home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7

Меня разбудил крик. Я уже вскочила, схватившись одной рукой за ружье, а другой — за дверную ручку, когда поняла, что вопль прекратился.

Напряженно прислушиваясь, я попыталась определить направление, но уловила только завывание саксофона из бара внизу.

Сорочка промокла от пота. Сердце колотилось аж в самом горле. Я вся покрылась гусиной кожей. И все же мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — меня испугал собственный крик.

— Дерьмо.

Я поставила ружье у двери. Рука тряслась, и я сжимала кулак, пока пальцы не заболели. Я подошла к раковине, сунула голову под струю воды, попила прямо из-под крана, затем подставила под бегущую воду запястья с пульсирующими венами. Постепенно сердцебиение пришло в норму.

Если бы Эдвард увидел меня сейчас, я оказалась бы в большой беде.

Из-за своего прошлого я обязана четыре раза в год посещать специально обученного психолога ягер-зухеров. Это всего лишь означало, что я научилась говорить именно то, что нужно, чтобы меня признали годной к службе.

Я понимаю, что убийством оборотней мою семью не вернешь.

Нет, в свободное время я не разыскиваю белого волка.

— Сны закончились, — прошептала я.

Пустая комната, в которой еще звенело эхо моих криков, издевалась надо мной.

Мне уже давно ничего не снилось. Сон в дневное время снимает проблему кошмаров. Но они все еще там, поджидают, когда я оплошаю. Прямо как оборотни.

Я вскинула голову. Во все стороны полетели капельки воды. Голова кружилась. Я задыхалась. Чувствовала слабость. Я знала, как заставить все это исчезнуть. Кровь. Их. Немедленно.

Всего лишь несколько часов назад я решила не охотиться, но это было до сна. У меня больше не было выбора.

Подхватив ружье, я вышла за дверь.

Часы показывали почти четыре утра. У меня оставалось не слишком много времени до рассвета. Но хватит и того, что есть. Должно хватить.

Дойдя до подножия лестницы, я нахмурилась. Все машины по-прежнему стояли на парковке. Саксофон продолжал завывать. Свет внутри оставался включенным. В этой глухомани вообще слышали о комендантском часе на продажу алкоголя?

В октябрьскую ночь окна были закрыты. Я не могла винить обслугу. Так далеко на севере первые морозы могли ударить в любой момент.

Стекла мутные — из-за их старости или из-за густой завесы сигаретного дыма. Так или иначе, я не могла разглядеть, что происходит внутри… Только тени. Ни одна из которых не двигалась. Но с другой стороны, там и раньше никто не шевелился, не считая поднесения бокалов ко ртам.

Я выбросила из головы загадку клиентуры бара. У меня были более важные причины для беспокойства. Можно спросить у Джесси о правилах продажи алкоголя по ночам. Если меня это действительно волнует. Или пожаловаться Дэмьену, хотя лучше мне его избегать, насколько это возможно. Больше проблем мне в жизни не нужно, а у Дэмьена Фицджеральда просто на лбу написано: «Проблема».

Я почти вбежала в лес, шумно продираясь сквозь кусты. Я не пыталась таиться. Так как от волнения меня несколько раз подряд бросало в пот, я, должно быть, пахла как дикое животное. Волосы, несмотря на душ в раковине, торчали грубыми жесткими прядями. Мне было все равно.

Я хотела, чтобы они слышали меня, чуяли, преследовали. У меня нет в распоряжении всей ночи.

— Давайте же! — крикнула я, ускоряя шаг.

Эдвард учил меня по возможности чаще охотиться с деревьев. Даже в случае обнаружения логова предпочтительнее убивать оборотней с дерева, а не с земли.

Волки быстрые, вервольфы увертливые и коварные. Тело волка, мозг человека — смертельная комбинация. Высокое дерево — самое безопасное место. Пусть эти волки и особенные, летать они не умеют — пока что.

Но иногда подворачивалась возможность, а удобного дерева поблизости не оказывалось. Если Эдвард когда-нибудь узнает, как часто я нарушала правила, чтобы убивать монстров, он отзовет мою охотничью лицензию дольше чем на один день. И запрет меня в психушке. Снова.

Я прибавила скорости, чувствуя необходимость забраться глубже в лес, подальше от Дэмьена и его феноменального нюха. До рассвета я планировала развести еще один костер.

До того как стать ягер-зухером, я была в сносной форме, но стоило мне вступить в их ряды, как выяснилось, насколько я неспортивна. Волки поймают меня, даже если я побегу. Им под силу развивать скорость до двадцати метров в секунду и покрывать двести километров в день, хотя в среднем они проходят шестьдесят. Волки могут преследовать стадо около десяти километров, а затем ускориться. Оборотням не нужны сверхъестественные способности, когда всего лишь то, что они превращаются в волков, делает их сверхлюдьми. Вот почему я всегда ношу с собой ружье.

— Здесь только я! — крикнула я. — Я тут одна-одинешенька. Прошу к столу!

Инструкция ягер-зухеров гласила: мы должны быть уверены, что стреляем в оборотня. Один способ удостовериться — предпочтительный способ — это увидеть, как зверь перекидывается. Однако Эдвард научил меня нескольким другим, менее точным, но не менее эффективным способам проверки.

Настоящие волки кинутся прочь от человека. Только оборотни побегут людям навстречу.

И волки, и оборотни выберут слабейшего из стада. Только оборотни способны напасть на сильного. Только животные с человеческим интеллектом нападут с военной точностью.

Хрип моего дыхания, топот ботинок, треск ветвей почти заглушили шепот ветра в кронах деревьев, жужжание еще не впавших в спячку комаров, шорох ночных созданий в подлеске. Из-за этого я не услышала безмолвие. Не сразу.

Но к тому моменту, когда я заметила, каким все стало неподвижным — жутко неподвижным — было уже слишком поздно. Они стремительно приближались со всех сторон.

— Стандартный боевой порядок для атаки, — пробормотала я. — Боже, как вы предсказуемы.

Гении из оружейного отдела ягер-зухеров модифицировали мое ружье из полуавтоматического в полностью автоматическое. Оружие выглядело самым обыкновенным, но таковым не являлось. Одна из причин, по которым я предпочитала его ДПР-овскому дробовику стандартного образца — неплохое ружье, но не против сверхъестественных поганцев.

Само собой, автоматическое оружие было совершенно незаконным — ну так арестуйте меня. Не думаю, что оборотни станут жаловаться на нечистую игру из-за того, что я владела оружием современного террориста. Когда я закончу, им останется только гореть.

Первый прорвался сквозь листву справа от меня. У них редко получалось ждать. Подкрадываться. Нападать согласованно. Кто-то всегда не выдерживал, и тут-то я его и подлавливала.

Я подождала, пока не увидела белки их глаз. То, что у них есть белки — для меня основание в них стрелять. Посмотрите в человеческие глаза, а потом в волчьи, и сразу поймете, что я имею в виду.

Я выстрелила в грудь серому волку, затем следующему за ним, и следующему. Повернулась спиной к этим телам и скосила остальных широким полукругом ружейного огня.

Оборотни хороши в планировании, но вот импровизация им недоступна.

Последний оборотень рухнул на землю, и в лес вернулась тишина.

— Автоматическое оружие, специальные пули. Каждый раз их уделывает, — пробормотала я.

Сердце все еще колотилось быстро и громко, но руки трястись перестали. Я больше не чувствовала слабости. Больше не слышала голосов в голове или криков в ушах. Жизнь хороша.

Я пересчитала тела. Восемь. Неплохо для одной трудовой ночи. Чертовски хорошо для одного часа.

Я наклонилась, собираясь стащить их в одну кучу — чтобы легче было сжигать, милая Красная Шапочка, — и тут позади меня раздался низкий яростный рык.

Я крутанулась на месте, одновременно вскидывая ружье. Я никогда не откладывала его в сторону. Никогда. Нечто подобное со мной и раньше случалось. Чего не случалось, так это последовавшего при спуске курка щелчка, возвещавшего, что магазин пуст.

Волк, красно-коричневое чудовище с большими карими глазами, оскалил зубы. Он напал на меня с фланга. Ублюдок.

— Умнее своих приятелей, да?

Его губы приподнялись, превращая подобие усмешки в оскал. Я двинулась, согнув руки и отводя ружье назад как биту «Луисвилльский отбивающий»[3].

— Подавай.

Он атаковал. Я замахнулась. Ружье врезалось в его голову, но недостаточно сильно. Он ударил меня в грудь и повалился вместе со мной на землю.

Эдвард научил меня миллиону вещей. Первой, и на данный момент самой полезной, было то, как схватить оборотня и не дать ему съесть твое лицо.

Одной рукой я вцепилась ему в дыхательное горло, а другой — в морду и держала. Пока все идет нормально. Но как долго я смогу его удерживать?

Лапы молотили, когти скребли в поисках опоры. Царапин я не опасалась. Ликантропия это своего рода вирус. Как и бешенство, она передается через слюну. Будет больно, но царапина не сделает меня мохнатой. Как бы там ни было, стоит этим зубам хотя бы проколоть мою кожу, и еще до конца дня я начну поедать коллег сырыми.

Я глубоко вдохнула и попыталась оттолкнуть оборотня. Ничего не вышло. Зверь сильнее меня. Я обречена.

Треск, рычание… и тут из темноты с шумом выскочило еще одно мохнатое создание. Я напряглась в ожидании второго нападения.

Вместо этого вновь прибывший врезался оседлавшему меня волку в бок, и они кубарем откатились от меня в вихре зубов, когтей и хвостов.

Не теряя времени, я вскочила на ноги, нашла свое ружье и зарядила его, пока огромный красно-коричневый волк и более мелкий бурый катались по поляне.

Волчью схватку я видела только по телевизору, а драку оборотней — вообще никогда. И была рада, что мне до сих пор не довелось стать этому свидетелем. Наблюдать сочетание тела животного и человеческой беспощадности было жутковато.

Они полосовали и рвали; земля промокла от крови, клочки меха летели в разные стороны. Мне следовало застрелить обоих или по крайней мере убежать. Вместо этого я могла только неотрывно смотреть, одновременно напуганная и завороженная этой первобытной дикостью.

Красно-коричневый волк был больше, шире, сильнее. Но бурый был разъярен. Он все время рычал, словно дразня крупного волка, провоцируя его на более отчаянные поступки. Обоих покрывала кровь — собственная и соперника, — и тут вдруг меньший волк, прихрамывая, вырвался и с трудом отошел.

Настоящий волк отпустил бы его. Красно-коричневый оборотень напал. Второй зверь ждал, склонился, выжидая, словно сдавался, затем дернулся вверх и одним мощным рывком выдрал громиле глотку. Я была вынуждена восхититься его техникой.

Раненый зверь сделал несколько шагов, словно хотел убежать, спрятаться, возможно, вылечиться, но было слишком поздно. Он рухнул на землю уже мертвым. Бурый волк теперь нормальной поступью подошел к своему призу.

— Умный мальчик, — пробормотала я.

Он поднял взгляд и наклонил голову. Подняв ружье, я прицелилась ему точно промеж глаз. Я не могла рассмотреть их цвет. Ночь была слишком темной, луна — очень тусклой, а лес — чересчур густым. Но это были человеческие глаза. Уж это я могла сказать наверняка. И этого мне было достаточно.

Я подумала о Джимми, своей сестре, брате, родителях. Вспомнила других людей, которых убили оборотни, другие места, которые они опустошили. Ненависть, жившая во мне — каждый день, каждую ночь — вспыхнула, и мой палец напрягся.

Волк продолжал смотреть на меня. Он не пытался убежать. Я могла поклясться, что он умолял меня выстрелить. Поэтому я замешкалась, вспоминая, что сказал Кадотт.

Что если они хотят, чтобы их убивали?

— Черт.

Если оборотни этого хотели, я точно не выстрелю.

Я опустила ружье. Волк зарычал. Шерсть у него на загривке встала дыбом. Что-то здесь очень неправильно.

Оборотни жаждут человеческой крови. Они не убивают друг друга. Что же не так с этим волком?

Мог ли он быть не оборотнем, а кем-то иным? В качестве ягер-зухера я разного насмотрелась. Эдвард повидал еще больше. Каждый день чудесным образом на свет появлялись новые монстры — одна из причин, по которым Эдвард теперь меньше охотился и больше сидел в офисе. Дело, начатое им после Второй Мировой войны, продолжало все разрастаться и разрастаться.

Я уставилась на бурого волка и задумалась над возможными вариантами. Чудовище оно и есть чудовище, не так ли? То, что я убивала оборотней, еще не означало, что я не могла убить кого-то еще. Назовем это бонусом.

Но я не смогла заставить себя убить волка. Сама не знаю почему. Ночной кровавый пир меня не беспокоил. Я видела намного хуже, а также бывала тому причиной.

Если уж говорить откровенно, кровь и стрельба возбуждали. Запишите девять баллов в пользу хороших ребят. Вот только мои из них лишь восемь.

Ужасно не хотелось уничтожать такую идеальную машину для убийств. Особенно когда она, похоже, была на моей стороне.

— Отлично, — сказала я. — Валяй. Убей так много, как только сможешь.

Волк снова исполнил этот собачий наклон головы. Жаль, что вся морда у него была в крови. Повстречай я собачку вроде этой, до смерти бы перепугалась. На самом деле… я и была напугана.

Вместо того чтобы дождаться его бегства, а затем сжечь волков, как и следовало поступить, я взяла ружье и направилась обратно в трактир быстрее, чем пришла сюда.

Оставлять одного из них в живых было не в моей природе, но, как я снова и снова повторяла себе, ожидая восхода солнца над деревьями, я всегда могу убить этого оборотня позже.



Глава 6 | Охотничья луна | Глава 8







Loading...