home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Для начала его поместили в двухместную камеру в подвальном этаже парижской тюрьмы, в которой зарябило от голубого цвета: и стены, и железные койки, поставленные одна на другую, были выкрашены голубой краской. Вместо четвертой стены — частая металлическая решетка. И неба даже «в клетку» отсюда не видно — камера оказалась без окна.

Из посольства — в тюрьму? Такого поворота Райму не ожидал. А ведь как по-голливудски обворожительно улыбался ему благообразный американец. Перебежчик был оскорблен.

Два французских чиновника (а может — разведчика?) допрашивали его весь день. Райму долго талдычил им что-то насчет своих семейных неурядиц, неустроенности в жизни, стремления свободно определиться в свободном мире, но французы тоже не были простаками, они ведь понимали, почему этот взъерошенный молодой человек оказался в американском посольстве. Они не верили, что человек мог предать Родину «по семейным обстоятельствам» — такое не случалось даже на Западе.

— Вы остались в Париже по заданию КГБ, признавайтесь, ведь мы все знаем!

Разговор велся на русском языке, без переводчика, и это не ускользнуло от внимания перебежчика. Значит, есть тут кадры для работы с советскими людьми.

— Кого вы знаете из сотрудников КГБ, находящихся во Франции? С кем из них должны установить связь? Какие пароли и отзывы вам дали?

Вопросы сыпались на него с двух сторон, словно французские чиновники соревновались в каверзности и неожиданности поворотов мысли.

Они долго ему не верили, и вторую ночь он тоже провел в подвальной тюремной камере. Вместо небритого француза к нему «случайно» проник другой, но скоро убедился, что «русский» (а они его считали русским, раз прибыл из СССР) не знает французского языка, и на другой день уже не появился.

Допрос был продолжен наутро.

— Что вы знаете о советской разведке, действующей во Франции? Какие цели поставлены перед вашими разведчиками?

Райму не имел ни малейшего представления ни о советской разведке во Франции, ни о ее задачах. Он даже посмеивался про себя над нелепостью задававшихся ему вопросов и пришел к выводу, что и американцам и французам — по крайней мере тем, которые его допрашивали — всюду мерещились тени русских чекистов, умело проникающих во все империалистические тайны.

Но для него дело принимало серьезный оборот. Без прошения предоставить политическое убежище с ним не хотели больше разговаривать. Какое-то время он еще колебался, но выбора не давалось, и он подписал такое прошение.

Понимал ли он, ставя подпись под прошением, что предает свою родину, предает память отца, мать, семью, товарищей — весь свой народ? Помнил ли он, что в любом цивилизованном обществе, начиная с глубокой древности, измена родине была и остается самым тягчайшим преступлением?

Игрок и эгоист по натуре, он думал только о сегодняшнем дне. А игра завела его слишком далеко. Ему улыбались полицейские чины, он сам улыбался им. Он еще не представлял, что собственными руками сломал свою судьбу.


предыдущая глава | Агент зарубежного центра | cледующая глава