home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 2 

Я доехала до маленького городка в северных лесах, когда уже всходила луна. Не то чтобы я видела больше чем полумесяц, но ночное светило было тут как тут — ждало, дышало, росло. Я это знала, как и оборотни. Даже если небо не мерцает серебристыми переливами, это вовсе не значит, что монстры не превращаются, не бегают на свободе и не убивают. Сбрасывая скорость взятой напрокат машины — клянусь, того же самого четырехцилиндрового куска дерьма, что я сдала в пункт проката в аэропорту Канады, — я заметила в проулке какое-то движение. Остановилась на обочине и вышла из автомобиля.

Место казалось пустынным, как и все маленькие городки после девяти часов. Но я не была уверена, обычное ли это отваливание на боковую, потому что все закрывается, или же население предпочитает не высовывать носа за порог с наступлением темноты из-за волков.

У Эдварда должен быть более серьезный мотив, чем рядовое появление оборотней, раз уж он вызвал сюда меня. Даже если мне предстоит обучать новичка, должна быть причина заниматься этим в Дерьмовилле, то есть, в Кроу-Вэлли.

Из проулка донеслось шарканье подошв по бетону.

— Береженого бог бережет, — пробормотала я и сунулась в машину за пистолетом.

Конечно, было бы лучше взять ружье или дробовик, но как бы мне того ни хотелось, нельзя фланировать по главной улице с огнестрельным оружием длиной с мою ногу. Хотя у меня есть необходимое удостоверение, я не в форме. Меня могут остановить, и начнутся вопросы, ответы… А на это нет времени. Все равно, даже если в переулке окажется волк, он будет достаточно близко, чтобы схлопотать пулю из моего «глока».

Я подкралась к перекрестку и выглянула из-за угла. Единственный фонарь осветил на фоне стены мужской силуэт за секунду до того, как ночной путник исчез за дальним углом здания.

Стоило бы убраться восвояси, да только тихую ночь прорезал протяжный вой. Волоски на затылке встали дыбом, и я встряхнула головой. Когда-то моя толстая коса до пояса пошевелилась бы при этом движении и утихомирила зуд, но я уже давно обрезала волосы и нынче ходила почти с армейским ежиком. Так жить намного проще.

Пока я кралась вдоль фасада здания в том же направлении, что и замеченный ранее мужчина, из окружавшего город леса донесся ответный заунывный хор.

Я выглянула из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть, как волк трусит в сторону деревьев. С облегчением выдохнула. Ждать не придется. Только любитель или новичок выстрелит в оборотня в середине превращения. Объяснить существование наполовину человеческого, наполовину волчьего трупа слегка сложновато. Поверьте, я пробовала.

Хотя я всегда сжигала тело, никогда неизвестно, кто внезапно набредет на меня, пока костер будет пылать. Всегда лучше дождаться завершения превращения в волка, и только потом стрелять.

Но потраченное на бездействие время может причинить вред здоровью. К счастью, я наткнулась на быстро изменяющегося оборотня — либо упорно старается, либо просто очень стар. Не такой крупный, как обычный самец, но определенно волк, а не собака. Даже у крупных собак головы меньше, чем у волков, вот в чем разница между сanis familiaris и сanis lupus.

Пока вой во тьме утихал, волк устремился к лесу. Я позволила ему добраться до деревьев и последовала за ним. На мое счастье, пока я короткими перебежками пересекала улицу, ветер дул в лицо. Но волки все равно обладают превосходным слухом, а оборотни слышат ещё лучше, поэтому мне не хотелось подбираться к противнику слишком быстро и слишком близко.

Но и сильно отставать тоже не хотелось. Перейдя на бег трусцой, я вскоре оказалась в прохладе и темноте лесной чащи.

Городские огни Кроу-Вэлли тут же поблекли, а воздух стал холоднее. Я родилась в Канзасе, где деревьев очень мало, и лес до сих пор меня завораживал. Хвойные исполины — такие же древние, как и некоторые из существ, на которых я охотилась — росли так плотно, что сквозь чащу было сложно пробираться. Наверное, именно поэтому многих волков, как и оборотней, тянуло на север.

Глаза быстро привыкли к сумраку, и я с оружием наготове поспешила за пушистым серым хвостом. Я делала так уже множество раз и давно уяснила, что убирать оружие нельзя. Я не Уайетт Эрп[1] и не собиралась накликать на себя оборотня. Они двигаются быстрее плевков и выглядят в два раза омерзительнее.

Шорох слева заставил меня замереть и резко развернуться в ту сторону. Затаив дыхание, я прислушалась и всмотрелась в темноту. Не слышно ничего, кроме ветра, и видно еще меньше. Остановилась на прогалине — неяркое мерцание луны давало совсем слабое освещение.

Я развернулась и, моргая, поспешила вперед. Где же тот хвост? Передо мной не было больше ничего, кроме деревьев.

— Сукин…

Низкий рык стал единственным предупреждением, прежде чем что-то врезалось мне в спину, обрушив лицом в грязь. Пистолет улетел в кусты. Сердце колотилось так быстро, что я не могла думать.

Сказалась подготовка, и я схватила волка за загривок и перебросила через плечо прежде, чем он успел меня укусить. Если есть хоть что-нибудь, что я ненавижу больше жизни, то это жизнь в мохнатом обличье.

Волк рухнул на землю, взвизгнул, извернулся и вскочил на лапы. Я использовала выигранные секунды, чтобы присесть и вытащить из ботинка нож. Поэтому я и ношу высокие ботинки даже в летний зной — сложно ведь спрятать нож в кроссовке.

Опрокидывая волка на землю, я вырвала у него несколько клочьев серой шерсти, и теперь она летала по ветру. Зверь зарычал. Бледно-голубые и слишком человеческие глаза сузились. Он разозлился, и поэтому не стал лишний раз задумываться перед прыжком.

Зверь сбил меня с ног, но, падая, я вонзила в грудь волка клинок до самой рукоятки и провернула его.

Из раны вырвались языки пламени. При контакте с серебром у оборотней возникала такая реакция. Отчасти поэтому я предпочитала убивать их на расстоянии.

Волк оскалился. Несмотря на жар и кровь, я не выпускала нож, и пока монстр умирал у меня на руках, я смотрела, как его глаза превращаются из человеческих в волчьи. Странно, что мне так и не удалось привыкнуть к этой предсмертной перемене.

Легенды гласят, что после смерти оборотни возвращаются в человеческое обличье, но это неправда. Они не только остаются волками, но и теряют последний оплот человечности, отправляясь в ад — по крайней мере, я надеюсь, что они уходят именно туда.

Когда огонь погас, а волк перестал дергаться в агонии, я сбросила с себя труп и выдернула из раны нож. И тут увидела кое-что тревожное.

Убитый мною волк оказался самкой.

Я огляделась в поисках самца, за которым изначально пошла. Я была уверена, что тень из переулка принадлежала мужчине. Неужели я пошла за волком, который появился с другой стороны?

Тот ли это волк? Или же оборотень из города следил за самкой, так же как и я? Если так, то он атаковал бы одновременно с ней. Они не могут удержаться. Еще одна загадка. И почему я не удивлена?

Я вытащила из кустов пистолет, почистила травой нож и сунула его обратно в ботинок. Вытерла окровавленные ладони о джинсы — уже перепачканные, как и рубашка, но вся одежда хотя бы была темной, а в сочетании с менее чем светлым небом — способной скрыть происхождение пятен.

Ладони горели. Быстрый осмотр показал, что они воспалены, но не обожжены, поэтому я забыла о них и продолжила стандартную процедуру ягер-зухеров — собрала костер, чтобы избавиться от трупа.

Обрызгав мертвого волка особым горючим веществом — новое изобретение нашего научного отдела, — я бросила спичку. Пламя взметнулось выше моей головы: горячее, мощное, ярко-красное. Как раз то, что нужно, чтобы закончить работу поскорее.

До недавних пор сжигание волков занимало долгое, долгое время. Чтобы оставаться нераскрытыми, ягер-зухерам требовалось выполнять свою работу и избавляться от улик незамеченными. Новое горючее значительно облегчало процесс.

Я подумала, что надо бы позвонить Эдварду, пока я жду, когда догорит костер. К несчастью, телефон остался в машине. О да, разбудив босса, я отомщу за собственное пробуждение. А мне нравилось мстить — почти так же, как убивать.

— Это ведь незаконно?

Услышав неожиданно раздавшийся за спиной голос, я выхватила пистолет и развернулась. Мужчина немигающим взглядом уставился на мой «глок».

Я нахмурилась. Мало кто не дрогнул бы под дулом пистолета, направленным в лицо. А я направила оружие прямо ему в лицо. Он подошел так близко, что едва не уткнулся носом в ствол.

И как только незнакомец смог подкрасться так незаметно?

Прищурившись, я оглядела его с ног до головы. Относительно просто, так как рубашки на нем не было.

На руках выступали вены, словно он занимался со штангой — делал больше подходов для рельефа, чем прибавлял вес для силы. Безволосая, но мускулистая грудь с плоскими коричневыми сосками, которые только подчеркивали алебастровое совершенство кожи.

Никогда не любила атлетов. Черт, если честно, я и мужчин-то не жаловала. Такое бывает с девушками, женихов которых у них на глазах рвут на кровавые ошметки прямо в собственной столовой. Тем не менее, я осознавала, что пялюсь на этого парня, завороженная крепкими мускулами его пресса. Взгляд притягивали и его взлохмаченные каштановые волосы, и странно светлые карие глаза, мерцающие в неверном свете луны почти желтым. Я догадалась, что при дневном свете они имеют обыкновенный ореховый оттенок.

Высокие скулы, угловатое лицо. Словно он недоедал и недосыпал. И, несмотря на светлый цвет, в его глазах таилась глубинная тьма. Но все же он был красив той красотой, что превосходила понятие «симпатичный» и совсем чуть-чуть не дотягивала до «великолепный».

Он умудрился натянуть какие-то черные брюки, хотя пуговицу застегнуть не успел, а туфли, наверное, остались там же, где рубашка. Что и объясняло, как он смог подобраться ко мне так близко, а я и не услышала.

Обуреваемая подозрениями, я не убирала дуло от его левой ноздри.

— Вы кто?

— А вы? — парировал он.

— Я первая спросила.

В ответ на мою детскую реплику он лишь приподнял бровь. Удивительно спокоен для парня с пистолетом у лица. Возможно, он не думал, что у меня там серебряные пули.

При этой мысли пальцы крепче сжали рукоятку. Неужели это тот самый мужчина из переулка? Тот, о котором я подумала, что он обратился в волка и убежал в лес?

— Не возражаете? — Он схватил дуло, отодвинул его от своего лица и одним движением вырвал пистолет из моей руки.

Я напряглась в ожидании атаки, но он вернул мне оружие рукояткой вперед. В жизни не видела никого, кто умел бы двигаться так быстро. Среди людей, если точнее.

Будь он оборотнем, то уже выстрелил бы в меня или напал бы вместе со своей подружкой. Я расслабилась, но только немного. Он по-прежнему оставался незнакомцем, и бог его знает, что он забыл тут, в лесу, ночью и босиком.

— Кто вы? — повторила я.

— Дэмьен Фицджеральд.

Дэмьен? Разве это не имя демона? Или по крайней мере так было в каком-то фильме ужасов семидесятых, который я не захотела смотреть. Никогда особо не любила кровавые сцены, даже до того, как нечто подобное начало регулярно происходить и в моей жизни.

Имя Фицджеральд объясняло светлую кожу и темные волосы, даже рыжеватые пряди, выгоревшие на солнце. Но глаза были неправильными. Им положено быть синими, как Ирландское море.

Их цвет волновал меня почти так же, как и плещущаяся в их глубине душераздирающая печаль, огонек вины. Прежде я уже тысячу раз видела это выражение глаз.

В зеркале.

Он сложил свои потрясающие руки на гладкой груди, глядя на меня сверху вниз. Не очень высокий, около ста восьмидесяти сантиметров, но я даже в ботинках едва достигала ста шестидесяти двух.

Мне жутко не нравилось быть низкорослой, хрупкой, почти блондинкой. Но я уже давно знала, что огнестрельное оружие замечательно уравнивает силы. Неважно, что я вешу от силы пятьдесят килограммов — нажать на курок мне это не помешает. Несколько лет занятий дзюдо тоже не навредили.

В дни, когда я еще была мисс Тайлер, я делала мелирование, красила губы розовой помадой и носила высокие каблуки. Пришлось сглотнуть, чтобы подавить рвотный рефлекс.

И смотрите, что мне это дало. Шрамы и внутри, и снаружи.

— Зачем вы сжигаете мертвого волка? — спросил он.

Я глянула в костер. Сложно было сказать, что именно я там жгла, но, возможно, этот Дэмьен околачивался тут дольше, чем я думала. Поэтому я выдала ему те же самые сказочки, что обычно скармливала гражданским.

— Я работаю на ДПР.

Он поморщился — как я уже давно поняла, обычная реакция на упоминание Департамента природных ресурсов. Но не повел себя как большинство людей после знакомства — не стал сбегать без оглядки, сверкая пятками, — а продолжил вопросительно сверлить меня взглядом.

— Что? — наконец не выдержала я.

— Почему вы сжигаете волка? Я думал, они под угрозой исчезновения.

— Охраняемый вид.

Его непонимающий взгляд дал понять, что Дэмьен не в курсе тонкостей законодательства по поводу популяции волков. «Охраняемый вид» означал, что волков могут убивать только определенные люди — например, я, — в определенных обстоятельствах. Что же до обстоятельств…

— В окрестностях зафиксирована маленькая проблема с бешенством у волков, — солгала я.

— Правда? — Дэмьен приподнял бровь.

Не поверил? Что-то новенькое. Я очень, очень хорошая лгунья.

— Правда.

Я говорила твердо. Не хочу больше никаких вопросов. Особенно таких, на которые мне сложно отвечать. Вроде того, как мы отличали бешеного волка от зверя, зараженного чем-то другим.

На самом деле, мы бы и не смогли отличить без проверки в Лаборатории Мэдисона. Стандартная процедура ДПР заключалась в следующем: сначала связаться с местным лесничеством, затем с СИЗЖР — Службой инспекции здоровья животных и растений, федеральным агентством, в чью сферу деятельности входят и проблемы заболевших животных.

К счастью, гражданские зачастую не знали установленного порядка действий государственных служб, поэтому обычно моя ложь прокатывала. Помогало, что само слово «бешенство» отпугивало всех. Люди желали уничтожения вируса, предпочтительнее, еще вчера, и если кто-то в форме и с удостоверением был готов броситься в бой, никто не задавал уточняющих вопросов. Все просто уходили с дороги.

Вот только Дэмьен оказался не таким, как все. Он склонил набок голову, и пряди нечесаных волос скользнули по щеке.

— Бешенство? А почему я об этом не слышал?

Я уже многократно озвучивала эту ложь и на этот раз даже не стала задумываться, прежде чем снова её произнести.

— Эта новость не для ушей всех граждан. Поднялась бы паника.

— А. — Он кивнул. — Так вот почему вы не в форме.

— Точно. Нет смысла зря волновать людей. Я обо всем позабочусь, поэтому можете возвращаться в… откуда вы там. — Я нахмурилась. — Откуда вы взялись?

— Из Нью-Йорка.

— Прямо сейчас?

Его губы дернулись в подобии улыбки.

— Нет, изначально.

Это объясняло его легкий акцент — возможно, Бронкс, но не уверена. У девушки из Канзаса, последние несколько лет обитавшей в лесах в погоне за оборотнями, не слишком много возможностей изучать акценты привлекательных ирландцев из Нью-Йорка.

— И давно вы здесь живете? — спросила я и отвернулась, чтобы поворошить угли сучковатой палкой.

— Вы так и не сказали, как вас зовут, — парировал он. — Есть ли у вас какое-нибудь удостоверение?

Я продолжила ворошить угли, думая, что бы сказать. Ничего не изменится, если я скажу ему свое имя. В заднем кармане лежит удостоверение сотрудника ДПР. У сообщества ягер-зухеров имелись колоссальные ресурсы, в некоторых случаях поражавшие воображение. Но почему он так интересуется?

— А вы что, полицейский?

— Вообще-то да.

Я вскрикнула и развернулась. Дэмьен Фицджеральд исчез, словно корова языком слизнула.

Вышедшая на поляну женщина была одета в форму шерифа. Высокая и мощная, что сразу же меня взбесило, она шла с уверенностью, которая мгновенно выдавала в ней человека, способного защитить себя даже без пистолета. Темные волосы были подстрижены коротко, обрамляя привлекательное, но не смазливое лицо.

Она посмотрела на погребальный костер волка, потом на меня.

— Должно быть, вы ягер-зухер.



Глава 1  | Охотничья луна | Глава 3







Loading...