home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 32

Англия


Следующим днем было воскресенье с обязательной для всех утренней службой.

Впечатляющего вида часовня Итона уже не вмещала всех учеников. Обычно старшие занимали скамьи, а младшим приходилось стоять за ними, в проходах и даже снаружи за открытой дверью. Сегодня Тит и Фэрфакс намеренно устроились в толпе сзади и, пока никто не заметил, ускользнули.

Фэрфакс отправилась к леди Уинтервейл, решив, мол, та должна знать, что ее сын скоро покинет школу. Тит же вернулся в лабораторию, дабы в последний раз посмотреть, не добавить ли чего-нибудь в сумку для экстренных случаев.

Он проверил мешочек в почти пустом ящике – лекарства, взятые из лаборатории для Уинтервейла, когда состояние кузена внезапно ухудшилось в тот день в доме дяди Сазерленда. К сожалению, от всего предложенного Титом пациенту становилось лишь хуже, а последнее средство вообще вызвало судороги, которые удалось подавить лишь двойной дозой панацеи.

Обычно Тит не бросал лекарства как попало. Но в ту ночь он вернулся в лабораторию в состоянии полнейшего отчаяния. И вместо того, чтобы убрать их на место, сунул в первый попавшийся ящик с глаз долой.

Сейчас же, когда они с Фэрфакс залатали трещину в отношениях, причин избегать напоминаний не осталось. Тит выдвинул ящик со средствами для живота и принялся расставлять по местам пузырьки из мешка. «Головокружение». «Аппендицит». «Разлитие желчи». «Рвота инфекционной природы». «Воспаление слизистой желудка».

А вот и то, что вызвало судороги. «Изгнание инородного». Тит повертел флакон в пальцах, тряхнул головой, вспоминая о поднявшейся суматохе.

И застыл. Он выбрал лекарство, думая, что оно поможет быстрее выгнать из организма вредные субстанции, но таково назначение средства под названием «Извлечение инородного». «Изгнание» же, со своей стороны, позволяет избавиться от паразитов и тому подобного.

Верно?

Тит вытащил толстый фармакологический справочник и прочел:

«Изгнание инородного. Старинное средство, ныне мало распространенное. Подходит для очистки от паразитов. Может быть использовано для извлечения проглоченных предметов и объектов, застрявших в различных отверстиях организма. Способно помочь в разоблачении нематериального вторжения».

Что, полымя его возьми, означает «нематериальное вторжение»?

Тит хотел это проверить, но сигнал карманных часов напомнил, что утренняя служба вот-вот закончится. Кашкари приведет Уинтервейла обратно в пансион миссис Долиш, и нужно будет дать последнему вершины скачкозаменителя, чтобы он носил их на себе, и рассказать ему о грозящей страшной опасности – без подробностей, но впечатляюще.

Сделав себе зарубку на память, чтобы узнать позже о нематериальном вторжении, Тит покинул лабораторию.


* * *


– События развиваются так быстро – мы не знаем, что произойдет в ближайший час. Или даже в следующую минуту. – Иоланта сидела в гостиной Виндзорского замка, приспособленной леди Уинтервейл для собственных нужд. – Похоже, довольно скоро нам придется забрать вашего сына из школы ради его безопасности. Я подумала, вы захотите об этом узнать.

Леди Уинтервейл взглянула в окно на Итон, стоящий на другом берегу Темзы:

– Имеешь в виду, я не увижу его очень долго, а может, и никогда? – Голос ее звучал отстраненно.

– Вполне возможно.

Иоланта ждала, что леди Уинтервейл заявит о своих родительских правах, что-то вроде «если Ли должен покинуть школу, то он вполне может остаться под защитой матери». Но та лишь продолжала смотреть в окно.

– Вы бы хотели увидеть сына до отъезда? Мы проверим, чтобы никто не отследил его перемещение к вам. И полагаю, он никому не скажет о вашем местонахождении. В последнее время он более осмотрителен – во всяком случае, сохраняет в тайне тот факт, что стал великим магом стихий.

Леди Уинтервейл стиснула пальцы и вновь не ответила.

Иоланта считала часы до того момента, как они с Титом закончат все приготовления и принц доставит ее в Париж к учителю Хейвуду, который, верно, жаждет новостей. После этого неизвестно, когда они встретятся вновь. И встретятся ли.

И намерение леди Уинтервейл держать своего ребенка на расстоянии казалось бессмысленным.

– Могу я спросить, мэм, почему вы не хотите видеть сына?

Леди Уинтервейл перешла к другому окну, сглотнула, но снова промолчала. На фоне насыщенного красного портьер она выглядела призрачно-бледной.

Недоумение Иоланты сменилось тревогой. Чувствовалось, что леди Уинтервейл боится.

– Пожалуйста, миледи, умоляю вас. Если вы знаете что-то важное, не молчите. На кону стоят жизни, множество жизней.

– Думаешь, я этого не знаю? – огрызнулась леди Уинтервейл.

Но ничего не произошло. После томительной, нескончаемой паузы Иоланте пришлось признать, что большего она не добьется.

– Спасибо, что встретились со мной, мэм. Да пребудет с вами Фортуна.

Однако стоило подняться, леди Уинтервейл сказала:

– Подожди.

Иоланта вновь села. К напряжению примешался страх.

Прошла еще минута, прежде чем леди Уинтервейл наконец проговорила:

– Во время последнего путешествия я потеряла Ли.

Иоланта моргнула:

– Я не совсем понимаю.

– Изгнанники создали собственную сеть сообщений между общинами. Но с весны Атлантида активно вмешивалась в работу этой сети. К началу сентября, когда мы с Ли двинулись в путь, в Лондоне не осталось ни одного действующего переместителя. Нам пришлось выбирать между летучими коврами и плаванием на пароходе через Ла-Манш. Ли не любит ни то, ни другое. Но в наши дни существуют отличные средства от морской болезни, и он предпочел пароход. Уложив сына в кровать – лекарство позволяло ему проспать все плавание, – я вышла наверх подышать воздухом, поскольку люблю океанские путешествия. Когда пароход пристал в Кале, я пришла его разбудить. Но Ли в каюте не было, исчез и его чемодан. Я подумала, что мы разминулись и он ищет меня на палубе. Но нет, там его тоже не было. Не ждал он и на берегу. Я призвала на помощь команду парохода и людей в гавани, однако никто не смог его найти. Я принялась отчаянно писать в двустороннем блокноте – Ли не ответил. Наконец я отправилась на железнодорожную станцию, и там кто-то вспомнил, что подходящий под описание юноша покупал билет до Гренобля. Я немедленно двинулась в Гренобль, расспрашивая на всех станциях по пути. А когда добралась туда, побывала во всех мыслимых и немыслимых местах проживания, но безрезультатно. Не зная, что делать дальше, я вернулась домой. Лишь для того, чтобы получить телеграмму от Ли из Гренобля с вопросом, где я. И тут же поспешила обратно и нашла его там в целости и сохранности. Он сказал, будто не смог найти меня на пароходе, решил, что я поторопилась сесть на поезд, и бросился на железнодорожную станцию. И лишь в Париже, где должен был сделать пересадку, понял свою ошибку и вернулся в Кале. А там узнал, что я действительно отправилась в Гренобль. Так что он снова поехал в Гренобль и, вероятно, добрался туда уже после того, как я направилась домой. При виде его я пережила невероятное облегчение. Последующие события ты уже знаешь. В Северном море наш корабль преследовала Атлантида. У Ли не оказалось при себе ковра, как и двустороннего блокнота. Поэтому мне пришлось посадить его в спасательную шлюпку. Я собиралась плыть с ним, но на нас напали, и я не смогла сразу выбраться. Когда же удалось это сделать на ковре-самолете, меня преследовали всю дорогу до Франции. И поймали бы, кабы не сильнейший туман с канала. Лишь через несколько дней я добралась до Англии. Если и Ли сумел это сделать, он бы отправился или домой, или в Итон. Я не рискнула показаться дома и попробовала заглянуть в Итон. И обнаружила, что пансион миссис Долиш охраняется круглые сутки.

– Это атланты наблюдают за принцем, – сказала Иоланта.

– Я тоже так подумала. Но затем вспомнила, что мы с Ли расстались в этой поездке на семьдесят два часа.

Леди Уинтервейл взглянула на нее, словно на основании сказанного Иола должна придти к каким-то важным выводам.

– Не уверена, что улавливаю смысл ваших слов, мэм, – растерянно произнесла она.

– Я и сама в этом не уверена. И не знаю, хочу ли знать наверняка. – Леди Уинтервейл пересекла комнату и встала перед пылающим камином, словно замерзла под сквозняком от окон. – Но ты права. Мне надо повидаться с Ли. Возможно, это мой последний шанс.

Иоланта подождала продолжения, но леди Уинтервейл лишь махнула рукой:

– Пожалуйста, оставь меня.

Иоланта поспешила в лабораторию. Эта беседа ее глубоко встревожила, требовалось поговорить с Титом.

Того на месте не оказалось, но слышался стук печатного шара. Когда машина замерла, Иола вытащила послание.

«Ваше сиятельное высочество,

раны. Судя по найденным мной записям, оно было списано три года назад и недавно превращено в лом.

Ваш преданный слуга,

Далберт».

Иоланта просмотрела сообщение во второй и в третий раз, испытывая все большее замешательство. Она никогда не слышала, чтобы Атлантида испытывала недостаток флота. Почему же в море отправили списанное судно, если есть множество действующих кораблей?

Она отправила послание Далберту: «Можешь вновь подтвердить, что не существует атлантийского корабля под названием «Морской волк»?»

Ответ пришел немедленно:

«Ваше сиятельное высочество,

Ваш преданный слуга,

Далберт».

В памяти что-то щелкнуло. Что она читала в той книге о путешествиях?

Иоланта вбежала в библиотеку и поспешила к стойке. Через несколько секунд книга была у нее в руках. Листающие страницы пальцы внезапно стали неуклюжими.

Почти два столетия назад туристы отправились в Атлантиду, чтобы увидеть снос обреченной плавучей гостиницы. И уничтожалась она не иначе, как отправкой в атлантийский вихрь.

«Как бы ни было зрелищно само уничтожение, покидая Атлантиду, мы наткнулись в пути на гораздо менее приятные для глаз обломки гостиницы, ставшие мусором. Что ж, по крайней мере, в отличие от настоящей морской катастрофы, рядом с кусками остова и палубы не плавали мертвые тела».

В висках застучало. После исчезновения водоворота Иоланта осматривала море и тоже видела обломки, но не тела.

Если в водоворот попало списанное пустое судно, то между вовлеченными сторонами должен быть какой-то сговор. Значит, кто-то намеренно послал за Уинтервейлом старую бесполезную посудину, зная, что в какой-то момент она будет уничтожена, и не желая терять действующие корабли и людей.

Кто мог знать, что ее уничтожат? По словам и принца, и Кашкари, Уинтервейл был крайне слабым стихийным магом, едва способным развести огонь в камине. Кто мог заранее предсказать, что он запросто превратит атлантийский корабль в щепки?

Иоланта прикусила губу и потянулась за сумкой для экстренных случаев.


* * *


С воскресной службы еще никто не вернулся – проповедь нередко затягивалась. Тит остановился посреди комнаты Фэрфакс и осмотрелся.

За годы до ее появления он украсил стены комнаты портретом королевы, открытками океанских лайнеров и видами Бечуаналенда, ее «родины». Фэрфакс заменила королеву Викторию светской красавицей и повесила новые занавески, но в остальном все осталось без изменений.

Взгляд Тита упал на фотографию Фэрфакс, где она совсем не походила на себя. Ту, что она показывала мальчишкам в день, когда Сазерленд пригласил всех в дом своего дяди – кажется, невероятно давно.

Фэрфакс материализовалась рядом с сумкой для непредвиденных ситуаций через плечо. Тита пронзила тревога.

– Почему ты с сумкой? Что происходит?

– Что ты думаешь о моем зрении? – спросила Фэрфакс напряженным тоном.

Неожиданный вопрос.

– Оно безупречно. Теперь скажи мне, почему ты уже взяла сумку.

Она пропустила требование мимо ушей:

– Что ты думаешь о моем знании греческого?

Можно было бы заорать, добиваясь сначала ответа на свой вопрос, но это же Фэрфакс, она никогда ничего не делает без причины. Тит сдержался.

– Неплохое.

– Думаешь, я могла бы совершенно неправильно прочесть название потопленного Уинтервейлом корабля?

– Но ты же сама вчера сказала, что, возможно, прочла его неправильно.

– Спутала с похожим словом – во всяком случае, я так подумала. Может ли быть, чтобы настоящее название не имело ничего общего с увиденным мной?

– Все может быть. – Тит вспомнил нос корабля, кружившегося по внешнему краю воронки, прежде чем затонуть. – Но если ты обратила на него внимание еще до водоворота, для такой ошибки нет причин.

Фэрфакс стиснула его руку:

– Если я права в отношении названия корабля, то это должен быть или «Морской волк», или «Свирепый». Далберт подтвердил тебе – а сегодня и мне, – что не существует атлантийского военного судна «Морской волк». Но «Свирепый» существовал и был списан три года назад. Когда я в тот день осматривала море, то не видела тел. Обломки, но никаких тел. Думаешь, возможно, что потонул пустой корабль? Что… – она сглотнула, – все это сделано напоказ?

Тит уставился на нее, ощущая, будто попал в огромную ловушку, слишком глубокую, чтобы сбежать.

– О чем ты?

– Точно не знаю и не уверена, что хочу знать. – Рука Фэрфакс взлетела к горлу. – Защити меня Фортуна, это почти то же, что сказала леди Уинтервейл.

– Что? Когда?

– Я только от леди Уинтервейл, и она сказала, что по пути в Гренобль они с сыном расстались больше, чем на семьдесят два часа.

Разговор о Лиходее еще оставался свеж в памяти, и в голове Тита громко зазвенел гонг: семьдесят два часа – это порог для самых сильных контактных заклинаний.

– Такое время требуется провести в прямом контакте с кем-то, чтобы... чтобы...

Семидесятидвухчасовое исчезновение.

А по возвращении юноша, едва способный зажечь свечу своей магией стихий, оказался достаточно силен, чтобы создать зрелищный водоворот.

Защити его Фортуна.

– Средство, которое я дал Уинтервейлу и которое вызвало у него судороги... Ты знаешь, что такое «нематериальное вторжение»?

Фэрфакс придушенно охнула:

– Я слышала об этом прежде. Коллега учителя Хейвуда изучал оккультизм. Ведь сказать, что кто-то подвергся нематериальному вторжению, – это более многословный способ назвать человека одержимым?

«Одержимым…»

– Защити нас всех Фортуна. – Она внезапно охрипла. – Ты дал Уинтервейлу экзорцистское средство?

В самом деле?

– А что случится, если дать его по ошибке?

– Ничего. Именно так обнаруживали, одержим человек или притворяется. Подсыпали в еду средство, и если не было реакции, то это лишь игра. Но если у испытуемого начинались судороги...

Они в ужасе смотрели друг на друга. Именно это произошло с Уинтервейлом.

А затем Тит в панике затолкнул ему в глотку королевскую дозу панацеи. Единственная цель панацеи – стабилизация всей системы. Лекарство остановило изгнание и все сражения, которые могло вести тело Уинтервейла в попытке избавиться от того, что им овладело.

Тит вспомнил сигнал бедствия, сообщивший ему о присутствии Уинтервейла. И слова Фэрфакс: «На месте леди Уинтервейл я бы вывела из строя сигнал бедствия на спасательной шлюпке. Вероятно, это и позволило Атлантиде выследить Уинтервейла».

А если сигнал намеренно снова включили, чтобы Тит наверняка все увидел?

Они уже пришли к заключению, что Лиходей способен «ездить» в других телах, похожих на его собственное. Кто может сказать, что он не в силах управлять телом, отличным от своего?

– Измеритель здоровья определил у Уинтервейла умственную нестабильность, – услышал Тит свой практически ровный голос. – Что, если это именно так и есть?

– И неспособность Уинтервейла ходить без помощи... Должно быть, она вызвана тем, что он совершенно не похож на управляемое им тело, – добавила Фэрфакс. – Вот почему до сих пор Лиходей использовал только похожие тела – вероятно, мозг не может настолько обмануть себя, чтобы все контролировать, если лицо выглядит иначе.

– И охрана возле дома миссис Долиш – ее не было в начале семестра. Стражники появились только после водоворота.

Их поставили не для того, чтобы наблюдать за Титом, как он считал, но для обеспечения безопасности кого-то другого.

Фэрфакс потянула за воротничок, словно он стал слишком тесным.

– Я всегда считала чудом, что Атлантида позволила тебе вернуться в школу в этом семестре. Не стоило.

Икар Халкедон был прав. Когда великая комета появилась и исчезла, Лиходей действительно вошел в пансион миссис Долиш. В теле Уинтервейла. А Уэст исчез, потому что, на свою беду, походил на Лиходея. И тот всегда мог использовать еще запасные части.

– Но я по-прежнему не понимаю, для чего все это, – продолжала Фэрфакс. – Чего Лиходей пытается добиться?

Тит схватил ее за плечи:

– Тебя, разве не видишь? Он не смог найти тебя раньше, и все эти трюки нужны, чтобы добраться до моего разума. Ведь в случае удачи ему открылись бы все мои секреты. После случившегося в прошлый раз нет возможности подвергнуть меня новой инквизиции, не спровоцировав войну. Да и нет в его распоряжении сколько-нибудь сильного мага мысли после того, как я убил инквизитора. А обычные заклинания для контроля памяти или ума на меня не действуют, поскольку наследники дома Элберона с рождения защищены от подобных махинаций. Единственный способ для Лиходея проникнуть в мой мозг – контакт-зависимые заклинания.

Фэрфакс вздрогнула:

– Вот почему он всегда хотел, чтобы ты поддерживал его при ходьбе. И потому же напал на Кашкари с книгой и черепицей, ведь тот мешал его стремлению попытаться накопить достаточное время прямого контакта с тобой.

– Но он все еще не набрал это время. Так что пока я в безопасности. И ты тоже. И...

Дверь резко распахнулась. Тит чуть не проделал дыру в стене, прежде чем понял, что это всего лишь Кашкари.

– Я знаю, кто ты, – объявил индиец.

Фэрфакс пошатнулась, но быстро пришла в себя:

– Я уже говорил тебе, кто я. Я охранник принца.

Кашкари закрыл дверь.

– Ты девушка, вызвавшая молнию.

Тит заслонил Фэрфакс собой и вытянув палочку:

– Если ты...

– Конечно, нет. Я просто был в шоке и хотел знать наверняка.

– Ты ни с того ни с сего догадался? – резко спросил Тит. – И где Уинтервейл? Он здесь?

– Нет, он все еще болтается возле часовни – миссис Хэнкок за ним присматривает. А я угадал, потому что Робертс показывал фотографии, сделанные несколько недель назад.

– Кто такой Робертс? И что за фотографии?

– Игрок в крикет. Никогда не входил в одиннадцать. Хотел подделать фотографические доказательства для потомства, что был частью школьной команды. Я оказался на нескольких изображениях с краю, а рядом был кто-то, – Кашкари оглядел комнату и схватил фотографию Фэрфакс, где она не походила на себя, – с этим лицом. Сначала я не понял, что вижу. Я помнил, что в тот день рядом со мной сидел Фэрфакс. И он не мог так отличаться от себя. А потом я вспомнил снимок в его комнате. И вспомнил, что Атлантида затрудняется найти девушку, вызвавшую молнию, потому что ее изображение нельзя зарисовать или уловить как-то иначе. А еще Фэрфакс впервые прибыл в школу в тот день, когда девушка продемонстрировала свою силу.

Фэрфакс судорожно вздохнула.

Тит мгновенно ее обнял:

– Что такое?

– Уинтервейл. Раньше или позже кто-то покажет ему эти фотографии.

– И? – спросил Кашкари.

– Уинтервейл – это Лиходей. Или стал им с того дня, как появился в доме дяди Сазерленда.

Кашкари задрожал:

– Нет. Пожалуйста, нет.

Рядом материализовалась миссис Хэнкок. И заговорила прежде, чем кто-то успел спросить, почему она не присматривает за Уинтервейлом:

– С Уинтервейлом что-то не так. Он рассматривал эти фотографии и вдруг принялся смеяться – и не мог остановиться.

– Уинтервейл – это Лиходей. А я та, кто вызвал молнию. Он пытался достичь контактного порога с принцем, чтобы выяснить, где я, – объяснила Фэрфакс. – Но фотографии, которые он рассматривал, показали, что я все время была у него под носом.

Миссис Хэнкок с трудом отступила на шаг:

– Теперь я наконец поняла. – Она повернулась к Кашкари: – Оставаясь рядом с Уинтервейлом, ты спас его. Его высочество, не Уинтервейла.

Кашкари вытаращил глаза, словно громом пораженный.

– Мы должны идти, – сказал Тит Фэрфакс. – Сейчас же.

Она схватилась за сумку для экстренных случаев, уже висевшую на плече:

– Идем.

Но они не смогли перескочить. Вероятно, Лиходей пришел к тому же заключению, что и Кашкари. А раз он пробыл в Итоне довольно долго, то и закрытая для скачков зона была подготовлена уже давно. Требовался лишь приказ, чтобы ее задействовать.

Кашкари рванулся к окну:

– На ковре улететь тоже не получится. Снаружи бронированные колесницы.

Колесницы кружили в вышине, словно стая птиц. Но отважься Тит с Иолантой бежать на ковре, машины мгновенно бы спустились. И скорость у них выше, чем две сотни верст в час, доступные ковру.

– Тогда скачкозаменитель, – предложила Фэрфакс.

– Прибережем его на крайний случай. А пока у нас есть это. – Тит положил на стол Горнило.

– Вам двоим лучше выйти из комнаты. – Фэрфакс посмотрела на Кашкари и миссис Хэнкок. – Вы еще не скомпрометированы. Лиходей не знает о нашей связи, так что вы можете остаться в безопасности.

– Мы еще встретимся? – спросил Кашкари.

Тит снял половину своего кулона и протянул ему:

– Будем надеяться.

Кашкари и миссис Хэнкок ушли. Тит и Фэрфакс положили ладони на Горнило – его поверх ее.

Тит начал читать пароль.


* * *


– Как далеко Запретный остров? – Иоланта попыталась перекричать свистевший в ушах ветер.

– В полутора сотнях верст, – отозвался Тит.

Значит, сорок пять минут пути.

Они тесно прижались к ковру в метр шириной и полтора длиной. На такой скорости можно было путешествовать лишь одним способом: на животе, вцепившись руками в край ковра и пристегнувшись ремнем за пояс.

Глядя на пролетавшие внизу окрестности, Иоланта узнала Равнину Гигантов. А где-то на севере виднелась Бездна Бриги, едва различимая благодаря испарениям, что поднимались из глубин рва и стелились по земле подобно туману в солнечном свете.

В Бездне Бриги тоже был портал, но он вел в потерянную копию Горнила, и Тит не хотел рисковать, не зная, где она находится. Так что они направлялись к Запретному острову, чтобы добраться до копии Горнила в монастыре, еще безопасном для властителя Державы.

– Подобрали бы для порталов истории попроще, – сказала Иоланта, прекрасно зная, что смысл труднодоступных мест в том, чтобы уменьшить вероятность преследования при перемещении из одной копии в другую. – Большого страшного волка я могу разорвать в клочья одной левой.

– Да и у семи гномов против меня никаких шансов, – парировал Тит, осторожно оглядываясь назад.

– Нас преследуют?

– Пока нет.

– Думаю, в школу нам уже не вернуться.

– Да, не вернуться.

Возможно, она видела мальчиков в последний раз. Иоланта надеялась, что Купер не забудет ее, когда дородным немолодым адвокатом будет возвращаться в школу на Четвертое июня, дабы отпраздновать воспоминания юности.

И Хейвуд. Иола держала в кармане одну из визиток с адресом в Вайоминге – если она не сможет сама попасть в Париж, то отправит карточку учителю, чтобы он ее не ждал и не беспокоился.

Она повернулась к Титу:

– Надеюсь, Кашкари и миссис...

Ковер резко закрутился вдоль длинной оси, и мир завертелся в тошнотворном калейдоскопе неба и земли. Иоланта закричала. Принц выругался и потянулся к уголку ковра. От внезапного рывка тот выровнялся – нижней стороной кверху. Но не остановился, а продолжал лететь на бешеной скорости. Иоланта не могла видеть небо, но, откинувшись назад, могла смотреть на землю, проносившуюся с головокружительной быстротой.

– На счет три! – закричал Тит. – Оттолкнись ногами и перебрось весь свой вес к голове. Раз, два, три!

Вдвоем им удалось перевернуть ковер. Наконец они оказались сверху, но ковер со свистом остановился – теперь они смотрели в противоположную сторону.

А оттуда верхом на собственном ковре приближался Лиходей в теле Уинтервейла.

К сожалению, он уже знал, как попасть в Горнило, когда оно используется как портал, и в школе остановить его было некому.

Ковер Тита и Иоланты завибрировал и начал движение. Они наклонились, перенося вес на одну сторону. Ковер выгнулся, поворачиваясь. Затем, под рев ветра, несколько раз перевернулся – и они бы упали, если бы не ремни безопасности.

– Не давай Лиходею играть с нами! – крикнул Тит.

Иоланта направила в преследователя молнию. Но та ударила лишь в щит, а Лиходей не пострадал. Иоланта вызвала еще несколько вспышек, разорвавшихся и зашипевших, словно в разгар грозы.

Лиходей легко и умело маневрировал между потоками электричества, уворачиваясь от нападения. И двигался слишком быстро. Он нагонит их раньше, чем они смогут достичь Запретного острова.

Иоланта сбросила несколько огромных огненных шаров, отчего земля внизу загорелась.

– Что ты делаешь? – заорал Тит.

– Заставляю его хотя бы пробиваться сквозь дым. Если бы только Уинтервейл страдал от астмы…

Едва она договорила, ковер отклонился к северу.

– Куда мы летим? – пораженно спросила Иоланта.

– За астмой. Или, возможно, кое-чем получше.

Время года в Горниле всегда соответствовало внешнему. На деревьях в саду не было цветов, фрукты тоже уже собрали. Вдалеке возвышался дом, по форме напоминавший плетеный улей: маленький у основания, раздувавшийся посередине и вновь сходивший на конус вверху.

Тит приводил сюда Иоланту в самом начале их знакомства, прежде чем она научилась управлять воздухом. В этом доме принц пытался ее к этому принудить, и она почти утонула в меду.

Или, скорее, почувствовала, что тонет, но без реального риска: большую часть времени они использовали Горнило как площадку для тренировок, и ранения – даже смерть – здесь не отражались в мире снаружи.

Но сейчас Горнило использовали как портал, и правила изменились: ранения причиняли настоящий вред, а смерть становилась необратимой.

Они летели на малой высоте между рядами аккуратно подрезанных яблонь. Иоланта длинной веткой переворачивала ульи, освобождая полчища жужжащих возбужденных насекомых. Позади ковра пчелы сбивались вместе – потоки воздуха, словно рыболовная сеть, удерживали их в стороне от Тита и Иоланты.

Лиходей приближался. Иоланта разделила пчел на две группы и, заставляя их лететь понизу, направила на край сада.

Затем послала в Лиходея очередную молнию. И чтобы сильнее его отвлечь, ветром подняла мелкие ветки, подожгла их и швырнула в преследователя. А пчел затолкала еще дальше, туда, где их не видно.

Лиходей отмахивался от горящих ветвей, словно они были всего лишь спичками. И в отместку целиком выдирал деревья на их пути, заставляя Тита лететь выше, без прикрытия.

– Еще чуть-чуть, – почти неслышно заклинала Иоланта.

Тит вскрикнул и резко повернул налево. Что-то прошло так близко к голове Иоланты, что ее волосы взметнулись. Планка изгороди, чей треугольный наконечник на такой скорости мог и убить.

Одна доска мчалась на них сзади, другая – справа, третья – слева, а дерево, с корней которого еще сыпались комья грязи, взмыло в воздух и подлетело спереди.

Иоланта, едва не ослепнув, с криком вызвала еще молнию, расщепив дерево надвое, как раз вовремя, чтобы они могли пролететь через него.

– Пчелы готовы? – потребовал ответа Тит.

– Почти.

Земля поднялась и чуть не ударила ковер. Их окружил огромный огненный шар. Иоланта с трудом успела проделать в пламени дыру, сквозь которую они и выбрались. Ее куртка загорелась, но Иола быстро потушила огонь, и он не причинил вреда.

Сейчас или никогда.

Она оглянулась. Да, ей удалось поднять рой пчел на высоту ковра Лиходея. Самым сильным воздушным течением, на какое была способна, Иоланта послала их к нему.

Лиходей рассмеялся, и вокруг него заструился огонь. Пчелы падали, как дождевые капли. Но Иоланта защитила небольшую часть полчища насекомых. Они миновали пламя и достигли цели.

Лиходей перестал смеяться и непонимающе уставился на свою ладонь, на которой сидела не одна, не две, а три пчелы. Ладонь распухала у Иоланты на глазах.

Лиходей схватился за горло. Ковер потерял высоту, налетел на ветки и свалился на землю.

Разум, контролировавший Уинтервейла, мог обладать невообразимой силой, но тело мальчика отличалось одним серьезным недостатком – аллергией на пчелиный яд.

Тит опустил ковер и покопался в сумке. Он приготовил для кузена противоядие на случай возможных пчелиных укусов и теперь достал небольшой ящичек с флаконами.

– Нет! – закричал кто-то. – Не помогай ему!

Леди Уинтервейл.

Она слезла с ковра и встала между своим сыном и Титом.

– Мы не можем смотреть, как он умирает! – возмутилась Иоланта.

– Вы способны хоть на мгновение поверить, что иначе Лиходей его оставит? Нет, пока есть шанс заставить вас думать, будто он снова стал Лиандром Уинтервейлом, Лиходей останется и продолжит уничтожать все вокруг.

Уинтервейл на земле подпрыгнул и забился в судорогах. Иоланта вздрогнула и уткнулась лицом в спину Тита. Но продолжала слышать, как Ли издает булькающие звуки, словно пытаясь говорить.

А потом наступила тишина.

– Нет, не считайте его мертвым, – предупредила леди Уинтервейл. – У вас есть инструменты?

Принц нашел измеритель здоровья и заклинанием левитации положил его на тело Уинтервейла. Кончик прибора загорелся зеленым.

Все трое одновременно выставили защиту: Тит для Иоланты, она для него, а леди Уинтервейл для них обоих. Даже при этом Тит отшатнулся и схватился за грудь.

– Со мной все в порядке, – сказал он, уже поднимая палочку, чтобы установить дополнительный щит.

Лиходей снова извернулся и уронил ладонь на горло. Зеленый огонек медленно стал темно-серым. Темно-серый превратился в красный.

Уинтервейл был мертв.

Леди Уинтервейл взяла ладонь сына в свою. Ее губы дрожали.

– У него была такая красивая душа, у моего Ли. Он волновался, что не станет великим человеком, как отец, но всегда был лучше него. – Она оглядела сад. – В детстве Ариадна иногда приводила меня сюда поиграть. Никогда не думала, что именно здесь мой сын встретит свой конец.

Тит опустился на колени и поцеловал Уинтервейла в лоб:

– Прощай, кузен. Ты спас нас всех.

В его глазах стояли слезы. Струились они и по щекам Иоланты. Уинтервейл, всю жизнь такой открытый, доверчивый и безыскусный, заставлял своих более циничных друзей хранить секреты при себе. И благодаря этому они защитились от Лиходея.

Тело Уинтервейла исчезло. Горнило не удерживает мертвецов.

– Вы хотите пойти с нами, мэм? – спросила Иоланта.

Леди Уинтервейл покачала головой:

– Нет, я здесь только из-за сына. Я похороню его, как должно. Пусть парит его душа.

– На крыльях ангелов, – вместе ответили Иоланта с Титом.

– Эти слова убивают меня, – наконец сквозь рыдания выдавила леди Уинтервейл, – но... И жили они долго и счастливо.

И тоже покинула Горнило.

Тит заметил, что одежда Иоланты порвалась в клочья. Она переоделась в пару туник из сумки, и они снова взмыли в воздух. Приближались новые преследователи на пегасах и драконах – должно быть, атланты обчистили конюшни в нескольких историях.

– Мы не успеем добраться до острова, – хмуро заметил Тит.

Значит, оставалась лишь Бездна Бриги.

Они спустились на край пропасти. Атланты отставали не более чем на полсотни метров. Густой туман, заполнявший провал, клубился и разлетался, затеняя все вокруг.

– Мы можем надеть противотуманные очки и проскочить через него? – спросила Иоланта на бегу ко входу в туннели, что вели на дно.

Тит сложил ковер и приторочил его к сумке, как показывал Кашкари. Ковер – на самом деле, парусиновое полотнище с карманами – сменил цвет в тон сумке.

– Я как-то пытался. Это не туман, и он совершенно непроницаем даже с очками.

Ступив на необычно пористый пол туннеля, Иоланта вздрогнула. Сквозь трещины в потолке проникал болезненный свет. Поверхность выглядела влажной. Склизкой.

– Ни к чему не прикасайся, – велел Тит, вкладывая ей в руку вершины скачкозаменителя.

Иоланта никогда здесь не тренировалась, но давным-давно читала историю Бездны Бриги. В этих туннелях жили безумные создания, не столько охраняя территорию, сколько просто охотясь на всех и все, сюда попадавшее.

Кто-то закричал. Тит и Иола на мгновение замерли, прислушиваясь. Вероятно, этот кто-то не знал, что нельзя касаться стен туннеля, содержавших разъедающие вещества.

Впереди по земле что-то скользнуло. Это могла быть маленькая змея – или отделяющаяся конечность безумного червя, посланная на разведку.

Сзади послышался еще крик.

– Глупцы, – чуть слышно пробормотала Иоланта, остро ощущая, что ранения и смерть здесь слишком реальны.

В этом году на праздники несколько атлантийских семей недосчитаются любимых сыновей и дочерей. Никто из них не заслужил смерти из-за мании величия извращенного старика.

Мясистый червь, диаметром с поезд и почти такой же длины, прополз по поперечному туннелю. Иоланта схватила принца за руку и постаралась подавить рвотный позыв.

– Что-то идет за нами, – сказал Тит.

Но дорогу впереди уже закрыл скользкий монстр. И судя по всему, позади находился такой же. Тит и Иоланта, насколько хватило смелости, подкрались к перекрестку. Она не знала, что хуже: смотреть на огромную волосатую морщинистую тушу, скользящую впереди, или на голову с шестью парами многогранных отсвечивающих глаз, что быстро приближалась сзади.

Рот под глазами распахнулся. Зубов внутри не было. Пугающая, отвратительно мягкая пасть истекала, казалось, бушелями черной слюны.

Иоланта в ужасе не отводила взгляда.

Тит рванул ее в поперечный туннель – другое существо (или, возможно, задняя часть этого) наконец прошло. Но их преследователь, несмотря на свою немалую скорость, сумел вовремя повернуть в тот же туннель.

Они побежали, увязая ботинками в пористой почве. И лишь для того, чтобы увидеть, как приближается другая дюжина глаз.

На этот раз перекрестка рядом не было.

– Ломай стену, – велел Тит. – Ты сможешь.

Иоланта так и сделала, хотя при обрушении стены послышался скорее тошнотворный хруст ломающихся костей, чем падающих камней. Они с принцем ринулись через пролом в смежный туннель.

– В сравнении с этим, Черный Бастион кажется роскошным курортом, а? – каким-то чудом на бегу выдавила Иоланта.

– Уж обитатели там точно симпатичнее, это я гарантирую, – отозвался Тит.

Туннель вел к какому-то просвету.

Тит огляделся:

– Мне это не нравится. Все туннели ведут вверх. По крайней мере один должен вести вниз.

Иоланта покрылась потом: из всех пяти туннелей появилось по маленькой скользкой твари.

– Надеюсь, это не означает, что еще пять крупных ползут следом.

Ее надежды рассыпались прахом, когда почти одновременно в просвете показались пять огромных чудовищных голов.

Иоланта бросила вершины на землю:

– Мы убираемся отсюда. Сейчас же.

Тит не протестовал, только снял со спины сумку и повесил ее на Иоланту:

– На случай, если мы разделимся.

Держась за руки, они шагнули в скачкозаменитель как раз в тот момент, когда ближайшая тварь выстрелила в них струей черной слюны.


Глава 31 | Гибельное море | Глава 33







Loading...