home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Седрик Крэкенторп, казалось, был искренне рад видеть инспектора.

— Все еще продолжаете поиски? — спросил он. — Есть какие-то успехи?

— Вроде бы немного продвинулись вперед, мистер Крэкенторп.

— Удалось выяснить, чей это труп?

— Пока нет, но имеется довольно убедительное предположение.

— Уже неплохо!

— Последние полученные нами данные требуют уточнений, и у нас возникли еще кое-какие вопросы. Начну с вас, мистер Крэкенторп, раз уж вы здесь.

— Ну я тут задерживаться не стану. Денька через два возвращаюсь на Ивицу.

— Значит, я успел вовремя.

— Поехали!

— Где вы находились и что делали в пятницу двадцатого декабря. Если можно, расскажите поподробнее.

Седрик бросил в его сторону быстрый взгляд, но тут же зевнул, откинулся назад и, приняв беззаботный вид, стал старательно вспоминать.

— Я вам уже говорил, что был дома, на Ивице. Вся сложность состоит в том, что у меня один день так похож на другой… По утрам пишу, с трех до пяти сьеста[192]. Если свет подходящий, можно сделать вылазку на этюды. Потом аперитив[193] в кафе на площади, иногда с мэром, иногда с доктором. После иду перекусить… что-нибудь незатейливое. Большая часть вечера — в баре «У Скотти», в компании с приятелями, между прочим, они из простых.

— Меня больше бы устроила правда, мистер Крэкенторп.

Седрик сел прямо.

— Это оскорбительное замечание, инспектор.

Вы так полагаете? Мистер Крэкенторп, вы сказали, что покинули Ивицу двадцать первого декабря и в тот же день прибыли в Англию.

— Да, именно так. Эмма! Привет, Эм!

Эмма Крэкенторп вошла в библиотеку из смежной с ней малой гостиной. Она остановилась, недоумевающе глядя то на брата, то на инспектора.

— Послушай, Эм! Я приехал сюда в субботу за неделю до Рождества. Верно? Приехал прямо с аэродрома. Так?

— Да, — удивленно ответила Эмма — Ты явился почти к ленчу.

— Ну вот, видите? — торжествующе сказал Седрик, повернувшись к инспектору.

— Я смотрю, вы считаете нас полными болванами, мистер Крэкенторп, — с ласковой укоризной заметил Креддок. — Ваши слова нетрудно проверить… Достаточно взглянуть в ваш паспорт… — Инспектор выжидающе умолк.

— Кстати, никак не могу его отыскать! — воскликнул Седрик. — Все утро проискал. Хотел послать его в «Бюро Кука»[194].

— Думаю, вы все-таки не очень старались, мистер Крэкенторп. Впрочем, мне ваш паспорт уже не нужен. В записях пограничных служб зафиксировано, что вы прибыли в Англию вечером девятнадцатого декабря. Может быть, теперь сообщите мне, что делали вы с вечера девятнадцатого и до того момента, как приехали в имение, то есть примерно до ленча двадцать первого декабря.

Седрик разом помрачнел.

— Ну и жизнь пошла! — возмущенно воскликнул он. — Сплошные анкеты и прочие бюрократические фокусы! Человек, в конце концов, волен пойти, куда ему заблагорассудится, и делать, что ему нравится… Так нет! Кто-нибудь обязательно начнет приставать с вопросами! Собственно говоря, почему столько шума из-за двадцатого числа? Что в нем такого особенного?

— По нашим предположениям, именно в этот день произошло убийство той женщины. Вы, конечно, можете отказаться отвечать, но…

— Кто сказал, что я отказываюсь? Дайте хоть собраться с мыслями. Между прочим, во время дознания вы и словом не обмолвились о предполагаемой дате. Значит, с тех пор появились какие-то новые сведения?

Креддок промолчал.

Седрик искоса посмотрел на сестру и предложил:

— Как вам, если мы продолжим беседу в другой комнате?

— Я ухожу, — сразу заторопилась Эмма и пошла к двери, но на пороге обернулась: — Знаешь, Седрик, это серьезно, — сказала она. — Если ту женщину убили двадцатого, тебе следует отчитаться перед инспектором буквально за каждую минуту. — Она снова ушла в соседнюю гостиную и плотно закрыла за собой дверь.

— Сестра у меня молодчина! — восхищенно произнес Седрик. — Ну что же, начнем отчет! Да, я действительно уехал с Ивицы девятнадцатого. Собирался задержаться на денек-другой в Париже, повидать старых друзей на той стороне Канала[195]. Но случилось так, что моей соседкой в самолете оказалась очень привлекательная барышня… Просто огонь! Короче говоря, мы сошли с самолета вместе. Вообще-то она летела в Штаты, но ей нужно было уладить в Лондоне какие-то дела. Итак, мы прибыли девятнадцатого. Остановились в «Кингсуэй Палас», уточняю на тот случай, если ваши шпики этого еще не обнаружили. Я назвался Джоном Брауном… в подобных ситуациях едва ли кто регистрируется под своим именем.

— А что делали двадцатого?

Седрик гадливо поморщился.

— Все утро промаялся с похмелья.

— Ну а днем что? С трех часов и дальше?

— Дайте вспомнить… Пошел прошвырнуться… сами понимаете, не сказать, что до конца очухался… зашел в Национальную галерею — порыв вполне благородный, верно? Посмотрел кинофильм «Ровенна и ее ранчо». Мне с детства нравились вестерны[196]. Этот был просто потрясающий… Потом пропустил в баре пару стаканчиков, вернулся в гостиницу и немного поспал, а около десяти мы с моей подружкой отправились по разным злачным местам. Сейчас даже названий не припомню… Вроде бы какое-то называлось «Лягушка-поскакушка». Моя попутчица, надо сказать, знала эти места намного лучше меня. Если честно, я тогда здорово набрался и вспомнить могу только уже следующее утро… Было еще противней, чем накануне, голова просто раскалывалась… Девица упорхнула на самолет, а я сунул голову под холодную воду, раздобыл в аптеке какое-то дьявольское снадобье и отправился в Резерфорд-Холл, сделав вид, будто только что из Хитроу[197], не хотел огорчать Эмму. Вы же знаете, как женщины обижаются, если не сразу приезжаешь домой. Мне пришлось занять у нее денег, чтобы расплатиться с таксистом. У меня не было ни пенни… А у отца и просить не стоило. Этот старый скряга ни за что не раскошелится. Скопидом паршивый! Ну как, инспектор, вы удовлетворены?

— А кто-нибудь может хоть что-то из этого подтвердить, мистер Крэкенторп? Хотя бы в промежутке от трех до семи часов вечера?

— Думаю, маловероятно, — беззаботно ответил Седрик. — В Национальной галерее служители смотрят мимо вас невидящими глазами, а в кинотеатре — толпа людей, там вообще никто никого не замечает… Нет, по-моему, это невозможно.

Неожиданно снова вошла Эмма, держа в руках маленькой еженедельник.

— Если я правильно поняла, инспектор Креддок, вас интересует, что каждый из нас делал двадцатого декабря?

— Э-э… в общем, да, мисс Крэкенторп.

— Я только что просмотрела свои записи. С утра я была в Брэкхемптоне на собрании в Фонде восстановления церкви. Оно закончилось приблизительно без четверти час. Потом мы с леди Эдингтон и мисс Бартлет, они тоже члены комитета этого Фонда, отправились в кафе «Кадена». После ленча отправилась покупать рождественские подарки, ну и кое-что к праздничному столу. Заходила в фирменные магазины Гринфордса, Лайама, Свифта, ну и в некоторые менее солидные. Без четверти пять выпила чашку чаю в кафе-кондитерской «Трилистник», а потом отправилась на станцию встречать Брайена, который должен был приехать поездом. Домой мы с ним попали около шести. Отец был в ужасном настроении… Уходя, я оставила для него ленч, а миссис Харт должна была напоить его днем чаем. Но почему-то не явилась. Отец, конечно, жутко рассердился… Даже заперся в своей комнате и не желал со мной разговаривать. Ему не нравится, когда я ухожу на целый день. А я иногда специально это делаю…

— Наверное, так и нужно. Весьма вам благодарен, мисс Крэкенторп.

Инспектор, разумеется, не мог сказать ей, что, поскольку она никак не сойдет за мужчину, тем более высокого (при ее среднем для женщины росте), ее добросовестный отчет полиции совершенно ни к чему.

— Как я понимаю, другие ваши братья приехали позднее? — спросил он, переводя разговор на более интересные для него объекты.

— Альфред приехал в субботу вечером. Он говорил, что пытался дозвониться по телефону, но меня не было дома, а отец, когда он не в настроении, попросту не берет трубку. Харольд приехал совсем накануне Рождества, в сочельник.

— Огромное вам спасибо, мисс Крэкенторп.

— Очевидно, я не должна спрашивать… — Она немного помялась. — Но… видимо, вы что-то узнали еще, раз снова эти расспросы…

Креддок вынул из кармана пакет и кончиками пальцев извлек из него конверт.

— Только не трогайте, пожалуйста, руками… — попросил он. — Скажите, вам эта вещь знакома?

— Но… — Эмма растерянно смотрела на конверт, — но это мой почерк. Письмо, которое я написала Мартине.

— Я так и предполагал.

— Как оно к вам попало? Что с ней? Вы ее нашли?

— Возможно… Этот пустой конверт был обнаружен здесь.

— В доме?

— Неподалеку от него.

— Значит… она все-таки приезжала! Она… Вы хотите сказать, что в саркофаге была… Мартина?

— Весьма вероятно, мисс Крэкенторп, — сказал Креддок.

Это показалось инспектору еще более вероятным, когда, вернувшись в Лондон, он прочитал дожидавшееся его сообщение от Армана Дессана:

«Одна из девушек кордебалета получила открытку от Анны Стравинской. Похоже, история с круизом оказалась правдой! Анна уже на Ямайке[198] и, как у вас любят выражаться, прекрасно проводит время!»


предыдущая глава | Причуда. В 16.50 от Паддингтона. Испытание невиновностью | cледующая глава