home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

Иллика

Иллика спала и ей, наверное, впервые в жизни снился кошмар.

Она бежала по лесу, почему-то в мужской одежде, почему-то в крови, но одежда – ерунда, ей было даже удобно – свободно, а вот сапоги явно были большеваты, болтались, норовя лишить её равновесия, заставить оступиться, подвернуть ногу, упасть. Падать ей было нельзя. Ни падать, ни остановиться перевести дыхание, ни заблудиться – ничего нельзя. Потому что иначе она не успеет… куда-то не успеет. Что-то страшное произойдёт, стоит ей зазеваться, притормозить, пожалеть себя на какую-то секунду, всего лишь на мгновение выложиться неполностью, и всё… конец.

Илька, задыхаясь, выскочила на какую-то поляну, всхлипнула, выхватывая клинки, которые, оказывается, болтались за её спиной – те самые клинки р’Рах, но поляна была пуста. И даже место костра давно остыло. И она осела на землю, понимая, что всё-таки конец, что она опоздала, и опоздала не на минуты и даже не на часы. Дни или недели. Машинально вскинула руку ко лбу – венца не было… но это почему-то не имело никакого значения, она взглянула на клинки, которые ещё каким-то чудом остались в её безвольных руках и решение пришло само. Она последует за ним. Ей нечего делать в этом мире. Имя почему-то не приходило на ум, но разве дело в имени? Она подвела того, кого любила. Зачем ей жить?

Она приставила клинок к своему горлу… и тут же зашипела от неожиданной боли – кто-то стиснул её руку, нещадно выворачивая, заставляя выпустить рукоять.

Илька оружие отдавать не хотела и некоторое время молча и ожесточённо боролась, пока, наконец, не вырвалась из сна и не обнаружила, что она и в самом деле цепляется за клинок, а отбирает его у неё Оккар, и, кажется, еле сдерживается, чтобы не начать колдовать… а может, просто обматерить её.

– Ой, – тихо сказала девушка и сдала-таки оружие.

– Какого…? – спросил Оккар, убирая клинок обратно в ножны и, видимо, подыскивая нужное слово. Упоминать своего покровителя в ругательствах колдуну было явно не с руки, но, кажется, хотелось.

– Не знаю, – тихо и растерянно призналась Илька, с ужасом понимая, что чуть было не перерезала себе во сне горло. – Меня… заколдовали?

– Здесь? – с сомнением спросил колдун. – В Тарргоне? Почти на глазах у инквизиции? Не думаю. Да и не чувствую… – Поморщился. Вздохнул. – Что ты помнишь?

– Мне снилось… – Илька прерывисто вздохнула, села, обхватив колени руками, и начала заново. – Мне снилось, что больше незачем жить. Что я подвела… кого-то подвела.

– И? – спросил Оккар, когда продолжения не последовало.

– Это всё, – обиженно буркнула девушка, которую начало знобить от пережитого во сне и чуть было не совершённого наяву. А ещё от ожидания чего-то резкого и язвительного – за её мужем не заржавеет, она и сама понимает, что чуть не погубила их обоих, причём из-за какой-то ерунды, но неужели непонятно, что это не она сама? Даже если он не чувствует колдовства, может, это что-то другое? Но точно не она. Это не её. Безмерная тоска и потопляющее чувство вины – совсем не её.

Она вздрогнула, ощутив прикосновение, но тут же замерла. Сначала от удивления, а потом… потом, потому что ей неожиданно стало уютно и почти спокойно. Она даже придвинулась чуть ближе и пристроила голову на жёсткое, но неожиданно удобное плечо.

Воистину, странные времена наступили в её жизни. Она снова носит женскую одежду, путешествует с принцем и обнимается с колдуном, и ей это всё даже немного нравится. Чудно.

Следующим утром Илька никак не могла определиться, как себя вести. С одной стороны, она злилась на себя за проявленную ночью слабость, на колдуна тоже почему-то злилась, сама до конца не понимая причину, и поэтому ей отчаянно хотелось сделать гордый и неприступный вид, оттолкнуть, может, даже нахамить. С другой стороны было задание богини. Иллика не питала иллюзий, понимая, что приветливое лицо куда привлекательнее неприступно-кислого, а уж её муж и подавно капризы не уважает и никакого трепета перед загадочной женской душой не испытывает. Так что желание топнуть ножкой и проявить характер приходилось сдерживать.

Ещё нервировал взгляд принца – задумчивый, он то и дело останавливался на ней во время привалов. Почему-то такое внимание ей не льстило, а наоборот – вызывало желание спрятаться за Оккара или же обратно в повозку. А то она чувствует себя бабочкой, над которой уже занесли булавку, и вот-вот пригвоздят, просто чтобы лучше рассмотреть… Вот уж глупости ей в голову приходят.

Наверное, это тяжёлая ночь во всём виновата. А может, дело в стране. Вроде бы и природа та же самая, но тянет почему-то унынием и словно бы падалью. Ощущает ли это Оккар? Наверное, нет. А может, и да, и куда сильнее, вдруг это отголоски, принесённые неизвестно как оказавшимся в ней колдовством. По лицу мужа ничего и не поймёшь. Невозмутим, непроницаем, закрыт. От мира и от неё, Ильки. И не подумаешь, что это тот человек, который так бережно обнимал её ночью, словно ту самую хрупкую бабочку – вот прицепилось же сравнение…

– Эй, травница! К принцу! – вырвал её из задумчивости резкий окрик, и она, вздрогнув, выбралась из остановившейся повозки.

На улице зарядил мелкий противный дождик, и принц против обыкновения пересел из седла в крытую повозку. А может, ему было нехорошо – не зря же позвал травницу. Хотя толку с неё, уж он-то должен понимать…

– Садись, – коротко кивнул ей Константин, едва она заглянула. Он был один, и Илька испытала смешанное чувство облегчения и тревоги. Села, молча и вопросительно уставилась на принца, пытаясь убавить восторг во взгляде и прибавить верноподданнической почтительности.

– Голова болит, – пожаловался принц. – С тех пор как въехали в эту… страну, – он явно пропустил «дурацкую», если не хуже, – так и болит. Есть у тебя что-нибудь?

У Ильки была с собой целая сумка этого чего-нибудь, но как понять, что там от головы? А дать принцу вместо этого слабительное как-то неблагоразумно и непатриотично…

Константин верно истолковал её заминку:

– Ага, – как-то даже радостно произнёс он. – Значит, не травница. И где же тогда Оккар тебя нашёл? Давай, я сам посмотрю, – добавил со вздохом, протягивая руку, и девушка покорно отдала сумку.

Удивительно, но принц что-то нашёл довольно быстро: вытащил, понюхал и стал жевать. Илька молча смотрела, чувствуя себя полной идиоткой и надеясь только, что колдуну хватило ума не класть ничего ядовитого. И что принц забудет свой вопрос, потому что она не знает, что на него отвечать.

Принц не забыл. Он на пару мгновений зажмурился, видимо, травка была горьковата, но тут же снова открыл глаза и с любопытством уставился на собеседницу.

– Иллика, – протянул он. – Ну, рассказывай, Иллика, как ты захомутала моего друга.

Хотелось возразить. Сказать, что это он её «захомутал», что она век бы этого самого друга не видала, да и сам брак тоже видала… кхм, кое-где видала.

– Это скучнейшая история, Ваше Высочество, – ответила она вместо этого, опуская глаза. Как-то рядом с принцем стало особенно горько.

– Расскажите, любезная Иллика, сделайте милость, – не сдался Константин.

Вот ведь, – в сердцах подумала девушка, – настырный, и вовсе не такой уж симпатичный. И зазнайка, похоже – вон в короне расхаживает даже в пути, хоть и в маленькой, а всё равно… лишь бы подчеркнуть положение и власть.

– Мне отец его купил, – буркнула она, чувствуя какую-то подспудную неловкость перед колдуном и от этого злясь ещё больше. В конце концов, так всё и есть.

– Что? – переспросил принц, а потом, как и следовало ожидать, расхохотался.

Илька мрачно гипнотизировала оконце повозки, дожидаясь, пока Его Высочество отсмеётся. Ей-то весело не было.

Увы, но надежды на то, что высочайший интерес к теме их брака угаснет, не оправдались.

– А его… особенности тебя не смутили? – кажется, Константин решил, что брак – инициатива самой Иллики. А что касается особенностей… это он про колдовство что ли? Или ещё что-то за Оккаром водится?

– Нет, – сказала она, уже жалея о внезапном приступе откровения. – Не смутили. Ваше Высочество.

– И всё же я не понимаю, – сказал он, словно бы самому себе. – Как это возможно с ним? Не похоже, чтобы ты его вообще хоть сколько-нибудь любила, не говоря уже о том, чтобы любить за двоих… Так как?

Илька молчала, не зная, что ответить, стоит ли вообще отвечать, и ругая мужа на чём свет стоит. Получается, что он всё разболтал? Или не всё, а ей теперь гадать – о чём можно, а о чём нельзя?

Конечно, принц ей помог, очень сильно помог, тогда, когда её неожиданно накрыло сильнейшей болью. Он как-то оказался рядом, отвёл, практически оттащил в сторону, стоял рядом, неся какую-то чушь, заглушая то смехом, то кашлем её негромкие стоны, которые нет-нет, да прорывались. Он спас её тогда, хоть спасал, наверное, Оккара. И за это Иллика ему признательна. Очень. Но выворачивать душу наизнанку всё равно не собирается.

– А ты – молодец, – неожиданно сказал Константин, видимо, вспомнивший о том же самом. – Почти настоящий воин. Как эта… как её… в Лакке какая-то девчонка круто дерётся. Лико, кажется. Не слышала? А хотя откуда… Ты же, наверное, не интересуешься оружием и сражениями?

– Не слышала, не интересуюсь, Ваше Высочество, – как можно равнодушнее и скучнее попыталась обронить девушка, чувствуя, что начинают гореть щёки.

Вот так всегда почему-то. Стоит услышать о себе и становится как-то волнительно. Но признаваться не стоит, да и не поверит принц, поднимет на смех, разочарованно скривится, на кой лад ей это надо…

– А чем интересуешься? – опрометчиво осведомился венценосный собеседник, и Илька с большим воодушевлением, призванным скрыть злорадство, стала расписывать прелести вышивания. Это занятие она ненавидела всей душой, но знала отлично. А теперь вот и принц будет в этом подкован.


Отмахнуться от прошлого всё же не получилось. А виной всему таверны, сказители и лишние знакомства.

Вообще, ночлегу на постоялом дворе, а не под открытым небом Иллика обрадовалась, а вот Оккар, кажется, становился всё мрачнее с каждым шагом вглубь этой странной страны. Ведь дело же не в том, что она пару часов провела наедине с принцем?

Так или иначе, но колдун сделался ещё более молчаливым, чем обычно и даже не хотел идти в общий зал ужинать, правда, всё же пошёл, когда Илька в ультимативной форме заявила, что она-то в любом случае идёт. Муж молчаливым и недовольным привидением последовал за ней, от еды отказался, и только пил, что девушку неимоверно раздражало. По крайней мере, до тех пор, пока местный сказитель не завёл заунывное повествование про воительницу из города Лакка, города воинов, этот раздражал своим бубнением ещё больше. А самое ужасное, что эту самую воительницу звали Лико, но это никак не могла быть она, поскольку приписываемые этой Лико подвиги ей явно не под силу, а уж истреблением колдунов она и подавно не занимается, даже наоборот – умудрилась за одного из них выйти замуж и теперь кровно заинтересована в его благополучии. И приходится терпеть, делать вид, что не слышит, как принц, откуда-то взявшийся рядом, подначивает Оккара, дескать, вот кого ему боги должны были дать в жёны, а тот говорит, что ему и так ничуть не больше повезло. Хмырь. Колдун мерзкий. Подлец неблагодарный. Гад вероломный. Илька собиралась уже уйти, но тут заметила смутно знакомое лицо и вжалась в скамью, инстинктивно ссутулившись и стараясь стать как можно более незаметной. Где же она его видела? Память услужливо подсказала: в Лакке. Они не были близко знакомы, но, кажется, несколько раз виделись, этот человек приезжал как-то к Тинко, к нему много кто приезжал… Надо уходить, но этот застыл в дверях… а потом направился прямо к ней. Илька на всякий случай схватилась за кинжал, но мужчина шёл, оказывается, к принцу. И к её мужу. Он его тоже знал и тоже звал Окиром, и, наверняка, вот-вот заговорит про неё. И вроде бы и нет ничего страшного, она даже гордится своими успехами в поединках, но как-то всё равно волнительно. Илька всей кожей чувствовала на себе внимательные взгляды Пакко, как назвал мужчину принц, и каждый раз вздрагивала – вот сейчас он скажет, что где-то её видел, вот сейчас…

– Окир, – «не подвёл» Пакко, – я твою жену…

Он не договорил. Раздался звук удара, сдавленный вскрик, ругательство, и приказной тон принца, которого невозможно ослушаться:

– Пакко, сидеть! Окир, убирайся!

Что произошло, она поняла только наверху, в их тесной комнатушке, куда колдун притащил её с неожиданной силой и проворством, закрыл дверь и прошипел, обратившись к ней чуть ли не первый раз за весь вечер:

– И с ним ты тоже спала?!

Илька моргнула. Потом сложила в голове выступление Тинко на их свадьбе, о котором была наслышана, неудачное начало фразы бедного Пакко, и невольно расхохоталась, кажется, окончательно выводя колдуна из себя.

Глядя на взбешённое лицо мужа, она ожидала практически чего угодно – что он сейчас накричит на неё, назовёт каким-нибудь нехорошим словом, а может, и вовсе попытается ударить. Но к действительному развитию событий оказалась всё же не готова – схватил за плечи, поцеловал, всё это быстро, яростно и зло. И пока она пыталась как-то прийти в себя, ушёл, аккуратно хлопнув дверью.

– Ого! – сказала девушка самой себе, растерянно дотрагиваясь до слегка горящих губ.

Походила немного по комнате, успокаиваясь и размышляя, не стоит ли отправиться на поиски сбежавшего колдуна. Встречаться с ним пока как-то не хотелось, она даже подумывала, а не запереть ли ей дверь на щеколду, найдёт уж, где переночевать, у него вон куча знакомых нарисовалась. А она, пожалуй, пойдёт спать. Завтра очередной нелёгкий день похода, и вообще, утро вечера мудренее, поэтому о странном поведении мужа она тоже подумает завтра.


В этот раз она тонула. Сначала так же долго бежала по лесу в совершенно неподходящей ей одежде, лес внезапно закончился обрывом над морем, и она в отчаянии и каком-то эмоциональном оцепенении прыгнула вниз, понимая, что опоздала, снова опоздала. Вода сомкнулась над её головой, и тут же что-то потянуло вниз, не давая всплыть, как она ни барахталась. Лёгкие уже жгло, а поверхность отдалялась всё дальше, и Илька с ужасом поняла, что сейчас вдохнёт воду, и всё, конец. Совсем конец.

И вдруг всё изменилось. Она лежала на берегу, судорожно пытаясь вдохнуть побольше воздуха, такого желанного и жизненно-необходимого, а рядом стоял мужчина в плаще, и девушке даже на мгновение показалось, что это Оккар. Но нет.

– Я спас тебе жизнь, – сказал он. – И оказал великую честь. А что ты сделаешь для меня?

Венец на её лбу вёл себя как-то странно, не то чтобы жёгся, но определённо проявлял какую-то активность, значит… это Тёмный? Стоит ли преклонить колени? Хотя она и так не то чтобы стоит…

– Что нужно сделать? – угрюмо спросила Илька, понимая, что крепко вляпалась. Оккару так хоть один Тёмный задания даёт, а ей, кажется, все из Пятёрки, кому не лень.

– Не знаю пока… не решил, – как-то хищно заулыбался Тёмный, снова становясь неуловимо похожим на Оккара.

– Что со мной было? – спросила девушка. – Эти сны… не совсем сны, да?

Мужчина в плаще презрительно скривился, немного помолчал и всё же снизошёл.

– Дева совершенно не следит за своими… выродками, – выплюнул он. Скосил глаза на её вытянувшееся лицо и добавил. – Это я не про тебя, не бойся. Я про тарргонцев и их территорию. Мне сюда хода не было, а она – самовлюблённая дура и интересуется только красотой своих статуй в храмах и…

– Прекрати… те, – потребовала Илька. В конце концов, Дева всегда была ей наиболее симпатична из Пятерых богов, а ещё именно она обещала ей, Ильке, свободу, которую по какой-то странной прихоти Безымянной забрал вот этот сварливый бог, связав истинным браком.

– Может быть, хочешь обратно в море? – вкрадчиво спросил Тёмный.

Иллика в море не хотела, так что дальнейшие нелестные эпитеты в сторону своей покровительницы слушала молча. Хорошо хоть кивать и поддакивать не заставляет.

– В общем, она просмотрела что-то гадостное, – сообщил Тёмный. – Оккар выяснит, что именно, я уверен. А ты… – Илька почувствовала себя тараканом, таким «тёплым» взглядом наградил её бог, – ты просто постарайся ему не мешать.


Глава 10 Оккар | Иллика и Оккар | Глава 12 Оккар