home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



20. Настойка опия

Дик Фоли ждал меня на соседнем углу в наемной машине. Я попросил его подвезти до квартала, где жила Дина Бранд, а остаток пути прошел пешком.

– У вас усталый вид, – сказала Дина, когда я вошел за ней в гостиную. – Работали?

– Был на мирной конференции, которая приведет по меньшей мере к десятку убийств.

Зазвонил телефон. Она подошла и позвала меня.

В трубке раздался голос Рено Старки:

– Я решил, может, тебе интересно узнать, что Нунан отправился к чертям собачьим. Застрелили, когда он вылезал из своего драндулета возле дома. Такого мертвого покойника редко увидишь. В него, наверное, три десятка пуль всадили.

– Спасибо.

В голубых глазах Дины застыл вопрос.

– Шепот Талер пожинает первые плоды мирной конференции, – сообщил я ей. – Где джин?

– Это Рено звонил?

– Рено. Он решил сообщить мне, что в Отравилле образовалась нехватка шефов полиции.

– То есть…

– По его словам, Нунан сегодня вечером отбыл к праотцам. У вас что, нет джина? Или вам нравится, когда я клянчу?

– Сами знаете, где он стоит. Это опять ваши штучки?

Я пошел на кухню, открыл холодильник, достал оттуда лед и атаковал его при помощи ледолома – острого, как шило, пятнадцатисантиметрового лезвия, вправленного в круглую, синюю с белым, рукоятку.

Девушка стояла в дверях и задавала вопросы. Я не отвечал, разливая джин с лимонным соком, сельтерской и льдом в два стакана.

– Чем же вы занимались? – спросила она, когда мы вернулись в столовую со стаканами в руках. – Выглядите жутко.

Я поставил стакан на стол, сел и пожаловался:

– Этот чертов городок довел меня до ручки. Если я вскорости не уеду, то помешаюсь на крови, как местные граждане. Смотрите сами, с моего приезда здесь было больше полутора десятков убийств. Дональд Уилсон; Айк Буш; четверо итальяшек и сыщик в «Кедровой Горке»; Джерри; Лу Ярд; Джейк Голландец; Черныш Уэйлен и Щелчок Коллинз в «Серебряной стреле»; Большой Ник, фараон, которого я уложил; блондинчик, которого прикончил здесь Шепот; Якима Коротышка, который залез к старику Илайхью; и теперь Нунан. Шестнадцать – меньше чем за неделю, и ожидается еще.

Она нахмурилась и резко сказала:

– Не смотрите на меня так.

Я засмеялся и продолжил:

– Раз-другой в жизни мне пришлось организовывать убийства, когда это было необходимо. Но сейчас впервые меня залихорадило. А все ваш проклятый город. Здесь невозможно оставаться нормальным человеком. Меня спихнули с прямой дороги в самом начале. Когда старик Илайхью от меня отказался, мне ничего не осталось, как попробовать стравить этих ребят друг с другом, иначе работу мне не сделать. Как ни крути, всякий способ обязательно вел к убийствам. Иным путем без поддержки Илайхью мне бы не справиться.

– Раз вы тут ни при чем, что над этим кудахтать? Не забывайте про выпивку.

Я отхлебнул полстакана, и меня потянуло поговорить еще:

– Только начни играть с убийством, и оно на тебя как-нибудь да подействует. Либо тебя начнет тошнить, либо тебе понравится. Нунана затошнило. Когда Ярда пристукнули, Нунан весь посинел, из него будто дух выпустили. Он был на все готов ради мировой. Я предложил, чтобы он и остальные уцелевшие собрались и покончили с трениями. Мы сегодня устроили заседание у Уилсона. Славный был вечерок. Я притворился, что хочу уладить все недоразумения, выложить правду-матку, и под этим предлогом раздел Нунана до нитки и бросил его им на съедение – его и Рено. Это нарушило повестку дня. Шепот объявил, что больше в игре не участвует. Пит всех предупредил – свары, сказал он, плохо действуют на его бутлегерский бизнес, и теперь, если кто-нибудь начнет задираться, он напустит на него своих ребят. На Шепота это вроде не произвело впечатления. На Рено тоже.

– Само собой, – сказала девушка. – А что вы сделали с Нунаном? Я хочу сказать, как это вы раздели его и Рено?

– Я сказал им, будто он с самого начала знал, что Тима убил Максуэйн. Это была моя единственная ложь. Потом я рассказал, как Рено и шеф провернули ограбление банка, привезли туда Джерри и убили, чтобы приклеить это дело Шепоту. Я понял, что произошло, когда вы мне рассказали, как Джерри вылез из машины, пошел к банку, и тут его застрелили. Дырка-то у него была в спине. К тому же Магро сказал, что машину с налетчиками видели в последний раз, когда она заворачивала на Кинг-стрит. Значит, они возвращались в тюрьму, чтобы иметь алиби.

– Но ведь это банковский сторож застрелил Джерри. Так было написано в газетах.

– Этот сторож болтает что на ум придет и сам в это верит. Он, вернее всего, разрядил пистолет с закрытыми глазами и решил – кто остался лежать, в того он и попал. Вы видели, как упал Джерри?

– Да, он был лицом к банку, но в этой суматохе я не разобрала, кто в него палил. Кругом все стреляли, и…

– Вот-вот. Об этом они позаботились. Я тоже разрекламировал тот факт – для меня, во всяком случае, это факт, – что Лу Ярда прикончил Рено. Этот Рено крепкий орешек, верно? Нунан сразу затрещал по всем швам, но от Рено они дождались только вопроса: «Ну и что?» Все было очень мило, по-джентльменски. Они разделились поровну – Пит и Шепот против Нунана и Рено. Однако никто из них не мог рассчитывать на поддержку партнера, и к концу встречи эти парочки тоже раскололись. Нунана просто сбросили со счетов, Рено и Шепот столкнулись носом к носу, а Пит обнаружил, что он против них обоих. Так все и сидели вокруг стола, стараясь вести себя прилично, и следили друг за другом, а я жонглировал смертями и предательствами.

Шепот ушел первым и, видно, пока шеф ехал домой, успел подтянуть нескольких ребят к его дому. Нунана пристрелили. Если Пит Финн не шутил – а он на шутника не похож, – сейчас он начнет охотиться на Шепота. Рено виноват в смерти Джерри столько же, сколько Нунан, значит, Шепот вот-вот примется и за него. Рено это понимает и будет стараться добраться до Шепота первым, значит, Пит пустится и по его следу. Кроме того, у Рено, наверное, будут и другие хлопоты – став новым боссом, он начнет избавляться от тех подручных покойного Лу Ярда, которых он не устраивает. Славная каша заварилась.

Дина Бранд потянулась через стол и похлопала меня по руке. Глаза у нее были неспокойные.

– Вы не виноваты, милый, – проговорила она. – Вы же сами сказали, что иначе было не справиться. Допивайте, и нальем еще.

– Можно было и иначе, – возразил я. – Старик Илайхью бросил меня на произвол судьбы просто потому, что эти красавцы слишком много про него знали. Он боялся с ними порвать, пока не был уверен, что их сотрут с лица земли. В меня он не верил и оставался на их стороне поля. Но все-таки он не такой головорез, как они. К тому же он считает Отервилл своей личной собственностью, и ему не нравится, что эти ребятки забрали город себе.

Сегодня днем я мог пойти к старику Илайхью и объяснить, что теперь их можно не бояться. Он прислушался бы. Он перешел бы на мою сторону и помог бы мне разыграть все по закону. Можно было так и поступить. Но проще сделать так, чтобы они друг друга поубивали, – это легче и надежнее. Теперь это меня больше устраивает. Не знаю, как я выкручусь в агентстве. Мой Старик кожу с меня живьем сдерет, если узнает, как я вел дело. А все этот проклятый город. Вот уж точно – Отравилл. Он отравил меня.

Послушайте. Я сидел сегодня у Уилсона, разыгрывал свою партию, словно играл в покер, и получал удовольствие. Я смотрел на Нунана и знал: после того, что я с ним сделал, у него не осталось даже одного шанса из тысячи дожить до завтра. И я смеялся про себя, и мне было хорошо и весело! Это на меня не похоже. То, что у меня еще осталось от души, спрятано под дубленой шкурой. Я двадцать лет вожусь с преступлениями, всякое убийство для меня – каждодневная работа, возможность заработать себе на хлеб. Но наслаждаться, когда готовишь кому-то смерть, – такого со мной не случалось. Вот что такое ваш город.

Она улыбнулась – слишком ласково – и сказала – слишком снисходительно:

– Вы преувеличиваете, миленький. Так им и надо. Зачем вы на меня так смотрите? У меня мурашки по спине забегали.

Я ухмыльнулся, взял стаканы и пошел на кухню за джином. Когда я вернулся, она взглянула на меня тревожными глазами и спросила:

– Для чего это вы притащили ледолом?

– Чтобы показать вам, как у меня работает голова. Несколько дней назад для меня это был просто инструмент, которым крошат лед, – если бы я вообще обратил на него внимание. – Я провел пальцем по круглой стальной пике длиной в добрых пятнадцать сантиметров. – Сейчас я думаю – недурная штучка, чтобы пришпилить человека к его собственному костюму. Даже на простую зажигалку смотрю – и прикидываю, как ее можно набить нитроглицерином и подсунуть тому, кто мне не нравится. В канаве возле вашего дома валяется медный провод – тонкий, гибкий и по длине годится, чтобы накинуть человеку на шею и затянуть концы. Чертовски трудно было удержаться, чтобы не подобрать его и не сунуть в карман, так, на всякий случай.

– Вы спятили.

– Знаю. Про это я вам и толкую. Я рехнулся на крови.

– Вот это мне как раз и не нравится. Отнесите эту штуку обратно в кухню, садитесь и придите в себя.

Я выполнил два приказа из трех.

– Беда в том, – стала укорять меня Дина, – что у вас нервы ни к черту. Вы слишком переволновались за последние дни. Если так пойдет дальше, вы сорветесь по-настоящему.

Я протянул перед собой руку с растопыренными пальцами. Она почти не дрожала.

Дина взглянула на руку и заметила:

– Ничего не значит. У вас все внутри. Почему бы вам не отдохнуть денек-другой? Теперь дела пойдут сами собой. Поехали бы в Солт-Лейк-Сити. Вам это будет на пользу.

– Не могу, сестренка. Кто-то должен остаться здесь, чтобы подсчитывать трупы. Кроме того, весь мой план держится на сегодняшней комбинации людей и событий. Если мы уедем, все изменится, и как бы не пришлось начинать все сначала.

– Никто не узнает, что мы уехали, а я вообще тут ни при чем.

– С каких это пор?

Она наклонилась вперед, сощурилась и спросила:

– К чему это вы клоните?

– Ни к чему. Просто удивляюсь, как это из вас вдруг получился посторонний наблюдатель. Забыли, что Дональда Уилсона убили из-за вас? А ведь с этого все и началось. Забыли, что, если бы вы не дали мне материал на Шепота, дело забуксовало бы?

– Вы прекрасно знаете, что я ни в чем не виновата, – возмущенно заявила она. – К тому же это все в прошлом. Вы просто в паршивом настроении и хотите поспорить.

– Вчера вечером, когда вы до смерти перепугались, что Шепот вас убьет, это было не в прошлом.

– Хватит с меня разговоров об убийствах!

– Юный Олбури говорил, что вас грозил убить Билл Куинт, – сказал я.

– Прекратите.

– У вас, видно, особый дар – будить в своих приятелях наклонности к убийству. Олбури ждет суда за убийство Уилсона. Шепот заставляет вас дрожать по углам. Даже я не избежал вашего влияния – смотрите, во что я превратился. И я всегда в глубине души был уверен, что когда-нибудь до вас доберется Дэн Ролф.

– Дэн! Вы сумасшедший. Да я…

– Погодите. Он, чахоточный, попал в беду, вы его подобрали. Дали ему крышу над головой и опия, сколько душе угодно. Он у вас на побегушках, при мне вы надавали ему пощечин и бьете его при посторонних. Он в вас влюблен. Но однажды утром вы проснетесь и обнаружите, что он свернул вам шею.

Дина вздрогнула, встала и рассмеялась.

– Слава Богу, из нас двоих хоть я понимаю, что за чушь вы порете, – сказала она, унося в кухню пустые стаканы.

Я закуривал сигарету и задумался, почему я так себя чувствую, – может, и в самом деле схожу с ума? Есть ли правда в том, что болтают о предчувствиях, или у меня просто расшатались нервы?

– Если не хотите уезжать, то самое лучшее для вас – накачаться, – посоветовала девушка, вернувшись с полными стаканами. – Забудете обо всем на пару часов. Я вам налила двойную порцию джина. Вам это нужно.

– Дело не во мне, – сказал я, сам себе удивляясь, но почему-то получая удовольствие от своих слов. – Дело в вас. Каждый раз, когда я произношу слово «убийство», вы впадаете в панику. Настоящая женщина. В городе Бог знает сколько народу не прочь с вами разделаться, а вы думаете, что все обойдется, если только держать язык за зубами. Это глупо. Молчи – не молчи, разве это помешает, например, Шепоту…

– Пожалуйста, прекратите, умоляю! Да, я глупая. Я боюсь слов. Я боюсь его. Я… Ах, почему вы его не убрали, когда я просила?

– Извините, – сказал я вполне серьезно.

– Вы думаете, он…

– Не знаю, – сказал я. – И вы, наверное, правы, не стоит об этом болтать. Вот выпить – это надо, хотя слабоватый у вас джин какой-то.

– Дело в вас, а не в джине. Хотите одну мировую штуку?

– Я бы выпил и нитроглицерин.

– Сейчас будет, – пообещала она.

Дина погремела бутылками на кухне и принесла мне полный стакан. Питье в нем на вид не отличалось от джина. Я потянул носом и сказал:

– Опийная настойка Дэна? Он еще в больнице?

– Да. Кажется, у него трещина в черепе. Пейте, дружок, это то, что вам нужно.

Я опрокинул в глотку джин с опием. Внезапно мне стало лучше. Мы продолжали пить и беседовать, и все вокруг постепенно стало радостным, светлым, исполненным мира и братства…

Дина налегала на чистый джин. Я тоже перешел на него ненадолго, а потом выпил еще стаканчик с опием.

Затем я затеял игру – старался держать глаза открытыми, как будто не сплю, хотя уже ничего перед собой не видел. Когда она раскусила этот фокус, я сдался на ее милость.

Последнее, что я запомнил – как она укладывала меня на диван в столовой.


19. Мирная конференция | Сотрудник агентства "Континенталь" | 21. Семнадцатое убийство