home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8. Озёрники

Я вздрогнул и открыл глаза, вынырнув из трясины дневного кошмара.

Очередное пробуждение во тьме и холоде. С натугой я втянул в лёгкие сухой воздух подземелья. Солнце недавно закатилось за горизонт, небо ещё, наверное, не потемнело, поэтому так тяжело дышать и вообще лежать. Темнота давит на череп, в виски частой дробью стучит затихающая боль. Тело неповоротливое, онемевшее и остывшее от долгого лежания. Одежда и подстеленные ветки с сухой листвой ничуть не помогли сохранить тепло. Да и рухнул я срубленным деревом с первыми лучами солнца, несмотря на то, что находился на глубине метров эдак десяти от поверхности земли и от этих треклятых лучей.

Какая напасть меня разбудила раньше обычного? Как правило, просыпаюсь поздним вечером.

Астрал не проверить из-за гоблинской заглушки, приходится полагаться в основном на слух и обоняние.

В тоннелях у развилки, где нахожусь, ни души. Ну да, никто не хочет томиться в низких ходах, похожих на норы. Тут ни встать прямо, ни пройти. Гоблинам удобно, они бегают, слегка пригибаясь. Им и биться легко, знай себе коли копьецом и бомбы с зажигательным маслом кидай в неприятеля.

Горцы с оборотнями плохо переносят убежище. Вчера тролли ворчали и плевались, наёмники скрипели зубами и при первой возможности старались выйти на поверхность к дежурившим дриадам и древням. Клеймёные под землю не спускались, полагаясь на маскировочную одежду и чары скрытности. Перемещаются по аранье они, между прочим, не хуже синекожих. У Проклятых мнения насчёт пребывания в подземной тюрьме не спрашивали, связанными их поместили в самую глубокую яму на окраине владений бельбена, Смуглянка ещё и блокирующие айгату печати поставила и оградила пленников спецбарьером, окончив очередной допрос.

На развилке, выбранной мною для сна, сравнительно просторно. Отсюда проще добираться до точек выхода вокруг Зеркального озера. Гоблины славно потрудились, прокопали обширную сеть тоннелей, переполненных разнообразными ловушками и будто специально созданную для диверсионной деятельности. Единственный недостаток — диаметр ходов, рассчитанный на коротышек и усложняющий наше передвижение.

Куда все, демоны подери, подевались?! Командиру одиноко, новости узнать не у кого.

Шумно выпустив из лёгких воздух, я поднялся с импровизированного ложа.

В колени уткнулся влажный прохладный нос. Акела, вот кто в беде не бросит и не улизнёт, сославшись на тесноту тоннеля. Ха, белому волку в подземелье самое то, ростом он с гоблина, что ему не мешает свободно носиться по ходам и крутиться, гоняясь за собственным хвостом.

— Пойдём, дружище, подышим свежим воздухом, — потрепал я за ушами Акелу и, согнувшись в три погибели, нащупал у изголовья лежанки Маркарта.

От руки по телу разлилось тепло, прогоняя тяжесть прошедшего дня и очищая сознание от остатков кошмаров. Не помню приснившегося, просто уверенность — ничего хорошего бог снов не послал. В миг пробуждения меня точно из ледяной болотной жижи выдернули.

Родичи Акелы поприветствовали меня тихим ворчанием. Волки пошли со мной рядышком, касаясь боками моих ног и рук. Не зря моих пушистых друзей называют на севере белой смертью, шагов их почти неслышно. Отойди они на метр, и очутишься в тишине, об атаке узнаешь лишь в момент смыкания клыков на горле.

Восемьдесят шагов прямо, поворот. По выступам на потолке, служащим знаками для ориентации под землёй, я убедился в правильности выбранного направления. Через полторы сотни шагов по извилистому тоннелю крутой подъём по выдавленным в глине ступеням, снова поворот, идти до упора, игнорируя боковые ответвления. Помню-помню, Гродак, твою лекцию по расположению ближайшего выхода.

В конце тоннеля наткнулся на глухую стену. Встав точно под ней, упёрся плечами в потолок. Надо мной заскрипело, и в открывающееся отверстие подул морозный ветерок, сверху выпала, раскладываясь, хлипкая деревянная лесенка, стукнув нижним краем о твёрдый пол.

— Прошу на выход, — подтолкнул я волка и шагнул за ним, выпрямляя спину.

Лесенка завибрировала от ступающих по ней лап. Нет уж, подожду. Рассчитана конструкция на малый гоблинский вес, сломаем, чего доброго. Перед бельбеном отвечать за порчу имущества неохота.

Я поднялся по прогибающимся ступеням за исчезнувшими в проёме волками. Охх! Открывшийся мне на поверхности астрал ошеломил богатством ощущений, словно в тёмной комнате отворили дверь, и оттуда хлынул поток слепящего света. На несколько минут я выпал из реальности физического мира, фиксируя бессчётное число аур, эманаций и течений айгаты.

— Повелитель?

Шёпот дежурящей у выхода дриады показался оглушительным рёвом водопада. Я сконцентрировался на звуках и запахах зимнего леса. Постепенно астрал и физическая реальность срослись в неразрывное целое, дополнив друг друга и создав для меня подробную картину происходящего.

Вершина холма, усеянного громадными валунами. Вокруг высоченные сугробы. Подо мной раскинулась аранья, на юге граничащая с озером, на берегу копошатся мелкие духи — стихийные и лоа. Мирно спят деревья. Со мной дриада и древень, в радиусе километров пяти больше никого разумного. По идее, у озера положено быть дозорным постам троллей. Они как бы есть, и их как бы нет — еле уловимая аура синекожих в определённых зонах явно не принадлежит живым. Скорее, предметы троллей, простенькие постройки, почему-то брошенные.

На краю зоны астрального восприятия мелькнула аура оборотня. Волколак, его трудно отличить от зверя. Разгуливает по берегу, на открытой местности. С ним десяток таких же разумных. Занятно. Дисциплинированное подразделение вроде, профи, и ведут себя, точно туристы на пляже курорта, ходят, разглядывают красоты природы. Хоть построение правильное, прикрывают друг друга.

— Геста, у тебя зрение получше моего, видишь вон там, — я указал рукой дриаде направление, — оборотней?

Девушка повернулась, застыла, верно, всматриваясь вдаль, и ответила:

— Да, повелитель. Наёмники. Осматривают лагерь синекожих.

Тролли ушли? Да быть того не может!

— Геста, поясни, пожалуйста. Лагерь племён, осаждавших озеро, опустел?

— Да, ранним утром. Тролли даже ловушек, по-моему, не оставили. Вдруг снялись с места и потянулись на юго-восток.

В леса Чёрного Копья. С какого перепуга? Получили весть о разгроме в Пограничье, встревожились из-за подхода подкреплений к озёрникам и решили не рисковать? А то ведь соседи воспользуются бедственным положением и захватят селения племени, женщин уведут, стариков с детьми вырежут по традиции завоевателей. В результате разбитое воинство Болотного Отшельника обречено на позорную участь бездомных кланов.

Плюс имперцы в состоянии ударить с севера. Армия, собранная по приказу императора с целью освобождения Пограничья, покончит с обескровленными племенами и осуществит мечту торговых гильдий — очистит северный Ксарг от синекожих, открыв доступ к редким товарам. Граница империи передвинется, люди счастливы.

С Водяными Крысами не станут возиться. Сборную солянку из кланов разных рас попросту сметут, словно щётка мусор. Зачем торговцам аборигены? В роли дешёвой рабочей силы, и то вряд ли, плохие из троллей рабы, постоянно мятежи поднимают, слишком свободолюбивы. Проще вырезать под корень, чтоб не мешали бизнесу, и переселить сюда люд из Пограничья.

Закончится завоевание известно чем. С юга подопрут тролли и, помаленьку расшатав защиту империи, отбросят самоуверенных людей за Громовую реку. Так было не раз.

Настораживает меня уход троллей. Будь я болотным отшельником, сперва понаставил бы ловушек на месте лагеря, лоа напичкал бы, одержимыми, сюрпризы неприятные устроил, дабы озёрники не надумали кинуться в погоню. А то выглядит спешное отступление натуральным бегством. Зораг-Джин пожертвовал авторитетом лидера и великого шамана. Ради чего?

Надо проследить за уходящей ордой до её распада. Если племени ничто не угрожает в краткосрочной перспективе, воины кланов разойдутся по своим селениям. Удержит орду только общий враг, вторгнувшиеся в леса Чёрного Копья. Я даже догадываюсь, кто именно.

Дриады с древнями дежурят у выходов из тоннелей, наблюдая за неприятелем и сообщая Смуглянке как моей заместительнице о действиях синекожих по мыслесвязи. Поскольку партизанская война отменяется, дозоры урежу вдвое. На днях вовсе уберу.

— Геста, возьми двух девчат и догоните троллей. Присмотрите за ними, через три дня пришли ко мне сестру с докладом. Ещё через три направь к Зеркальному озеру вторую, спустя седмицу найди меня сама. Я хочу знать, не обманывает ли нас Болотный Отшельник. Увидите разделение орды на небольшие отряды — возвращайтесь. Заметят вас — немедленно возвращайтесь. Повернут к озеру — срочно отправь сестру ко мне. В бой старайтесь не ввязываться.

— Слушаюсь, повелитель! — О, сколько гордости в голоске.

— Не зазнавайся, Эстер по-прежнему старшая над вами. За синекожими идёшь ты, потому что у тебя полон запас айгаты. Выбери в помощницы сестёр, у которых примерно столько же духовной и жизненной энергии.

— Да, повелитель. Я поняла, — тише произнесла Геста.

— Наткнёшься на Авариэль, передай, пусть придёт ко мне. Я буду в брошенном лагере троллей. Ступай.

Зашелестело, и аура дриады полностью слилась с аурой земли. Не производя ни звука, девушка удалилась.

Я сошёл с холма по ложбинке меж валунов, будто специально проделанной для спуска. По рассказам Гварда, раньше здесь стояли идолы, коим поклонялись тролли задолго до возникновения современных племён. Во время одной из войн идолы разбили на куски и раскидали по холму и берегу. Озёрники, тем не менее, не прекратили поклоняться им. Ежегодно в ночь тройного полнолуния на холме собираются ведьмы тролльих кланов и совершают непонятные для мужчин обряды.

На берегу было пустынно. Болотный Отшельник увёл воинов, наплевав на возможный «хвост». Наверняка разослал духов проводить разведку и прикрывать тылы отступающей орды, не дурак же, хотя и не устроил нам «подарка» в виде ловушек в лагере.

Чем дольше прогуливаюсь по берегу, тем сильнее чую подвох. Как бы не пришлось столкнуться с бедой большей, нежели орда троллей. Кто представляет опасность для военного союза племён? Не одно Чёрное Копьё ушло, с ним Мёртвые Медведи и куча мелких. К ним домой общий враг нагрянул. Стихийное бедствие? Врата в Серые Пределы распахнулись, а то и того хуже, в Бездну? Не очень-то и фантастические варианты в Трёхлунье. Подобное бывало в истории. Крайне редко, в единичных случаях.

С другой стороны, союзникам болотного отшельника самим делать у озера нечего. Не взяли остров совместными усилиями, не возьмут и в одиночку.

— Арвак, — негромко окликнул меня подошедший командир наёмников.

Оборотни не торопясь обступали нас. Вдалеке, разбившись по двое-трое бойцов, находящихся на значительном расстоянии друг от друга, обходили брошенный лагерь горцы.

— Да, Тайбер, — отозвался я, поворачиваясь.

— Тролли углубились в лес. По словам Авариэль, ловушек они не оставили. Что прикажешь? Мы не против нагнать синекожих и напасть на них. Немножко куснём и отступим.

Судя по тону, беорн ухмыляется. Оно ясно, трофеев парни набрали чуть, ожидали-то разорения деревень и богатой добычи, вместо чего похоронили бойцов, не получив ровным счётом ничего сверх стандартной платы за услуги.

Завершение осады озера означает выполнение контракта. Отпускать наёмников не хочется, а надо. Задержатся они только при условии дополнительной награды за труды.

— Для вас у меня другое задание. Отдохните денёк-другой здесь, и двинемся в леса северных племён, чьи воины почти поголовно истреблены под Веспаркастом. Селения без защиты здоровых мужчин, опытных шаманов кот наплакал, так что они станут лёгкой добычей.

Кабы не империя, был бы замечательный расклад. Сжигаем энное количество деревень наших северных соседей и выжившему населению предлагаем присоединиться к Водяным Крысам. Отказавшихся вырезаем, занимаем бесхозные леса, прирастая новыми кланами и охотничьими угодьями, начинаем сотрудничать с имперскими контрабандистами и торговать.

Ах, мечты, мечты!

Переговорю с Гвардом об имперских амбициях. Может, посоветует чего. Человек он по меркам Пограничья солидный, со связями, глядишь, избежим тотального истребления.

— Мы тут походим ещё и встанем у устья реки, — уведомил Тайбер.

Правильная позиция. У речки застать врасплох наёмников, выставивших охранение, задача трудновыполнимая. С двух сторон местность просматривается.

— В деревушке? — уточнил я.

— От деревни пепелище одно. На пригорочке над рекой тролли дозорный пост обустроили, там и встанем. Понадобимся — пришлёшь вестового.

Лагерь троллей тянулся вдоль берега, начинаясь примерно в сотне шагов от кромки льда, и делился на три части, между которыми находились дозорные посты. Так обеспечивалось непрерывное наблюдение за озером. Повсюду предметы, носящие отпечатки аур бывших владельцев. Изредка попадаются кожаные бурдюки, служившие подстилкой ветхие шкуры и сломанное оружие. Кое-где торчат наполовину разобранные шатры вождей — каркасы из веток и жердей, напоминающие оголённые хищниками рёбра животных. Унылая картина. Горцы с оборотнями искали, чем поживиться, выгребая из останков лагеря всё, имеющее маломальскую ценность — дырявые шкуры, забытую впопыхах утварь. В хозяйстве сгодится.

Жизнь в аранье и водах под толщей льда оцепеневшая, неподвижная. Ненормально это. Местность истощена, вольготно себя здесь чувствуют лоа, а деревья, к примеру, на последнем издыхании. Рыба в озере, и та еле живая. Будто упыри пировали. В лагере полно пустых пятен, где проводились ритуалы колдунов. Возможно, в действиях шаманов причина истощения местности. Болотный Отшельник, работая с лоа, транслировал жизненную энергию в Серые Пределы.

— По лесу вокруг озера целые вымороженные поляны, — застала меня Смуглянка за изучением одного из таких пятен. — Деревья, трава, земля — всё умерло. Шаманы открывали Врата Миров, призывая свиту покровителей из Серых Пределов, и приносили в жертву кроме разумных и зверей ткань реальности в радиусе полусотни шагов. Не ступай на пятна, рискуешь провалиться в мир духов.

— И надолго нам такое счастье привалило? — я на всякий отошёл от покрытой инеем проплешины, в центре её истекало айгатой углубление от переносного тотема-жертвенника.

— Сложно сказать. Зависит от того, сколько энергии перекачали в лоа.

Вот ведь, натуральные гибляки искусственного происхождения. Не забыть сказать о них Водяным Крысам.

— Оно убирается? — кивнул я на пятно.

— Мы в Эладарне с ними боролись очистительными ритуалами и лунными артефактами. Троллям наш способ не подойдёт.

Угу, синекожие не переносят эльфийской магии. И высокорожденных, поэтому Клеймёным лучше не попадаться им на глаза. И не им одним. Древесники у троллей пробуждают стойкую неприязнь, создания эладарнской культуры всё же. Получается, мой отряд телохранителей нельзя показывать озёрникам.

А ведь шаманы пронюхают о девчатах поблизости, донесут вождям, и страшно представить, чем закончится знакомство троллей с дриадами. В лучшем случае от меня отрекутся, изгнав, в худшем прольётся кровь.

— Разведчики доложили только что о разделении Орды. Синекожие расходятся по своим лесам. Ты думал о будущем после войны? — неожиданно сменила тему Смуглянка.

Отлично! Значит, проблемы исключительно у Чёрного Копья.

— Спасибо за новость, — улыбнулся я. Война таки завершена!

Встаёт вопрос о том, кто куда подастся. Передо мной встаёт остро, ибо девчат с древнями бросать не собираюсь. Следовательно, у Водяных Крыс я погощу денёк-другой и уйду, забрав с собой по меркам тролльей лесной войны отряд, сопоставимый по численности с группой воинов крупного клана. Горцы, древесники и оборотни пойдут со мной. Мечты об усилении племени горными троллями накрылись медным тазом.

Древни до лета отдохнут в городе дварфов Куркембе, оберегая детвору, горцы навестят родню в Седых горах, я с дриадами нанесу визит мессиру Арнальдо де Виллано на Брадосе.

Выяснив, чего хотят Ночные Охотники, и забрав Лильку, — подсказывает мне чутьё, разрешится с ними конфликт — зачищу куркембские шахты, о чём просили дварфы, получу вечный вид на жительство. Ну, а коли не улажу разногласия на Брадосе, не придётся ни о чём беспокоиться.

— Проклятые заговорили? — спросил я о наболевшем.

От пленников до сих пор не удалось добиться вразумительных ответов. У человека Авариэль наткнулась на необычайно крепкие ментальные щиты, их обход требовал времени. Сосуд Полночной Плеяды она вообще сочла безумным и не представляющим интереса. По-моему, Смуглянка побаивалась лезть к нему в голову, узнав о вселённых в него сущностях.

— Молчат, — вздохнула Авариэль. — К завтрашнему утру заклятья обойдут защиту человека, и я выпотрошу его память.

— Замечательно. А я опять потолкую со вторым.

Прошлый сеанс общения с Полночной Плеядой принёс не совсем тот результат, на который я рассчитывал — обозлённые на весь свет и в особенности на свергнувших их ангелов младшие боги, найдя во мне благодарного зрителя и слушателя, — как-никак, аллирский князь был помимо прочего жрецом, посвящённым в таинства звёздных богов, что оставило отпечаток на его душе, да и метка Маркарта на Плеяде повлияла на их общительность, — вывалили на меня массу образов и переживаний, чуть не похоронивших мой разум. Я несколько суток приходил в себя после такой «беседы». На то, чтобы разобраться в информации, уйдут месяцы, а то и годы, однако, спросить я намерен не об истории борьбы и страданий небожителей, а о Проклятых.

— Ну-ну, удачи. Не представляю, каким образом ты собираешься с ним разговаривать. Он безумец и не выдаст ничего связного.

— Посмотрим, — пожал я плечами.

Смуглянке пока необязательно знать о Плеяде и моём влиянии на божков. Для неё мечник — сумасшедший метаморф, одержимый неведомыми сущностями.

— Твои ребята вызнали, куда святоши Крылатого Единорога увезли Лунную Слезу? — сменил я тему.

— Она в крепости на озере Тельперинг, где же ещё, — фыркнула Смуглянка. — Самое защищённое место в королевстве, кладбище древнейших языческих, демонических и прочих артефактов. Но тебе не требуется Лунная Слеза для победы над верховным жрецом. Я тут на днях исследовала твоё трофейное копьё. Оно то самое, о котором сложено немало тролльих легенд. О нем написано и в наших, эладарнских хрониках. Мы прозвали его Майякартом, Убийцей Богов за способность одним ударом убивать высших астральных сущностей. Если верить записям историков, оно с равным успехом разит и духов, и нефелимов.

Ну, почти верно. Имя исковеркали немного, да ладно. За прошедшие тысячелетия эльфы, верно, совсем забыли магический язык Первородных, перейдя в ритуалах и построении заклинаний на енохианский.

— Иными словами, кража Лунной Слезы и её применение против Габрилла отменяются? Правильно понимаю?

— Ты недоволен, или мне показалось? — вопросом на вопрос ответила Смуглянка. — Нет, ты не понял. Иными словами, тебе не стоит беспокоиться о дополнительном артефакте, ибо энергии твоего хватит с лихвой, чтобы похоронить и верховного жреца, и его храмовников. Должно хватить. На случай недостатка айгаты я использую Лунную Слезу. Вообще-то, я спрашивала тебя о будущем потому, что собираюсь в Тельперинг, и мне важно знать, не угодишь ли ты в моё отсутствие в очередную передрягу.

Хм. Проклятая война превратила меня в недоверчивого, сомневающегося в людях типа, и во многом вина в том покойного Марна.

— С какой стороны поглядеть. Проведав озёрников, пошуршу в лесах соседних племён, сожгу пяток-другой селений враждебных кланов. Нужно возместить убытки от найма оборотней. Дойду до Вала, а там отпущу наёмников и отправлюсь в путешествие по империи.

— Решил отвлечься от кровопролития, насладиться прелестями имперских городов и придорожных трактиров? Либо… наоборот? Учинить резню, прикидываясь странником? Скажу сразу: выгоднее всего изображать ищущего исцеления от неизлечимой болезни пилигрима. Стражники не цепляются, простой народ сочувствует, разбойники пугаются. Выучи Символ Веры и основные молитвы. Пригодятся при встрече со священниками и рыцарями. К молящимся у них доверия больше. А если серьёзно, побудь в аранье до моего возвращения. Приду с артефактом, и вместе «попутешествуем» по империи. Я быстренько обернусь, седмицы за две.

На Брадосе пользу от Смуглянки трудно переоценить, но мне не хочется терять времени на ожидание. Две седмицы слишком долго, столько же времени уйдёт на полёт воздушным судном. И путь до ближайшего лантарского «аэропорта» займёт дни.

Знать бы, какую штуку задумали выкинуть Ночные Охотники. Скрытница с командой бойцов плюс дриады — древни слишком выделяются в городе — определённо пригодились бы. Шансы на благополучный исход повышаются в геометрической прогрессии. Я отвлеку внимание коллег де Виллано, а Клеймёные освободят сестрёнку, девчата будут на подстраховке на случай большого переполоха.

— Тебе обязательно именно сейчас отправляться за артефактом? Нельзя ли отложить это дело, скажем, на месяц? Всё равно ты планировала сколько-то седмиц потратить на лесную войну.

— Что у тебя стряслось? — голос Смуглянки был серьёзен. Она понимает, отрывать её по пустякам я бы не стал. — Рассказывай.

— Прежде всего, необходимо окончательно решить вопрос с Зораг-Джином. Второе: моя сестра, похоже, у Ночных Охотников, и мне известно, где её искать.

— Хочешь, чтобы я тебе помогла — выкладывай подробности. Начни с событий, предшествовавших похищению. Хотя… погоди. Ты планируешь вернуться к Водяным Крысам завтра?

— Сегодня. До утра далеко, успею.

— Тогда давай перенесём наш разговор о Зораг-Джине и твоей сестре. Я так понимаю, рассказ предстоит длинный, и мы можем задержаться на берегу до утра. Следующей ночью всё обсудим.

И то верно. Надо всё обговорить толком, не впопыхах, дабы чего не упустить.

— На острове, — уверенно сказала Смуглянка. — Наедине, когда наобщаешься с троллями.

— Вряд ли Водяные Крысы отнесутся доброжелательно к Клеймёным. К сожалению, они не так терпимы, как люди.

— Меня они гнать не станут, — по-прежнему уверенно произнесла Авариэль. — Вот увидишь. Даже не заметят на фоне твоего отряда. Не сам же ты, спаситель племени, пойдёшь?

Не сам. Оборотням на острове делать нечего, древесники и эльфы там незваные гости. Горцев возьму, пусть с дальними родственниками познакомятся, выпьют вместе за дружбу и международную взаимопомощь. Глядишь, отношения какие завяжутся между горными и лесными троллями.

— Совсем не думаешь о том, как тебя воспринимают окружающие, — услышал я укоризну в голосе Смуглянки. — Ты отныне не просто ученик шамана, а значимая фигура. Прогнал захватчиков, спас племя, о чём нужно узнать озёрникам. Как до них дойдёт, что именно ты заставил Болотного Отшельника бежать, поджав хвост? Ты же не признаешься, ограничишься вестью об уходе врагов. Твоё возвращение должно быть триумфальным.

— Зачем, Смуглянка? Мне довольно моего авторитета.

— Это твоё племя, Санд. Тебе, возможно, придётся вести его в бой, принимать участие в переговорах с имперцами. Да-да, не удивляйся, озёрникам необходимо договариваться с людьми, иначе троллей скопом сожгут боевые маги. Показав себя удачливым военачальником, ты завоюешь уважение у Водяных Крыс. Тебя уже уважают? Значит, начнут восхищаться и любить.

Вынужден признать, в чём-то Смуглянка права. Не исключено, встретит меня на острове горстка выживших без вождя и шаманов. Куда их деть? Не бросать же на растерзание имперцам и соседним племенам.

— Подожди здесь, я всё устрою, — сочла моё молчание за согласие Авариэль и растворилась в звенящей тиши зимнего леса.


Смуглянка устроила возвращение, достойное тролльих героев. Я в окружении белых волков вышагивал по льду впереди оборотней и горцев, выстроившихся буквой «Т». Непосредственно за мной лучшие бойцы несли насаженные на длинные шесты головы синекожих — шаманов, вождей и воинов, участвовавших в штурме Веспаркаста и осаждавших озеро. Клеймёные предусмотрительно собирали «трофеи» на полях битв, а я-то думал, замороженные котелки им нужны для магических обрядов. Отчасти был прав, Смуглянке изначально головы понадобились для призыва духов и последующего допроса.

Тролли любят обезглавливать врагов. Откромсал кому-нибудь башку, показал соплеменникам, и сразу все поверили: не врёшь, настоящий воин. Вожди коллекционируют головы сильных врагов, количество таких трофеев свидетельствует о, смелости и силе лидера. Чем обширнее твоя коллекция, тем больше уважают тебя соседи и предводители кланов. А уж шаманы какие охотники до голов, причём любых! В этих сморщенных высушенных комках плоти содержатся лоа, коих колдун натравливает на ненавистных ему разумных.

Горец справа позади меня нёс растянутую на раме из жердей шкуру трёхрога со схематичным изображением водяной крысы, покровительницы озёрников. Такие у троллей специфические знамёна, на них отличительный знак племени, вроде герба. Шкуру мы позаимствовали у гоблинов, подсвеченная факелом, она видна издали. Остальные наёмники освещали путь наскоро сделанными факелами, тем самым сигнализируя засевшим на острове о нашем приближении.

Я выступал, заметая длинным плащом из медвежьей шкуры снежок. В правой руке копьё, кажущееся в астрале чёрной трещиной, на левом плече мурлычущая кошка.

Смуглянка обещала попасть на остров, не привлекая излишнего внимания, и по-моему, ей всё-таки удастся обвести троллей вокруг пальца. Невозможно заподозрить эльфийку в грациозном пушистом зверьке, до того с ней не повстречавшись. К тому же я, сколько ни старался, её ауру не распознал. Перевоплотившись в кошку, Авариэль источала в астрал природную айгату, свойственную животным.

Мы встали у ленты открытой воды шириной около ста метров. Ледяной панцирь резко обрывался, впрочем, не становясь тоньше. Ледяную массу будто аккуратно срезали сверхострым клинком.

Кстати говоря, живые на острове ощущаются скверно. На дозорном посту в трёхстах шагах передо мной четвёрка разумных, чьи ауры, подобно мерцающим призрачным огонькам, то пропадают, то появляются на мгновение. Над выступающими из воды и связанными между собой подвесными мостами скалами вьются бесплотные духи ветра и лоа, внизу лениво плавают существа, имеющие в астральном плане мало общего с обыкновенными рыбёшками. Видимо, ихтианы подняли из глубин созданий дедушки Тланса. Маловато защитников, всего двое чешуйчатых, еле ворочающих плавниками.

В воздухе разлита энергия Зелёной Улитки, покровительницы племени улиточников. Она похожа на взвесь, мягкий туман, затрудняющий астральный обзор. Заглушка, и поставили её тролли. Без подпитки айгатой духа она рассеивается за сутки, а проводниками айгаты служат обычно поклоняющиеся Улитке разумные либо реликвии. Шаманы улиточников замечательные целители, их присутствие повышает шансы озёрников на выживание. Само наличие заглушки внушает надежду на сохранение племени.

— Смуглянка, что-нибудь видно впереди? — прошептал я.

«Чёрная громада острова, заслоняющая звёздное небо, и клочки тумана, — немедленно раздался ответ в моей голове. — На ближней к нам скале четверо дозорных лежат. У них амулеты, скрадывающие ауру. Вдобавок, остров окружён барьером, не пропускающим айгату извне».

«Полагаю, они не единственные живые на острове. Пора поздороваться».

Я жестом подал знак, и наёмники замахали факелами, мол, здорово, товарищи, выходите встречать дорогих гостей. На том берегу зашевелились, о чём сообщила Смуглянка. Кто-то из четвёрки высунулся над камнями, из-за которых велось наблюдение за озером, и группка дозорных уменьшилась на шустро уползшего тролля.

— Ждём, — вздохнул я облегчённо.

Дозорный, не производя ни малейшего шума, нырнул в озеро, исчезнув из поля моего астрального зрения и подтвердив догадку о двойной заглушке. Тут уж морлоки постарались, придав воде скрывающие айгату свойства. Колоссальными запасами энергии обладают плавающие внизу твари, раз их ауры просвечивают сквозь водную толщу.

Минут двадцать мы простояли в тишине, прислушиваясь к звукам ночного озера. Смуглянка на плече внезапно напряглась, не реагируя на мои вопросы, заданные по мыслесвязи. Я тщательно сканировал астрал и не находил повода для беспокойства. Трое со скалы наблюдали за нами, рыбы медленно плавали подо льдом кругами, наводя на догадку о патрулировании.

Наконец-то вдалеке прозвучал тихий, едва слышимый плеск, и в астрале замерцала дюжина искорок, обозначающих живых разумных. Искры аур теплели, превращаясь в маленькие огоньки жизненной энергии.

«У твоего племени неплохие гидромаги, — констатировала мысленно Смуглянка. — Они меня запутали. Ненадолго».

Так ведь природные водники и менталисты. А дедушка Тланс в архимаги годится. Ну, пусть не в архи, но точно в магистры-супремы.

«Порядок, — убедила меня в полной безопасности Авариэль. — Посланные за нами синекожие не испытывают к нам злости и не задумывают убить нас, на них нет чар. Они устали, у троллей повязки на ранах, морлоки в полусне. Ха, любопытно. Притворщики!»

В пироге по ихтиану. Складывается впечатление, мои рыбоголовые друзья решили прикорнуть, до того неспешно циркулирует в аурах энергия. Зимой они малоподвижны, преимущественно спят в пещерах. Война вынудила морлоков бодрствовать и творить заклятия, что до крайности истощило их.

«Почему притворщики?» — мысленно задал я вопрос.

Кошка оглушительно замурчала мне в ухо. Ответ возник на краю сознания, точно далёкое, еле слышимое эхо.

«Через них на нас обратил взор кто-то сильный. Не могу говорить… Он услышит».

Догадываюсь, кто тот крутой менталист. Небось, дедушка Тланс нас из своей пещеры прощупывает, используя деток. Они ему транслируют ментальную картину, он усиливает телепатические способности ихтианов. Рыбоголовые здесь, чтобы проверить, кто мы и зачем явились.

А если нет, и на острове засада? Вот поэтому за нами следят Клеймёные на берегу и с воздуха. Случись неприятность, из-под небес прольётся огненный дождь, сжигающий живых и мёртвых вокруг меня и Авариэль. И сами мы не лыком шиты.

— Долгих лет, Кан-Джай!

Нос лодки стукнулся о лёд одновременно с приветствием тролля, давая понять — морлоки признали меня и, порывшись в мозгах моих подчинённых, убедились в наших благих намерениях. Верно, дедушка Тланс принимал решение, он квалификацией повыше покойного Марна, и с теневиками ему приходилось иметь дело.

Голос вождя озёрного племени Каменных Клешней, молодого Маур-Джакала, вызвал в памяти образ гибкого, низкорослого парня с зелёными лентами татуировок на лбу, шее и груди. У него ещё охотничье ожерелье из зубов пещерного медведя.

— Славных побед, дружище, — я сжал предплечье Маура, почувствовав на руке его стальную хватку.

По внешности не скажешь, однако, Маур самый сильный и ловкий охотник в племени. В отсутствие Гварда он приглядывал за мной в моих постоянных вылазках в лес, вместе мы забирались в такие дебри, что вспоминать страшно. Чего только наш налёт на болото туманников стоит! В племени Маура песнь сложили о наших приключениях.

— Не надеялся тебя снова увидеть, — признался вождь. — Водяные Крысы одобрят твоё возвращение. Нам не хватает воинов и шаманов.

Не представляешь, насколько, ввиду грядущих проблем с империей. И радоваться-то нечему, мы с наёмниками вскоре уйдём с озера. Мне позарез нужен Гвард для серьёзного разговора о будущем племени!

— Мне больно от того, что я не пришёл раньше.

— Не кори себя, Кан. Так распорядились духи. Садись, мы отвезём тебя и твою охранную дюжину на остров.

Водяные Крысы перестраховываются. Я бы поступил так же. Во мне они, может, и уверены, зато моих орлов видят впервые и доверия к ним не испытывают. Беорна и предводителя горцев изучат под лупой колдуны. Удостоверившись в том, что чужаки не представляют угрозы, им разрешат свободно ходить по бережку. На некоторые участки острова, разумеется, не пустят. К примеру, к пещерам морлоков. Стратегически важные объекты, вход посторонним туда воспрещён.

К тому же, кто такие наёмники? Сложно рассчитывать на верность сражающихся за деньги бойцов после выполнения контракта. Сегодня они боевые товарищи, завтра могут стать противниками и ударить в уязвимое место.

Тролли народ недоверчивый. Поэтому, вероятно, до сих пор Ксарг не завоёван имперцами и эльфами.

Маур был необычно молчалив и мрачен, совершенно не походя на себя прежнего. Я помню его весёлым, общительным парнем, неунывающим в моменты опасности. Приказав погрузить в лодку мои трофеи, он сел со мной в пирогу и взялся за весло, словно обыкновенный воин.

На вопросы о потерях озёрников на войне он отвечал неохотно, односложными фразами, но и из них картина складывалась мрачная.

Водяные Крысы лишились большей части населения. Почти все мужчины погибли, отражая ежедневные штурмы острова, приблизительно половина женщин — те, кто осмелились плечом к плечу биться с мужьями, братьями и отцами против врагов — последовали за ними в Серые Пределы. Никто никогда не наносил столько урона озёрникам. От живших у рек племён, состоявших в союзе с Водяными Крысами, осталась горстка выживших, в основном охотники, при нападении на селения бывшие в аранье.

Чёрное Копьё напало внезапно. Весть о пересечении врагами границ лесов не успела разнестись, а деревни улиточников и Каменных Клешней уже сожгли, и к озеру вышли передовые отряды, за ними подтянулись огры и шаманы с одержимым зверьём, бестелесными духами и простыми воинами. Водяные Крысы, покинув прибрежные районы, скопились на острове, спалив собственные деревни со всем добром, которое не смогли унести. Поджигали старики, неспособные бегать и сражаться. Дабы не быть обузой, они жертвовали собой, заманивая вражеских разведчиков в огненные ловушки.

Разъярённое потерями Чёрное Копьё с ходу атаковало остров, использовав тактику, применённую под Веспаркастом. Болотный Отшельник прогадал: Гвард и Ран-Джакал устроили достойную встречу штурмующим. Ледяной панцирь, сковывавший озеро, раскололся под ногами тяжёлых огров, нападающие десятками и сотнями проваливались в воду, где поджидали хищные творения колдовства морлоков, пресноводные акулы, одержимые духом сына Дагона.

Враги из плоти и крови отступили, не достигнув острова, а вот бесплотные духи сплошной стеной надвинулись на озёрников и… откатились, разрушив защитный барьер, возведённый Гвардом и уцелевшими шаманами Водяных Крыс.

Враги наступали множество раз. Последний штурм произошёл позавчера. Отражая его, погибла целиком охранная дюжина вождя Ран-Джакала, его самого ранили.

С такими потерями в лесах побеждённых Длинных Клыков не закрепиться. Недостаточно сил даже для удержания исконных территорий. Ладно, охотиться станут женщины, и племя просуществует какое-то время до очередной войны с соседями. Тут и империи не надо, Водяных Крыс раздавит даже слабый противник вроде обескровленных битвой у Веспаркаста Звёздных Рысей.

Не отвлеки Болотного Отшельника обстоятельства в родных лесах, следующий штурм мог стать для Водяных Крыс последним. Да и без взятия острова не факт, что озёрники проживут хотя бы год. Без поддержки сильного союзника они обречены на истребление. Шаманов мало, мужчин кот наплакал, женщин вдвое меньше, чем было до войны. А ну Болотный Отшельник, разобравшись дома с проблемами, вернётся? Меня нет рядом, наёмников след простыл, Гвард с имперцами улаживает дела в Пограничье, а то и вовсе в столице. Кто защитит племя? Морлоки? Поражение вопрос времени.

Явись сюда империя, мучиться совсем не придётся. Рыцари и боевые маги справятся с засевшими на острове синекожими гораздо быстрее, чем соседние племена. Как говаривал персонаж анекдота из моей земной жизни — «жить вы будете плохо, но недолго».

При упоминании Гварда Маур отвернулся. Остаток пути он не проронил ни слова, сколько я его ни спрашивал о положении дел на острове. Молчание тролля мне жутко не понравилось. Видно, недоволен чем-то, а чем не говорит, точно в уши воску залили, и не слышит меня.

Странно. Рассказал же о потерях озёрников, о войне. Услышав о зверомастере, он издал неопределённый горловой звук. Что могло вызвать подобную реакцию, я не понял. И Смуглянку не попросишь покопаться в его мозгах, она соблюдает режим полной телепатической тишины.

Неужто Гвард чем-то обидел Маура? В горячке боя сказал не то, случайно унизив. Тролли отличаются гордостью и не терпят оскорблений. Стряслось что-то серьёзное. Неспокойно мне от этой молчанки.

За полсотни шагов до острова мы проплыли сквозь тончайший астральный барьер из повисших в воздухе водяных капель. Концентрацией айгаты купол не отличается, прочность, мягко говоря, у него так себе. Младшего лоа-соглядатая задержит, старший преграду продавит. Зато как «заглушка» сделан на твёрдую четвёрку. Когда мы пересекли барьер, в астрале вспыхнули ауры разумных, среди них отчетливо выделялась принадлежащая шаману улиточников старому Анг-Джину. Он стоял без охраны, не считая небольшой толпы мужчин и женщин, вооружённых зачарованным оружием из закромов вождя. Копья и топоры стальные, чары на них нетролльего происхождения, накладывали маги людей.

Оружие, ранее висевшее на стенах дома Ран-Джакала и используемое его телохранителями, в руках тролл. Всё хуже, чем я предполагал. До моего ухода с озера женщинам не разрешалось брать топоры и копья вождя.

Пару месяцев назад остров ощущался иначе. В астрале скалы будто изгрызены зубами исполинских чудовищ, суша походит на дырявый сыр, покрытый холодной смрадной плесенью — свидетельство атак могущественных сущностей из Серых Пределов. Здесь не должно было остаться живых. Стихийной мелочи — элементалей ветра, воды и земли — почти нет, а разумные уцелели. Смерть оставила сотни меток на камнях и в озере. Каждая метка — место гибели тролля и морлока.

Вместо пристани обломки. Тварь по силе сравнимая со старшим лоа прошлась по берегу, разнося постройки и пятная астрал мерзкой айгатой. Хижины снесены, растительность словно сдуло ураганом. Энергия Серых Пределов окропила скалы, расплылась в воде, обозначая расположение будущих гибляков. Требуется капитальная чистка, на которую нынче неспособны обессилевшие шаманы озёрников. А затягивать нельзя, чем дольше существуют следы энергетических сущностей, тем выше вероятность проникновения сюда духов и появления нечисти из иных измерений. Айгата Серых Пределов разъедает реальность Лантара, истончает грань между мирами, и в конце концов кто-то с той стороны разорвёт отделяющую живых от мёртвых плёнку.

— Ай, Кан-Джай, что ж ты натворил-то? — завопил, узрев мою ауру, пожилой колдун улиточников. По мне скользнули чары познания, окутали на миг и распались лёгким пеплом в астрале. — Зачем в Предвечную Тьму вглядывался? Зачем Силу просил?

Не шаман, а ходячая энциклопедия колдовства. Пожалуй, нет ничего, о чём Анг-Джин не знает хотя бы поверхностно. Что-то ему нашептали духи в пору его отшельничества, что-то он постиг, обучаясь у учителя и самостоятельно экспериментируя. Мне до него по части знаний общего колдовства, как студенту до профессора.

— Так получилось, почтенный, — развёл я руками, дескать, извини, ничего не мог поделать, обстоятельства вынудили.

— Тот, кто научил тебя обращаться к Матери Теней, совершил ошибку. Во Тьме редко находят дорогу обратно. А, чего уж там, раньше, позже — все там будем. Одно хорошо: ты теперь сильнее любого шамана озёрных племён. Попробует кто поспорить — покажи ему головы врагов, те, в лодке.

Люблю старика за прямоту. Ему, прожившему более полувека в добровольном отшельничестве, не нужны интриги, борьба за власть. Он удивительно честен для колдуна и тролля. Анг-Джин и верховным шаманом у улиточников повторно стал не по собственной инициативе. Занять должность было попросту некому, ведьма-оборотень всех возможных конкурентов до его прихода в селение убила.

— Пойдём к Костру Совета, Кан-Джай, — совершив пасс рукой и плеснув на меня тёплой, пахнущей речной водой айгатой, отчего кожу у меня на мгновение закололо, старикан направился к дому вождя. — Расскажешь, почему убралось Чёрное Копьё. Твои воины пусть побудут здесь.

Я с Кошкой на плече последовал за шаманом улиточников, приказав моим орлам оставаться у разваленного причала.

— Те оборотни и горные тролли наёмники или друзья? — не сбивая дыхания, шаман шустро поднимался по серпантину ведущей к жилищу вождя дорожки.

— Наёмники, почтенный. Они наняты для войны с Чёрным Копьём, а война с уходом Зораг-Джина, думаю, закончена. Я поведу их жечь деревни Длинных Клыков. Зерана Ведьма жива? Маур сказал, она тяжело ранена.

— Жива, жива, поправляется и сама уже помогает раненым. С верхушки самой высокой скалы я видел прошлой ночью нападение на лагерь наших врагов, потом духи поведали об укрывшемся от моего взора. Славную резню ты устроил чёрным, славную! — Колдун заговорил тише, замедлив шаг. — На своём веку я повидал многое, Кан-Джай. Мне довелось убивать и железошкурых, и рыбоголовых, и огров, биться против аллирских тварей. Ты привёл с собой кого-то кроме оборотней и Детей Гор?

А ты отлично осведомлён, старый хрыч. Я-то рассчитывал, у Болотного Отшельника от озёрников лагерь занавешен заглушкой, и тут на тебе. Не удивлюсь, если о Клеймёных и древесниках известно и дедушке Тлансу.

— Никогда не водись с аллирами, плохая они компания, — изрёк колдун тише. — Ты для них чужак, чужаков они терпят, лишь пока те им полезны. Запомни, Кан-Джай.

Я в курсе, старик. Как и большинство рас Лантара, в том числе тролли, эльфы недолюбливают инородцев. Со Смуглянкой, например, нас связывают деловые отношения, а эльфийскую принцессу Натиэль я хочу вырвать из лап храмовников Карубиала, потому что на меня с её приходом к власти перестанет охотиться жречество. Следовательно, моих близких не будут похищать и убивать. Однако, помимо пользы есть уважение, благодарность, которые завоевать сложно.

У Костра Совета, традиционно расположенного у дома вождя, собрались выжившие главы кланов, старейшие из охотников и шаманы. Всего аж семеро троллей, из пожилых лишь Анг-Джин, усевшийся по правую руку от раненого предводителя Водяных Крыс. Вождей двое — Ран-Джакал и Маур. Остальные — средних лет воины, малознакомые мне. Ни одного старейшины и лидера клана.

Где шаманы, Трон-Ка и Гвард? Они входили в тройку влиятельнейших членов племени. Ран-Джакал, несмотря на тяжёлое ранение, возглавляет собрание. Судя по току энергий в его теле, осталось ему недолго. Аура изорвана в клочья, астрал вокруг пропитан эманациями боли. Как тролль терпит её? Ему бы в отключке валяться, под исцеляющими чарами улиточников, в ванной со специальным раствором, а не заседать. Очевидно, Анг-Джин сделал, что смог, на ауре вождя не счесть заплаток из айгаты Зелёной Улитки, и всё равно жизненная энергия вытекает ручейками. Ран-Джакала будто в мясорубке перемололо. С такими ранами не живут. Без старика глава озёрников давно бы скончался.

Я отгонял упрямо стучащуюся в сознание мысль о гибели зверомастера и теневика. Ну неубиваемые они, чуть ли не бессмертные! Гвард лучший колдун озёрных племён, победивший предыдущего верховного шамана Чёрного Копья. Трон-Ка превосходнейший скрытник, равных ему не было в аранье последние лет сто, он не мог попасться. Наверняка оба на задании от вождя. Да, именно так, они выслеживают Зораг-Джина, потому он и сбежал. Получил известие о том, кого отправили по его душу, и решил не рисковать. Дома у него шансы уцелеть выше.

Их нет на собрании, но это не значит, что они мертвы. Точка.

— Долгих лет, славный Ран-Джакал, — поприветствовал я вождя, присаживаясь на расстеленный у костра мех.

Тепло костра, обдающее мне лицо, показалось жаром. Меня точно сунули в печь, по глазам ударила боль. Я крепче сжал древко, вытягивая из копья живительную айгату, прохладой катящуюся по телу.

— Кан-Джай, ты ли это? — Вождь вкладывал последние силы в слова. Его голос слегка дрожал, он словно ворочал тяжеленную тушу трёхрога.

— Я, Озёрный Владыка.

— Анг-Джин, он говорит правду? — последовала продолжительная пауза, очевидно, шаман подтверждал мою личность, и Ран-Джакал, наконец, продолжил: — Ты уходил учеником шамана, не знавшим войны. Вернулся настоящим воином, с отрубленными головами битых тобою врагов, колдовским оружием и собственным отрядом. Где ты сражался, Кан-Джай?

— У большого каменного дома железошкурых за Громовой рекой. От моей руки полегли верховные шаманы и вожди Длинных Клыков и Красных когтей. Я убил величайшего воина Чёрного Копья и забрал священное оружие его племени. Никто не устоял против меня на поле боя.

— У него в лодке головы Рак-Джакала и Лар-Джура. И копьё он держит то, чьё имя взяло себе племя наших заклятых врагов. У меня нет повода усомниться в Кан-Джае, — буднично так высказался колдун улиточников.

Послышалось оханье, кто-то из сидящих восторженно цокнул языком, кто-то неприязненно хмыкнул. У редкого героя подобный список поверженных противников. Трое вождей в одной битве, причём Рак-Джакал прослыл искуснейшим воином северных племён Ксарга, колдуны, не считая клановых лидеров, рядовых шаманов, коих покрошено мною наверняка немало, и старейшего лоа. За того червяка вообще положена слава в веках, выраженная в тролльих песнях и имперских хрониках.

— Громкие слова и дела, — в голосе Ран-Джакала добавилось хрипа. — Кабы знал, какого героя обучил, оставил бы тебя на озере. Глядишь, ты бы обзавёлся головой Болотного Отшельника, и нам не пришлось хоронить стольких родичей. Анг-Джин, чёрные точно убрались с озера?

— Да, владыка. Они бегут на закат. Несутся без оглядки сквозь буреломы, ровно бешеный карод.

— Чего эти отродья испугались? Нашего Кан-Джая? А, Кан, не знаешь?

— Вряд ли враги ушли из-за страха передо мной. Что-то случилось в их лесах.

— Беда наших врагов нам на руку. О ней поговорите, когда уйду к предкам. Залижите раны, наострите копья и топоры перед следующей битвой! И молите духов, чтобы она состоялась летом. В тёплой воде морлокам и сыновьям Дагона сражаться легче, а гоблинам по весне сподручнее рыть подземные ходы и волчьи ямы. Пока враг далеко, и не взошло солнце, воздайте хвалу духам покровителям! Да услышат они наши молитвы.

— Я проведу благодарственное жертвоприношение по окончании Совета, — произнёс Анг-Джин. — Поторопись, владыка, тебе отведено мало времени, сила благословений Зелёной Улитки и Водяной Крысы скоро иссякнет. Говори, о чём хотел.

Вождь раздосадовано рыкнул.

— Не напоминай, старый! Плесни кераца с зельем в чашу, и слушайте. На рассвете я уйду к предкам. Мой сын унаследует власть над племенем, и обучит его править Маур-Джакал. Тебя, Маур, я вижу воспитателем моего сына и защитником племени. Через двадцать зим, когда луны выстроятся в ряд, затмив дневной свет, вы изберёте следующего Озёрного Владыку, если на то будет воля великих духов.

— Да будет так, — согласился молодой вождь, ему вторили голоса собравшихся.

— Попробует кто-то предать меня, отобрав власть у моего сына, вернусь из Серых Пределов и покараю ублюдка, клянусь моим именем!

— Мы услышали твоё слово, — слитно громыхнули тролли.

— Как быть с верховным шаманом, владыка? — задал вопрос незнакомый мне воин средних лет, пышущий жизненной энергией. — У озёрных племён, не считая рыбоголовых и старика Анг-Джина, осталось лишь несколько неопытных учеников и колдунов, не пришедших сюда из-за ран. Неизвестно, выживут ли они. Выбирать не из кого, а нам нужен тролль из нашего рода. С чужаком обожглись, хватит.

Во мне будто образовалась чугунная гиря, чёрная, тянущая вниз мысли и чувства. Мир пошатнулся раненым буйволом-трёхрогом, восприятие энергий дало сбой, на удар сердца ауры собравшихся смазались и превратились в сплошную невыразительную массу.

Почему троллям нужно избрать верховного? Мысленно я обругал себя. Надежды развеивались предутренним сумраком полд лучами солнца. Проклятье, словно дурной сон. Я опоздал, в Бездну Зораг-Джина с его племенем, опоздал на помощь другу! Гварда больше нет, демоны дери Чёрное Копьё и проклятую войну!

— Ты забыл об ученике Гин-Джина, сидящем напротив тебя, Громовая Глотка, — донёсся точно издалека голос пожилого колдуна. — Хотите знать моё мнение? Я стар, учеников обучу самое меньшее за восемь — десять зим. Если, конечно, найдутся ученики, и я не помру до окончания обучения. Вот тогда и следует выбрать верховного. Или отбросьте традиции, как сделали, доверившись Гин-Джину.

«Обожглись», «доверившись Гин-Джину». Слова сплелись в отвратительную и неприемлемую фразу. Зверомастер служил племени, рисковал ради него жизнью и посмертием, убивал врагов синекожих. Почему — «обожглись»?

— Разве учитель в чём-то провинился перед племенем? — вырвалось у меня.

— Анг-Джин, расскажи ему, — приказал вождь.

— Ай, чего рассказывать, — тяжко вздохнул шаман. — В разгар войны владыка послал колдуна Трон-Ка во вражеский лагерь разведать, скольких и каких одержимых притащил с собой болотный отшельник. Нашего шпиона и всех его учеников поймали и поутру, привязав к столбам на берегу озера сырыми кожаными ремешками, напустили им в печень ледяных блох. Гин-Джин пообещал отомстить, переплыл на тот берег вечером того же дня. С тех пор мы его не видели.

— Он мог пасть от чар и духов, не прорвавшись через окружение. Зачем пренебрежительно отзываться о нём?

— Дослушай, Кан-Джай. Через две седмицы мы отловили воина Чёрного Копья. Он нам рассказал, мол, повстречал твоего учителя, знаменитого Гин-Джина, за Валом. Шаман нёсся верхом на саблезубе на полночь, к большому каменному селению[17]. Минуло три седмицы, и нам попался тролль, утверждавший, что видел зверомастера с железошкурыми, уходившими из захваченных людских земель.

— Если учитель был в Пограничье, значит, он искал помощи у людей. За годы он доказал свою храбрость и преданность Водяным Крысам. Благодаря ему озёрники объединились и выиграли в войнах с соседями. Не вижу причин обвинять его в чём-то. И к тому же, кому вы поверили — нашим врагам?!

— Пленные не врали, Кан-Джай, — голос старого колдуна полнился сожалением. — Спроси у старейшины рыбоголовых. Он подтвердит.

— То, что Гин-Джин был за Валом, ещё не свидетельство его трусости и предательства, — подал голос незнакомый тролль. — Он сражался за наше племя в войнах, казавшихся безнадёжными, и приносил нам победу. Он спасал нас и наших детей много раз от врагов куда сильнее него. Гин-Джин смел и хитёр. Не верится, что он сбежал.

— Гин-Джин трусливо бросил нас, — взревел названный Громовой Глоткой синекожий. — Предатель!

Я с огромным трудом подавил в себе желание немедленно ухватить синекожего за бычью шею и сдавить до хруста, ломая гортань и позвоночник. Чем бы ни руководствовался Гвард, он не предавал племя. Играть, запутывая противника, в стиле зверомастера, хотя со стороны его поступки могут показаться неподобающим поведением. Наверняка он искал помощи у имперцев, возможно, вписывая озёрников в планы по захвату торговыми гильдиями территории южнее Крессова Вала. Он почти всегда преследует ряд целей.

— Я очень хочу убить тебя, Громовая Глотка. Лишь уважение к владыке Ран-Джакалу сдерживает меня. Однако, если ты ещё хоть раз раскроешь свою гнилую пасть, клянусь моим именем, я вырву из неё твой поганый язык вместе с внутренностями.

Тролль запыхтел, задыхаясь от гнева. Распространяющиеся от него эманации захлестнули ауры участников Совета. Удивительно злой тип, боящийся колдовства и меня, причём злости и страха у него поровну.

— Не горячись, Кан-Джай, — вступил в разговор Маур. — Давно ты знаком с Гин-Джином? И года нет. Откуда тебе знать, каков на самом деле зверомастер? Ты знаешь о нём гораздо меньше, чем я и любой из нас, кроме почтенного Анг-Джина. Важно вот что: ты с нами, на острове, и привёз полную лодку голов наших врагов, а Гин-Джина, едва узнавшего об участи Трон-Ка и покинувшего нас, нет с нами.

— Я найду учителя и раскрою причину его исчезновения, клянусь моим истинным именем!

В голове сложился план действий. Прежде всего спрошу у дедушки Тланса о троллях, якобы видевших зверомастера в империи, затем постараюсь найти следы в астрале. Не найду сам — Смуглянка поможет. Завтрашняя ночь обещает быть насыщенной.

— Не торопись, Кан-Джай, — услышал я тяжело дышащего вождя Ран-Джакала. — В края железошкурых всегда успеешь уйти. Ты сейчас нужен племени здесь. Нам недостаёт шаманов. Отложи злость и займись укреплением острова. Как ученик верховного шамана ты наследуешь дом Гин-Джина и его вещи. Послезавтра, на восходе Белой Матери, колдуны кланов сойдутся, чтобы избрать верховного. Хочешь — приходи. Гин не успел объявить тебя шаманом, да не беда, старый проведёт ритуалы, и ты сможешь участвовать в собрании.

И претендовать на пост главного шамана озёрников. Ран-Джакал не сказал этого, но мои недоброжелатели возмущённо запыхтели. Вождь озёрников, по сути, предложил человеку возглавить всех шаманов племени! После случая со зверомастером многие воспринимают позицию владыки в штыки.

Придя на выборы, я впустую потрачу драгоценные ночные часы. Во-первых, мне не с руки взваливать на себя обязанности верховного именно сейчас. Необходимо покончить с Зораг-Джином, наведаться поскорее на Брадос, узнать о сестрёнке, потом навестить эльфийских храмовников, параллельно разыскивая Гварда. Дела неотложные и продолжительные. Во-вторых, меня никто не выберет. Анг-Джин, и тот не поддержит мою кандидатуру. Он с недоверием относится к людям, и никакими заслугами перед племенем старика не переубедить. Вероятно, изберут его, и правильно сделают. Он самый опытный, знающий и сильный среди озёрных колдунов.

— …На рассвете пошлите разведчиков за болотным отшельником, — раздавал приказы Ран-Джакал. — Не спускайте глаз с него и воинов Чёрного Копья. Следите за нашими границами на севере и западе. Неплохо устроить набег на Длинных Клыков и Звёздных Рысей, заодно узнать, действительно ли они обескровлены. Кан-Джай, чем займёшься со своим отрядом?

— Вырезанием Длинных Клыков и сожжением деревень.

Дальнейшее обсуждение проблем племени запомнилось плохо. Я сидел, обдумывая наиболее удобный способ обойти Клеймёным и дриадам разведку Водяных Крыс, размышлял над незавидной судьбой ихтианов и гоблинов, да и самого племени в целом. Междоусобица почти неизбежна, она навредит всем, кроме наших врагов. Хуже всего — я потеряю дом. От опасений и мрачных мыслей голова отяжелела, вдобавок лепту вносило светлеющее небо, давящее на меня могильной плитой. Звёзды пропадали, луны бледнели, на востоке зарозовел горизонт.

Извините, почтенные, дальше без меня.

На прощание вождь Ран-Джакал протянул руку и до хруста сжал моё предплечье.

— Прощай, владыка, — произнёс я. Не верилось, что сидящий напротив, способный ещё стальной хваткой ломать кости человеку тролль вот-вот уйдёт из мира живых. — Я никогда не забуду тебя.

— Ступай, Кан-Джай. Отыщешь Гварда, передай ему… А, ничего не говори. Он сам знает. Побольше сушёных голов тебе в дом, верных друзей и ласковых жён. И… не бросай племя, Кан. Оно нуждается в тебе. — Рука вождя сползла с моего предплечья, и Ран-Джакал заорал: — Совет окончен! Бейте в барабаны, тролли! Взывайте к духам погибших, колдуны! Налейте мне кераца, женщины! Я не хочу уходить к предкам трезвым, в тишине! Не плачь, жена. Сегодня умирает твой владыка, так проведи его на тот берег Багровой реки без стенаний!

К дому зверомастера я шёл с тяжёлым сердцем. Впервые за время, проведённое у Водяных Крыс с начала нашего с Лилей обучения у Гварда я почувствовал себя на острове чужим. Тролли видят во мне не спасителя и не ученика верховного, а непонятное, грозное существо наподобие воплощённого старшего лоа, эдакую живучую нежить. Меня боятся, и вполне обосновано.

Так или иначе, я помогу племени. Ради выживших друзей и памяти об ушедших в Серые Пределы нужно покончить с Зораг-Джином. Пока он жив, угроза со стороны Чёрного Копья сохраняется.

Кошка, сидящая на плече, замурлыкала и потёрлась о мою щеку, вроде подбадривая. Нормально, Смуглянка. Отосплюсь за день, и к вечеру буду готов на подвиги.

При приближении к дому зверомастера раздался щелчок замка и гул отодвигаемого тяжеленного засова, расписанная магическими символами дверь бесшумно распахнулась, впуская меня внутрь. За порогом горбился молчаливый лесной гоблин, эдакий дворецкий Гварда. Я вошёл, и сморщенный коротышка захлопнул дверь, шустро поставив на место засов, залязгал металлическими запорами.

— Привет, Кьюзак, — устало обронил я, направляясь в кабинет учителя.

В темноте сел за письменный стол, отворил ящик и нащупал стекло бутылки. Хризалийское, любимое вино зверомастера. Узнай он, что собираюсь сотворить, наложил бы на меня какое-нибудь недельное проклятие попакостнее.

До чего же тяжко. Хочу уснуть, забыться, а сна ни в одном глазу. Мучиться придётся. Благо, дом окружён коконом астрального барьера, снижающим воздействие светила. И темнота способствует относительному комфорту.

В ящике звякнул опрокинувшийся от неосторожного движения бокал. Зачем он мне? Пить-то в одиночку. Зубами вырвал пробку и глотнул из горла.

— Вино не поможет, — лица коснулось лёгкое дыхание Смуглянки, её руки обвили мою шею сзади. Запахло лавандой, точь-в-точь как при нашей первой встрече. — И керац бесполезен. Забудь обо всём.

Её мягкие губы коснулись моих, унося меня из-под гнёта тяжёлых мыслей и рвущих душу воспоминаний.



Интерлюдия шестая | Ночной охотник | Интерлюдия седьмая