home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVIII

СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА

Июль.

Перечитывая последние записи, снова задаюсь вопросом: для кого я это пишу? Ответ: для себя. Да, но и для всех остальных тоже. Обращаясь к кому-то, не знаю к кому. Мой Идеальный читатель все поймет и все простит. Да, не сомневаюсь, ему будет что прощать.

Но прежде всего Идеальный читатель оценит мой талант. «Здорово сыграно», — скажет он, и я вижу, как восторженно мне аплодирует. Люди и не знают, как я талантлив. Это моя тайна. Мэтр говорил: «Славы, за которой так гонится весь свет, я не коснусь рукою, а презрительно отшвырну ногой».

Но и Фридрих Ницше жаждал признания друга, единственного друга. Вспомните названия глав в «Эссе Хомо»: «Почему я такой умный», «Почему я такой талантливый», «Почему я пишу такие мудрые книги». Как и Мэтр, я пишу для человека, который меня поймет. Это не Бонни. Она глупа, мое орудие, не больше. Она во власти страстей. А я их использую, я выше их.


В ту ночь ко мне явился Клейтон, чего не было уже многие годы. Мы вместе шли купаться, вода была ярко-ярко-синей (я знал, что она синяя, хотя и не видел этого, во сне я никогда не вижу красок). Я плыл под водой и видел ноги Клейтона, они шевелились, как бледные листья. Потом исчезли. Что-то сжало мне горло. Я знал, что это руки Клейтона, и заметался, чтобы вырваться. И тут проснулся, весь дрожа, в мокрой пижаме.

И вспомнил Клейтона, моего любимого брата. Такого умного… Дома у нас, наверху в мансарде, где постель была втиснута в угол под скатом крыши, так что я всегда стукался головой, когда садился, Клейтон вечно мучил меня загадками.

Вопрос: Ты хотел бы быть глупее, чем выглядишь, или выглядеть глупее, чем есть?

Ответ: И то, и другое невозможно.

Клейтон знал десятки и сотни загадок. Я выбивался из сил, пытаясь их разгадать. Но в школе и перед посторонними он меня защищал и любил меня. Нужно заботиться о младшем брате, говорили ему, и Клейтон подтверждал. Нужно слушаться брата, твердили мне, и Клейтон снова подтверждал.

Клейтон защищал меня. Когда мне было семь лет, мальчишки в туалете мучили меня, двое меня держали, а двое дергали за мошонку. Потом вдруг налетел Клейтон, страшный, как черт, и прекрасный в гневе, как Бог.

Клейтон — как Бог. Мне было семь, ему девять. Девятилетний Бог. Как Бог, он требовал, чтобы я почитал его. Поклонись, говорил Клейтон, и я кланялся. В мансарде я чтил его, чтил руками и губами. Клейтон был крутой Бог. Иногда я целовал ему ноги.

Как можно убить Бога? Это невозможно.

С безопасной площадки на вершине утеса он взирал на меня. Я висел на отвесной скале и плакал.

— Плакса, — сказал он. — Глупый маленький плакса боится высоты.

Море подо мной было белым от пены.

— Плаксу надо наказать. Плакса должен научиться лазать по скалам. — Спустившись чуть ниже, легко и ловко, он протянул руку, чтобы помочь мне. А я схватил за руку и потянул.

Кусок скалы, отломившись, медленно падал вниз. Клейтон засучил ногами. Отпустил руку, и я увидел, как он летит мимо меня. Не издал ни звука. Боги не кричат. Я видел в воздухе его тело.

Почему он не взял меня с собой? Ведь он был Бог. Почему я потом так легко вскарабкался на безопасное место?

Умышленно ли я стянул его вниз? Все так думали. Целую неделю после похорон никто со мной не разговаривал. Мансарда стала моей. Мне уже не нужно никого чтить. Клейтон умер двенадцатилетним.

Инстинкт заставляет человека уничтожать своих богов. Но боги бессмертны, они всегда возвращаются.


Я ненавижу женщин? Нет. Но представляю себе не только Идеального читателя, но и Идеальную женщину, прекрасную и покорную. Женщина должна видеть в мужчине своего Бога, как я видел в Клейтоне.

Представляю Памелу, которая мне написала. Черты ее тонкие и нежные, как и пальцы ее, волосы шелковистые, как волосы рейнской русалки. И конечно, она понимает высокие материи, умеет подняться над суетой, жаждет общности душ. Жаждет тела, но видит сквозь него дух.

Бонни недоступны эти сферы. Мысль ее все время возвращается к низшим вещам. Жаждет только крови, ни о чем больше не думает. Может быть, мне придется оберегать от нее Памелу, как берег меня когда-то Клейтон от злых мальчишек. Потом Памела будет чтить меня как Бога. Будет целовать мне ноги.

Бонни не способна воспринять бесконечность. Не способна воспринять Игру, смотрит на нее как на шутку. Бонни — мое низшее естество.


Глава XVII ИСТОРИЯ С ПИШУЩЕЙ МАШИНКОЙ | Игра в безумие | Глава XIX ПРОИСШЕСТВИЕ В ПЯТНИЦУ