуса.

Его глаза тревожно расширились. Даже его тень резко замерла, словно статуя.

Во время разговора Кэррин потихоньку сокращала дистанцию, и теперь их разделяло лишь несколько шагов. Она ринулась вперёд, её ноги уверенно, едва касаясь, ступали по обледенелой земле, и он едва успел вовремя поднять свой клинок и встать в защитную стойку. Мечи встретились в лязге стали и вспышке яростного света, она вложила в удар всю свою инерцию и всем телом обрушилась на его центр тяжести.

— Следи за большим парнем, — прошептал я Баттерсу, сделал шаг к Никодимусу и Кэррин… и застыл на месте.

Когда Кэррин врезалась в Никодимуса, он поскользнулся на предательски скользкой земле и бросился на одно колено, чтобы не упасть. Она поднажала, мечи сцепились, лезвия давили друг на друга со смертельной силой.

Я не смел вмешиваться. Стоило любому из них сделать малейшее неверное движение или потерять равновесие, и два острых как бритва лезвия рассекут незащищенную плоть, словно скальпели.

Я смотрел, как они молча давили друг на друга, сила против силы. Кэррин не полагалась лишь на силу плеч и спины. Плотно прижав локти к корпусу, она давила на Никодимуса всем весом, помогая себе ногами. Двуручная рукоять Фиделаккиуса давала ей значительное преимущество против его одноручного меча. Лезвие её клинка с каждым напряжённым ударом сердца подбиралось к его лицу всё ближе и ближе, пока на щеке Никодимуса не появилась тонкая ярко-алая полоска.

Никодимус оскалился на неё, всё его тело затряслось от усилия, но он оттолкнул Меч от своей кожи на драгоценные полдюйма.

— Так значит, — прошипел он, — перегоревшая на работе думает, что нашла своё новое призвание.

Она ничего не сказала в ответ. Кэррин никогда не рвалась препираться с плохими парнями без чертовски хорошей причины. Это не её вина. Врождённый прагматизм. Она сделала медленный, глубокий вдох, и, не ослабляя давления, повернула лезвия, слегка изменив направление, чтобы сцепленные мечи начали медленный спуск к горлу Никодимуса.

— И вы думаете, что достойны вступить в ряды настоящих рыцарей Меча, — сказал Никодимус вкрадчивым и уверенным голосом. — Вот такая избитая, изрезанная, сломленная. За мои века я отлично изучил, что требуется настоящему рыцарю. И у вас этого нет. Да вы и сами это знаете. Или взяли бы этот меч гораздо раньше.

Её ярко-голубые глаза горели на бледном испуганном лице, она наклонялась вперёд, всё ближе прижимая меч к его шее, к тому месту, где билась артерия. Я знал, сколь острым было лезвие катаны. Когда сталь доберётся до кожи Никодимуса, будет достаточно давления пера и движения травинки, чтобы перерезать горло.

— С вами это впервые, — продолжал он. — Такая близость, напряжение, неподвижность совсем не шутка. Знаете ли вы, сколько раз я говорил с такими новичками, как вы, в почти таких же ситуациях, как эта? Я забыл о настоящих сражениях на мечах больше, чем эта бледная современная копия мира помнит.

Кэррин не обращала на него внимания. Она переместила основной вес бёдер в поисках немного другого угла давления. Пылающий меч опустился ещё на долю дюйма ближе.

— Дрезден, — сказал Никодимус, — я даю вам роскошный шанс отозвать вашего пса, прежде чем я уложу её. — Его глаза метнулись ко мне. — Кончайте этого низкорослого доктора и возвращайтесь в штаб. Мне незачем убивать всех вас троих.

Я стиснул зубы. Быть убитым, защищая Баттерса — дело одно. Тянуть на тот свет ещё и Кэррин — совершенно другое. Но я знал её. Знал, какой выбор она сделает, даже не спрашивая её об этом.

Кэррин тоже не позволит монстрам забрать её друзей.

Но других вариантов у меня просто не было. Дженосква был совсем рядом, и двигалась эта проклятая тварь быстро. Даже если Баттерс прямо сейчас рванёт в укрытие дома Майкла, ему в жизни не успеть добраться туда. Дженосква схватит его раньше… и с помощью магии мне эту громадину замедлить не удастся.

У меня оставался только один выбор.

— Ладно, — прохрипел я. — Чёрт вас возьми, я согласен.

Я схватил Баттерса и бросил перед собой, наставил на него посох и начал собирать волю. Руны вспыхнули бледным зеленовато-белым светом кристаллов под Пределом Демона, где я взял древесину для посоха.

— Извини, Баттерс, — сказал я. — Ничего личного.

Глаза Никодимуса расширились. Взгляд Кэррин метнулся ко мне сначала с недоверием, затем с решимостью.

— Гарри? — обратился ко мне Баттерс.

— Forzare! — прогремел я, и вспышка невидимой силы сорвалась с посоха.

Удар пришёлся Баттерсу прямо в грудь, пнув его как разъяренный бык и швырнув сквозь снег… через маленький белый заборчик из штакетника в ближайший угол двора Карпентеров.

Всё произошло одновременно.

Левая рука Никодимуса метнулась как молния и извлекла откуда-то короткоствольный пистолет. Он сунул его в живот Кэррин и несколько раз нажал на спусковой крючок.

Я протестующе закричал и выхватил из плаща свой монструозный револьвер, одновременно с этим дженосква бросился на меня. Зимняя мантия делала меня быстрее, чем я когда-либо был, но даже так у меня хватило времени только на выстрел от бедра. Дженосква был уже футах в трёх от меня, когда мой пистолет громыхнул так, словно стреляли из мощной винтовки. Затем огромная тварь врезалась в меня, словно товарный поезд, подхватила, как ветерок подхватывает букашку, и протащила через улицу, впечатав в соседский минивэн.

Металл ломался и скрежетал. Билось стекло. Серебристая молния пробежала по моему телу, и я не почувствовал никакой боли. Плотоядное зловоние дженосквы заполнило мой нос. Руки ударились об автомобиль, но я удержал револьвер и ткнул его в туловище чудовища. Но не успел я выстрелить, как он добрался до моего запястья. Его огромные руки обхватили моё предплечье, словно я был едва вставшим на ноги малышом, и со стуком ударили о минивэн, прижав револьвер. Другая рука опустилась мне на голову, толстые пальцы сжали мой череп как щипцы, когти впились в кожу.

— Стой! — услышал я резкий крик Никодимуса.

Дженосква испустил низкое рычание. Ему пришлось обезьяньим жестом повернуть плечи и изогнуться в пояснице, чтобы оглянуться назад — просто в его огромной шее было слишком много мышц для такого движения. В результате, он перестал загораживать мне обзор.

Кэррин, невредимая на вид, все ещё стояла и прижимала Фиделлакиус к горлу Никодимуса.

Я моргнул и почувствовал внезапный прилив яростной гордости.

Она его победила.

— Может, я и не настоящий рыцарь, — прорычала Кэррин во внезапной тишине напряжённым от боли голосом, — но другого здесь нет. Прикажите горилле отпустить Дрездена, или я снесу вам голову и верну церкви петлю вместе с вашей монетой.

Никодимус внимательно посмотрел на неё. Затем медленно разжал руки, и меч с пистолетом оба упали на мёрзлую землю. Мокрый снег продолжал падать в тишине.

— Я сдаюсь, — произнёс он спокойным насмешливым голосом и слегка наклонил голову в сторону Баттерса. — И отказываюсь от притязаний на кровь невинного. Пощади меня, о рыцарь.

— Скажите дженоскве отпустить его, — сказала Кэррин.

Никодимус вытянул руку. Роящиеся вокруг него тени резко заколыхались, сгустились и устремились к нему. Они собирались у него на ладони, и через мгновение там блестела небольшая серебряная монета, отмеченная чёрным пятном в форме какой-то печати. Не глядя на Кэррин, он бросил монету, и она упала на ледяной тротуар, не подпрыгнув, словно была сделана из чего-то гораздо более тяжёлого, чем свинец.

— Отпустите Дрездена, — гнула своё Кэррин.

Никодимус безмолвно улыбался, не шевельнув ни рукой, ни взглядом. Затем приподнял и снял петлю со своего горла, и она упала на землю рядом с монетой.

Кэррин оскалила зубы:

— Отпустите его. Я не буду повторять ещё раз.

Никодимус всё улыбался и улыбался, а затем произнёс:

— Размозжи ему череп. Но так, чтобы побольнее.

Дженосква повернулся ко мне, сверкая глазами из-под своего пещерного лба, и сжал свои пальцы на моём черепе. Я бросил посох и попытался оторвать его руку от моей головы, но быстро понял, что до смешного далёк от него по части физической силы. Если я напрягу всё тело, то получу шанс против одного из пальцев дженосквы. Что я и попробовал. Тиски сжались. Серебристое чувство пошло красными трещинами, дышать стало трудно.

— Я же сдался, — уверил Кэррин Никодимус. — Нет никаких сомнений, что вы должны делать дальше. — Его улыбка вернулась, и голос источал презрение: — Спаси меня, о рыцарь!

— Ты сукин сын! — прорычала Кэррин. Её дыхание стало сбиваться на всхлипы. — Ты сукин сын!

Боль наконец начала пробиваться через мантию Зимы. Я услышал собственный животный крик, когда хватка дженосквы стала крепче. Его дыхание тоже становилось быстрее и резче. Он наслаждался.

Кэррин заметно содрогнулась в ответ на мой крик.

Я понимал, что происходит и чего добивается Никодимус. Я попытался предупредить её, но, едва начал говорить, дженосква резко стукнул меня головой о минивэн, и ничего не вышло.

— Спаси меня, — повторил Никодимус, — и смотри, как он умирает.

— Будь ты проклят! — прорычала Кэррин.

Её бёдра и плечи развернулись для смертельного удара.

Свет лезвия угас так внезапно, словно кто-то выдернул лампу из розетки. Вибрирующая сила, что резонировала с самим воздухом, исчезла.

Упреждая любую реакцию Кэррин, Никодимус, словно змея, качнулся в сторону и ушёл от меча волнообразным движением позвоночника и плеча. Из-за отсутствия сопротивления равновесие Кэррин немного пошатнулось, и руки Никодимуса схватили её за запястья.

Они боролись какое-то время, затем Фиделаккиус резко взмыл над головой Кэррин. Она побелела от ужаса при взгляде на меч, который теперь блестел не больше, чем обычный.

Затем руки Никодимуса разбили древний меч о бетон тротуара, плашмя бросив его лезвие на промёрзшие плиты.

Он разбился с пронзительным звоном протестующего металла, блеснув осколками в свете уличных фонарей. Кусочки лезвия разлетелись во всех направлениях, и теперь мерцали во тьме, отражая свет. Кэррин с недоверием смотрела на них.

Никодимус медленно и глубоко вздохнул. В этом бессловесном вздохе отражалось полное удовлетворение.

Воцарилась ужасающая тишина.

Меча Веры больше не существовало.


Глава 28 | Грязная игра. Сборник | Глава 30