home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Кэррин повезла нас по указанному на карточке адресу на своей новой машине — одном из этих маленьких японских джипов, которыми так восторгается Союз потребителей США[7], и мы оказались на месте примерно за десять минут до заката.

— Заброшенная скотобойня, — произнесла она. — Класс.

— Мне казалось, что район скотобоен уже давно весь снесли и перестроили, — сказал я.

Она припарковала машину и, проверив «Зиг», который носила в наплечной кобуре, ответила:

— Почти весь. Пара развалюх ещё стоят.

Обсуждаемая развалюха представляла собой длинное приземистое строение — простая старая бетонная коробка, всего пару этажей в высоту, но в длину растянувшаяся на целый квартал. Просевшее, грязное, всё покрытое пятнами и граффити — форменное уродство, стоявшее здесь, должно быть, ещё до Второй Мировой. Выведенная краской едва читаемая надпись на одной из стен гласила: «Мясная компания Салливана». Окружающие строения были перестроены в соответствии с современными стандартами делового района… но я отметил, что работающие там люди, очевидно, предпочитали не парковать свои машины в той части квартала, что занимала скотобойня.

Мне даже не нужно было выбираться из машины, чтобы ощутить витающую в этом месте энергию — тёмная и недоброжелательная дрянь, что-то вроде устойчивой ауры, заставляющей людей и животных неосознанно сторониться этого места. Потоки машин, казалось, обтекали вокруг него в беспорядочном броуновском движении, оставляя квартал почти полностью заброшенным. В каждом городе есть подобные места — места, куда люди предпочитают не соваться. Нет, они не бегут прочь, вопя от страха, ничего такого… они просто будто бы никогда не находят повода свернуть на определённые улочки, остановиться на определённых участках дороги. И на то есть причина.

В подобных местах случаются плохие вещи.

— Ну что, заходим? — спросил я Кэррин.

— Давай немного понаблюдаем, — ответила она. — Посмотрим, что произойдёт.

— Так точно, Человек-Глаз, — произнёс я.

— Представь себе, пожалуйста, что я сейчас пинаю тебя в лодыжку, — сказала в ответ Кэррин. — Потому что делать это на самом деле — ниже моего достоинства.

— С каких это пор?

— С таких, что я не хочу, чтобы ты своими противными мальчишескими микробами запачкал мои ботинки, — невозмутимо ответила она, наблюдая за улицей. — Так что тут забыл Никодимус?

— Без понятия, — признался я. — И за чем бы он ни охотился, ставлю на то, что он будет вешать лапшу на уши.

— Тогда зайду с другого конца, — ответила она. — Что такого есть у Аида?

— В том-то и дело, — поделился я. — Мои источники говорят, что он является коллекционером от сверхъестественного мира. И славится этим своим увлечением. Произведения искусства, драгоценные камни, ювелирные изделия, антиквариат и много чего ещё.

— Никодимус не особо похож на антиквара, как по мне.

Я фыркнул:

— Смотря что понимать под антиквариатом. Древние монеты. Древние мечи.

— То есть, — заключила она, — ты думаешь, что он охотится за каким-то магическим артефактом?

— Ага. И каким-то особенным. Иначе я не вижу причин, почему он не может раздобыть его где-нибудь ещё, — ответил я.

— Может ли он пытаться добиться чего-то самим фактом кражи?

Я пожал плечами:

— Например? Ну, кроме как взбесить что-то настолько огромное, могущественное и патологически мстительное, как грёбаный греческий бог? Эти парни принимают вещи близко к сердцу.

— Верно. А что если он готовит кражу, чтобы обставить всё так, будто её совершил кто-то другой?

Я фыркнул:

— Об этом стоит поразмыслить. Но, по-моему, существуют более лёгкие способы это сделать, без вторжения в одну из вариаций Ада, — я нахмурился: — Могу ли я тебя спросить кое о чём?

— Конечно.

— Ты планируешь взять с собой один из Мечей?

Кэррин хранила два меча, выкованных с гвоздями из Креста (ага, того самого Креста), вставленными в клинки. Они являются могущественными оберегами от злых сил, которыми владели рыцари Креста — естественные враги Никодимуса и его команды из тридцати заключённых в серебряные монеты психов (ага, те самые тридцать сребреников).

Она насупилась, изучая глазами улицу, и какое-то мгновение молчала. А когда ответила, у меня создалось впечатление, что она осторожно подбирает слова:

— Ты же знаешь, что мне нужно быть с ними осторожной.

— Это оружие, Кэррин, — ответил я. — Оружие, а не стеклянные статуэтки. Какой смысл обладать двумя подлинными святыми мечами, созданными, чтобы бороться со злом, если ты, ну знаешь — не борешься со злом время от времени?

— Забавные они, эти мечи, — ответила она. — С одной стороны это наиболее подходящее оружие, чтобы убивать людей с помощью грубой силы. Но в тоже время их так легко разрушить. Используй их неправильно, и они разобьются как стекло.

— Но мы же имеем дело с динарианцами, — напомнил я. — Для борьбы с ними Мечи и предназначены.

— Мечи предназначены для борьбы с существами внутри Монет. Владельцев же монет они предназначены спасать, — мягко, но решительно возразила она. — Именно поэтому я и не ношу их с собой. Я не хочу спасать этих животных, Гарри. Недостаточно просто использовать Мечи против правильного врага. Нужно использовать их исходя из правильных соображений… иначе они могут быть утрачены навсегда. И я не стану этому причиной.

— Значит, ты позволишь им просто лежать и пылиться? — осведомился я.

— Я вручу их тем, кто, по моему мнению, будет их мудро и надлежащим образом использовать, — спокойно ответила она. — Но такие люди на дороге не валяются. Хранитель Мечей — ответственная работа, Гарри. Ты сам это знаешь.

Я вздохнул:

— Ага. Знаю. Но Никодимус и его дочка прямо в этом здании — и мы могли бы использовать любое доступное нам преимущество.

Кэррин неожиданно улыбнулась. Улыбка преобразила её лицо, хотя её глаза продолжали охватывать улицу:

— Тебе просто нужно немного веры, Гарри.

— Веры?

— Веры в то, что если где-то нужен рыцарь с Мечом, он там появится. Вполне возможно, что Саня сейчас пройдёт по этой улице и сядет к нам в машину.

Я нахмурился от этих слов, хотя возможно, она и была права. Когда рыцарю Меча было предназначено явиться и вмешаться, один из них всегда чертовски удачно появлялся на сцене и вмешивался, в независимости от того, кто или что стояло на пути. Я видел это и не раз. Но… часть меня противилась мысли упустить преимущества, которые дали бы нам Мечи.

Конечно, в этом и заключается вера, не так ли — расслабиться и довериться Кому-то Ещё.

Возможно, чародеи просто не предрасположены упускать контроль. Я имею в виду — не тогда, когда каждый из них имеет такое количество сил в своём распоряжении. Как только ты получил в свои руки первородное могущество, создавшее мир, немного сложно расслабиться и позволить ему ускользать сквозь пальцы. Это определённо объясняло бы, почему так мало чародеев из тех, кого я знаю, хотя бы слегка религиозны.

А ещё это вполне ясно иллюстрировало, почему я никогда не стану рыцарем. Помимо того, что я работаю на королеву злых фейри и сотрудничаю с уродами вроде Никодимуса, разумеется.

Взгляд Кэррин метнулся к зеркалу заднего вида и заострился:

— Машина, — тихо сказала она.

В каком-нибудь шпионском боевике, я бы невозмутимо наблюдал в зеркало заднего вида, или, возможно, через свои специальные отражающие солнечные очки. Но так как ни невозмутимым, ни шпионом меня не назовёшь, то я не чувствовал какой-то особенной нужды прятаться, поэтому обернулся назад и посмотрел в заднее стекло машины Кэррин.

Белый седан с наклейкой прокатного агентства на бампере подъехал к обочине на полпути к кварталу. Сделав это, автомобиль ощутимо задрожал, будто его двигатель с трудом совершал обороты, хоть машина и была абсолютно новой. Пассажирская дверь распахнулась прежде, чем седан окончательно остановился, выпуская женщину, которая словно бы не могла и минуты усидеть на месте.

Выглядела она потрясающе: стройная, почти шести футов ростом, с длинными, сильно вьющимися тёмными волосами, доходящими почти до пояса. На ней были солнечные очки, джинсы и плотный обтягивающий алый свитер. Формы, вырисовывавшиеся под ним, были куда рельефней среднестатистических. Её ковбойские сапоги решительно вбивались в асфальт, пока она длинными шагами пересекала улицу, направляясь прямиком к старой скотобойне. Выпятив вперёд острый подбородок и плотно сжав губы, она шла вперёд, как будто была уверена, что путь чист… или ему лучше бы таковым оказаться.

— Горячая штучка, — сказала Кэррин нейтральным, изучающим тоном. — Человек?

Я не ощущал никаких исходящих от неё сверхъестественных вибраций, но существует множество способов опознать угрозу:

— Точно не уверен, — ответил я. — Но думаю, я знаю, кто это.

— Кто?

— Колдунья, — просто ответил я.

— Чародей-отступник, верно?

— Ага. Когда я был Стражем, они рассылали плакаты с разыскиваемыми колдунами, чтобы остальные Стражи могли их распознать. Я не охотился на колдунов. Но был в списке адресатов.

— А почему не охотился? — поинтересовалась она. — Я слышала, они весьма опасны.

— Большинство из них — опасные дети, — пояснил я. — Дети, которых никто не учил, не тренировал и не рассказывал о Законах магии. — Я кивнул в сторону женщины: — Эту зовут Ханна Эшер. Она побила все рекорды по выживаемости среди других колдунов. Предположительно, она погибла при пожаре… в Австралии, кажется, около шести лет назад.

— Ты тоже однажды вроде бы утонул. И что, много после этого на тебя давил Совет?

— Верно подмечено, — ответил я.

— И что она натворила? — спросила Кэррин.

— Ты имеешь в виду в первый раз? Эшер сожгла трёх человек изнутри, — сказал я.

— Иисусе.

— Убила одного Стража, ещё до того как я к ним присоединился. Ещё троих отправила в больницу за несколько лет.

— Чародеи, натасканные охотиться на чародеев-отступников, и она надрала им задницу?

— Именно так. Возможно, поэтому непохоже, что её беспокоит место, куда она идёт.

— Да и мы не будем, когда пойдём туда, — сказала Кэррин.

— Нет, не будем, — согласился я.

— А вот и водитель.

Дверь со стороны водителя открылась, и из неё вышел лысый, массивный человек среднего роста в дорогом чёрном костюме. Я узнал его даже прежде, чем он поднял руку, чтобы снять солнечные очки, за которыми скрывались глаза, похожие на маленькие зелёные агаты. Кэррин тоже его узнала и издала короткое рычание. Он убрал очки в карман, поправил то, что, скорее всего, было пистолетом в наплечной кобуре, и бросился вдогонку за Эшер с раздражённым выражением на своём грубовато слепленном лице.

— Вязальщик, — сказала Кэррин.

— Эрнест Арман Тинуисл, — поправил я. — Имя такое дурацкое, что нельзя его винить за желание использовать псевдоним.

Хотя, если честно, не он выбрал себе это прозвище. Его дали ему Стражи, когда поняли, что он каким-то образом ухитрился подчинить своей воле целый клан тварей из Небывальщины. Стоило Вязальщику свистнуть, являлась небольшая орда человекоподобных существ, которые, похоже, не чувствовали ничего, даже отдалённо напоминающего боль или страх, и без колебаний шли на смерть. Он был армией из одного человека. Я говорил маленькому говнюку, что прикончу его, если ещё раз увижу в моём городе. Я говорил ему не возвращаться, но вот он здесь.

В течение примерно трёх секунд я мог думать только о том, как его прикончить. Мне нужно быстро шевелиться, чтобы свести счёты прежде, чем он успеет вызвать кого-нибудь из своих дружков. Например, свернуть ему шею. Открыть дверь. Выйти из машины. Вызвать что-нибудь вроде вспышки света, чтобы поразить его больше ничем не незащищённые глаза. Дюжина быстрых шагов, чтобы его догнать, схватить за подбородок и затылок, резко дёрнуть вверх и в сторону. Поднять вокруг себя щит, чтобы он не смог наложить смертное проклятье, пока его мозг ещё жив.

— Гарри, — резко шепнула мне Кэррин.

Я понял, что тяжело дышу, и моё дыхание пышет льдом при каждом выдохе. Это было влияние мантии силы Зимнего рыцаря. Мои инстинкты откликались на первобытное желание защитить свою территорию от хищника. Температура в машине упала, словно Кэррин врубила кондиционер на полную. На окнах появились капельки конденсата.

Во мне пробуждалась Зима, и я прикрыл глаза, чтобы снова подавить её в себе. За последний год на острове я делал это так часто, что это почти превратилось в рутину. Обычными медитативными техниками нельзя было угомонить вопящую во мне примитивную потребность в насилии. Я нашёл только один способ бороться с этим. Мне нужно было пробудить более рациональную часть своего разума. Поэтому я мысленно пробежался по основным таблицам умножения и полудюжине математических теорем, что заняло несколько секунд, а затем обрушил на желание прикончить Вязальщика прямо здесь и сейчас безжалостную логику.

— Первое — свидетели, — пробормотал я. — Пусть этот район заброшен, это всё равно Чикаго, и здесь всё равно могут быть свидетели, чьё внимание я привлеку своими действиями. Второе — Эшер тоже здесь, и если она займёт его сторону, то сможет ударить меня сзади до того, как я сумею защититься. Третье — если он окажется достаточно умён, чтобы избежать захвата, то они окружат меня с двух сторон.

Зимняя Мантия зарычала и сплюнула от недовольства где-то в районе моей груди, но отступила и вытекла из моих мыслей, оставив меня внезапно ещё более уставшим и уязвимым, чем раньше — но моё дыхание и температура вернулись в норму.

Я смотрел, как Вязальщик припустил неторопливой трусцой, пока не поравнялся с Эшер. Они тихо переговаривались, а затем вошли в старую скотобойню.

— Четвёртое, — тихо сказал я. — Убивать людей плохо.

Я почувствовал на себе взгляд Кэррин. Взглянул на неё. Выражение её лица было трудно прочитать.

Она устроила свою руку поверх моей и спросила:

— Гарри, с тобой всё в порядке?

Я не двигался и не отвечал.

— Мэб, — продолжила Кэррин. — Это всё из-за Мэб, не так ли? Из-за того, что она с тобой сделала.

— Это Зима, — наконец ответил я. — Это сила, но… целиком примитивная. Жестокая. Бездумная. Сплошные инстинкты, чувства, эмоции. И когда эта сила внутри тебя, если ты спускаешь свои эмоции с поводка, она…

— Она превращает тебя в Ллойда Слейта, — закончила за меня Кэррин. — Или в эту суку Мэйв.

Я высвободил свою руку и произнёс:

— Как я и сказал. Сейчас не время взывать к моим чувствам.

Несколько секунд она рассматривала меня, потом сказала:

— Ну. Это погано во всех отношениях.

Я испустил горестный смешок, который грозил появлением слёз на глазах, и это заставило только что усмирённую Зиму снова беспокойно заворочаться внутри меня.

Я рискнул быстро взглянуть в глаза Кэррин и произнести:

— Я не хочу быть таким.

— Так избавься от неё, — ответила она.

— Единственный способ — вперёд ногами, — сказал я.

Она покачала головой.

— Я не верю в это, — возразила она. — Всегда есть выход. Способ всё наладить.

Ох, подруга.

Хотел бы я в это верить.

Снаружи горел закат. Закат — это не просто уход звезды за относительный горизонт планеты. Это также изменение в сверхъестественной энергии. Не верите? Отправьтесь как-нибудь далеко от света цивилизации, сядьте, совершенно одни, там, где нет никаких зданий, машин, телефонов и толп людей. Продолжайте тихо сидеть, пока не поблекнет свет. Почувствуйте, как удлиняются тени. Почувствуйте, как существа, тихо ожидавшие конца дня, начинают шевелиться и вылезать наружу. Почувствуйте этот низменный инстинкт нервной дрожи, поднимающейся в кишках. Это то, как ваше тело передаёт энергию вашим чувствам. Для чародея вроде меня закат подобен одиночному удару в какой-то невообразимо огромный барабан.

Тёмные твари выходят на охоту ночью.

Но прямо сейчас у меня не было времени сомневаться в правильности выбранного мною пути. Оставалось всего три дня на то, чтобы задать жару Никодимусу Архлеоне и его команде и вытащить эту штуковину из своей головы, и чтобы при этом не убили меня и мою подругу. Нужно было сосредоточиться на этом.

У меня ещё будет время позаботиться об остальном позднее.

— Пора, — сказал я Кэррин и открыл дверь машины. — Идём. Нас ждёт работа.


Глава 5 | Грязная игра. Сборник | Глава 7