home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 10. В осаде. Пополнение. Проснувшаяся магия?

В поселение я вернулся только спустя сутки, впервые за долгое время чувствуя усталость – не физическую, скорее устал мой разум, а не тело. Больно уж выматывающим для моих замороженных нервов было ожидание чего-нибудь плохого, пока я наматывал круги около Подковы, стараясь наследить как можно больше и равномерно по всей немаленькой площади. И при каждом шаге, при каждом удалении от еще незапечатанного черного входа я напряженно прислушивался, боясь услышать тревожный крик: «Вра-а-аг».

Но, как ни странно, ничего подобного не случилось. Целые сутки прошли спокойно, не было ни малейшего намека на присутствие врага поблизости, и это несмотря на тот факт, что шурды потеряли целых три разведывательных отряда, которые так и не вернулись назад. Как бы то ни было, я был рад передышке, позволившей нам надежно залатать дыру в обороне поселения.

За прошедшие сутки никто из работавших у входа не сомкнул глаз. Особенно досталось гномам, на которых свалилась вся основная работа по обтесыванию и пригонке толстенной плиты, идеально вставшей на приготовленное место, полностью скрыв признаки прохода. На ее обратной стороне, направленной в бывший рудник, было начертано множество странных гномьих рун, которые, как пояснил Койн, укрепляли и без того крепкий камень, делая его куда более неподатливым для кирок и зубил. Моя помощь пригодилась в самом конце, когда мы сообща начали вдвигать каменную плиту на ее место. Если бы не я, справиться оказалось бы в разы труднее – слишком уж тяжелую дверку вытесали гномы и слишком уж мало места, чтобы развернуться.

Никакого механизма, позволяющего отпирать и закрывать дверь, не имелось. Гномы попросту не успели. Но сейчас меня это беспокоило в последнюю очередь. Самое главное сделано. Дыра надежно запечатана и для гарантии подперта крупными камнями с обратной стороны. Снаружи уничтожены все следы подчистую, ибо перед тем как закрыться, охотники прочесали каждую пядь, старательно все зачищая. Возможно, кое-где следы все же остались – не так-то просто все скрыть, но около самой гранитной стены не осталось ни следочка, ведущего к черному входу.

Я тяжело шагал сначала по заброшенному руднику, затем шел по коридору и поднимался в пещеру, тем временем забравшиеся на вершину скалы люди с помощью веревок поднимали двух охотников и двух гномов, оставшихся снаружи, чтобы проверить, не выделяется ли поставленная нами гранитная заплатка от окружающего ее камня. Веревки понадобилось много. Вновь, как когда-то, пришлось сплести воедино все имеющиеся запасы веревки, чтобы дотянуться до подножия скалы и поднять четырех воинов наверх.

Проходя через пещеру, где заблаговременно предупрежденные люди и гномы освободили для меня свободный проход, я поинтересовался у Нилиены, как дела наших раненых, и получил успокаивающий ответ – за прошедшие сутки ухудшения не было. Стефий день и ночь с ними, молится и поит раненых лекарственным отваром. Единственная отрадная новость помимо установленной плиты – смертей не случилось. Значит, хотя бы сегодня мне не услышать горестного плача женщин, провожающих в последний путь своих близких. Уже что-то… но не стоит забывать, что рядом с Подковой обосновался враг, что непременно нападет, вот только знать бы, когда именно…

Впрочем, у меня есть плохонький источник весьма ненадежных сведений, но это лучше, чем ничего.

- Рикар! Пленного шурда во двор! Сейчас! – непререкаемым тоном приказал я, на ходу устало кивая сплошь знакомым лицам. Уставший гораздо сильнее меня здоровяк молча кивнул и отстал, жестом позвав к себе одного из воинов.

Оказавшись во дворе, миновал конюшню и коровник, бросил взгляд на курятник… будет жаль потерять совсем недавно возведенные постройки. Если шурды займут внутренний двор нашего поселения, они, не задумываясь, сожгут все вокруг.

Усевшись на поставленный стоймя чурбак, я стащил с головы шлем и подставил грязное лицо прохладным порывам ветра. Надо бы умыться. Про забитые грязью доспехи и тело под ними даже вспоминать не хочется. Но сейчас меня больше волновало никуда не девшееся смутное предчувствие, прямо указывающее, что враг все еще где-то рядом. Помимо предчувствия я располагал и более точными сведениями – пока я находился внизу, ко мне дважды спускались разведчики, сообщавшие, что с вершины полого холма, расположенного прямо перед входом в ущелье, вздымается десяток серых столбов дыма. Не требовалось обладать особо острым разумом для понимания ситуации – враг разбил лагерь у самого входа в наш дом, и, судя по всему, он никуда не торопится.

Не торопится… не торопится… не торопится… хотя уже сутки прошли после последних действий противника.

- Литас, – задумчиво позвал я.

- Да, господин?

- У тебя военного опыта побольше моего будет. Скажи, почему окопавшийся у наших стен враг не атакует? Причина?

- По-всякому бывает, – пожал плечами бывший егерь, со стоном выпрямляя ноги. – Может, измором взять хотят. Ждут, когда оголодаем, отчаемся и сами в атаку бросимся.

- Тогда ждать им долгонько придется, – фыркнул я, вспомнив о наших припасах в ледниках и на полках в кладовой, а еще и о рыбе в подземном озере и гномьих грибах, по отзывам людей, оказавшихся весьма вкусными. – А еще? Другие причины?

- С духом собираются, подготовку ведут, прикидывают, не зря же разведчиков гоняют по перепутью. Штурм осажденного укрепления дело хитрое, господин.

- Хм… особого выбора у них нет. По их сведениям, к нам ведет только один путь – проход через ущелье и штурм стены. Если только с духом все собраться не могут, твари трусливые. Но учитывая, кто их полководец… нет. И разведка больше не повторялась, хотя было ясно, что первые отряды потерпели неудачу. Дело в другом. Что еще за причины могут быть?

- Тогда только одна и остается причина-то, – вздохнул охотник. – Самая плохая причина. Если не атакуют - значит, ждут подкрепления.

- Верно, – глухо отозвался я. Только что Литас озвучил мою собственную мысль, терзавшую меня уже несколько часов кряду.

Шурды могут ждать подкрепления.

Кто может прийти к ним на подмогу?

Еще темные гоблины, костяные пауки, мертвяки, киртрассы, могут притащить метатели… и может прийти по наши души сам Тарис Некромант со своими новыми творениями, молва о которых зазвучала одновременно с проклятым именем «Тарис».

- Помнишь, что проделал старый шурд при последней осаде? – спросил я. – Помнишь, как восстала вся нежить в округе, включая старые костяки лисиц, мышей и прочей мелочи?

- Такое не забудешь, господин.

- А теперь представь, что может сделать древний некромант, обладающий куда большими познаниями в некромантии… Такой, как принц Тарис, чьи деяния мы до сих пор ощущаем на своей шкуре.

- Давно уже представил, – отозвался Литас, зябко передернув плечами. – И не только я. Все слышали рассказы выживших про страшные комки, слепленные из человечьей плоти, перекатывающиеся по улицам и крушащие дома, чтобы добраться до живого мяса… Создатель Милостивый! Если сюда такую штуку забросят…

- Без «если»! – отрезал я. – Обязательно забросят! Это их козырь, их мерзкий одушевленный живой снаряд, выпущенный из обычного метателя! Я почти уверен, что сумею справиться с такой штукой… но не уверен до конца. К тому же их несколько. Пока я буду разбираться с одним, другой такой мясной шар уже успеет понаделать бед, собрав богатый урожай… Проклятье!

- Уходим вниз? – неправильно и одновременно правильно понял меня Литас.

- Едва только враг оживится, все наши женщины, дети и старики должны быть спущены вниз. Это даже не обсуждается, и это давно решено. А вот что делать нам, Литас? Отступить и хорошенько запереться, закупорив все коридоры? Озеро богато на рыбу, еще есть припасы, сможем там долго просидеть, на подземном берегу-то. Сгархи заснули, еды не просят. Или же остаться и сражаться? Что скажешь, Литас? Что говорит твой опыт? Дать бой шурдам, или сберечь воинов и отступить?

- Не показав клыков, даже трусливая лисица в нору не убегает, – пожал плечами охотник, касаясь лежащего на коленях длинного лука. – Кто знает, удастся ли пересидеть в каменном мешке?

- Удастся, – незамедлительно дал я ответ. – Не зря же мы столько готовились. Но вот что делать дальше? Ну, просидим мы там месяц… или даже год. В подземном мешке, обожаемом только гномами. И? Оставаться там жить навечно? Подземное поселение устраивать и приучаться жить на одной рыбе и грибах, закусывая все это водорослями и запивая водой? А сгархов куда? А дрова для костра откуда брать? Ох…

- Я и говорю, господин, все одно клыки показать надо. До сих пор нам это удавалось. Да так клыки показывали-то, что шурды все, как один, окочурились у наших стен!

- Раньше их не вел Риз Мертвящий и сам Тарис Некромант в придачу, – невесело усмехнулся я. – О… ведут… вернее, несут горемычного. На нем хоть одно живое место осталось?

- И поделом твари! Он двоих своими стрелами зацепил! Одному ладонь насквозь просадил стрелой, да так удачно угодил, гаденыш, что кто знает, как теперь заживет и будет ли ладонь сгибаться! – мрачно буркнул Литас, переводя взгляд на поскуливающего шурда, которого тащили два воина. Позади шел Рикар, явно с трудом удерживаясь от желания дать темному гоблину хорошего пинка.

Я дождался, пока шурда не бросили на землю в шаге от меня, сохраняя мрачное молчание и давая себя рассмотреть. Исковерканный врожденным уродством темный гоблин не спешил поднимать на меня взгляд, крупно дрожа всем телом. Зато я разглядел его хорошо. И без того страшное лицо покрыто ссадинами и кровоподтеками, одна щека безобразно вздулась, правая рука, похоже, сломана и на скорую руку перевязана. Ноги туго стянуты в коленях…

- Развяжите ему ноги, пока они не отмерли, – велел я, увидев, что веревка слишком уж туго впивается в кожу.

Мой приказ выполнили незамедлительно. Шурду бежать некуда. Даже с оружием в руках он мало что может противопоставить любому из моих воинов.

- Взгляни на меня, шурд, – не повышая голоса, приказал я, наклоняясь вперед и опираясь локтями о колени. – Я знаю, что ты ведаешь наш язык. Мне об этом уже сказали. Так вот, я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Отвечать в подробностях, с усердием, старательно. Если я увижу, что ты не хочешь отвечать, то я…

- Я буду отвечать! Буду! – вскрикнул шурд. – Рас-скажу вс-се, что знаю, Нагоняющий ужас!

Говорил пленник невнятно, присвистывал и шепелявил одновременно, но понять было можно, и, удовлетворенно кивнув, я не спеша начал задавать вопросы, не обращая внимания на подошедших воинов, занимающих места вокруг. Вскоре шурд оказался в плотном кольце враждебно настроенных людей и гномов, что только добавило ему разговорчивости. Прямо-таки огромная разница между первым пленным и вторым. Первый выбрал смерть, а этот явно хотел сохранить свою жизнь любой ценой.

Беседовал я долго, внимательно слушал ответы и задавал новые вопросы. Позволял спрашивать и остальным собравшимся, понимая, что один я не сумею спросить обо всем важном. Опять же, опыта у моих людей куда больше, в свое время они годами задавали такие вопросы.

И чем больше рассказывал говорливый шурд, тем более мрачной вырисовывалась картина.

Самое главное – ими на самом деле руководил и направлял не кто иной, как Тарис Некромант. Либо же некто, выдающий себя за него. Сам не знаю, почему я так противился мысли о том, что принц древней Империи сумел восстать из своего надежно запечатанного гроба. Хотя я лично успел с ним пообщаться, когда тащил Ильсеру к началу обледенелых ступеней, ведущих в черную воду мертвого озера. Но шурд был твердо уверен в том, что их бог явился к ним, дабы привести темных гоблинов к победе и процветанию. В этом я даже не сомневался – попросту был уверен, что тот, кто их возглавил, попросту использует шурдов в своих целях. Потому как принц Империи – если это действительно он – не мог видеть себя во главе уродливых и жалких темных гоблинов. Нет… у Тариса куда больший размах – он жаждет править если не всем миром, то хотя бы изрядным его куском. Об этом ясно говорило прошлое, достаточно вспомнить последнюю войну.

Вторая отвратительная новость – громадные мясные комы существовали на самом деле, а не только в воспаленном и перепуганном сознании выживших людей из островного поселения. Это были детища самого Тариса, любовно и нежно пестуемые им.

Дальше словоизвержение пленника только увеличивалось и ускорялось. Мы узнали о том, как одна за другой к основному лагерю Тариса прибывали страшные киртрассы, выползающие из всех темных уголков Диких Земель. О наполненных мощной силой странных рисунках на земле, о том, что у бога Тариса лицо все меньше становится похоже на лицо мертвяка, с каждым днем превращаясь в лицо обычного юноши с царственной осанкой.

И о том, как на глазах у всех шурдов Тарис Некромант вырвал из темной бездны душу Риза Мертвящего, вселив его в тело мужчины-пленника из островного поселения. И как в считаные минуты корчащееся в судорогах человеческое тело полностью сменило облик, превратившись в высокого и тощего рыжего мужчину с вечно играющей на губах тонкой насмешливой улыбкой. Мы узнали и о том, как только что новорожденный Риз Мертвящий позабавился с парой человеческих детишек, сотворив с ними такое, что даже больные и жестокие разумы шурдов не могли себе этого представить. И сейчас эта безумная и жестокая рыжеволосая тварь, вынырнувшая из адской бездны, у самого входа в наш дом. Если штурм увенчается успехом и нам не удастся скрыться в подземельях Подковы… тогда проще самолично умертвить наших детей, чтобы они не попали в его руки!

Не забыл шурд рассказать, как Тарис яростно выл и выкрикивал во все горло никому не известное имя Илизель. И что сразу после этого взрыва ярости Тарис приказал Ризу возглавить войско и выдвинуться в эту сторону. Шурд не знал, кому принадлежит имя, а вот я сразу вспомнил о найденном внутри клыкастого огромного черепа старом золотом медальоне с двумя портретами – Тариса Ван Санти и красивой девушки с упоминанием лишь одного его имени без всяких титулов. Получается, убив киртрассу, я спровоцировал Тариса начать мои поиски? Проклятье… я вновь начинаю ощущать себя виноватым во всех бедах моего поселения. Но ощущение вины не помешало мне запомнить очень важный момент – получается, Тарис способен общаться со своими костяными творениями-киртрассами на расстоянии. Как иначе бы он мог узнать о гибели своего детища? Она и сообщила перед смертью, и именно этот странный всплеск силы я тогда и уловил. Еще одна большая проблема…

Про возможное подкрепление, идущее на подмогу Ризу, шурд ничего не знал, зато он подробно описал имеющиеся у рыжего полководца силы на тот момент, когда по его приказу он отправился вместе с разведывательным отрядом и вскоре напоролся на нас.

Если верить его словам, в распоряжении Риза имелась только одна киртрасса, неполная сотня шурдов, два десятка мертвяков и около десятка костяных пауков плюс древний имперский метатель с запасом снарядов. Помимо перечисленного были там и обычные гоблины, числом около двадцати, но о их бойцовских качествах с презрением отзывался сам шурд, называя их не больше чем живым мясом.

Самое главное - это то, чего у Риза не было!

Чудовищных мясных комов не имелось – они все остались с Тарисом в основном лагере.

Киртрасса всего одна – было четыре, но после того как мы уничтожили три из них, что были в разведывательных отрядах, осталась всего одна.

Десяток или чуть меньше костяных пауков. Неполная сотня шурдов. Одна киртрасса. Двадцать гоблинов. Один метатель. Сам Риз.

Взмахнув рукой, я приказал трусливо сжавшемуся в комок шурду умолкнуть и медленно встал, глядя на стену поверх голов собравшихся. Первым нарушил молчание Рикар, так же поднявшийся и мягко проведший рукой по топорищу:

- Не о том же ли я мыслю, господин, что и вам на ум пришло?

- Мы должны атаковать Риза, – перевел я горящий взгляд на Рикара. – До того, как к нему придет возможное подкрепление и их силы увеличатся во много раз!

- И верно, – хищно улыбнулся здоровяк. – Об одном и том же мыслим, господин Корис. Лишь бы эта дрожащая тварь не решилась солгать… а, шурд? – коротко свистнуло лезвие топора и застыло в пальце от горла темного гоблина. – Ты ведь не соврал, шурд?

- Н-нет! Н-нет! – заверещал тот, прикрывая голову здоровой левой рукой. – Не соврал! Не убивайте! Не убивайте меня-я-я-я…

- Замолкни! – рявкнул, я и шурд заткнулся. – Сиди и вспоминай! Поверь мне, шурд, чем больше полезного ты накопаешь в своей всепомнящей голове, тем больше у тебя шансов сохранить свою голову на плечах! А теперь давайте подумаем, как именно нам учинить переполох в стане враг… эх! Как же не вовремя уснули сгархи!

- Уснули у нас – уснули и у них, – произнес Литас, и, чуть подумав, я согласился.

- Тоже верно. Черный сгарх – это страшно. Итак! Как нам это сделать? Лобовая атака отпадает – я не желаю вести людей под проливным ливнем из отравленных стрел. Что скажете?

- Обдумать все надо! – категорично заявил Рикар, остальные согласно кивнули. – В таком деле спешить никак нельзя, господин! Иначе все там поляжем!

- Обдумывайте, – коротко бросил я. – Но не забывайте, что к Ризу может прибыть подкрепление. В том лагере, что разбит недалеко от наших стен, есть одна киртрасса, и, судя по всему, она может связываться со своим хозяином. Так что думайте быстро! И еще…

Странный треск донесся сверху и заставил меня замолчать и задрать голову в диком испуге, что мы прозевали врагов и они уже взобрались на стену.

Тревога оказалась преждевременной. Меня перепугала крупная птица, тяжело летающая кругами над нашим внутренним двором и непрестанно издающая странные щелкающие звуки.

- Что за… - зло выдохнул я.

- Глухарь! – пораженно выпалил Тезка, впервые нарушив молчание. – Глухарь! Здоровый! Еле летит!

- Глухарь, – подтвердил Литас, хватаясь за лук. – Мясо! Вот дурак, сам в кухонный горшок просится!

- Стой! – рявкнул я и тут же прокричал то же самое, увидев, как из пристройки словно горох высыпали дети и подростки, прихватившие с собой камни и пращи, а кое-кто и луки. – Не стрелять в птицу! Не стрелять!

- Мясо же, господин! – поразился моему птицелюбию тезка. – Дать улететь?!

- Да вы на лапу его смотрите! – буркнул я, неотрывно глядя на кружащую над нашими головами большую птицу. – Привязано что-то! Ослепли, что ли? Литас! Пока кружит – не стреляй. Если улететь вздумает, тогда сразу роняй птаху!

- Не сомневайтесь, господин! – уверил меня охотник, злобно потрясая кулаком гомонящим детям, прямо-таки жаждущим подбить птицу. – Не промахнусь!

Птица не улетела. Сопровождаемая нашими взглядами птаха сделала еще несколько кругов, тяжело хлопая крыльям и щелкая, а затем внезапно спикировала прямо на толпу вышедших из пристройки людей и буквально плюхнулась на голову тощего нескладного паренька.

- Стефий! – буркнул Рикар, срываясь на бег.

- Просто великолепно! – процедил я. – И как это понять, Литас? Отдельная почта для сотрудников церкви?

- Чегось, господин? Ни слова не понял, уж простите!

Отмахнувшись, я торопливо зашагал к пристройке, Литас зашагал рядом. Сделал несколько шагов, и в этот момент Стефий высоко подпрыгнул и, замахав уже развернутым «глухариным» посланием, возбужденно закричал, чуть ли не приплясывая:

- От святого отца! От отца Флатиса послание! – зажатый у него подмышкой глухарь радостно токовал, полностью соглашаясь со сказанным.

- Та-а-ак… - протянул я. – Литас, глухари летуны хорошие?

- Куда там, господин! Это ж не голубь, вон какую задницу отожрал!

- Просто великолепно, – повторил я. – Просто великолепно… Стефий!

- От святого отца послание! – как заговоренный, твердил послушник отца Флатиса. – От него родимого!

- Стефий!

- Да, господин! – опомнился парнишка.

- Послание личное? – осведомился я. – Или всем нам?

- Вроде как для всех, господин… - взглянул Стефий на трепещущий на ветру лист.

- Так дай его сюда! – Рикар выхватил лист, отвесил раскричавшемуся послушнику звонкий подзатыльник и зашагал обратно ко мне, не забыв проворчать: – Смотри, птицу не упусти, крикливый ты наш! Если улетит – тебя летать заставлю! Крепче держи! Двумя руками!

«Верно», - мысленно согласился я. Раз птица весточку от отца Флатиса принесла, значит, сможет и обратно отнести. Впрочем, примолкший глухарь не делал попыток вырваться. Сложил крылья и сидел смирно, посматривая по сторонам. Едва только письмо перешло к здоровяку, вокруг Стефия тут же образовалась толпа детишек, так и норовящих погладить птицу по голове или хотя бы дотронуться до перьев. Ну да, глухарь - это не курица, посолидней птица будет, на воле живет. На нашем столе они иногда бывали – в виде жареном и вареном, а вот живьем нет. Учитывая, что детей мы держим взаперти, в четырех стенах, не выпуская за пределы поселения, они сильно соскучились по привольной яркой жизни. А зимой и вовсе скука смертная – в морозное время особенно не погуляешь. От серых будней детей спасают только неисчислимые байки гоблина Горкхи, способного рассказывать их часами, да уроки Аллариссы вместе с редкими книгами, где есть картинки и веселые истории. Есть еще ежедневные упражнения с оружием, но весельем их не назвать, потому как что веселого в монотонном махании палкой?

- Господин… - тихий голос Рикара оторвал меня от раздумий, и я отвел взгляд от галдящих детей, к чьим голосам добавился веселый собачий лай. Шум был такой, что того гляди впавшие в спячку сгархи проснутся. Ну и пусть шумят да веселятся. Все лучше радостные крики, чем мертвая тишина.

- Что там? – вполголоса спросил я, принимая вложенную в тряпичный лоскут бумагу. – Из книги вырвано… Ну-ка…

Столь долго пропадавший неизвестно где святой отче не стал тратить слова на приветствия, невзирая на столь долгую разлуку с нами. Сообщение было коротким, сухим и лишенным малейших эмоций. Почерк четкий, написано без ошибок и витиеватых изысков.

«Перед входом в ущелье расположился стан врага – числом великий, полный нежити. Перекрыли путь к стене. Мы в часе ходьбы от Подковы. Со мной святые братья и несколько милостью Создателя выживших после шурдской расправы поселенцев. Припасы на исходе. Много больных, в их числе и я. Огонь развести не можем, дабы не привлечь внимания богомерзких темных тварей. Без теплого крова долго не продержаться, равно как и не уберечься от врага. Есть ли иной путь попасть в поселение? Птица, принесшая послание, донесет его и обратно, если на то будет воля Создателя. Святой отец Флатис».

- Спасибо, что поинтересовались, отче, – хмыкнул я, – у нас все хорошо.

- Он не интересовался, – заметил Рикар.

- Знаю. Да и не до того им. Святой отец и святые братья… это упоминание дорогого стоит, Рикар. Так, гляди, сообща и развеют меня, признав за нежить поганую.

- Не допустим! – набычился здоровяк. – Пущай там, за Стеной, по-своему дело делают. А здесь наши порядки! Так что делать будем, господин?

- А что тут думать? – удивленно воззрился я на него. – Надо вызволять святых братьев из беды. А с ними еще и поселенцы очередные, добрым королем на смерть посланные! Что один король, что другой… сотнями людей губят.

- Через рудник? – не заинтересовался моими взглядами на монаршую особу Рикар.

- Нет! – мотнул я головой. – Ту каменную плиту едва-едва на место поставили и только-только все следы замели. Через скалу! Веревку еще не расплели, поди, вот еще раз и сгодится она. Только проверьте тщательно, не перетерлась ли где. А то уроним святого отца ненароком, а он эту случайность за темные происки примет. Поднимать будем с той стороны, где платформа подъемника. И поднимать будем сегодня, да так, чтобы закончить до темноты. Хм… а цвет чернил мне знаком! Вечное перышко отец Флатис не потерял… Рикар, позови-ка Аллариссу, пусть прихватит лист чистой бумаги и перо. Она же и напишет ответ, а то боюсь, если нацарапаю самолично, полыхнет бумага в руках отца Флатиса еще до того, как он ее прочесть сумеет.

- Вам бы все шутки шутить, – вздохнул Рикар, с остервенением почесывая заросший подбородок. Повернулся к одному из воинов и рявкнул: – Девчушку нашу ученую да титулованную сюда покличьте! С бумагой и пером! – вновь повернувшись ко мне, здоровяк проворчал: - Вот увидит вас отец Флатис, и начнет изгнание нечисти! А с ним еще и братья монахи… Вот что, господин! Вы к скале и не суйтесь даже, во дворе постойте. Мы сами дождемся гостей и поднимем их. Там же и перекинемся с ними парой словечек, вразумим чуток, чтобы не вздумали за оружие хвататься и молитвы читать. А ежели вы с нами пойдете, то мы и поздороваться не успеем, враз бойня начнется. Сами понимаете…

- Понимаю, – согласился я. – Понимаю. Но прятаться от них по углам не буду, в тени хорониться не стану! Нежить я или не нежить – здесь я хозяин! Вражды со святым отцом не ищу, но командовать ему здесь не позволю. Но да – ты предупреди его сразу, так будет лучше.

- И лучников расставлю в паре мест, – зло буркнул Рикар. – На всякий случай.

- Лишнее, – поморщился я, проводя ладонью по оттаявшей щеке.

- Не лишнее! – отрезал великан. – Руку на вас я никому поднять не позволю, господин! Пусть хоть самый главный друид сюда явится! То бишь священник! Эй! Литас! А ну как подойди, перекинемся парой словечек!

Принявшийся действовать Рикар широким шагом направился к Литасу, держащему лук с наложенной стрелой наготове. Из пристройки выскочила стройная фигурка Аллариссы, несущая письменные принадлежности. Жестом остановив ее в паре шагов от меня, я с глубоким вздохом принялся диктовать послание, адресованное святому отцу Флатису. Девушка прилежно и быстро записывала, используя в качестве подложки книгу в кожаной обложке.

Юлить я не стал. Приветствие пропустил. С первых строк дал понять, что мы готовы принять людей, пояснил, с какой стороны надо подойти к высокой гранитной скале, и что надо опасаться в пути разведывательных шурдских отрядов, кружащих вокруг нас, как стервятники. И в самом конце не забыл упомянуть о том, что давно уже превратился в странную ходячую ледышку со страшными щупальцами и ореолом тьмы и ужаса. Скрывать я ничего не буду. Пусть священник примет решение заранее, до того как окажется в поселении.

Закончив говорить, я кивнул на удерживаемого Стефием глухаря, заодно обратив внимание, с какими смешанными чувствами на меня смотрит нескладный послушник. Ну да, он, наверняка, переживает, что как только отец Флатис заявится в гости, здесь сразу начнется бойня между Светом и Тьмой, если выражаться напыщенно и поэтично.

Убедившись, что свернутое и перевязанное послание надежно прикрепили к птичьей лапе, я развернулся и зашагал к защитной стене. Там, на ее вершине, я и подожду доброго отца Флатиса. Там и состоится наша первая беседа после долгой разлуки. В воздухе захлопали крылья, над моей головой пролетел набирающий высоту глухарь, спеша доставить послание. Интересно, когда птица выполнит свое поручение, отпустит ее добрый священник, либо же пустит на мясо?

А еще мне почему-то было очень интересно, чем окончится наша схватка со священником из ордена Искореняющих Ересь. Я силен, быстр, в укрепленных магией доспехах, на моей стороне дикая живучесть и набор серых ледяных щупалец. Умирать я не собирался. И если старый священник решит меня уничтожить, я немедленно дам отпор. Сила Создателя обжигает, очень сильно обжигает, заставляет таких, как я, заходиться диким криком, но, думаю, у меня есть шанс добраться до горла отца Флатиса прежде, чем он меня упокоит.

Он стар, он болен, он измотан долгой дорогой.

К тому же на моей стороне воины. Те же лучники, готовые спустить тетивы при первом признаке опасности для их господина. Вон как нависший над четырьмя лучниками Рикар что-то яростно им втолковывает, сжимая огромные кулаки. И Стефий… смотрит на спину Рикара с большой тревогой в глазах, отчетливо понимая, кому будут, если что, предназначены стрелы, но не замечая, насколько сильно обуревающие эмоции выдают его.

Отвернувшись, я взглянул в ущелье и со вздохом пробормотал:

- Не делай глупости, старик. И не суди книгу по обложке.

Мимо меня торопливо промчалось несколько человек, несущих тяжелые бухты веревок и длинные шесты с ременными петлями на конце. За ними проследовал десяток облаченных в доспехи воинов с приготовленными к бою арбалетами.

Мелькнул еще один спешащий силуэт, и я едва успел остановить его грозным окриком.

- Стефий!

- Д-да, господин?

- Ты останешься здесь, – едва заметно улыбнулся я. – Рядом со мной. Мы встретим отца Флатиса вместе. С распростертыми объятиями.

- Господин, вы же не думаете, что, ежели что, я на вас… на вас…

- На меня кинешься? – спокойно улыбнулся я и качнул головой. – Нет, не думаю и не верю. Зато верю, что, в случае чего, тебе может взбрести в голову глупая мысль прикрыть отца Флатиса собственным телом от стрелы или топора. Ты сильно привязался к нашему священнику, Стефий, всей душой к нему прикипел. Больше всех ждал, когда он вернется.

- Он мне вторым отцом стал, – буравя взглядом камень стены, выдавил послушник. – Господин… не убивайте отца Флатиса!

- И не собираюсь. До тех пор, пока он не захочет убить меня.

- Я долго думал, господин, – Стефий впервые взглянул на меня прямо. – Дни напролет думал. О том, что с вами приключилось. И понял, что это не проклятье, не наказание, господин. Это испытание Создателя Милостивого, ниспосланное вам! Надо лишь держаться! Не допустить темноты в душу! Я и остальным так же говорю!

- Спасибо за доброе слово, – грустно усмехнулся я, покосившись на витающее у моих плеч «испытание». - Ты стал настоящим священником. Утешаешь мятущиеся души, успокаиваешь страждущих. Видать, я угадал, когда решил отправить тебя в послушники. Стой рядом, Стефий. И дай мне подумать.

Взъерошенный парень обхватил плечи скрещенными руками и замолк, неотрывно глядя на вершину скалы, куда медленно поднимался подъемник. Я же повернулся совсем в другую сторону, смотря туда, где находился лагерь противника. Надо подумать, как устроить им жаркое приветствие, но при этом не обжечь собственные руки.

Час с чем-то пролетел незаметно, и вскоре наверху заскрипел подъемник, опуская к поселению первых прибывших. О том, что они сумели добраться до Подковы, я уже знал, благодаря донесениям, передаваемым по цепочке. Платформа глухо ударилась о камень стены, к ней кинулись мои люди, хватая дрожащих детей и помогая встать обессилившим женщинам. Тихий сдавленный кашель, многие не в силах унять сотрясающую их дрожь, на изнуренных лицах печать обреченности и безразличия. Люди на пределе. Еще бы пару дней там, снаружи, и они бы окончательно сломались, предпочтя смерть страданиям. Прибывшие были настолько вымотаны, что прошли мимо, так и не обратив внимания на мою страшную фигуру. Отца Флатиса с ними не было. Зато ко мне подскочил спустившийся вместе с ними Литас, шикнул на Стефия, заставив его отойти на несколько шагов, и горячо заговорил, от спешки глотая окончания слов:

- Господин! Все прибыли, с ними и священник наш, отец Флатис. В беспамятстве он, то приходит в себя, то обратно горячка его одолевает. На волокуше притащили старика. Сильно болен. Но это дело поправимое, вот только жерди волокуши, там, где их касались руки отца Флатиса… жерди обуглены, господин! Почти пережжены! Я пока детишек на платформу усаживал, тихонько поспрошал их. Все, как один, твердят, что отец Флатис спасал их многажды, испепеляя врагов в волшебном огне и топя их в огненном озере, вырвавшемся из-под земли по его приказу! Господин, это магия! Боевая магия! Я-то уж насмотрелся по молодости, особенно когда у Стены служили, и видел, как огненные маги выжигают землю! Он огненный маг!

- Отец Флатис - боевой огненный маг, – повторил я, сразу вспомнив наши давние-давние разговоры, где священник упоминал о своем запечатанном магическом даре. Я не забыл ни единого слова. Старый священник не скрывал тот факт, что у него когда-то было огненное дарование, но именно что «было».

Это что же, наврала святая душа с три короба?

- Что делать будем, господин? – не унимался глава охотников.

- Ничего, – коротко ответил я. – Несите отца Флатиса в тепло. Шевелитесь.

- Но… господин!

- Шевелитесь! – рявкнул я. – И Рикару передай – пусть даже не думает сотворить чего! Живо, Литас! Пока мы с тобой тут лясы точим, Рикар, может, больному старику горло сейчас режет! Бегом!

- Да, господин! Но огненный маг… это страшно, господин! Понимаете?

- Бегом! – отчетливо повторил я, и Литас сорвался на бег, стремясь успеть на опустевшую и уже готовую подняться платформу подъемника.

Я прекрасно понял, что именно он хотел мне сказать.

Фанатичный отец Флатис оказался боевым магом. Повелителем огненной стихии, к которой солидным довеском служила сила Создателя. Смертельное сочетание. Для меня. Случись между нами схватка не на жизнь, а на смерть, мои шансы выжить ничтожны. И тут дело даже не в моей непереносимости жара. Я и почувствовать не успею ожог, ибо меня испепелит в пару секунд. А затем по моему обугленному телу ударит сила священников. Или наоборот.

Но вместе с появившимся холодком обреченности, в моей груди так же разгорелась и теплая искра надежды.

У нас появился боевой маг! И я отчетливо понимал, насколько резко повысились шансы на выживание пусть не у меня, но у моего поселения. Если все действительно так, если отец Флатис не самом деле огненный маг, то, как только мы поставим его на ноги, излечим от болезни и дадим немного отдохнуть… пусть тогда шурды идут на приступ! Пусть посылают своих тварей на штурм!

Но почему священник скрывал свой дар все это время? Или же он и правда был запечатан и вернулся во время путешествия святого отца? Не знаю. Если удастся с ним поговорить и при этом не умереть самому или не убить святого старца, я попытаюсь выяснить. Позже. Сначала самое главное – мои мысли неотрывно вращались вокруг разбитого неподалеку лагеря противника.

Приглушенный вскрик донесся от подъемника, доставившего следующих беглецов. И на этот раз там было несколько мужчин. Одного я узнал сразу. Седой старик с полуприкрытыми синими глазами держался за плечи поддерживающих его людей и не сводил взора с меня. Ну, здравствуй, святой отец Флатис. Давно не виделись.

Вслух я не произнес ни слова, бесстрастно рассматривая остальных. Те, кто поддерживал священника, были мне не знакомы: один - ничем не примечательный мужчина средних лет, другой - совсем молодой, но его волосы абсолютно седы, странно выглядят по сравнению со столь юным лицом. Именно он и вскрикнул, увидев стоящего на их пути мрачного воина, никак не могущего быть живым человеком. Он увидел меня и дернулся вперед, прикрывая отца Флатиса своим телом.

- Проходите вперед! – рявкнул явно не случайно спустившийся вместе с ними Рикар. Его никто не услышал, хотя обычно, когда здоровяк открывает рот и отдает приказ, мало кому удается его проигнорировать.

Атмосфера накалилась до предела. Мы стояли друг против друга, не замечая больше никого.

Я и отец Флатис.

Жаркий огонь и ледяной холод.

Свет и Тьма встретились на узкой стене лицом к лицу.

Мы молчали недолго, не больше пары минут, но каждая из них тянулась очень долго. Сейчас решалось многое. Болезненный взор пронзительно синих глаз скользил по моей фигуре, пристально изучая ее, всматриваясь в мое почти оттаявшее лицо, не боясь заглянуть в мои горящие глаза. Но странно – я не видел на лице отца Флатиса удивления. Не видел оторопи. Не замечал шока. Он был слишком спокоен, и это спокойствие никак нельзя было списать на силу его характера или же на безразличие к окружающему миру из-за подкосившей его болезни.

Отец Флатис знал.

Знал еще до того, как Рикар или кто-то другой передал ему пару слов о случившейся со мной беде.

- Добро пожаловать обратно, святой отец, – первым нарушил я гробовое молчание, растянув синеватые губы в улыбке.

- Ты много дел натворил в том прибрежном городке, Корис, – тихо ответил священник. – Но самой главной опасности не поддался. И я… кха-кха-кха… - старик зашелся в приступе жестокого кашля, всем телом повиснув на плечах спутников.

- Не тратьте силы, святой отец! – с тревогой воскликнул юноша с седыми волосами. – И… это же нежить! Создатель! Это нежить! Темная тварь! Западня! Молитесь, братья! Молитву очищения и ограждения! Взмолимся о…

Теперь и он прервался, застыв в неподвижности и скосив глаза на застывшее у его шеи острое лезвие огромного двуручного топора.

- Слушай внимательно, жалкий кусок склирсова помета! – прошипел Рикар, усиливая нажим на топор. – Если еще раз ты, или кто-либо из вашей кодлы, посмеете вякнуть, то очутитесь на погребальном костре так быстро, что даже глазом моргнуть не успеете! Поверь, я слов на ветер не бросаю!

Здоровяку поверили все без исключения. Отец Флатис и без напоминания знал об этом.

Их было немного. Но в моем поселении хватало матерых убийц, успевших отправить мно-о-о-ого людей на последний суд Создателя. Даже я не берусь предположить, скольких врагов Рикар лишил жизни во времена наемничества. И поэтому тяжелой уверенностью было пропитано каждое его слово.

- Всех в тепло! – прервал я любезную беседу. – Немедленно! Стефий, встречай дорогого гостя.

- Отец Флатис! – радостный вопль сорвавшегося с места послушника несколько разрядил мрачную атмосферу.

- Жив, постреленок, – прохрипел священник, впервые отводя от меня свой взгляд. – Вот и свиделись.

Стоящие рядом со священником незнакомцы что-то тихо забубнили, но от мощного толчка в спины подались вперед и едва удержались на ногах. Рикар не собирался миндальничать и буквально погнал их навстречу мне и лестнице, ведущей во внутренний двор. Я и не подумал отступать в сторону, застыв, словно страшная статуя, заставляя прибывших пройти мимо меня и рассмотреть в подробностях. Пусть привыкают.

- Живей! Живей! – грохотал Рикар, буквально таща их за собой и не давая задуматься и принять решение. Учитывая их состояние крайней усталости, сопротивления ему почти не оказывали.

Пять шагов между нами. Три. Два… и они прошли дальше, миновав закованную в металл страхолюдину. И тут же вздрогнули, когда с верхних ступенек поднялось еще два черных воина в глухих шлемах, освобождая дорогу и чуть отводя в сторону взведенные арбалеты. Ниргалы всегда наготове. И не знают промаха.

Проводив взглядом дорогих гостей, я посмотрел на уже начавший подниматься подъемник. Скоро прибудет очередная партия. В наших рядах пополнение. Радостное событие.

Да и мои люди возрадуются возвращению священника. Он как сгусток света, вернувшийся в наше темное царство.

Со следующими новыми людьми спустился и Литас, на секунду притормозив около меня и приглушенно выпалив:

- Обошлось, кажись, господин. Не начал старче буянить.

- Кто знает, – задумчиво ответил я. – Может, у него просто сил не осталось сопротивляться. А вот как немного оклемается…

- Он знал, – не сдержался и перебил меня охотник. – Мы его как увидали, так и говорим: «Господин наш приболел чуток». А он нам в ответ: «То не болезнь, то тьма кромешная. Ведаю я, не тужьтесь во лжи». Так вот и поговорили… Откуда только он прознал? Может, Стефий и раньше птичек почтовых привечал?

- Это вряд ли, – усмехнулся я. – Но и я узнать не откажусь, откуда святому отцу столько всего известно. Не Создатель же ему на ухо нашептывает? Но это потом. Литас, как новоприбывших обустроите, сразу ко мне с докладом. Сколько их всего, кто из них кто. И остальных сюда же, поговорим о раннем утре.

- О раннем утре?

- Потом узнаешь, – отмахнулся я. – Да! И Стефия сюда же тащите, как он больных обиходит. И не забудьте позаботиться, чтоб с ними неотлучно были наши люди.

Коротко кивнув, Литас умчался к пристройке, что-то пробормотав про «оружие изъяли, но все ли?»

Это уже было излишним, но я не стал вмешиваться. Если я и боялся чего, то только магии или святой силы. Холодное оружие меня беспокоило не настолько сильно. А еще меня волновали упомянутые «святые братья». Очень интересно, насколько они отличаются по силе от опытнейшего Искоренителя Ереси.

Проклятье… опять к нам попали одни только голодные рты, не привезя с собой практически ничего. Сомневаюсь, что в заплечных мешках найдется много инструмента, оружия или зерновых культур…

А еще, по совсем непонятной причине, я не мог оторвать взора от спины священника, с которой свисала обычная тряпичная сумка. Мое внимание просто притягивало к этому предмету.

Еще через мгновение мое удивление усилилось, когда перед самой пристройкой святой отец резко остановился и вялым жестом ткнул рукой в сторону, прямо туда, где я обычно проводил свои бессонные ночи – в углу, образованном стыком построенной нами стены и природной скалой. Несмотря на увещевания и подталкивания спутников, отец Флатис дернул плечами, развернулся и качающейся походкой упрямо зашагал к выбранному месту. Через порог, ведущий в тепло и уют, он так и не переступил. Следом за ним бросился Стефий и все еще не известный мне парень с седыми волосами, снова подхватившие ведущего себя странно священника и принявшие на себя его тяжесть. Но направление не изменилось. Спустя десяток секунд отец Флатис опустился на лежащее в грязи бревно, на его плечи накинули походное одеяло, Стефий засуетился у давнего кострища, явно собираясь разжечь огонь.

Что за?!..

Больной старый человек, едва не выкашливающий свои легкие, решительно отказался от теплой постели. Закутался в наверняка сырую тряпку и сидит на холодном бревне, в окружении ледяного на ощупь камня.

Либо мои глаза обманывают меня, либо отец Флатис спятил, либо же я о чем-то не знаю.

И я вновь вспомнил о совершенно обыденной старой походной сумке, которую святой отец сейчас бережно уложил рядышком и нет-нет поглядывал на нее, будто сумка могла убежать.

Постояв и поглядев на эту странную картину, я принял решение.

Час.

Ровно столько я дам священнику, после чего нагряну с дружеским визитом. Если до того момента болезнь окончательно его не доконает.


Глава 9. Враг идущий по нашим следам. | Изгой. Книги 1-8 | Глава 11. Отец Флатис. Тяжелый разговор.