home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 9

Закручиваясь по спирали, искры от огня поднимались в предвечернее серо-голубое латунное небо. Ветер вернулся, унося прочь пыль и заодно развеивая уютный запах кофе и горящего тополя. В вечерней тиши скотоводческого лагеря Клементина почти забыла о том, что было днем: песок и пекло. И насилие.

Она сидела на пне, скованная юбками. Гас примостился на земле перед женой, опершись спиной на ее колени. Он теребил свои усы, изучая учетную книгу в попытках оценить, сколько коров было потеряно из-за зимних буранов, хищников и воровства Железного Носа.

Другие в качестве подпорки использовали седла и скатанные одеяла. Поджи и Нэш продолжали болтать без остановки, подливая виски из фляги в кофе, когда думали, что Гас на них не смотрит. Зак Рафферти сидел в стороне, курил и чистил ружье.

Клементина заставила себя встать и собрать грязную посуду в треснутую лохань для мойки. Спускаться к реке было боязно, но следовало управиться с посудой до темноты. Хотелось попросить Гаса пойти с ней, но Клементина решила, что лучше уж с нее снимет скальп Железный Нос, нежели она выкажет свои глупые страхи перед мистером Рафферти.

Вдали от лагеря вечер, представлявшийся тихим, был полон звуков. Квакал гортанный хор лягушек, каркала белокрылая сорока, журчала по каменистому руслу река. О, как заманчиво лечь в горячую ванну и хорошенько отмокнуть! На лицо и волосы налипла пыль, кожа чесалась под косточками корсета. Клементине казалось, что она не была по-настоящему чистой с тех самых пор, как покинула Бостон.

Едва закончив выполаскивать песок с последней тарелки, она заметила, что лягушки замолчали. Даже река перестала напевать свою песню. У Клементины сперло дыхание и напряглись уши. Послышался звук шагов по траве и мягкий шелест листьев. В животе затрепетало, а кожу головы стало покалывать. Она медленно повернула голову…

Затрещал расступившийся кустарник, и на фоне лавандового неба появился мужской силуэт.

Клементина бултыхнулась бы вниз головой в реку, если бы незнакомец не схватил ее за плечо.

– Осторожней, Бостон. Ты вся такая нервная сегодня вечером, прямо как необъезженная кобыла.

Клементина пошатнулась и снова чуть не свалилась в воду.

– Вы напугали меня, мистер Рафферти, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие, хотя чувствовала, как к щекам поднимается жар. – Однако не сомневаюсь, что вы этого и добивались.

– Опять ты за свое. Я лишь пытаюсь быть джентльменом, а ты снова приписываешь мне какие-то мерзкие побуждения. Что, если я просто собирался помочь тебе с посудой?..

Он замолчал, когда громко зашумели ивовые ветки, на этот раз на другом берегу реки. Зак поднял голову, и его ноздри дрогнули, как у собаки, учуявшей запах. Он наклонился к Клементине так близко, что она ощутила горячий порыв дыхания у себя на щеке.

– Шшш. Чувствуешь его душок?

Она не чувствовала никакого душка, поскольку не могла дышать, и ничего не слышала из-за стука сердца прямо в ушах. Клементина ненавидела свою трусость и пыталась прогнать ее прочь. Но, казалось, что страх – перед индейцами и дикими животными, перед ветром и одиночеством – был неотъемлемой частью женской доли в этих краях.

Горбач, – коснулся ее теплый шепот Рафферти. Дрожь скрутила позвоночник Клементины, тонкие волоски на шее встали дыбом.

– Кто? – тихо пискнула она.

Зак приблизил губы к самому уху. Клементина ощутила не только жар его дыхания, но и влажность. Ухо запотело, как оконное стекло, если на него подуть.

– Медведь-гризли. Скорее всего, голодный.

Клементина проглотила соленый приступ паники. Она вспомнила изображение лохматого горбатого зверя с зубами и клыками, длинными и острыми, как скимитары [13]. Ей необходимо спросить, даже если Рафферти станет смеяться над ней.

– Гризли едят… людей?

Кивая, Зак провел подбородком вверх и вниз по ее волосам.

– Случалось и такое. Хотя, может, он просто хочет полакомиться черемухой.

Клементина невольно задумалась, каким чудом черемуха способна плодоносить и цвести одновременно. Но затем ветки ивы снова затрещали, и все мысли о порядке в природе вылетели из головы. Она чувствовала, как сердце колотится в ребра.

Мистер Рафферти застыл совсем рядом, и Клементина слышала его дыхание, медленное и ровное, в то время как сама дышала часто, словно захлебываясь. Его безмятежная сила успокаивала. Клементина пододвинулась к мужчине, задев животом жесткий холодный металл револьвера на его бедре.

Она повернула голову. Профиль Рафферти казался высеченным из камня. Сумеречный свет блестел в его глазах.

– Ваш пистолет поможет? – тихо спросила она.

Зак повернул голову. Они стояли так близко друг к другу, что от движения губы Клементины случайно коснулись его щеки. Испугавшись, она резко дернула головой назад.

– Будет бесполезен, – сказал Зак, по-прежнему шепча, – разве что еще сильнее разозлит его. Чтобы остановить гризли, требуется ружье с двойным зарядом. И молитва…

Ивовые ветви затрещали и разошлись в стороны. Клементина сорвалась бежать и врезалась в грудь Рафферти. Большие руки обняли ее, и она уткнулась в теплое и сильное тело. В его аромат, смесь запаха пыли Монтаны, лошади и мужчины.

Зак напрягся и отстранил ее от себя.

 – Иисусе, – произнес он, отрывисто дыша.

Она вцепилась в его рубашку и повернула голову как раз в тот момент, чтобы увидеть, как к крутому берегу вразвалочку подошел бобер и нырнул в воду, плеснув плоским черным хвостом. Ошеломленная Клементина пристально смотрела на расходящиеся по воде круги, оставленные прыжком бобра, пока не почувствовала, как грудь Рафферти ходит ходуном под ее сжатыми кулаками, и поняла, что он смеется.

Она оттолкнула насмешника и споткнулась о камень, торопясь уйти. Зак схватил ее за руки. Ее мышцы, прежде напряженные от страха, сейчас ослабли от внезапного облегчения. На мгновение только хватка Зака удерживала Клементину от того, чтобы не сползти на землю.

– Сейчас же отпустите меня! – потребовала она, но голос сорвался и задрожал.

Зак дышал быстро и прерывисто, словно только что перебежал степь.

– Ну и ну! Неужели я слышу, как ломается крахмал?

Клементина оттолкнула деверя обеими ладонями. Она так легко позволила ему сделать из нее круглую дурочку. В голове зазвучал жалобный голосок: «Гризли едят людей?»Самообладание этого мужчины просто поразительно, поскольку он не разразился громким смехом прямо тогда.

Внезапно Клементина почувствовала, как в ней что-то лопнуло. Она выхватила из треснутой лохани жестяную тарелку и, развернувшись, метнула ее в голову обидчика.

Клементина промахнулась и попала в дерево, а Рафферти в голос захохотал, раздувая ее гнев как кузнечные мехи.

– Боже, Бостон, ты даже бросать толком не умеешь.

– Отправляйся к черту, высокомерная свинья!

– И ругаешься как зеленый новичок. Но, пожалуй, даже такой тупой ковбой, как я, способен понять намек. – На прощание он коснулся шляпы и неторопливой походкой двинулся прочь, улыбаясь так любезно, будто покидал светскую гостиную.  


* * * * *

Неделю спустя Клементина стояла у забора, огораживающего пастбище. Высоко подняв голову, она обозревала долину, словно землю обетованную. Рафферти шагом направил лошадь к ней, позволив взгляду задержаться на том, как ветер играет с выбившимися прядями волос и прижимает к бедрам юбку амазонки, а старая шляпа Гаса отбрасывает тень на нежную фарфоровую щеку.

– Доброе утро, – сказал он.

Клементина так быстро повернулась, что чуть не поскользнулась на покрытой росой земле, и схватилась за доску забора, чтобы удержаться на ногах. Тыльной стороной запястья она приподняла шляпу с глаз и вздохнула.

– Не спите ночами, придумывая пакости, мистер Рафферти?

  Зак повернулся в седле, перекинув ногу через луку, достал табак и бумагу из кожаного жилета и начал скручивать сигарету. Если бы она только знала, о чем он думал, лежа ночью без сна…

Зак чиркнул спичкой по ногтю большого пальца и быстро прикурил.

– За что на этот раз будешь меня отчитывать, Бостон?

– За то, что вы постоянно подкрадываетесь ко мне.

– Я не подкрадывался, – прогудел он с сигаретой во рту. – Черт, да я шумел так, что любая лошадь бросилась бы наутек. Проблема в твоих нежных бесполезных ушках. Ты, небось, не услышала бы и взрыва жестянки с порохом прямо под твоей шляпой. – Рафферти искоса посмотрел на невестку, выдыхая дым. – Говорят, ты созрела выбрать себе лошадь.

– Я бы предпочла, чтобы Гас…

– Он занят. Какая из них тебе приглянулась?

Клементина сглотнула, расправила плечи и снова повернулась к пастбищу. Лошади сбились в табун в восточном углу. Низко спикировал ястреб, отбрасывая стремительную тень на взъерошенную траву. Табун, словно красуясь перед ней, пустился в галоп. В нем смешались все цвета земли: коричневый, рыжеватый, гнедой, чалый. Гривы и хвосты струились, а копыта сверкали серебром в мокрой траве.

– Как насчет той пятнистой? – сказала Клементина.

Той пятнистой. Боже. Рафферти взглянул на лошадь, на которую указывала жена Гаса, белого пинто с похожими на разводы краски черными пятнами на крупе и боках.


Сердце Запада


– Тебе он нравится лишь потому, что бросается в глаза.

Клементина наградила деверя упрямым взглядом.

– Я хочу именно его, мистер Рафферти.

– Слушаюсь, мэм.

Зак наклонил голову, чтобы скрыть улыбку, и скрутил лассо. Выбранный ею конь был своенравнее черта и обладал отвратительной привычкой трясти головой и брыкаться при попытке сесть на него верхом.

Клементина открыла ворота и зашла вместе с Заком на пастбище. Рафферти немного порисовался, взметнув петлю и аккуратно набросив ее на шею пинто, не смяв ни единого волоска. Он подвел коня к Клементине и отошел поодаль посмотреть, как она попытается подружиться со скотиной.

Пинто же, вопреки своей естественной природе, выставил Зака лжецом, потому что повел себя ласково как благонравная лошаденка, уткнувшись в жену Гаса мордой, пока та гладила его по шее. Клементина взглянула на Рафферти с такой искренней и неподдельной улыбкой, что ему пришлось отвернуться.

– О, какой милый! У него есть кличка?

Даже несколько: Болван, Коняга и Старый Черт, и это самые произносительные из них.

– Почему бы тебе самой не дать ему имя? – предложил Зак. – Ведь ты выбрала его и все такое.

Ее лицо засияло еще ярче, словно кто-то разом зажег все свечи мира.

– Очень хорошо. Его будут звать Лиатрис, как горящую звезду, цветок прерии.

Рафферти фыркнул.

– Будь я лошадью и получи такое имечко, то рванул бы на поиски скалы повыше, чтобы броситься с нее.

– Радуйтесь, что вы не лошадь, иначе я назвала бы вас Кактусом. – Сморщив носик и сверкнув белыми зубами, Клементина расхохоталась.

Рафферти смотрел на ее рот достаточно долго, чтобы она это заметила, и чтобы ее губы приоткрылись, а дыхание участилось. Они сцепились взглядами, и это снова произошло – невидимый клубок молний окутал их, мигом поймав в свои сети .Остановив мир.

На этот раз именно Рафферти разорвал связь. Он хлопнул свободным концом лассо себя по бедру, достаточно сильно, чтобы причинить боль.

– Давай, Бостон. Седлай его. У меня дел по горло.

Клементина принесла с собой дамское седло и перекинула его через верхнюю доску забора, подальше от мокрой травы. При виде него Рафферти покачал головой. Он задался вопросом, где, черт возьми, Гас раздобыл дамское седло.

– Боже правый, – хмыкнул Зак. – Да заплатки на штанах порой больше этого клочка кожи.

Хотя крохотное седло удалось положить на спину без труда, Клементина ценой немалых усилий затянула подпруги. И дважды уронила уздечку, прежде чем сумела надеть ее на кивающую голову пинто. Рафферти даже не пошевелился, чтобы помочь. «Удачно,– прикидывал Зак, – что трава густая и мягкая».Наверняка Клементина по-настоящему сблизится с травой Монтаны, едва лишь её изящный маленький задик окажется в изящном маленьком седле.

Рафферти посмеивался, глядя, как невестка пытается взобраться на лошадь. Пинто снова вспомнил свою истинную сущность и с упреждающим ржанием слегка взлягивал, пока Клементина скакала вокруг него на одной ноге, силясь вскарабкаться в движущееся седло.

Как Зак и предвидел, в тот момент, когда ладный задок опустился на спину, лошадь взбрыкнула, и Клементина взвилась вверх. На мгновение ее каблук застрял в стремени, так что незадачливая наездница приземлилась ничком, а ее изящный нос проделал бороздку в земле пастбища. Поднимаясь, она наступила на свою шляпу.

Пинто, фыркая, отпрянул назад. Поводья почти выскользнули из рук Клементины, и она бросилась вперед, шатаясь и скользя.

– Пропади все пропадом, – воскликнула женщина. Это был не совсем крик, но чертовски близко к нему. – Стой спокойно, ты, ужасное животное.

– Пожалуй, нужно научить тебя ругаться, как подобает.

Она ощерилась на насмешника.

– Мистер Рафферти, не будете ли вы столь любезны убраться отсюда к черту.

Он ответил ей столь же гадкой улыбочкой.

– Таким ершистым коняшкам ,как твой пинто, нравится резвиться, когда им в голову взбредет.Тебе следовало выбрать милого, покладистого приученного к узде жеребенка ,вроде моего Моисея. Он настоящая конфетка.

Настанет зима, и он будет моим.

Рафферти чуть не засмеялся. Ему нравилось, что невестка не прочь поточить об него край своего дерзкого язычка. Он заметил, что такая привилегия досталась только ему.

Однако Клементина не отказалась от попыток взобраться на лошадь. Но едва она перекинула ногу через седельную луку, как пинто начал брыкаться, и упрямица снова растянулась на траве.

Зак посмотрел на нее и с притворной грустью покачал головой.

– Пожалуй, Ханне будет к лицу твоя брошь. Может, хоть в этот раз сядешь на него?

Слегка морщась, Клементина медленно поднялась, вытерла руки о юбку и высоко подняла голову.

– Просто отойдите, сэр, и наблюдайте.

Лошадь снова начала бунтовать, как только Клементина сунула ногу в стремя, но каким-то чудом горе-наезднице удалось забраться в седло. Она изо всех сил держалась за луки. Шляпа слетела, но сама она не падала. Пинто подпрыгнул с полдюжины раз, а затем угомонился и опустил голову, чтобы пожевать крапивы для подкрепления сил. Клементина бросила на Рафферти триумфальный взгляд.

– Неплохо для новичка, – проскрежетал он. Казалось, в горло насыпали битого стекла. – В следующий раз посмотрим, сможешь ли ты удержаться в седле, не хватаясь за шею лошади. – Он наклонился и поднял ее шляпу с земли. – Ну что, ты уже сдалась, Бостон? Купила себе билет на поезд на восток?

Клементина забрала у деверя шляпу и водрузила обратно на голову.

– Я собираюсь удержаться, за что бы не пришлось хвататься. Никак иначе. – Улыбка вспыхнула на ее лице, и у Зака заныло внутри.

Он отчаянно бросил:

– А сейчас, когда ты приручила свою лошадь-пятнышко, может, захочешь прокатиться верхом со мной.

  Клементина опустила взгляд на свои руки. Те сжимали поводья так отчаянно, будто пинто все еще пытался пуститься вскачь, а не стоял на месте, спокойно жуя подножный корм.

– Нет, мистер Рафферти, сейчас я не хочу кататься с вами верхом. И никогда не захочу.



ГЛАВА 8 | Сердце Запада | ГЛАВА 10