home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XII

СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА

Июнь.

Пишу это в тот момент, когда моя жизнь полностью переменилась, после двух Великих Деяний. Они врезались в мою память как чудесные линии художественных шедевров. Казалось, что моя теория жизни — это теория о Поведении как Игре, но как назвать Игрой то, что произошло? Разве не перешло оно грань игр Дракулы и Бонни?

Вот в чем вопрос, который привел меня в отчаяние. Ответ на него я искал у Мэтра, Фридриха Ницше. И я его нашел. Послушайте, что Заратустра говорит «Бледному преступнику»:

«Мысль — это одно, деяние — другое, и совсем иное — его результат. Колесо причинности не сцепляется с ними.

Именно от результата ты побледнел. Равен был своему деянию, когда совершал его, но вот результата его, уже совершенного, не снес…»

Можно понять это так, что дозволено размышлять о действиях, но не совершать их, что дозволена мысль о поступке, но не он сам. Это и есть Поведение как Игра. Но это ошибка! Ибо далее Мэтр говорит, что важнее всего — чистота намерений. Когда судья вопрошает:

«Почему убивал сей злодей? Чтобы грабить!»

Заратустра ему отвечает:

«Говорю я вам, что душа его жаждала крови, не корысти. Он возжаждал счастья смерти».

Чистота импульса, порыва, желание смерти. Сверхчеловек — это блеск безумия.

«Не ваш грех, воздержанность ваша к небесам взывает!»

Я никакой не сверхчеловек, я только бледный, ничтожный червь. Каким был и Мэтр. И все же я стал участником Великих Деяний, и Воздержание мое меня не поработило.

Говорю о двух Великих Деяниях, но на самом деле оно было одно. У Великого Деяния должен быть план и замысел, а у первого не было ни того, ни другого. Все вышло грубо, бездарно, плохо. Девушке нужен был секс, а Дракуле и Бонни — что было нужно им? Я пытался понять, но загадка осталась. Да, я знаю — они хотели того же. Потом она испугалась, а Дракула разгневался. Может, и он боялся. Все мы слабы и ничтожны.

Не жалею, что это случилось. Огорчаюсь, как все произошло. Если это и было Великим Деянием, люди не сумели быть достойны его.

Больше ничего не скажу.

Но второе Деяние было иным. Все по плану, все идеально. Первоклассный замысел.

Я сидел во тьме, смотрел фильм («Дракула» 1958 года, слишком современный, но есть несколько волнующих сцен — в одной у Дракулы кровавые глаза) и размышлял о той девушке. Я сидел прямо за ней, мог коснуться ее плеча. Но еще не настало время! Глядя на экран, на головку перед собой, я копался в собственных мыслях.

Бонни ей сказала, что я буду там, что она нас познакомит. В ней проснулось любопытство. Видел, что она разочарована, смущена, чувствует себя обманутой. Бонни, ждавшая на улице, заговорила с ней, сказав — я не смог прийти. Я сел в машину и, проезжая мимо, помигал фарами — мол, все в порядке, продолжай. Потом я подождал их в конце улицы. Сказав: «Вот и он», — Бонни подтолкнула ее в машину, но слишком стараться не пришлось, девушка села охотно. Я поздоровался и рванул с места. Все прошло отлично.

Девушка взглянула на меня, потом на Бонни, и в зеркале я увидел, что она удивлена и хочет что-то спросить, может быть, заявить, что хочет выйти. Но уже не успела. Бонни тут же прижала ей к лицу марлю, смоченную эфиром.

Бонни была ловкой, отличной помощницей. Один я был бы бессилен, с ней могу все. Бонни — та, кто мне нужен. Она стоит по уровню гораздо ниже меня, но она мой друг.

Обо всем остальном не к чему писать. В нем было наслаждение и экстаз, а потом, когда все прошло, — только кровь, и грязь, и ужас. Мука— это испытание. И я среди всего этого чувствовал себя всемогущим, величайшим, сильнейшим, не знающим жалости.

«Вверх твой путь — от человека к сверхчеловеку».

И все-таки — просто невероятно — часть моего существа скорбела, что это приходится делать, что-то шептало во мне, что все могло быть иначе. Некоторые вещи, которые делала Бонни, были мне отвратительны.

Это были Великие Деяния, особенно то, второе. Величайшие в моей жизни. Но в обоих присутствовал сексуальный мотив. Его нужно устранить. Свершение должно быть чистым.

Больше всего я жалею, что мы не записали все на магнитофон. Мы были слишком возбуждены, наши чувства слишком обострены. Но это обычная человеческая слабость. В мире насилия необходим полный покой.

И еще одно. Касается это рюкзака и сумки в автобусе. Это было неразумно. Умнее было бы выбросить их или закопать.

Бонни — моя рабыня. Сделает все, что я скажу, и в подчинении — ее наслаждение. Мэтр говорил: «Счастье мужчины: «Я хочу». Счастье женщины: «Он хочет».

Я говорил, что Деяния опровергают все, что я написал до этого. Так ли это? Граф и Бонни играли на грани фантазии. Теперь, когда грань перейдена, когда фантазия стала реальностью, разве это больше не Игра? В повседневной жизни я не переменился, никто, глядя на меня, не скажет: «Этот человек — не такой, как все». И каждому могу сказать: «Я выгляжу, как ты, я, как ты, я — ты». Каждый в душе играет в Игру вроде моей. А воплотить ее — разве это не величайшая Игра из всех?

Так кончается июнь.


Глава XI СОВЕЩАНИЕ | Игра в безумие | Глава XIII ДОМ ПЛАНТАТОРА