home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

Зной становился уже просто невыносимым. Обмахиваясь влажным веером, Вивиана стояла на носу корабля, всматриваясь в приближающийся берег. С далека он казался таким крошечным, незначительным, но на самом деле это был огромный, песчаный край.

– Это Дамьетта,[42] самый промышленный портовый город в Египте. Пока мы остановимся здесь, – с наслаждением произнес Шарлеман, не отрывая взгляда от видневшегося городка. Обернувшись, француз встретился взглядом с Николет. Он ожидал, что сестра хоть как-то отреагирует на приезд в Дамьетту, ибо в юности они нередко наведывались в этот край, наслаждаясь шумом базаров и тишиной прохладных садов. Первый раз де Гаррель вступил на эту землю еще юношей и тогда раскидистые ветви апельсиновых деревьев, призывы муэдзина,[43] аромат щербета[44] и вкус лукума[45] пленили его душу. Здесь молодой человек впервые познал сладкую близость с женщиной, образ которой до сих пор теплился в его памяти. Эти черные, блестящие кудри, полуобнаженное тело, двигающееся в такт соблазнительного танца, скрытое под вуалью лицо, глубокие, словно ночь, карие глаза… С тех пор прошло больше пяти лет, мсье де Гаррель знал, что его красавица Гузайль уже, возможно, замужняя женщина и счастливая мать. Но мысль, что, проходя мимо пестрых лавок торговцев, он вновь увидит маленькую фигурку в черном, ночью раскрывающую все свои прелести, приятно уколола душу.

Будто угадав мысли брата, француженка невесело усмехнулась: – Это место когда-то для нас было райским пристанищем, входом в настоящую, арабскую сказку. Для тебя все осталось, как и прежде: горячие восточные красавицы, пленительный запах блюд и напитков, жаркие ночи в борделях. А для меня этот город стал символом боли, скорби, страданий, вдовьей участи. Если бы мы сюда не поехали, Джонни был бы жив, – исхудавшее, бледное лицо женщины не выражало никаких чувств. Оно напоминало холодную, безжизненную маску, сделанную руками грустного мастера. Смерть супруга наложила на француженку ужасающее клеймо, забрав красоту и молодость. У Николет прошли почти все признаки безумия, она все отлично помнила, не впадала в истерики, не вела себя глупо, но изредка, опустившись на стул, женщина не моргающим взглядом смотрела в одну точку, казалось, даже ее дыхание остановилось. После известия о гибели мужа, миссис Брук стала совсем другой: холодной, чопорной, замкнутой в себе. Все ожидали, что сошедшая с ума дама начнет биться в истерики, кричать, вопить, но смерть Джонни француженка приняла, как неизбежное. Никто не видел у нее в глазах слез, не слышал рыданий. Взволнованные лекари предупреждали Шарлемана, что его сестра почти ничего не ест, ее организм истощен родовыми кровотечениями и голодом, что целые дни в душной каюте могут плачевно исказиться на ее и так послабевшем организме, а бессонные ночи по капли забирают ее женскую красоту.

И правда, теперь от очаровательной, нежной девушки не осталось и следа. Кожа, натянутая на выпертых скулах, пожелтела, под блеклыми глазами залегли синие круги, а в уголках сухих губ виднелись глубокие морщины. Фигура женщины тоже нещадно пострадала, от нее остались кожа да кости. Словно призрак, Николет бродила средь слуг, не снимала своего траурного платья и такого же платка, на вопросы отвечала сухо и холодно. Де Гаррель не мог смотреть, как сестра чахнет на глазах, но просто ничего не мог поделать. Да, ему тоже было прискорбно от внезапной гибели Джонни, но в одном мужчина был уверен: смерть зятя просто несчастный случай: англичанин стоял на палубе, а корабль резко качнуло и он, не удержавшись, вылетел в беспощадные волны. К тому же подозрения француза подтвердил слуга, видевший эту ужасную сцену.

Раздумья Шарлемана прервал плач малыша. Мальчик, которого назвали Эмериком, беспокойно вырвался из рук служанки, просясь к матери. Николет лишь изредка брала ребенка на руки, к тому же молоко у нее давно пропало, и всю работу выполняла кормилица.

– Сестра, возьми сына. Он хочет к тебе, – тихо прошептал де Гаррель, но ответом был ядовитый взгляд женщины. Отвернувшись от младенца, она продолжала смотреть вдаль, не замечая жалобных криков.


предыдущая глава | Вивиана. Наперекор судьбе | * * *